Мы не забудем никогда сгоревших заживо героев, и женский крик, и детский плач
Стоял дождливый осенний день 1941 года. В деревню Яскино, что под Смоленском, вошли немецкие солдаты. Деревня была окружена со всех сторон. Всех жителей, от мала до велика, согнали на площадь. Сразу же отделили мужчин, вывели за околицу и расстреляли. Мужчин — слишком громко сказано. К этому времени в Яскино остались лишь глубокие старики и подростки. Над деревней прокатился жуткий и протяжный вой женщин, склонившихся над лежащими в грязи телами. Их лица озаряло пламя, охватившее деревню.
А неподалеку деревня Починок погрузилась в молчание. Там плакать уже было некому. Всех жителей загнали в здание колхозного правления, подперли двери и подожгли. Малые дети, старики и женщины метались в пламени, издавая душераздирающие крики. А немецкие каратели, с улыбками на лице, спокойно смотрели, как пламя уничтожает всех жителей деревни. Всех до единого.
Пройдет несколько лет, и в своих воспоминаниях командующий 9-м армейским корпусом генерал Герман Гейер напишет:
Вообще трудностей с населением не возникало, так как мы своевременно издали строгие приказы.
А кровавый след немецкой машины смерти катился все дальше на восток, к реке Сож. На ее пути стояла деревня Балабановичи. Партизаны предупредили жителей о приближении немцев, но было слишком поздно. Кольцо замкнулось. И вновь все повторилось, как по сценарию. Жителей вытаскивали из домов и строили на площади. Серия выстрелов, и первые жертвы нацистов упали на землю. Оставшихся согнали в сарай, облили бензином и подожгли. Густой дым скрывал от нелюдей картину, как в предсмертной агонии мечутся живые факелы.
Партизаны, затаившиеся в болотах, стиснув зубы, клялись друг другу и тем, кто погиб в деревне, что настанет час возмездия. Над этими деревнями взметнется красное знамя, и солдаты Красной Армии освободят родную землю от этой нечисти.
Прошли десятилетия, но мы помним каждого, кто погиб в той войне, каждого, кто внес свой вклад в ту великую Победу. Они вечно будут жить в наших сердцах. И мы передадим эту память нашим детям, а они — своим. Это та малая часть, что мы можем для них сделать — помнить и чтить!







