Глава 1. Золотая щепа.
О том, как ладно спорится дело в руках человека, когда совесть его чиста, а дом — полная чаша.
Рубанок — шасть! И стружка золотая
Летит под ноги, вьется, как змея.
Я здесь живу, усталости не зная,
Тут каждый гвоздь — кровиночка моя.
Смотри, Василий, — выстроил на совесть!
Береза-мать кивает у ворот.
Про нас с тобой напишут люди повесть,
Мол, вот мужик — в заботах- полон рот.
Работа любит тех, кто с нею дружен,
А мне не лень погнуть и спину всласть.
Нам, Васька, завтрак праздничный заслужен,
А там и до полудня — не пропасть!
Глава 2. Лишний размах.
О первом лукавом бесёнке, что шепчет мастеру: "Ты велик, тебе всё дозволено, а завтрашний день — подождёт" .
Чай, не казенный! Сам заработал честно.
Плесну, Василий, в блюдце молока.
Мне в этих рамках стало как-то тесно,
Душа так просит лиха и рывка!
Давай по маленькой! За сад, за дом, за долю!
Береза вон — как девка в серебре.
Я нынче дам своим желаньям волю,
Хозяин я в своем родном дворе!
Работа? Ладно... Не сбежит, косая.
Я всё смогу, я мастер на все сто.
Я жизнь свою, как невод, погружаю —
Глава 3. Кошачья совесть.
О тихом споре с единственным другом, который не умеет лгать, и о том, как трудно слышать правду в кошачьем мурлыканье.
— Ты что глядишь, усатая мордаха?
Глаза — как щелки, судишь ты меня?
Вчера я пропил новую рубаху?
Так то ж с устатку, посредине дня!
Ты не мурлычь про долг и про заботы,
Успею всё... Налей еще чуть-чуть.
Да, завалил неделю я работы,
Но дай ты мне, котяра, отдохнуть!
Береза машет? Или это тени?
Что ты шипишь, как будто я чужой?
Я не упал, Василий, на колени,
Я просто... примирился с тишиной.
Глава 4. Молот правды.
О столкновении с миром, который перестал узнавать в гуляке прежнего созидателя, и о словах, что бьют наотмашь.
Скребусь в косяк. Степановна в проёме
Стоит скалой, скрестивши две руки.
— Опять пришёл? Ну, есть ли совесть в доме?
Совсем пропил мозги, еретики!
Василий сник, прижал в испуге уши,
Зашипел под лавкой на суровый тон.
Она ж кричит: «Не дам! Хоть бей, хоть слушай!
Ты — не мужик, а праздный пустозвон!»
Иди работай! Руки — вон, лопаты!
А он за старым... Тьфу на твой сапог!
— Да я, Степанна... — Ладно, конопатый,
Катись отсюда, не топчи порог!
Глава 5. Последняя милость.
О тихом свете сострадания, который порой страшнее любого проклятия, ибо кормит он не надежду, а падение.
Зашёл к соседке Марье. Тишина.
Она платочек чистит у окна.
— Зайди, — вздохнула, — горе ты моё,
Опять душа горит, как старое тряпьё?
Василий мявкнул, к юбке прислонился,
Завёл мотор — и Марья отошла.
— Ишь, верный друг с тобою притащился,
Хоть он не знает, сколько в людях зла.
Я дам, конечно... Только погляди:
Куда ты катишься? Что ждёт там, впереди?
Суёт бумажку мятую в кулак,
Глаза слезятся: «Эх ты, дуралей-бедняк...»
Глава 6. Бал Мессий.
О безумном пире, где подстрекатели коронуют безумца, превращая его топорик в орудие «великих дел».
В кармане звенит! Разливай по стаканам!
Вон лица друзей — как оживший кисель.
Мы плывем по столу золотым караваном,
И кружит под крышей хмельная метель.
Один, косоглазый, шептал: «Ты — Мессия!
Ты дерево срубишь — взойдёт благодать!
В березе запрятана тайна России,
Её лишь топориком можно достать!»
Другой подпевал, ковыряя в зубах:
«Руби, дорогой! Все это — труха!
Мы вечность построим на этих дровах,
Очистим огнём полотно от греха!»
Василий на люстре — как рыжий прожектор,
Глазами по стенам пускает лучи.
— Мешает! Светите! Мы космос построим! —
Орал я, кромсая луну на куски.
И мы поскакали безумным конвоем
В туман, где от смеха трещали виски.
Глава 7. Берёза.
О самом длинном пути от светлого сна к холодному пепелищу, и о памяти, которую нельзя склеить из распиленных кусков.
Иду я по кочкам — ногами шуршу,
На Ваську-котяру в полглаза гляжу.
Мурлычет Василий напевы свои
О белой березе, о вечной любви.
От песни душевной скатилась слеза.
Споткнулся о что-то — какая беда!
Ну, раз уж упал — значит, время вздремнуть,
Вот сил наберусь — и продолжу я путь.
Вижу свой двор... Я мальчишкой бегу,
Дождик вдогонку на каждом шагу.
Сень той берёзы спасает меня,
Укрыла от капель и жаркого дня.
Компания шумная скрылась под кроной,
Полуденный зной замирает над домом.
Смотри-ка: там я стою рядом с отцом,
Под нашей березой стоим с леденцом.
«Береза родная!» — вскричал я сейчас, —
«Вот здесь та берёза спасала всех нас!»
Василий мурлычет и лижет лицо...
Очнулся — а в ребра впилось бревно.
Свежий распил тянет горькой смолой,
Упёрся в него я дрожащей рукой.
Подмышку закинул небрежно кота —
Опору дала мне березонька та...
Походкой нетвердой пошёл я домой,
Совсем не смущённый сквозной пустотой.
Березе в любви признавался... А сам
Вчера, не жалея, пилил по кускам.
Глава 8. Экзорцизм корней.
О яростной битве с самим собой на руинах памяти, когда выкорчевать пень кажется легче, чем простить себе содеянное.
Присел у пенька, закурил виновато,
Кот ткнулся в ладонь: «Ну, чего ты, старик?»
Удача ушла, как когда-то зарплата,
Оставив в душе тишину, а не крик.
Взыграла обида! Схватился за лом я,
Вцепился в коренья, как в горло врагу.
И вдруг — зашатались небес изголовья,
И мир закружился в хмельном пирогу!
Березовый пень обернулся костями,
Из ямы — не корни, а пальцы в кольцах.
Они за одежду хватают горстями,
И лица покойников — в белых рубцах.
Мешает, проклятый! Ломаю колом я,
Глаза застилает... Дышать не могу!
Как будто занозу из этого сердца,
Тяну этот пень, сокрушаясь в бреду.
Рванул! Опрокинулся... Тихо и пусто.
Лишь ямка в земле, где белела мечта.
В душе — ни стыда, ни единого чувства,
Лишь в горле сухая горит теснота.
Осел на корягу. Ладони в мозолях,
Знобит от усталости, пот — как слеза.
Война улеглась на моем пепелище,
И пылью дорожной забиты глаза.
Эпилог Солнце над сельпо.
О вечном круге, по которому идёт человек, выбирая между раскаянием и новым глотком забвения.
Ну что ж... Раз срубил — значит, будем топиться.
Зима на носу, не воротишь листву.
Пора бы, Васятка, и нам подлечиться,
Пока я качаюсь, но всё ж наяву!
Пригладил вихры, подтянул я штанины,
В кармане призывно звякнул пятак.
Чего горевать над судьбой-домовиной?
Ударим по хмелю — и будет ништяк!
Василий хвостом помахал на прощанье,
И мы зашагали к сельпо не спеша.
Вон солнце встает — как само обещанье,
Что снова взыграет хмельная душа!!
