Серия «История древнего Рима.»

О причинах начала этой, Второй Македонской, войны есть много суждений. Поклонники Македонии вообще считают, что нападение на Македонию планировал еще Ромул, такие они квириты негодяи. тогда как македонцы все без исключения белые и пушистые. Это ирония, но имеющая под собой основания. Попробуем разобраться в событиях.

Мир, заключенный по итогам первой войны, был компромиссным и никого не удовлетворил полностью. Более того, Скорее всего Рим и не рассматривал подписанный договор именно как мир: Pax, который заключался только с побежденными, а как временное прекращение войны: «excitaverunt ad renovandum» (приостановка), по словам Тита Ливия. Но как бы это не называлось, прекращение конфликта было в интересах обеих сторон. Рим готовился к последней фазе борьбы с Ганнибалом и ему надо было для этого освободить войска с восточного театра, а Филипп видел свои интересы на востоке, направлении традиционном для Македонии.

После смерти Александра, его государств, склеенное на скорую руку, распалось на несколько кусков. Самыми значительными из ни были три: Македония, Египет и государство Селевкидов. К моменту нашего рассказа Македония была примерно в том же состоянии. что и при отце великого завоевателя Филиппе II. Может показаться странным, но от завоеваний Александра его родная земля ничего не выиграла. Последствием походов Александра и позднейшим гальским нашествием страна была обескровлена. В боях в далекой Азии и Индии погиб цвет нации, и к моменту противостояния с Римом так и не смогла восстановить численность своего населения. Несмотря на это Македония владела большей частью Греции. В ее состав входили вся Фессалия, большой и важный остров Эвбея, Локрида, Дорида и Фокида, наконец. Аттика и несколько отдельных пунктов в Пелопоннесе, а в особенности «тройные оковы эллинов» — три важные крепости: Деметриада в Магнезии, Халкида на Эвбее и Коринф.

Государство Селевкидов было не чем иным, как поверхностно преобразованной и эллинизированной Персией.

Созданное Селевком государство в годы своего расцвета занимало огромную территорию — часть Малой Азии, Сирию, Финикию, Иудейское царство, Месопотамию, Иран, части Средней Азии и Индии. Это было довольно аморфное образование , собранием более или менее зависимых государств, непокорных сатрапий и полусвободных греческих городов, имеющее единства внутреннего устройства. Его целостность держалась единственно на личности правителя и его армии.

Напротив Египет был единым государством. Египет обладал тем преимуществом перед двумя другими, что египетская политика не гонялась за призраками, а преследовала ясные и достижимые цели. Потомки первого Птолемея Лага никогда не пытались основать всемирную монархию и не мечтали о завоевании Индии, но зато они сделали Египет первой торговой и морской державой той эпохи и владыкой над восточным бассейном Средиземного моря вместе с его берегами и островами.

Таково было положение на востоке. О деятельности Филиппа V было сказано в предыдущих постах, поэтому перейдем собственно к причинам новой войны. Начиная компанию на востоке Филипп рассчитывал на то, что Рим еще надолго завязнет в войне с Карфагеном. Скорое её завершение, безусловно, было для него неприятной неожиданностью. Но была еще надежда на усталость квиритов от долгой и тяжёлой войны. В этом был смысл. Италия лежала в руинах, немало городов были разрушены до основания, сельское хозяйство в упадке. Множество наделов осталось без хозяев. И в самом деле число полноправных граждан после войны уменьшилось почти в два раза. В этих условиях не приходилось сомневаться в том, что народные массы не желали новой войны где-то далеко от дома.

Хотели ли сенаторы войны? Думается, что в текущий момент нет. Время завоеваний для Рима ещё не пришло, республике нужны были лишь надежные союзники и спокойные границы. Разумеется, была и партия войны, но она до времени проигрывала партии мира, во главе которой стоял победитель Ганнибала. Это видно хотя бы из того. что сенат игнорировал многочисленные жалобы и обращения в Рим с просьбами о помощи со стороны этолян, Египта, родосцев, Аттала. Сенатом был проигнорирован даже факт посылки македонского контингента на помощь Ганнибалу и участвовавшего в битве при Заме. Хотя современные историки в большинстве своем отрицают это, поскольку об этом сообщает только Ливий, однако македонское посольство в Рим с просьбой об освобождении взятых в плен в этой битве македонян, является подтверждение правоты римского историка. Тогда сенат лишь пожурил македонян.

Думается, что главной причиной стала деятельность Филиппа на востоке. Хотя в настоящем виде Македония не представляла для Рима серьезной угрозы, но нельзя было допустить усиления Македонии после присоединения малоазийской Греции и захвата греческих же городов на берегах Мраморного моря. Это удвоило бы силы Филиппа и сильно затруднило торговлю римским союзникам.

Это, разумеется, была основная причина, но не единственная. Нельзя было терять лицо: на жалобы союзников надо было реагировать. Усиление македонского флота - подозрительно. У сената длинная память - союз с Ганнибалом простить нельзя. Но наконец личностный фактор, который часто игнорируется: патрицианские роды хотели славы и усиления своего влияния в государстве - война действенное средство для этого. Так что все сошлось на одном и война была решена. Но нужен был повод. И он нашелся.

Вовремя Элевсинских мистерий двое акарнанцев вошли вместе с толпой в храм Цереры, не будучи приобщены к таинствам. их обнаружили и убили, как виновных в неслыханном святотатстве. Нечего говорить что, акарнанцы обиделись, поклонились Филиппу, добились от него помощи и согласия, что они пойдут на афинян войной. Огнем и мечом была опустошена земля Аттики. Тогда с обеих сторон приняты были постановления о войне, и она началась – настоящая, по всем правилам. А в Рим помчались послы с жалобой на обидчиков. С этого момента войну было уже не остановить.

Но поскольку эта часть Всеобщей истории составлена из фрагментов, которые встречаются в работах других авторов ( т.н. периохи), то само по себе это еще ничего не значит. Поэтому некоторые историки считают, что сначала идут морские приключения Филиппа, а уже затем Пергам. Мне такая последовательность кажется более логичной, поэтому здесь будем придерживаться именно её.

Весной 201 года Филипп атаковал острова Самос и Хиос, которые были в союзе с Родосом. Этот акт македонского царя сделал неизбежной войну с Родосом и союзным ему Пергамом. К острову Хиос подошла объединенная эскадра Родоса и Пергама. Она состояла из 65 палубных кораблей и 24 легких. Филипп располагал соответственно 53 и 150 судами.

Тут необходимо сделать лирическое отступление. Нам неизвестна классификация судов того времени. У Полибия, в классическом переводе Ф. Г. Мищенко, есть аш десятипалубники, что превыше всякой разумности. Кроме того на изображениях той эпохи нет кораблей с числом рядов весел больше трех. Есть гипотеза, что следует считать по числу гребцов: на нижней палубе 1 на весло, на двух остальных по 2. Итого 5. Вот тебе и пентера, т.е. пятипалубник. Но это, как говорится, не точно. Будем считать тяжелыми, корабли с закрытой палубой, остальные беспалубные, что точно было.

Но вернемся к нашим баранам, т.е. собственно к сражению. Его подробное описание нам дал Полибий.

Аттал со своими кораблями занял левый фланг, примыкавший к материку. Несмотря на возраст, а ему было около 70, он лично командовал сражением. На этом фланге победа сразу склонилась в пользу Аттала. Был даже захвачен флагманский корабль Филиппа (сам Филипп отсиживался в тылу) . Ситуацию не изменило даже то, что Аттал, увлекшись боем. оторвался от своих кораблей и бы окружен врагами. Ему пришлось выбросить корабль на берег и укрыться в городе Эритра. На другом фланге борьба вначале была равной, но затем Инициатива перешла к родосцам.

В результате сражения Филипп потерял 101 корабль, из них 34 были захвачены противником. Он также потерял убитыми 3000 македонян и 6000 моряков, 2700 были взяты в плен. Его противники обошлись малой кровью. Аттал потерял 6 кораблей и 70 воинов, Родос соответственно 3 и 60. О потерях среди моряков не сообщается. Это было страшное поражение.

Потери людьми были столь велики, что весь пролив тогда же, во время битвы, покрылся мертвыми телами, кровью, вооружением, обломками кораблей, а в следующие за сим дни можно было видеть все это беспорядочно загроможденное кучами на морских берегах. Такое зрелище повергало в тяжелое смущение не одного Филиппа, но и всех македонян.

Потерпев поражение на море, Филипп решил, что суша ему подходит более. И он вторгся в пределы Пергамского царства. Но, надо сказать, Аттал подготовился к подобному ходу событий. Понимая, что в поле ему не победить, он сделал ставку на оборону. Собрал все наличные войска в свою столицу - Пергам, предварительно опустошив окрестности, чтобы лишить врага продовольствия.

Филипп, по видимому, рассчитывал на быструю и легкую победу и не был готов к серьезной борьбе. Потерпев неудачу у стен города, который был хорошо укреплен, Филипп стал разрушать, все, что еще было цело.

Ничего другого не оставалось ему, как обратить свою ярость против изображений божеств и святилищ, хотя Филипп этими действиями причинял бесчестие гораздо большее себе самому, нежели Атталу. По крайней мере мне так кажется. Он не только жег и разрушал до основания храмы и алтари, но велел разбивать самые камни, чтобы всякое восстановление развалин сделать невозможным. Затем он разорил Никефорий , вырубив его рощу и опрокинув ограду, множество великолепных храмов сровнял с землею, вслед за сим устремился по направлению к Фиатейрам, оттуда повернул назад и бросился на равнину Фивы в надежде обрести в этих местах обильнейшую добычу.

Все дальнейшие действия Филиппа были направлены исключительно на получение добычи. Филипп двинулся в Карию, разоряя и разграбляя греческие города, которые стояли у него на пути. Зиму 201- 200 года он провел в Карии и его положение только ухудшалось. Снабжение армии продовольствием становилось все сложнее и македонская армия занималась насилием и мародерством. В результате Филипп был вынужден вернуться в Македонию, не совершив ничего достойного. Единственным светлым пятном, было известие о том, что его флот у островка Лада разбил флотилию Родоса, которая к тому времени рассталась с пергамскими кораблями. Видно союзники расслабились и перестали воспринимать македонский флот всерьёз.

Война оказалась для Филиппа катастрофой. Он не только не добился победы, не ослабил своих соперников, не получил существенной добычи, но при этом обострил до предела отношения с большинством греческих государств. Он открыл ящик Пандоры - у Рима появилась законная причина вмешаться в восточные дела.

"Нельзя выразить того ужаса, который охватил весь город при этой вести, но не в плаче и восклицаниях неразумные граждане могли найти свое спасение. настал час гибели для карфагена." Так несколько эмоционально описал ситуацию Вегнер. (Вегнер Вильгельм — немецкий писатель и историк XIX века)"

Сципион направился к Тунепу. По дороге он получил известие о приближении войска под командой сына Сифака Вермины и походя разбил его. Практически уничтожил, сам Вермина с немногими спутника едва ушел.

Именно в лагерь под Тунипом и пришли тридцать карфагенских послов. Надо сказать, Сципион оказался в трудном положении. Было бы логичным осадить и взять Карфаген, решив таким образом проблему раз и навсегда. Но как часто бывает, в дело вмешался личный фактор. Карфаген был хорошо укреплен и его осада могла затянуться на неопределенно долгое время. Сам же Сципион с тревогой ждал своего возможного приемника по командованию, и ему совсем не хотелось отдавать кому- то лавры победителя Ганнибала после стольких лет усилий, потерь и подвигов. Потому то и были приняты карфагенские послы.

Послам изложили следующие условия: карфагеняне будут жить по своим законам, владеть теми же городами и теми же землями, какими владели до войны; римляне с этого дня перестанут опустошать их владения; перебежчиков, беглых рабов и всех пленных они выдадут римлянам, как и военные корабли, за исключением десяти трирем; отдадут слонов и приручать больше не будут, вести войну ни в Африке, ни за пределами Африки не будут без разрешения римского народа; Масиниссе вернут все ему принадлежавшее и заключат с ним союз; до возвращения из Рима послов будут доставлять хлеб и выплачивать жалованье вспомогательным войскам римлян; уплатят десять тысяч талантов серебра, равномерно разложенных на пятьдесят лет; дадут сотню заложников по выбору Сципиона не моложе четырнадцати лет и не старше тридцати. Перемирие Сципион карфагенянам даст, если захваченные в прежнее перемирие грузовые суда будут возвращены со всем своим грузом. А иначе ни на перемирие, ни на мир надеяться карфагенянам нечего. Когда условия были озвучены в Карфагене они вызвали возмущение. И в самом деле, их принятие означало подчинение Риму и полную зависимость от него. Некто Гискон, из лучших граждан города, поднялся на трибуну и стал отговаривать от мира. Говорят Ганнибал стащил его с трибуны, несмотря на негодование народа, и в своей речи убедил граждан принять эти, пусть и кабальные, условия.

Когда карфагенские послы прибыли в Рим, едва не сбылись худшие опасения Сципиона. Консул этого года Гней Лентул горел желанием получить Африку: он считал что теперь победа будет легкой; и вся слава достанется консулу, при котором великая война завершилась. Он даже заявил, что не потерпит никаких обсуждений и действий, пока не получит Африку как провинцию. Споры в сенате ничего не дали, тогда обратились к народу с вопросом, кому желает он вручить главное командование в Африке. И нет ничего удивительного в том, что все тридцать пять триб вручили это командование Сципиону.

После этого дошла очередь и до послов. Сенаторы обратили внимание на их возраст и звание – это были первейшие в государстве люди, – и каждый подумал, что только теперь начинаются настоящие переговоры о мире. Все сенаторы склонялись к миру, но тот же консул Гней Лентул, обиженный предыдущим решением, вмешался и воспротивился сенату. Тогда народные трибуны Маний Ацилий и Квинт Минуций обратились к народу: угодно ли ему, повелевает ли он, чтобы сенат постановил заключить мир с Карфагеном; и кому именно повелевает он заключить мир и вывезти войско из Африки? На вопрос о мире все трибы ответили утвердительно и повелели, чтобы мир заключил Сципион и чтобы он же вывез войско из Африки.

По мирному договору карфагеняне выдали военные корабли, слонов, перебежчиков, беглых рабов, вернули четыре тысячи пленных, среди которых был сенатор Квинт Теренций Куллеон. Корабли Сципион велел отвести в открытое море и сжечь, всякого рода кораблей там было около пятьсот. С перебежчиками поступили суровее, чем с беглыми рабами: союзники-латины были обезглавлены, римляне распяты.

Так война, длившаяся 16 лет, кончилась.

Греки считали что Пергам был основан сыном Андромахи и Гелена (брата Гектора, первого мужа Андромахи). Новорождённый был наречён Пергамом в память о Троянской цитадели. После смерти Гелена Пергам с Андромахой переселились в Малую Азию, гдеПергам основал новый город, получивший название по имени своего основателя.

После смерти Александра, в суматохе войн диадохов, хранитель казны одного из них, Лисимаха, евнух Филетер, после смерти своего господина объявил себя независимым правителем, и, на удивление, смог сохранить эту независимость. Так как он не мог иметь наследника, то таковым был назначен племянник, который в 263 году стал Эвменом I.

После благополучно отбитого нашествия галатов (народа кельтского происхождения) Атталом I, его приемником был возведен знаменитый Пергамский алтарь. Сегодня его, вернее то что от него сохранилось, можно видеть в Берлинском музее.

Пергам был хорошо укреплен. Город расположен на вершине горы высотой 335 метров, где расположен его акрополь. Эта гора резко обрывается с северной, западной и восточной сторон, но три естественные террасы на южной стороне обеспечивают маршрут к вершине. К западу от акрополя через город протекает река Салинас, в то время как река Тецетиус протекает на востоке.

Пергам стал одним из центров эллинистической культуры. Его библиотека уступала только Александрийской. Пергамские владыки привлекали писателей, философов, архитекторов, скульпторов, художников и ремесленников. Здесь значительно развилось искусство скульптуры, известное по знаменитым римским копиям бронзовых оригиналов («Умирающий Галл», «Галл, убивающий свою жену»).