scanc

От запахов, на которые часто жалуются современные москвичи, лондонцы середины XIX века даже не поморщились бы. Ибо на их памяти в столице Британской империи случилась знаменитая Великая лондонская вонь.

Причины для этого исторического события назревали давно. Как и в любом древнем городе Европы, кроме прославившегося своими инженерными выкрутасами Рима, в Лондоне не слишком много внимания уделяли городской канализации. Нечистоты сбрасывали в маленькие реки, которые в итоге стекали в Темзу. В XVII веке реки прикрыли сверху (как и в Москве), так как количество сбросов увеличивалось, и несчастные водные артерии воздух не озонировали.

Однако вплоть до конца XIX века главный принцип оставался тот же: из многочисленных ручейков и речушек по обе стороны Темзы в нее стекали совсем не вешние воды, а содержимое модной технической новинки — ватерклозетов. В разгар промышленной революции к этому также добавились многочисленные стоки лондонских заводов и фабрик, включая особенно ароматные кожевенные.

В общем, амбре в Лондоне стоял все гуще и гуще, однако городские власти от него отчаянно отмахивались, переводя стрелки друг на друга, ибо река находилась вне чьей-либо юрисдикции.

В 1857 году великий писатель-реалист Чарльз Диккенс писал своему другу: «Могу подтвердить, что запах <в Лондоне> стоит отвратительный, абсолютно выворачивающий желудок и душу». В то время как журналист Джордж Гудвин свидетельствовал, что «отложения нечистот на берегах Темзы в некоторых местах достигают двухметровой глубины». Интересно, как мистер Гудвин это определил… Впрочем, опустим подробности.

Все это безобразие продолжалось до 1858 года, который вошел в историю как год Великой лондонской вони. В июне этого года в Лондоне установилась удивительно жаркая и сухая погода. В тени температура доходила до 36 градусов по Цельсию, а на солнце можно было намерять все 48! Все это естественным образом привело к частичному пересыханию Темзы и усиленной душистости ее берегов.

Запах стоял такой невыносимый, что в английском Парламенте, окна которого как раз выходят на главную лондонскую реку, занавески стали пропитывать хлоркой, однако заседания все равно прекращались очень быстро. Прижав носовые платки к носам, лорды и даже простые граждане из Палаты общин спешили скорее свернуть любую дискуссию и отправиться домой. Однако не тут-то было! Дело в том, что самые престижные дома в Лондоне (включая королевские дворцы) традиционно стояли рядом с рекой: она использовалась как самая удобная дорога из одной королевской резиденции в другую. Так что спасения от невыносимой вони не было нигде! Всеобщая паника усугублялась тем фактом, что в те времена все просвещенные люди верили в «теорию миазмов», согласно которой холера и чума распространялись через неприятные запахи. И холера как раз хозяйствовала в Лондоне со страшной силой, ибо питьевую воду брали из резервуаров, так или иначе соседствующих с речками-клоаками и Темзой. В реку за пару летних месяцев высыпали до 250 тонн извести, которая должна была замаскировать запах, однако тщетно. Все, кто имел возможность покинуть столицу, бежали оттуда не оглядываясь.

Папаша Темз представляет британской столице своих детишек: понос, золотуху и холеру

Фото: Карикатура из журнала Punch

В конце концов в июле 1858 года журналисты и общественность поставили вопрос ребром и потребовали спасти «папу Темзу» от несмываемого позора (реки в Великобритании традиционно мужского рода). Вопрос о постройке централизованной канализации был вынесен на обсуждение в Парламент и принят с рекордной быстротой. За спасение города и Темзы взялся инженер Джозеф Базелджет, под руководством которого была сооружена одна из самых эффективных и красивых городских канализационных систем мира. В частности, вестибюли насосных станций — это настоящее произведение искусства. Конечно, стоила эта стройка недешево, однако лондонцы были счастливы заплатить налог, который избавил бы их от великой вони. С некоторыми дополнениями канализационная система Базелджета используется до сих пор. Все кварталы Лондона подсоединены к наклонным тоннелям, которые выводят нечистоты за пределы города.

Вестибюль канализационной насосной станции в Бельведере

Фото: Christine_Matthews

В феврале 1864 года стройка века в Лондоне была почти завершена, и Базелджет приступил к финальному ее этапу: Темза оделась в роскошные набережные, под которыми проходили (и проходят) основные трубы вывода нечистот. Вскоре после завершения этого красивого и невероятно сложного проекта, спаситель «папы Темзы» был посвящен королевой Великобритании в рыцари.

Вот так вот некоторые делают карьеру на войнах, а некоторые на вони. И еще неизвестно, чье рыцарское звание более заслуженное!

Источник: https://www.maximonline.ru/longreads/_article/velikaya-londo...

Эти сооружения просто ошеломляют своей грандиозностью, красотой и загадочностью. Они не так широко известны, как другие индийские памятники архитектуры – например, дворцы, гробницы или храмы. И это несправедливо. Ведь ступенчатые колодцы – это часть древней культуры и самобытной архитектуры Индии. Так что если вам доведется побывать в этой стране, советуем собственными глазами убедиться в их красоте.

Для чего их делали

Первые ступенчатые колодцы появились в Индии еще в первых веках нашей эры (между II и IV столетиями). В тех краях, где часто бывает засуха (например, в штатах Гуджарат и Раджастан) было крайне необходимо обеспечить жителей бесперебойной поставкой воды. Именно для этих целей и были придуманы такие колодцы.

Сначала они были совсем простыми, но с развитием науки и культуры эти сооружения стали все более сложными не только в архитектурном, но и в инженерном плане.

Колодец Дада Харир, Ахмедабад.

Как был устроен колодец

Суть такого колодца в том, что во время продолжительного периода дождей он наполняется водой, которой будут пользоваться люди в последующее засушливое время. Такой способ сбережения воды использовали в Индии не одну сотню лет.

Для строительства этого сооружения рыли яму-скважину квадратной, треугольной или круглой формы (она сужалась по мере углубления). Внутренняя поверхность колодца была ступенчатой, чтобы люди могли спускаться вниз. Также колодец имел дренажные каналы. В период дождей такой колодец мог наполниться до краев.

Эта древняя постройка представляет собой одновременно и гигантскую яму, и архитектурное сооружение, как которое возведено не ввысь, а вглубь.

Нимрана Баоли, Раджастхан.

По мере того, как вода заканчивалась и ее уровень опускался все ниже, местным жителям не составляло труда черпать ее, спускаясь по ступенькам. Однако некоторые колодцы были такой глубины, что добраться до дна было делом долгим, и требовалось преодолеть не одну сотню ступенек.

Некоторые ступенчатые колодцы настолько масштабны, что имеют несколько уровней и на каждом древние архитекторы сделали что-то вроде крытых павильончиков, а которых можно передохнуть и укрыться от палящего солнца.

Один из самых глубоких колодцев на территории Индии – Чанд Баори, расположенный в Гуджарате. У него 3500 ступеней и 13 уровней, а глубина – два десятка метров.

Чанд Баори

От почитания до забвения

Еще сто лет назад в Индии можно было встретить тысячи таких ступенчатых колодцев, и жители даже придавали их строительству символическое значение – колодцы строили с большим трепетом, и этот процесс вызывал уважение как у того, кто их возводит, так и у окружающих.

Некоторые наиболее сложные и изысканные колодцы представляли собой одновременно и водонаборное сооружение, и храм.

Колодец Мукундра Баоли, Нарнаул.

По мере завоевания отдельных районов Индии мусульманами в колодцы стали привносить элементы архитектуры исламских стран – у некоторых из сооружений появились купола, арки.

Увы, в наше время большинство таких колодцев находятся в плачевном состоянии и лишь немногие заполнены водой. Традиция постоянного использования этих объектов ушла. Но, тем не менее, их былое величие ощущаешь даже при посещении не функционирующих и полуразрушенных колодцев.

Полузаброшенный винтовой колодец, Чампанер.