ryavknul

Хтоническая плесень

Попалась мне в руки книжка. Сборник от К. Э. Шумова быличек, собранный на территории Пермской области сотрудниками и студентами Пермского университета в течение 1985—1989 гг.
При подготовке текстов учитывались основные диалектные особенности речи: грамматические, лексические, фонетические.

Вашему вниманию выкладываю часть этих замечательных рассказов.
Быличка — это небольшой устный фольклорный рассказ-воспоминание о встрече человека с «нечистой силой» или потусторонними явлениями (лешими, домовыми, русалками, водяными). От сказки былички отличаются строгой установкой на абсолютную достоверность: рассказчик или его знакомые якобы действительно пережили описываемые события.

Сениха сказывала. Дома сидела, ково-то стряпала. Из голбесу кто-то вышел. Больше кошки, а на кошку не похож. Она глядела, глядела да замахнулась на него. Убежал. Это домовой был. Бывают оне.

Раньше садились за стол, пили чай: мамка, Аркадий, папка, Фаина, Валентина. Под пологом в доме был у нас голбец и дырка для кошки. Пьем чай, смотрю: выходит рыжая кошка. Сидела я, вертелась, одна видела, а никто не видел. Под стол кошка зашла и исчезла.

Вот когда я еще в Дойной-то жила, был у нас на конце села дом. В нем никто не жил. Сколько людей-от покупали его, да все уезжали. Кто ить жил-то в нем, рассказывали. Иногда обернешься, а из спальни двое мужичков махоньких таких выглядывают в большую половину. А как к двери подойдешь, исчезнут. Вот все из дому-то бежали — боялись. А это, наверное, суседко выглядывал. Он, может, голодный был. Дак ему поисть дать никто не догадался.

Я уехала в Соликамск к дочери и долго у нее жила. Вот вернулась домой, ночью заснула я, вдруг слышу, как меня давит кто на грудь, мне и не вздохнуть. Проснулась, кругом гляжу: нет никого. Я опять лежу. Вот уснуть-то не успела ишшо, гляжу, а из-за печки ко мне мужичок выходит, махонький такой. Подошел ко мне и с ног-то так шшупат, шшупат. Руками-то все выше, выше, до груди дошел да как сдавил. Уж так мне худо стало. Я ему и говорю: «Суседушко, батюшко, отпусти ты меня. Да я, суседушко, никуда не уеду больше, не оставлю тебя одного». Он меня тогда и отпустил.

Ходили часов в двенадцать под рейдом рыбачить. Невод закинули, потянули потом — тяжело. На берег вытянули — что-то черное, косматое. Оно как поворотилось, все испугались, всё бросили и убежали. Потом вернулись — невод на месте, а черного нет. Через два года на этом самом месте мужик утонул. Хороший был мужик, веровал.

Утонул тот старик, восемьдесят годов ему было, как утонул, он рассказывал. У него еще отец ходил к верху, там Ужты место зовется, Ужты. И вот он ночевать остался один в избушке на покосе. Верст за пять, за шесть будет тамо-ка. И вот эта вышла-то и села — русалка ли, кто ли — на березу и чёшет волосы, черные, до озера. И всё расчесывает и качается. И говорит: «Я Даша, я Даша». Он испугался да гукнул. Она-де только булькнула в озеро. И вот до сих пор Дашиным озером и зовут.

У меня сестренка в Анфимове, она живая щас. Перед войной ничё в магазинах не было, должна была война начаться. У меня мужа взяли в армию. Ну вот, она поехала за семянами на Ветлан, на колхозной-де лодке. Вода была большая. А там был Степан, мужик. Он тоже поехал. Он ехал впереди, она сзади. И вот когда на Ветлан приплыли, он говорит: «Агафья!» — «Чё?» — «Ты ничё не видела?» — «Нет». — «А я видел». — «А чё ты видел?» — «То ли, грит, две, то ли три женщины сидели под этим камнем. Волосы у их метра по полтора, а ноги-де в воде. Это-де, наверное, русалки. Ой, грит, господи, ты хоть меня обратно не оставляй — я боюся». А надо было ехать поза березками — вода-то разлилася, он, грит, шибко едет, дак я, грит, так насмеялася над им, пока ехала. И потом, дней пять не прошло, стали собирать всю это армию. А он не пришел. И она стала говорить: «Ему почудилось, пометило то, что его убьют».

От отца слышал. Идет он как-то, ему навстречу кто-то в шляпе. Бровей у него нет, рукавички под кушак заделаны. Он руками лицо вытер, отец и увидел, что бровей у него нет. Отец спросил: «Ты чё такой потной?» А тот: «Я всю ночь белок гонял». Потом он достал рукавички и замахал ими так, что даже лес гнулся. И исчез. Это бес был.

Леший в лесу живет, это дьявол лесной. Пастухи-то, они знаются с лешим. Леший-то пасет коров-то. Пастух у нас есть, дак он с лешим знался. Он запировал раз, а леший-то не любит пьяных, и в прошлый год леший его с коня счикивал. Подпасок лешего не видит. Только пастух. Простые люди тожо не видят.

Учились мы в школе. Пошли по рябину. Идем — нигде рябины не видим. Выходит мужчина по тропинке, мы его спрашиваем: «Дед, где рябины много?» Он говорит: «Идите туда, там и рябины много». Мы пошли. Никакой мы рябины не нашли, а оказался большой тёмной лес. Нашли мы узкую тропочку, идем по ней мимо земляночки — еще эта же опять землянка. Четыре раза всё к одной землянке приходили. Старшая из нас сказала: «Давайте одежу переворотим на левую сторону». Так и вышли на дорогу. Мама ей говорила, что лешие не смотрят на людей, когда они говорят с ними. «А он на нас и не смотрел, а в сторону», — заметила старшая. Это был леший. Был он — черные усики, бородка, кепочка, пиджачок.

Сама не помню. Вот женщина рассказывала. Не верите, а правда! Мне семь-восемь лет было, когда рассказывала. Раньше каждый дом по ночам дежурил с колотушками и в городе и в деревне. Дети дежурили до двенадцати ночи, а потом взрослые сменяли. Она подошла к нам, принесла горох и бобы, рассказывала сказки и былины, а мы не верили. Всего, что рассказывала, не помню. Помню только это: «Иду я под гору на Надымовский косяк. Ходила за реку корову доить. Корову не нашла. Поздно было уже, часов двенадцать. Кое-как переехала через реку. Иду, страдаю, что молока нет, иду, плачу. Одна жила, муж в войну погиб. Слышу: идет кто-то. Обернулась — нет никого. Несколько раз так. — Мы и есть перестали, нам страшно слушать. — Потом обернулась: идет мужик за мной. Рога вот такие, одежда черная, и хвост по земле волочится. Это чорт был. Ноги подкосились. Он меня не догоняет, остановлюсь — и он стоит, боюсь подниматься. Тогда перекрестилась, и его не стало нигде. Потом пошла в город, а жила далеко. Иду, кошка черная бежит, глаза, как огни. Хотела ее схватить — никого не стало». Потом еле дождались мы, когда сменили нас взрослые.

У нас поговорка раньше все время ходила: «Идите-ка на луга, на озера, шуликины сегодня повезут шелк». Как-то один мужик к озеру пошел, идет и видит: мужик с возом. Этот подумал: «Господи, осоку везет!» Матёрушший воз. Он возьми да зачурай-де: «Чур-де, мое». Оказалось, не сено, шелк-де. Мужик если зачурал, дак попользовался, наверно, попользовался.

У нас Тименская тут деревня, ты ее знаешь. У одной мужика взяли в армию. Его в трудармию забрали, а она об ём переживает. «Вот был бы Артёмушко, а то ведь мне надо жить как-то. Где-ко щас голодует всё, бедный». И он по дороге через Орловскую к ей пришел. Вечером поздно. Мисяц был, светло, грит, светит. И чё-то об ём подумала, а он уж ухат ей: «Анфиса! Перевези меня!» Из-за реки перевези, дескать. Ну она радешенька: Артём-от пришел! И — раз! — со всех ног бросилась на реку, весло схватала — и в лодку. Повезла его на свою сторону переводить. Смотрит: перед ней сидит, а тини нет. Так догадалась — пометило, значит. Ну она вытерпела. Дьявол все равно не мог узнать, что она видела. Ведь она тожо в килях (кельях) была, воскресну молитву знала, раньше девы в килях шли молились, молодые были девчата, а потом, когда кили все разогнали, девы все вышли замуж. Когда на свой-от берег выехали, она у берега-то остановилась, воскресну молитву стала читать. Он говорит: «Хитра стерва! Ты бы мне в реке, я бы тебя перевернул». И всё — потерялся.

У нас тут был случай, это уже было на факт. А вот это как раз было в войну, в сорок первом — сорок третьем году. Ну ее мужика забрали в армию, она стала тосковать об этом мужике. Тоскует, тоскует, тоскует, ну сколько можно тосковать? Он ей раз пришел, вроде как мужик, два раза, три раза он к ей приходит. Он ей все наполовину казался, ноги не кажет, лицо только. Стал спать с ей, а потом суседи стали замечать. Тут одна бабка грамотная говорит: «Пойдем ко мне спать. Ой, да у тебя мужик ушел на войну, кто к тебе ходит?» Стала она ее лечить. У вас в городе тоже лекарьки есть. Стала она ее лечить, в старинну скатерть обернула и на печку... Он пришел, всё унес. Крышу снял. Вот он черт и унес. Унес все двери, всё сшибал. А ее, вишь, не тронул!

На этот раз самка Psalmopoeus cambridgei, она же Тринидадский шеврон.
Максимальный размер этого птицееда около 18 сантиметров при длине тела 6-7 сантиметров. Psalmopoeus cambridgei очень эффектно выглядит, с его зеленовато-коричневой окраской, и красными вертикальными полосками на ногах. По верхней части брюшка проходит черная продольная полоска, от которой отходят более бледные поперечные полосы.

Многие думают, что пауки - это тупые рефлексы. О, как же вы ошибаетесь. Psalmopoeus cambridgei - обладатель характера, который можно описать как "биполярное расстройство на максимальной скорости".

Представьте себе старушку, которая сидит у подъезда на стульчике и орет на всех прохожих. Этот паук - такая же старушка, только у него восемь ног, дикая скорость и шило в жопе.Он считает весь террариум своей крепостью. Он считает тебя - нарушителем границы номер один. Он очень территориальный, и рьяно защищает свою территорию.

Если просто проходишь мимо террариума с пауком - это еще полбеды. Но как только ты задерживаешь взгляд на нем дольше двух секунд, он начинает нервно перебирать лапами и принимать боевую стойку: "Чего уставился? Паука не видел?"

Ещё один важный момент. Паук не умен в нашем понимании. Но Psalmopoeus умеет запоминать.
Если ты один раз нечаянно дунул на него, когда открывал крышку (например, сдувал пыль) - он запомнит это как смертельный ураган. Теперь при каждом открытии крышки он будет бить в ту сторону, откуда дунуло, даже если ты затаил дыхание.
Если ты кормил его крупным тараканом, который быстро убегал и оборонялся - теперь он будет с подозрением атаковать всех тараканов: сначала три секунды прицеливаться, потом бить в бок, чтобы таракан не видел.

По содержанию, тут всё стандартно. Температурный диапазон может быть в пределах 24-28 градусов по Цельсию, это обычная комнатная температура, но иногда может потребоваться обогрев терра. Влажность для Psalmopoeus cambridgei необходима повышенная: 75-80%, для поддержания такого уровня можно поливать более 2/3 поверхности субстрата, и/или раз в несколько дней опрыскивать террариум с пауком птицеедом из пульверизатора.

Резюме для тех, кто дочитал: Характер у Psalmopoeus cambridgei - как у кота, которого перекормили кофеином, лишили сна на неделю и сказали, что его хвост украл соседский доберман. Он дерзкий, непредсказуемый, быстрый и очень громко молчит, когда планирует побег и внезапную атаку.

Все мы помним персонажа Гусеницу из сказки.
Что мы знаем из описания персонажа?
Гусеница (англ. Caterpillar) — персонаж книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Появляется в конце 4 главы, но основные события с Гусеницей происходят в следующей главе, которая так и называется: «Синяя Гусеница даёт совет» (в переводе Нины Демуровой). В Гусенице 3 дюйма (около 7,5 сантиметров) росту, что, по её собственному заявлению,— прекрасный размер.(С) Википедия.

А вот, что за вид Гусеницы?
Имеем вводные данные.
1) Синяя.
2) Около 7.5 см.
3) Курит(что важно)

Под эти три описания подходит он!

Табачный Бражник.
1) Синяя? (Условно да). Тут лингвисты нужны. Blue Caterpillar или как-то там.

2) Размер
Гусеницы табачного бражника последнего возраста достигают до 70 мм в длину. Тут попадаем в размер. Ну и Гусениц(а это был Он), мог и приукрасить свои размеры на 0.5 мм.

3) Курит. Это прямая отсылка, как мне кажется.
Почему? Рацион питания:
Питаются на растениях семейства Паслёновые, как правило, на табаке, томатах, картофеле.

Было сложно. Взбаламутил половину интернета. Запрашивал множество консультаций.
В конечном итоге получил подтверждение, что это Brachypelma smithi. Чем обусловлена моя радость? Тем, что этот паук достаточно редок из-за его аналога Brachypelma hamorii.
Brachypelma hamorii и Brachypelma smithi — очень похожие мексиканские пауки-птицееды с яркой оранжево-чёрной окраской лап и карапакса, но их можно отличить по нескольким визуальным признакам. Основные различия заметны при внимательном осмотре сверху или сбоку, особенно у взрослых особей.

Почему же Смити стал редким видом в коллекциях?
Brachypelma smithi — редкий вид из-за сочетания естественной уязвимости, жёстких международных и национальных охранных мер, а также исторического перелова. Его редкость в коллекциях — прямое следствие действий по его сохранению в дикой природе.Правовые и охранные ограничения
Это главная причина его редкости в коллекциях и торговле. Включение в CITES: С 1985 года все виды рода Brachypelma были внесены в Приложение II CITES (Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения). Это значит, что любая международная торговля этими пауками, их яйцевыми коконами или тканями требует специальных разрешений (экспортных и импортных). Вывоз диких особей из Мексики практически запрещён.
Законы Мексики: Мексика строго охраняет свою фауну. Запрещён коммерческий сбор и экспорт диких особей B. smithi. Легально вывезти можно лишь пауков, выращенных в неволе в официальных питомниках, что сложно и дорого.
История массового отлова: В 1970-80-х годах, до введения запретов, десятки тысяч особей были выловлены для продажи в зооторговле, что нанесло катастрофический урон природным популяциям.

Не смотрите, что кормлю с руки. До этого была попытка покормить с пинцета, но Вагонетка не голодная, как выясняется.

На это раз Брахипельмы:
Эмилия, Ваганс и Боэми(Brachypelma emilia, Brachypelma vagans, Brachypelma boehmei)