pryasha

Привет, Пикабу!

Третья вышедшая книга - третий повод делиться радостью. Итак, в этом апреле вышел мой роман "Там, где цветет полынь" в жанре мистического реализма.

Серые улицы маленьких городов Подмосковья хранят свои тайны, бездомные смотрят пустыми глазами, сотни тысяч мертвецов спускаются в метро, воздух горько пахнет полынью, а бесконечная стена на туманном поле снится каждую ночь, лишая рассудка и последних сил. Жизнь главной героини - Ульяны, была полна света, бездумных наслаждений и приятных глупостей. Но мир не бывает добр к тем, кто не ждет от него удара. Грузовик, выскочивший из-за поворота, начинает отсчет странным, горьким, безнадежным событиям, которые приведут Ульяну к страшному выбору - закончить жизнь на железнодорожном мосту или погрузиться в пучину вины и безумия.

Книга вышла не слишком привычной для отечественного книжного рынка. Лаконичный дизайн с проработанным специально для обложки леттерингом выделяется на фоне пестрых обложек, да и сама тематика не слишком характерна для развлекательной литературы, к которой так привык читатель. Но я очень верю в этот проект, к выпуску его готовили настоящие профессионалы, и результат вызывает настоящую гордость.

Полтора года мы боролись за выход этой книги, в итоге она получилась именно такой, как должна была. Теперь я знаю, что главное верить в себя и не отступать. Пусть мечты сбываются, правда?

И небольшой отрывок для заинтересовавшихся:

Сто тысяч мертвецов пахли полынью. Они спешили по делам, набирали в телефонах бесконечные сообщения, улыбались чему-то своему или, напротив, хранили в себе всю злость, накопленную за день. Каждый чего-то хотел, каждый стремился к простым вещам — еде, удовольствиям, сну, теплому податливому телу рядом. И каждому предстояло умереть. Может быть, через долгие десятки лет, а может, сегодня вечером. Печать смерти виднелась на лицах, почти незримо, но невозможно было стереть ее. Она чуть горчила на Улином языке, как тонкий хвостик нитки, только потяни — и все полотно разбежится под пальцами в спутанную пряжу.

«Не бойся, — повторял себе Ульяна. — Не беги. Ты уже проиграла. Сдайся полыни. Вдыхай.

страшный монстр,

здравствуй, не знаю, как ты,

может, пьешь ты ром и играешь в карты

под кроватью старенькой. под моей.

может, грозный дядька ты бармалей,

может, в два ряда, как у злой акулы,

у тебя стальные-большие зубы.

может, ты - петля, что над табуретом,

может воешь в ставнях на пару с ветром,

может, отражение ты мое.

может, черной смолью в нас воронье

на закате кисть твоя измалюет,

ненавидя все, что другие любят.

может, ты - дедлайн, незакрытый пропуск,

может, пятилетка без права в отпуск,

может, злой ответ на простой звонок,

может, ты, как все мы, так одинок,

что скрипишь зубами, а я пугаюсь,

может, плачешь там же, где я ругаюсь,

где кричу, срываясь в провалы дня...

может, нет тебя, может, нет меня,

может, нет вообще ничего на свете.

пусть тебя боятся все в мире дети,

только тот, кто вырос, меня поймет,

жизнь - не сахар, жизнь - не амброзий мед,

жизнь - большой, бездонный ушат дерьма.

я устала, монстр,

сожри меня.

если огонь устанет, кому есть дело? -

небо мерцает тысячами огней...

если тяжелой стала душа и тело,

слишком тяжёлой стала душа и тело,

ради чего становиться того сильней?

стынут последней нотой пустые споры,

ветер их глушит, кто-нибудь их споёт.

если бессильно слово и разговоры,

слишком бессильно слово и разговоры,

может, настало время уйти под лёд?

может, настало время? упрямо, слепо

просто закончить, выдохнуть в темноте...

если огонь потухнет, кому есть дело?

этот огонь потухнет, кому есть дело? -

целой планете.

целому миру.

мне.

в феврале, когда вышла моя первая книжка, я делилась авторским счастьем с Пикабу. это хорошая традиция! ее нужно всячески поддерживать, решила я, потому вот он пост!

"Между огней" - вторая и заключительная часть крылатого цикла. это фэнтези о сожженном мире, надежде и сомнениях. и любви, конечно))

мне пришла целая куча фоточек с первой книгой от жителей Пикабу, некоторым я даже открытки отправляла с автографом, надеюсь, что и со второй выйдет так же!

как же кричал ты, миленький, на меня —

грешница, тварь, изыди, изыди вон!

как же боялся, миленький, как огня,

что тебя обступает со всех сторон.

бил сто поклонов, в крест запирая грудь,

солью углы, водою святой порог…

как же боялся, миленький, ты уснуть,

вдруг я во сне сильнее, чем даже бог?

вдруг я тебя-то спящего опою

хмелем своим да жаром в ночи-ночной?

как не ложился, миленький, на краю,

как ты боялся, вдруг я чего с тобой

вытворю, злая ведьмища, беса дочь,

космы до пола, кожа что молоко…

ну так чего ж зовешь меня, только ночь

с неба спадает сладостно и легко?

ну так чего ж мечтаешь меня раздеть,

лен чтобы смялся в пальцах твоих и пал?

ну так чего ж не видится больше смерть

на самом дне холодных моих зеркал?

ну так чего ж ты мне не даешь покой?

коли зовешь, то вот я, и до зари

пусть серебрится соль по углам луной,

через порог ты сам меня пронеси.

ведьмищу злую, бесову дочь целуй,

хочется жара, будет и жар, и хмель…

и пока тьму не выгонит свет-лазурь,

грешница-тварь твою осквернит постель.

будешь кричать ты, миленький, подо мной,

ночь распугаешь, чтобы пришла заря,

сам не поймешь, как стал-то ты неживой,

бесу отдавший душеньку

за меня.

я совсем не боюсь аварий и перебранок,

и налоговых писем, и говорить без спроса.

я уже научилась видеть чуть дальше носа

и вставать по сигналу в адовый спозаранок.

я умею держать позу воина, позу плуга,

праною растекаюсь, мысли гоня лихие.

если б мне показали в детстве, что вот такие

станем мы на излете двадцать-большого круга,

я бы так удивилась! только же, что в итоге?

тети-дяди из нас забавные, словно дети -

не боимся чумы, тюрьмы, но боимся смерти,

я надеюсь, пройдет и это в нас на пороге,

когда все к окончанью наскоро повернется.

будем лишь хохотать, всю боль измеряя швами,

обернувшись на тех, кто были когда-то нами,

мы уйдем на закат.

туда, где пылает солнце.