protuberanetz

Этот удар был почему-то послабее предыдущих. Геннадия отбросило на несколько шагов, и он спиной вошел в древесную крону. Место удара начало ныть практически мгновенно, но не так жгуче, как место в пасти, где совсем недавно еще белел клык, и ребро, которое, судя по яростной боли, было сломано. А начиналось-то всё не так уж и плохо и даже хорошо.

После нервной вести от птички о странном существе в лесу опытный волк Геннадий не стал лезть на рожон, а предусмотрительно обратился за помощью к соседям. Слева дом занимали лисы-близнецы Тимохины, справа – охотник на охотников медведь Игнат. Последнего дома не оказалось, и пришлось звать соседа еще через один дом – разожравшегося борова Митрича. Он хоть был не шибко ловок и быстр, зато вмазать мог так, что искры летели из глаз на раз-два. Геннадий видел, как Митрич всегда упорно участвовал во всех бойцовских соревнованиях на местных праздниках. Побеждать-то, конечно, не побеждал, но в тройку призеров разок заглядывал.

- Митрич, калач ты тертый! – крикнул ему через забор Геннадий. Рядом уже вовсю о чем-то шептались, прикрывая лапами пасти, близнецы. Лисы то и дело коротко посмеивались и косо смотрели в сторону борова. – Поднимай свою задницу и пошли встречать непрошенных гостей. Тут кое-кто (или КОЕ-ЧТО?) объявился в лесу.

- Не видишь, я кушаю, - не отрываясь от огромного таза, чавкая, отрыгнул кабан.

- Потом доешь. Говорю же, тут кто-то по лесу подозрительный шарится. Нужно, видимо, преподать ему урок, раз он не удосужился изучить наши здешние порядки.

- А эти, - Митрич неприветливо кивнул в стороны близнецов, - тоже будут уроки преподавать? Тоже мне, учителя херовы! - Тут он заржал от пуза, затрясся и едва не уронил тазик со стола.

- Смотри со скамьи не еб**сь, дурень! – зычно крикнул одни из лисов, толкая брата в бок.

Геннадий тяжело вздохнул: «Еще с этими только проблем не хватало разбираться. Тут в лесу чудовище какое-то ходит, а они…».

- Тут в лесу чудовище какое-то ходит, а вы тут цирк устроили! Оставьте свои соседские разборки на потом! – командирским тоном одернул зарождавшуюся ссору между недружелюбными соседями волк. «Будь моя воля, не звал бы я борова, а позвал бы Игната, но того черти где-то носят. Но без лис обойтись было никак нельзя – они опытные следопыты и могут выследить даже далеко ушедшую жертву. Да и без Митрича теперь никак. Кто-то же страховать должен», - рассуждал волк.

Близнецы, пряча довольные ухмылки (все-таки последнее слово осталось за ними), умиленно и будто набожно опустили головы, при этом один из братьев украдкой от волка показал Митричу средний палец.

- Да я тебя! - взревел боров, перевернул трапезный стол и ринулся в сторону обидчика. Но добежать до цели он не успел, ибо неподалеку из чащи раздался такой раздирающий душу рык, что даже у бывалого Геннадия шерсть встала дыбом.

- Твою ж мать, это еще что такое? – покосившееся лицо борова пыталось узреть ответ на свой же вопрос средь леса.

- Не знаю, - сглотнул волк, - с этим-то нам и нужно разобраться. Думаю, все пройдет гладко, если мы первыми его выследим и устроим неожиданное «здрасьте».

Волк встал на одно колено и взглянул на своего врага. Тот стряхивал с левой руки вцепившегося в нее близнеца. «Поэтому удар вышел не таким сильным, как предыдущие», - промелькнуло в голове у Геннадия. – Действовать нужно быстро. Ибо Митрич уже не помощник».

Не помощником был не только Митрич, но и второй лис. Первый лежал поодаль, хрипел, кашлял кровью, а из груди его торчал массивный сук. Второму довелось мучиться не так долго: сильные руки врага свернули ему шею в два счета.

«Чёрт! Да что пошло не так-то? Ведь начиналось-то всё не так уж и плохо и даже хорошо».

Близнецы довольно быстро выследили незнакомца. Тот даже, видимо, не особо заботился о том, чтобы хотя бы немного замести следы. Тогда Геннадий не предал этому значения, теперь же он был уверен, что незнакомец все это провернул специально: и следы не стал скрывать, и дико зогорланил на весь лес, чтобы привлечь внимание более сильных представителей леса, нежели безобидная птичка. Следы врага почему-то резко оборвались, а затем… а затем наступил кошмар.

Волк достал нож и резким движением запустил во врага. Боль вновь обожгла ребра, лапу слегка повело, и последняя надежда Геннадия просвистела всего в нескольких сантиметров от головы незнакомца. Тот застыл то ли от изумления, то ли от такой дерзости, которую никак нее ожидал от волка после своих трех мощных ударов. Это продолжалось всего секунду. Затем незнакомец посмотрел на свою левую руку, на лиса и мощным ударом припечатал того к земле. Череп второго близнеца раскололся с каким-то тупым и безнадежным треском. А потом он пошел в сторону Геннадия, разминая пальцы..

- Давай, подходи, козленыш, - прохрипел Геннадий, обнажил когти и единственный клык и приготовился к последнему бою в своей жизни.

- Тамара, какого хрена? Где котлеты? – жадно поедая бараний окорок, поинтересовался волк.

- Уже несу, дорогой, уже несу! – Волчица бодро подскочила к столу, поменяла посуду и выставила череду лоснящихся от жира свежих блюд, среди которых собственно и были котлеты.

Хищный хозяин дома чувствовал себя прелестно. Буквально на днях он и его парни расправились сразу с двумя дровосеками, что забрели в его лесные угодья. Поголовье этих чужаков с топорами в последние годы значительно сократилось. И не в последнюю очередь благодаря его работе. «Совсем обнаглели эти дикари с топорами, - важно ковыряясь в зубах, размышлял Волк после трапезы. – Являются, понимаешь, в самый неподходящий момент и портят весь праздник…О портящемся празднике мог бы рассказать волк Тимофей. Но уже не расскажет…».

- Тамара, а не закатить ли нам с тобой сегодня вечером пирушку? – оживился волк. – Пригласим соседей, то сё. А ночью, - тут он схватил ее за филейную часть своей волосатой лапой, - немного позабавимся!

- Геннадий, брось ты, - засмущалась Тамара, - того и гляди, волчата увидят.

- Не уви-и-идя-ят, - протянул волк, но при этом несколько озабоченно посмотрел в смежную нору. Там резвились двойняшки – Галя и Маля. Второй что-то пытался доказать первой, стуча ей совочком для песка по лбу. Геннадий притянул Тамару к себе вплотную. Она чувствовала его жар и запах только что съеденного барашка, что слетал с его губ. По ее телу пробежали мурашки. Волк поднялся лапой по ее бедру еще выше. Из ее груди вырвался нежный стон предвкушений предстоящих ночных утех. Но она сдержала себя, немного отодвинулась и поцеловала его в горячий лоб.

- Ладно, Геннадий, приглашай соседей. Пошалим давай позже, дети же.

- Да не вопрос, Тамара. Это я так, знаешь ли. Чтобы ты не расслаблялась, - лукаво подмигнул супруге волк.

- А я и не расслабляюсь. С тобой я всегда начеку, - улыбнулась волчица и сочно поцеловала его.

Собрав со стола, она занялась детьми. А волк закурил трубку, набив ее отборным и тягучим табаков из котомки, что совсем недавно снял с трупа убитого его же парнями молодого охотника. «Ну и куда ты полез, молодняк? Или тебе старшие лесорубы и ловцы на хищников не говорили, что здешний лес самый опасный?» - по-отечески мудрстовал Геннадий.

До волка в последнее время доходили вести, что местный то ли король, то ли принц (Дроздобород, кажется, хотя да кто их разберет этих правителей? Вчера, вроде, принц правил, сегодня уже король!) издал новый закон о жителях леса. В общем, волк старался не особо углубляться в эти местные политические игрища, тем более у него в дремучим лесу с этим проблем не было: местный лев уже правил без перерывов лет пять. «Тот еще козел, но пока потерпим, придет время и тебе хвост плешивый оторвем», - так, ехидно ухмыляясь, рассуждал на местных тайных собраниях его правая лапа — Волк-сверчок. Откуда он взялся, Геннадий толком-то и не помнил, но зверь был хорош, хоть и с гнильцой. На него можно было положиться, и лесные дела последние пару лет он разгребал будь здоров! Геннадий и сам был не против свергнуть этого надменного льва, но пока высовываться было рано – хватал и своих проблем местного масштаба. Волк Геннадий был надсмотрщиком одной из трех территорий леса. И со своими обязанностями он справлялся весьма неплохо: охотников и дровосеков с особой жестокостью истребляли и даже подбрасывали их головы в их же деревни. «То-то же они там обосрались!», - вголосину заржал волк, едва успев прикрыть пасть лапой.

- Ге-е-ена-а-а, котик, у тебя там все в порядке? – раздался голос супруги из соседнего помещения норы, где она играла с двойняшками.

- Да…кхм…ага, - Геннадия в эту секунду едва не разорвало от смеха. Он уже двумя лапами зажимал пасть, чтобы не разразиться истошным ором и смехом, но ве же сумел себя сдержать.

Да, дела в королевстве творились совсем дикие в последнее время, но в них особо вникать он не хотел. «Мое дело – выполнять свой долг хищника. Чтобы было безопасно, а во все остальное лезть пока неохота. Хоть и вепри и подбивают на переворот, но им это явно не по силам, наивные» - волк глубоко затянулся трубкой, слегка прокашлялся и устремил свой взор на лесную поляну. «Какая благодать!» - Геннадий еще подымил и уже готов был затушить трубку, как вдруг за окном раздалось знакомое щебетание птички-разведчицы.

«Ну что та-а-акое? Уже и поесть нормально не дают!» - больше для проформы возмутился волк. Птичка с хохолком неразборчиво и беспрерывно защебетала.

- Та ну е-мое! Ты можешь помолчать хоть пару секунд! Я ни хрена не понимаю, что ты там чирикаешь! Теперь все то же самое, только медленнее, спокойнее и без истерики.

- Господин волк, господин волк, в лесу чужак, в лесу чужак, он большой и страшный, н сожрал Витю…. Он поглотил его алой пастью, а вокруг было черным черно, он…

- Какого еще нахрен Витю??? – волк потушил трубку и уже внимательно смотрел на птицу.

- Медведя Витю!

Геннадий на несколько секунд впал в ступор. Медленно проморгавшись, он попытался понять, как огромного медведя Витю смог съест (нет, как там птичка прочирикала? Поглотить…что?) какой-то чужак. «Вероятнее всего, ему просто заблудавший охотник или дровосек вспорол брюхо с перепугу. Ну, бывает. Участь его, конечно, после этого незавидная, но, блин, что за паника-то!».

- Так, ты это, шибко буйный птенец, угомонись-ка. Сейчас дядя волк со всем разберется с этим незваным охотником…

- Дядя волк, дядя волк, это не охотник…

- Ну с дровосеком! – волк уже начал раздражаться. Еще не хватало, чтобы его после отличной трапезы и не менее отличных планов на вечер отвлекала какая-то обезумевшая птица, что из мухи готова слепить слона.

Птичка видела, что волк начинал нервничать, но остановиться уже никак не могла.

- Это что-то совсем другое и более опас…

Откуда-то совсем недалеко из лесных глубин раздался дикий рык, да такой, что у волка шерсть встала дыбом. «Это-о-о что еще такое?» - мелькнула в мозгу у Геннадия. Птичка испуганно взмахнула крыльями и упорхнула куда-то в совершенно противоположном направлении от рыка.

- Милый, что это? – Тамара держала на руках Малю, Галя же испуганно жалась к ее ногам.

- Сейчас разберемся, не боись, иди в дальнюю нору, - уже сурово и безапелляционно вымолвил волк, - сейчас разберемся.

4.

Поиски Криса Роджерса начались спустя 2 часа после его встречи с человеком в черном. В этом плане ему повезло немного больше, чем Майклу Ломбэртсу, искать которого начали только спустя двое суток после его встречи в парке со странным мужчиной, и Ричарду Дину, который пропал еще через три дня и которого городские полицейские и местный жители принялись разыскивать спустя восемь часов после его внезапного исчезновения. Исчезновение Дина обитатели Доротти в обязательном порядке связывали с 2-мя предыдущими пропажами детей.

В 6-42 человек в черном костюме стоял в метре от Криса Роджерса, в 8-42 Бэн Роджерс приехал на городское озеро, чтобы отыскать своего сына и предупредить его о небезопасности одиночной рыбалки в нынешнее время. Единственное, что он нашел, были бейсболка с надписью «Дороти-ФМ» и сломанная в трех местах любимая удочка его сына. Роджерс-старший сразу же набрал Люка Хэмфилда, который приехал на озеро с группой полицейских через 20-ть минут и быстро оцепили территорию предполагаемого исчезновения мальчика. Бэн тем временем обзвонил всех соседей, которые во главе с Бадди Маккалистером облазили всю прилегающую местность, но так и не сумели ничего найти. В отличие от детектива Хэмфилда, который тщательно исследовал место последней рыбалки Роджерса-младшего.

Велосипед с немного кривой надписью желтого цвета «Пеликан» он нашел в кустах, что находились в 15-ти метрах от сломанной удочки. Велик выглядел так, будто его переехал на всей скорости грузовик, загруженный под завязку цветметом.

«Ты знаешь кого-нибудь из своих знакомых, кто смог бы так изуродовать велик? Его будто гнул великан из сказки, а потом, вдоволь наигравшись, небрежно швырнул в кусты», спросил детектив Хэмфилд своего рядом шняряющего туда-сюда помощника Стью Галахена.

«Нет, это больше похоже не на велик, а на то, что побывало под мощным металлическим прессом. Может это медведь?», - сдвинув брови, поинтересовался Галахен. Он всегда сдвигал брови, когда ему приходилось напрягать извилины, а поскольку, работая в команде у шерифа Хэмфилда, думать приходилось часто, то ходил Стью почти всегда со сдвинутыми на лбу бровями, отчего и приобрел в отделе негласную кличку «Мистер Проппер». Стью даже слышал несколько раз в офисе, что полицейские кого-то из своих коллег кличут за спиной «Мистер Проппер», но ему и в голову не могло прийти, что речь идет именно о нем. Работая в тандеме с Хэмфилдом, такие мелочи начинают проходить сквозь тебя, ибо вся голова твоя занята очередным проблемным «висяком», который полиция штата в очередной раз спихнула на детектива. Стью уже отчетливо начинал ощущать, что и это дело начинает чертовски плохо пахнуть и норовит затянуть его и его шефа по уши в какой-то новое непонятное дерьмо.

«Медведь? Стью, да ты что? Медведи здесь, конечно, водятся, но гораздо глубже в лесах, и я тебе могу дать руку на отсечение, что, прочеши ты окрестности в ближайшие 50-т километров, ни на одного медведя ты не наткнешься…Да, к тому же, погляди, погляди повнимательнее. Подойди, сядь, Стью, хватит считать ворон присядь. Взгляни повнимательнее. Ты разве видишь на велике следы медвежьих лап и когтей? Нет. То-то же, Стью. Неужели мне опять нужно всему тебя учить с самого начала, как тогда, пять лет назад, когда ты только попал под мое крыло? Я тебе скажу кое-что, помощник шерифа Стью Галахен, только не вздумай об этом кому-нибудь ляпнуть. Особенно Бэну Роджерсу, усек?», - последние слова были сказаны шерифом Хэмфилдом с самым, что ни на есть, серьезным видом.

Стью нервно сглотнул, на его лбу от этой маленькой взбучки начальника выступили капельки пота: «Конечно, шеф, я могила! Когда надо, вы же сами знаете, я никогда не оплошаю».

Шериф Хэмфилд это знал. «Ведь ты же, Стью, толковый малый, только немного бы тебе выгнать из себя отсутствие концентрации в самых начальных стадиях расследования и все у тебя будет в порядке. Может быть даже на мое место попадешь через лет 5-10», - в остальном претензий к своему помощнику у детектива не было.

- А скажу я тебе, Стью, следующее: что дело это рук человека, причем очень сильного человека. Посмотри, на велике остались вмятины от пяти человеческих пальцев. Причем по бокам впадин краска обуглилась, будто это были не руки, а раскаленная до красна металлическая лапа. А теперь взгляни вот на это дерево. – шериф повел своего помощника к холму, что спускался к берегу, к тому самому дереву, о которое совсем недавно, сняв белоснежную перчатку, опирался человек в черном костюме. – Посмотри здесь! Выжжено пятно в виде человеческой пятерни. Опять же, будто железом каленым приложили. Да, черт, и воняет-то как…

- Срочно вызови ребят из лаборатории, - крикнул Стью одному из полицейских, охранявших огражденный периметр. А потом тихо, почти шепотом добавил: «Здесь все очень серьезно…».

Помощник шерифа Галахен посмотрел на напряженное лицо своего шефа, еще раз посмотрел на выжженные на дереве следы от пальцев, вспомнил раскуроченный велосипед и подумал: «Что-то я не припомню, чтобы меня о таком предупреждали в Академии».

5.

Этой ночью у Томми Джонса был сильнейший жар, коего еще не было ни в один из дней его болезни. Миссис Джонс всю ночь провела возле его постели, не смыкала глаз, делая ему один компресс за другим. Он знала, что иногда Томми разговаривал во сне, но это было не систематически и, по заверениям доктора Найджела, не представляло серьезной угрозы для его здоровья.

Сегодняшней ночью в сильном жару Томми звал по имени своего друга Криса. Этот мальчик жил через 4 дома и нравился мисси Джонс. В отличие от «этой девчонки Бэтти Морган». «Подумать только, в свои 13-ть лет только и делать, что гулять с тремя пацанами. Да, у девочки было несладкое детство, но у кого оно было приторно сладким? Это же не повод дружить только с мальчиками. Из этого ничего хорошего выйти не может. Кто-нибудь из них непременно ее обрюхатит, и ладно бы по любви, так нет же, от избытка гормонов», - думала миссис Джонс.

А еще Томми то ли от кого-то убегал во сне, то ли кому-то эмоционально советовал это сделать. Он не единожды выкрикивал ночью «беги», «скорее». «Вот выкарабкается, обязательно свожу его на прием к психологу. Или психиатру…или психоаналитику. В общем, к кому-нибудь из них».

Доктор Найджел сказал, что теперешняя болезнь Томми вызвана инфекционным вирусом. Сперва, когда температура держалась 2 дня, он выдал рецепт на прием антибиотиков малой силы, надеясь что молодому организму мальчика этого будет достаточно. Вчера же вечером он выписал уже антибиотики средней «убойности» (так назвал их Томми), но что-то и они никак не хотели сбивать температуру. Шутка ли 5-ть дней с температурой под 40-к! Под утро доктор Найджел велел ей сделать Томми укол, если температура так и не снизится. Что миссис Джонс не преминула безукоризненно исполнить (она проходила курсы медсестер в летнем лагере и что-что, а попасть иголкой в ягодичную мышцу она уж сумеет).

Спустя 20 минут после укола Томми стал утихать. Просидев рядом с его кроватью еще полчаса, она встала и подошла к окну. Уже рассвело, на улице было тихо и лишь пение пташек нарушало полную утреннею тишину. Тут она увидела мальчика, который во всю прыть крутил педали своего серого велосипеда. Он пронесся, как ветер, по улице и скрылся за соседним поворотом.

«Хорошей рыбалки тебе, Крис Роджерс, хорошей рыбалки», - пожелала она мысленно утреннему велогонщику, задернула шторы, села в мягкое кресло и погрузилась в крепкий сон.

Брэдди Маккалистер сидел на заднем сиденье отцовского авто с маленькой Мартой. Какое-то странное чувство вдруг нахлынуло на него. Он взглянул на часы и увидел цифры «6-30». «Что-то сейчас случится, непременно случится», - подумал он и чуть не вскрикнул. «Пап, притормози, срочно! Мне нужно в туалет», - соврал Брэдди, думая, что если отец сейчас же не остановит машину, то они непременно попадут в аварию.

Бэтти Маккалистер совершала свою традиционную ежедневную утреннюю пробежку. Сегодня она решила бежать 10 километров средним темпом, поэтому настрой ее охватил боевой и в ее плеере уже во всю надрывали глотку «Black Ducks». Когда ее плеер вырубился на песне «Help me!», девочка выругалась, вспомнив, что только вчера вечером зарядила его на максимум.

А тем временем Томми Джонс, хоть и перестал на какое-то время разговаривать во сне, все также продолжал видеть самый страшный сон в своей жизни.

3.

Ровно в пять часов и две минуты на столике рядом с кроватью Криса Роджерса начали раздаваться раздражающие пикающие звуки будильника. Мальчику нравилось ставить срабатывание сигнала на необычное время (7-13, 6-19, на этот раз это было 5-02). А еще ему нравилась рыбалка. В эти летние месяцы он наслаждался ею по полной программе, дважды в неделю. Иногда с отцом, которому он был чертовски благодарен за то, что тот однажды потащил его на рыбалку. Тогда Крису было всего 6-ть, но уже тогда он понимал, что, когда вырастет, станет настоящим рыбаком и будет бороздить моря и океаны на рыболовном судне в поисках знатного улова.

В холодные месяцы весны и осени мальчик выбирался на городское озеро не так часто, раз в две недели, зимой – и того реже. Но даже в зимние месяцы он отважно являлся на озеро с удочкой в руке не реже 1 раза в месяц. Теперь же, когда летние деньки подходили к концу, он с жадностью и бодростью просыпался дважды в неделю в 5-02, быстро умывался, сбегал по лестнице вниз, на кухню, хватал контейнер с бутербродами, которые миссис Роджерс приготовила еще с вечера, выбегал на улицу, прыгал на свой «Пеликан» (так Крис называл свой велик серого цвета с желтой надписью собственного производства «Пеликан») и выезжал со двора.

Обычно в это время тот же ритуал проделывал и его сосед Брэдди Маккалистер, толстый мальчик в очках с крупными линзами, которому ни раз и не два приходилось выслушивать в школе насмешки в адрес своего внешнего вида. Брэдди был знатным чудаком, поэтому на такие мелочи, как он сам любил неоднократно повторять, он вообще не обращал внимание («Ха! Сдалась мне эта кучка недоразвитых! У меня есть вы и наша «Фантастическая четверка», и этого мне вполне хватает»). Крису Роджерсу ни внешность, ни тем более постоянные чудачества этого мальчика не мешали считать его своим лучшим другом. Брэдди отвечал взаимностью. У Брэдди был тоже свой «Пеликан», который назывался «Дельфином». Именно эту надпись мальчик вывел желтой краской на своем черном велосипеде. «Разукрашивали» свои велики они вместе, краской одного цвета и одной кисточкой.

Почти каждый раз Крис и Брэдди отправлялись на рыбалку вместе. Но иногда, как сегодня, Крис ездил один. Вчера Брэдди сообщил ему, что до конца лета осталось всего ничего (об этом Крис и сам знал, на Брэдди уж очень любил заходить издалека, сообщая не очень приятные известия) и что «предки решили завтра двинуть в соседний Детройт на школьную ярмарку, чтобы мне и этой малявке Марте прикупить всякой школьной ерундистики. Ты же знаешь, что я, будь моя воля, ни за что бы не променял рыбалку с тобой на многочасовую потную экскурсию по магазинам этого пыльного и шумного Детройта». Карл знал, что Брэдди говорит правду, но он еще знал и то, что в Детройте Брэдди обязательно найдет рюкзак с «Фантастической четверкой», о котором тот все уши уже прожужжал ему, Бэтти и Томми. Свою дружную компашку они окрестили «Фантастической четверкой», но, в отличие от Брэдди, никто из них не бегал по всему городу за шмотками и прочей фигней с изображением этих героев. «Да уж, кто-кто, а Брэдди уж точно выделяется среди нас всех», - как-то однажды сказала Бэтти, провожая взглядом бегущего с разорванным мусорным мешком Брэдди, который пытался догнать отъезжающую от его двора мусороуборочную машину. Он кряхтел и сопел из-за своего лишнего веса, но все равно стремительно набирал скорость и махал свободной рукой, пытаясь обнаружить водителю свое присутствие через зеркало бокового вида. Пробежав метров 15-ть, мальчик умудрился-таки догнать грузовик, который притормозил на перекрестке, и с победным криком закинуть разорванный мешок в контейнер мусоровозки. Сзади Брэдди тут же раздались аплодисменты и улюлюканья, которые не преминул устроить Томми Джонс. Его тут же незамедлительно поддержали в этой деле Крис и Бэтти. Медленно и запыхавшись, с немного шатающейся походкой победителя, возвращался к своим друзьям тогда Брэдди Маккалистер.

Выехав со двора, Крис посмотрел налево и увидел машину мистера Маккалистера, багажник которой был приоткрыт. Мальчик заметил несколько торчавших неказисто из него пакетов, самого же мистера Маккалистера поблизости видно не было, но о его незримом присутствии возвещал тяжелый бас, доносящийся с кухни, который повелевал его дочери, маленькой Марте Маккалистер, поторапливаться, ибо он, мистер Маккалистер, не имеет абсолютно никакого желания пропустить сегодняшний вечерний матч по бейсболу. Крис улыбнулся и тут увидел Брэдди, который только что вышел на порог дома, помахав ему рукой и почему-то неестественно бодрым для своего сонного внешнего вида голосом энергично проорал: «Хорошей рыбалки, Крис!».

- Спасибо! А тебе фантастическичетверочной поездки в Детройт!, - крикнул в ответ Крис.

Мальчик не сбавлял скорости, когда проезжал двор Маккалистеров, поэтому встреча двух друзей уложилась всего в несколько секунд. «Пора поддать газку!», - весело и громко крикнул Крис на всю непроснувшуюся улицу и с еще большим усердием принялся крутить педали. Голову мальчика украшала его любимая бейсболка с яркой, но уже немного выгоревшей от лучей солнца надписью «Дороти-ФМ», которую несколько лет назад его отец-полицейский выиграл на каком-то радио-шоу. Ему нравился ее цвет и необычный дизайн в стиле «обкурышей». «Ха! Да чем они там вообще занимаются на этой радиостанции», - сказала миссис Роджерс, когда впервые увидела эту кепку на голове своего сына. Бэн Роджерс тогда рассмеялся, снял с головы мальчика бейсболку, потрепал того за волосы, вновь одел ему на голову и сказал: «Это еще что! Говорят, у них там разыгрываются еще и фирменные шорты. Когда я их выиграю в следующий раз и покажу тебе, я точно сниму на видео твою первую реакцию и вышлю на ТВ в какую-нибудь передачу, вроде «Ох, уж эти взрослые!». Но ему так и не удалось больше дозвониться в прямой эфир «Дороти-ФМ», однако миссис Роджерс все же удалось однажды узреть эти самые знаменитые шорты в оном из супермаркетов города. «Такое я бы точно не позволила бы носить своему сыну», - тогда сказала она.

Когда же Крис впервые явился в этой кепке на очередной собрание «ФЧ», Томми Джонс схватился за живот и долго ржал, да так громко, что Бэтти пришлось стукнуть его два раза в плечо и один раз по голове. «Обкуренная» бейсболка произвела настоящий фурор. Брэдди сразу же нацепил ее на свою большую голову, предварительно сдвинув на 2 размера задний ограничитель, и начал корчить из себя радиоведущего Ричарда Штарка.

- Всем привет! Это радио «Дороти-ФМ»! И в студии утреннего шоу «Гетенморген, фримэн!» я, Ричард Штарк, и…, - он многозначительно посмотрел на Бэтти.

-…и я, его обворожительная коллега, Стейси Лим, - нехотя и вяло пробормотала девочка.

- И сегодня вы точно не узнаете о том, что…, - не унимался Брэдди, -наш город ночью захватили вафельные зомби-пираты…

Тони так и прыскал со смеху. Он был самым веселым из всей четверки и до того любил смеяться, что часто жаловался на то, что «от вас, придурков, у меня опять живот разболелся».

Всё чаще и чаще крутя педали, Крис невольно улыбнулся, вспомнив одно из собраний «ФЧ», которые, кстати, почти всегда проходили весело и интересно. Вот только последняя неделя что-то не заладилась. Томми Джонс вот уже 4-ый день лежал дома с температурой под 40-к, поэтому их собрания «Фантастической четверки» временно превратились в сходняк «Нефантастической тройки». Когда они вчера, все втроем, заскочили на 10-ть минут проведать больного Томми (а именно на 10 минут им разрешила доступ к своему сыну миссис Джонс), он выглядел не лучшим образом. Мальчик и так по своей природе был худощав, но эти четыре дня с большой температурой как будто отняли у него еще несколько килограммов.

- Ну что ты, наш Кощеюшка, приуныл?!», - начал Крис вчерашний больничный визит. Томми даже в таком состоянии умудрился немного поулыбаться, выразить свою радость, что у него такие верный друзья, и обозвать Криса соплей на палочке.

Мальчик резко ударил по тормозам, и его велосипед развернуло на 90 градусов вбок. Крис обожал останавливаться именно так, резко, всего за несколько сантиметров до конечного пункта поездки. Он добрался до городского озера. «На часах 5-25, а это значит, что самое время устроить «большую рыбалку (так мальчик называл абсолютно любую рыбалку, в которой он принимал участие)!», - окинув взглядом голубую гладь озера, плавно сливающуюся с такого же цвета горизонтом.

Прислонив своего «Пеликана» к дереву, мальчик начал спускаться по зеленому склону к берегу. Пройдя метров 10-ть, он оказался прямо у воды. Выполнив на автомате отработанные годами традиционные рыбацкие процедуры, которым его научил 6-ть лет назад отец, Крис сел на траву. Поседев так пару минут, он запрокинулся назад, полностью лег на мягкую траву и принялся смотреть на небо. Голубая небесная лазурь покрывало почти всё, что находилось выше линии горизонта, лишь редкие облака небольшого размера разбавляли эту картину.

«Сегодня почти нет облаков. Вряд ли удастся поиграть в «Отгадай облако». А хотя-я-я…вот, вот то, что справа выглядывает из-за дерева, вполне себе может смахнуть на овечку, правда, на овечку без двух ног, но ничего…овечки ведь тоже разные бывают. Хмм…или это не овечка?».

Он вдруг почему-то вспомнил Бэтти Морган, веснушчатую девчонку с рыжими волосами и слегка курносым носом. Она единственная из всей «ФЧ», кто ни разу не был с ним на рыбалке. Девочка была с характером, и если ей что-то не нравилось, то стоять на своем она будет до последнего. Так было и с рыбалкой. Сколько раз он предлагал научить ее ловить рыбу? Да дюжину, а то и больше, но Бэтти только фыркала и говорила: «Ну уж нет, только не эта дурацкая рыбалка!». Бэтти Морган была самой волевой из всей четверки, этому способствовало ее нелегкое детство, ранняя потеря отца, которого она любила до беспамятства. «В будущем из нее наверняка выйдет стоящий спортсмен, - как-то сказал ему Брэдди, - я уверен на все сто, можем даже забиться. И дело тут даже не в том, что она ходит в школьную секцию по легкой атлетике и регулярно возвращается с соревнований с медалями и наградами, нет. Здесь что-то большее. Какой-то природный талант. Какой-то секретный, что ли, человеческий ген! Я это так называю. Я просто не знаю ни одного человека, нашего с тобою возраста, кто смог бы догнать эту девчонку. Ох, наделает она шуму в спорте, ох наделает. Помяни мои слова, Крис».

«Странно, - думал Крис, - а что я вообще делаю в «ФЧ»? Вот Бэтти, она отлично бегает. Мдаа..ее действительно фиг догонишь. Ну или тот же Брэдди. Он ведь настоящий супермозг, да, он увалень и видит хреново, но, блин, его настоящая сила – это мозг. Хоть он и чудак еще тот, но, когда надо, котелок его варит получше, чем у нас троих вместе взятых. А Томми вообще может видеть такие мультики в своей голове во сне, что если бы я его так хорошо не знал, то никогда бы не поверил во всё это. Наверно, никогда не забуду, как он нагнал меня в школе и сказал, что мне на контрольной по математике попадется вот такой пример – и всучил мне бумажку с этим примером. Сказал, что он ему приснился. Пример этот. Дальше было дело техники: подойти к Брэдди, а тот уже в 2 счета разделался с примером. В итоге я написал контрольную на 5-ть. Мистика прям какая-то… А в последнее время, перед болезнью он вообще вел себя как-то странно. А вчера говорил, что во время болезни ему вообще какая-то неразбериха снится. Что он просыпается и никак не может вспомнить, что ему снилось. Говорит, что уверен только в одном, что сны эти не очень хорошие. Странно всё это…Ну а я, что я? Порой мне кажется, что я совсем не вписываюсь в эту честную компанию. Разве только, что я лучший друг Брэдди…но я чувствую, что ребята ко мне все равно как-то привязаны. Вот, Бэтти, например. Может быть, я вообще, когда вырасту, женюсь на ней! Или Томми. Всё время ржет над моими шутками. Причем ржет-то искренне. Или Брэдди. Хотя, что взять с лучшего друга? Я для него ведь всегда буду лучшим. Даже не знаю, чем я им всем так приглянулся, что они взяли меня в свою стаю…».

Тут поплавок на удочке задергался, Крис резко подскочил и принялся вытаскивать рыбешку, которая оказалась не такой уж большой, как он ожидал. «Ничего, ничего! Это только первый заход!», - приободрил он себя, закинул удочку в воду и вновь растянулся на траве. Мальчик обожал рыбалку, но еще больше он обожал сходняки «ФЧ». Игры в картишки, разговоры на любые темы, в которых даже Бэтти принимала активное участие, смех, а иногда и задумчиво-серьезные и задушевные разговоры, как тогда, когда у девочки умер отец…

- Неплохой денек для рыбалки, не правда ли, дружочек-пирожочек?, - раздался сзади Криса чей-то веселый голос.

Мальчик, продолжая лежать на траве, оперся на локоть и развернулся в полоборота, чтобы посмотреть, кому принадлежит этот голос. На том месте, где он оставил своего «Пеликана» возле дерева, метрах в 10-ти от него стоял какой-то странный мужик. «Нет, не мужик», - подумал Крис, - «это какой-то персонаж из английской театральной пьесы». Он увидел высокого худощавого мужчину, на котором был черный костюм. На его руках красовались удивительной белизны перчатки, а на голове, немного съехав вбок, возвышался приличной высоты черный цилиндр. Лица незнакомца мальчик видеть не мог, поскольку тот стоял опустив голову, и цилиндр полностью закрывал обзор.

«Вот же чудак! Такая жарень, а он в костюме, да еще эти перчатки нацепил. И цилиндр. Вот умора», - недоуменно подумал Крис, и невольная улыбка расплылась по его лицу.

«А смеяться над старшими нехорошо, дружочек-пирожочек», - все так же весело проговорил человек в черном костюме и начал медленно стаскивать со своей правой руки белую перчатку.

«Гм…откуда он узнал, что я улыбнулся? Ведь он даже не смотрит на меня».

И действительно, голова незнакомца продолжала висеть на шее, как макаронина, и его головной убор как раз находился на том месте, где обычно располагается лицо. Он уже успел освободить правую руку от перчатки и стоял, прислонившись ею к дереву.

«Ты бы лучше взглянул на свою бейсболку. Сколько ей? Два? Три года? А если точнее, то 2 года, 3 месяца, 17 дней и 8,5 часов. Посмотри на нее, она же уже вся выцвела, да к тому же и старая. Но я же не смеюсь над ней, как твой друг Томми Джонс, ведь верно, а, дружочек-пирожочек? Ох, как бы он и сейчас посмеялся, да вот беда, болеет-то паренёк. Кстати, ты случайно не знаешь, чем это можно таким заболеть, чтобы температура в 40 градусов не спадала 4 дня? А, дружочек-пирожочек?», - голос незнакомца хоть и оставался игрив и весел, но как-то совсем не соответствовал той информации, которую он подавал.

По спине Криса пробежал холодок. «Откуда этот человек столько знает про мою бейсболку? Про Томми? Про его болезнь? И что это за дурацкое «дружочек-пирожочек»? Так только в сказках называют детей всякие ведьмы, колдуны, тролли и прочие злодеи, которые хотят втереться детям в доверие».

«А? Дружочек-пирожочек, не знаешь?», - весело повторил свой вопрос человек в черном.

«Не знаю! - мальчик начинал уже побаиваться этого странного человека, который так внезапно возник за его спиной, но, чтобы не показывать свой страх, решил немного подерзить. – Можно подумать, ТЫ знаешь?». Крис специально сделал особый акцент на «Ты», - мол, я тебя нисколечко не боюсь, да и вообще я не робкого десятка, раз позволяю себе со старшими, которые вот так прилично одеты, говорить на «ты».

Но мужчина как будто и вовсе не заметил этого. «А вот я знаю. Да-да. А еще я знаю, что твой друг, сопливый Томми Джонс, послезавтра умрёт. Как тебе такая новость? А, дружочек-пирожочек?», - Крис не видел его лица, но по тону голоса чувствовал, что черный незнакомец улыбается до ушей.

«Это какой-то ненормальный, - подумал мальчик, - вот так вот шастать по лесу в костюме дирижера или какого-нибудь конферансье, в перчатках, в цилиндре, когда наступили самые жаркие летние дни для Доротти…и что он вообще мелит про Томми! Нет, нет, только не подавай виду, что боишься его (этому главному правилу при встречах со странными людьми еще в 6-ть лет научил его отец-полицейский, который не понаслышке знал, как «правильно» общаться с неадекватами)».

- Я ТЕБЯ не боюсь! – громко прокричал Крис, как будто человек в черном находился в километре от него, а не стоял в десяти метрах, опершись о дерево. Голос мальчика дрогнул, и его фраза пронеслась по озеру не так внушительно и бесстрашно, как он планировал.

«Зачем же так кричать? Белок распугаешь. - спокойным, но уже безо всякой веселости в голосе проговорил незнакомец. – Кстати, ты случайно не знаешь, куда подевался твой «Пеликан»?».

«Черт! Этот мужик стащил мой велик, пока я считал облака и размышлял о всякой фигне».

- Это ТЫ его взял!

- Неправда. А вот и не я. Неужели ты до сих пор еще не знаешь, что, когда оставляешь свои вещи и отходишь от них метров на 10-ть, их кто-то может присвоить себе? Или твой жирный коп, папаша-полицейский, тебя этому не научил? Что ж это весьма печально, но, впрочем, не будем всё так драматизировать, ведь этот случай послужит тебе уроком. А я всего лишь выступил в роли учителя. По-моему,ты , наоборот, должен меня благодарить, а не упрекать.

Ноги Криса налились свинцом, он хотел было сделать шаг, но те напрочь отказывались слушать команды его мозга, который тоже начал серьезно барахлить. Мысли в голове мальчика начали путаться и стопориться. Он понимал, что нужно как-то избавиться от этого нехорошего человека (то, что этот человек нехороший, Крис знал наверняка, ибо хороший не станет нести такое! «Да, блин, откуда он всё это знает? Про Томми, про отца»), но его мысли натыкались на здоровенную стену, на которой красной краской была нарисована только одна надпись - «Откуда?».

«Странно, весьма странно», - проговорил суровым голосов человек в черном костюме и начал медленно спускаться с холма в сторону мальчика. Голова незнакомца продолжала висеть на расслабленной шее, немного болтаясь из стороны в сторону при каждом шаге.

«Проклятый цилиндр! Покажи мне своё лицо, и я тебя запомню, клянусь! Клянусь и в том, что мой отец тебя найдет! Посмотрим, как ты тогда пошутишь, доходяга!», - мысленно давал себе клятвы Крис, в то время, как его тело продолжало цепенеть. Он лихорадочно думал, что должен делать 13-ти летний мальчик, когда всё его тело наливается свинцом, а навстречу медленно крадется человек, которого боишься так, как никого и никогда еще в своей жизни не боялся.

- А вот это уж вряд ли. Ведь твой папаша, дружочек-пирожочек, всего-навсего лишь тупой жирный коп, который не в состоянии даже найти утром свои носки. Понимаю, понимаю, в твоих детских фантазиях он настоящий супергерой, который на раз-два может отловить всех самых лютых бандюг в Доротти. Но, дружочек-пирожочек, посуди сам, ведь он даже ТЕБЕ сейчас помочь не в состоянии, что уж говорить о том, что он поймает меня. Ахахаха…, - тут человек в черном расхохотался таким зловещим голосом, что Крис чуть было не наделал в штаны. При смехе голова незнакомца немного запрокинулась вверх, и, хотя это продолжалось всего секунду, мальчик успел заметить выглянувшую из-под черного цилиндра тонкую темную бородку на испанский манер. Но мальчик был настолько напуган, что этот кровожадный смех незнакомца вытеснил только что отложившееся воспоминание о его новой примете.

Перестав смеяться и опустив голову в привычное положение, человек в черном костюме продолжил медленно спускаться с холма. Между ним и мальчиком оставалось метров 6-ть.

«Не знаю, как тебе понравится следующая новость, но, думается мне, что от нее ты будешь не в восторге…

ПЯТЬ МЕТРОВ.

Так вот, помнишь этого полубомжика Майкла Ломбэртса, что жил в конце твоей улицы? Хаха, это был риторический вопрос, не отвечай. Да ты и не можешь, правда? Ахаха. Снова риторический вопрос, и снова можешь не отвечать. Так вот, его исчезновение… (он выдержал театральную паузу) моих рук дело!

ЧЕТЫРЕ МЕТРА.

Хотя он с виду казался крепче и смелее тебя, но, представляешь, начал реветь, как девчонка, как твоя ненаглядная Бэтти, когда у нее умер ее полудурошный папаша…

ТРИ МЕТРА.

Ха, да он даже обоссался! Представляешь, дружочек-пирожочек? Хахаха…А вот еще свежая новость, так сказать с пылу с жару, из будущего прям. Я же могу с тобой делиться новостями из будущего, а? Ты ведь никому не расскажешь? Ахахах…

ДВА МЕТРА.

Тем более, зачем скрывать от тебя то, что ты уже увидеть не сможешь? Правда ведь, дружочек-пирожочек! Так вот, твой толстый очкастый кореш через неделю тоже умрет. И догадайся почему? Я его убью. Ахахах…

ОДИН МЕТР.

Сзади Криса Роджерса отчаянно задергался поплавок, сообщая новость о свежем улове.

- Кажется кто-то поймал неплохой улов! А? Не хочешь взглянуть, Крис? Ахахах.

Мальчик стоял, весь окаменев от ужаса. «Что это за мужик? Я по уши влип…».

«Ну ладно», - серьезно произнёс человек в черном, поднял голову и сделал еще один шаг по направлению к мальчику. Теперь он очень хорошо видел лицо незнакомца, точнее одну очень яркую деталь, на которой застыло всё его внимание. Мальчик увидел красные угольки вместо глазниц. Дальше Криса Роджерса поглотила темнота.

1.

У Бэна Роджерса ужасно ныла спина, точнее нижняя ее часть, что в медицине именуют поясницей. И хотя Бэну было 44-ре года и в список новоприбывших пенсионеров его пока заносить было еще рановато, он все же был уверен наверняка, что мало у кого из стариков их спина передает привет с такой силой. Он уже тысячу раз проклинал тот августовский день, когда родители отвезли его на пару недель погостить на ферму к дядюшке Робу. Тот был всегда немного со странностями, это даже Бэн понимал в свои детские годы, но тем летом дядя Роб, видимо, решил перещеголять самого себя. Его ежевечерние алкогольные вливания доводили тетушку Тамину до настоящего исступления, поэтому редко какой из этих двухнедельных вечеров пребывания юного Бэна на ферме мог похвалиться тихой и уютной семейной атмосферой.

На пятый день своей «командировки» Бэн Роджерс ранним утром обнаружил дядюшку Роба в канаве, наполовину залитой водой. Дядя, естественно, был жив, но каким образом он там пролежал в полной алкогольной отключке почти всю ночь с водой по шею и при этом остался целехоньким – это Бэну и тогда и сейчас было совсем непонятно. На восьмой день дядя Роб полез менять лампочку на фонарном столбе. И хотя Бэн в это время прыгал на пасеке по старому ржавому трактору, он готов был поклясться, что полез дядюшка Роб на столб не раньше, чем осушил парочку бутылочек пива, а то и чего покрепче. О том, что для дяди Роба миссия с заменой лампочки оказалась невыполнимой, юный Бэн узнал по истошным крикам тетушки Тамины, на кои сбежалось человек двадцать с окрестностей. Подоспев, мальчик обнаружил у дяди сломанный нос, торчащую из руки кость и почему-то полуулыбку, украшавшую его уголки рта. Бэн почувствовал тяжесть в низу живота и целую стаю мурашек, уверенно и быстро спускавшиеся вниз спины. Дядюшку отправили в больницу, здесь он на второй день умудрился достать литр медицинского спирта, напоить всю палату, устроить дебош и сломать загипсованной рукой ключицу одному из санитаров. В то лето Бэн Рождерс своего дядю больше не видел.

На 12-ый день Бэн, возомнив себя Халком и предварительно раздевшись до трусов и обвалявшись в зеленой муке (он добавил в обычную муку немного зеленой краски), начал таскать мешки с мукой на соседской мельнице. Сперва он брал мешки поменьше, которые казались ему довольно легкими, и это неудивительно, ведь второе место на городских соревнованиях по борьбе кому попало не дают. Через какие-то 15-ть минут взгляд Бэна остановился на крупных мешках, что лежали в самом углу. «То, что нужно!», - вслух бодро отчеканил мальчик и поставил наземь очередной легкий мучной мешок. Об этом решении он жалел теперь часто и с каждым годом частота сожалений только росла.

Бэн Роджерс, 14-ти летний, крепкий, но еще физически не до конца сформировавшийся мальчик, резким движением подскочил к первому попавшемуся мешку и так же резко поднял его. Резкая боль перекосила всё его тело, особенно ту часть, что начиналась сразу выше его задницы. Так больно ему еще никогда не было… Оказалось, что у Бэна сошло 2 позвоночных диска и защемился спинной нерв. О соревнованиях и серьезной спортивной карьере мальчику пришлось забыть, но вот о болях в пояснице он хорошо помнил. Особенно теперь, когда ему перевалило за сорок.

И не то, чтобы спина у него теперь болела каждый день, нет. Просто случались такие дни, как сегодня, когда сходились в одну точку сразу несколько неугодных случаев, знающих истинный толк в постепенной, нарастающей поясничной боли. И сегодня этими неугодными случаями были: 12-ти часовая ночная смена, 3 выезда на место преступления (2 ограбления, 1 ножевое ранение), 1,5-часовое оформление отчетов по ним, жесткий стул, и, наконец, это дурацкое итоговое собрание месяца, где главный шериф округа растолковывает им, простым полицейским, что и как им необходимо предпринять в следующем месяце, чтобы не вляпаться в то дерьмо, в котором они оказались по уши в этом месяце. По мнению Бэна, собрания эти не несли абсолютно никакой полезной информации. Шериф обычно только и делал, что сотрясал воздух отчетом своего собственного сочинения, из которого без устали приводил цифры, статистику, имена, фотографии и фотороботы преступников и делая особый акцент на самые туго идущие дела. Обо всём этом полицейские города Дороти прекрасно были проинформированы своим руководством, поэтому чаще всего все эти месячные собрания были всего лишь каким-то странным многолетним ритуалом, который начальство мистически боялось прервать.

- …с тем, чтобы прижучить этого мерзавца! – заканчивал одно из очередных своих ораторских высказываний окружной шериф Тим Джордан.

Вялая улыбка расползлась по физиономии Бэна, его понемногу начал смешить весь этот ненужный информационный балаган, который он про себя окрестил «Ежемесячные 40 минут славы доблестного и отважного мастера по открыванию рта и извлечению из него случайных звуков, шерифа, мать его, Тима Джордана». По всему было видно, что калач шериф тертый, но он, несмотря на свой солидный возраст, продолжал все так же, с юношеским азартом, выступать на итоговом собрании каждый месяц.

«Хм..а ведь он здесь расцветает по-настоящему, молодеет прям на глазах. Наверняка это для него единственная отдушина в его старой, седой жизни», - подумал Роджерс. В целом же, Бэн относился к шерифу с уважением: еще бы, этот мужик раскрыл столько преступлений и изловил таких отмороженных преступников, что с ним регулярно консультируются шерифы соседних штатов. Но это всё в общем, а сейчас, конкретно в эту минуту, после кошмарной ночной смены и получасового сидения на жестком стуле, у Бэна Роджерса ужасно ныла спина, и он хотел только одного: чтобы этот чудак-шериф в ковбойской шляпе, который не считает нужным снимать ее в помещении («Не удивлюсь, если он в ней спит и ходит посрать»), поскорее закончил свою информационную словесную перегрузку. Бэн был неплохим полицейским, так он по крайней мере считал сам, отличался концентрацией, сдержанностью и хладнокровностью, но вот сегодняшнее собрание лилось абсолютно мимо него. И он знал почему. Всех этих преступников, благодаря хорошей зрительной памяти, он смог бы в толпе узнать за 1,5 секунды, попадись они только ему на глаза. А Тим Джордан с упорностью маньяка развешивал их фотографии на каждом собрании на полицейской доске.

Бэн бросил взгляд на настенные часы и обнаружил, что стрелки сошлись на цифрах 7-35. «Ну, еще немного, минут пять, и всё будет кончено», - подумал он и даже как-то приободрился от этой мысли.

- …да и ещё. Все вы, надеюсь, хорошо еще помните дело о пропавшем пацане Майкле Ломбертсе. Если кто подзабыл, то придется вспоминать, причем вспоминать как можно быстрее, ибо с сегодняшнего дня я беру это дело под свой персональный контроль. Кто сейчас над ним работает? – шериф умудрился одним взглядом охватить полкомнаты, точнее ту ее часть, где сидели за столом все детективы и дежурные полицейские.

- Этим делом занимаюсь я, шериф, - поднял руку крупный мужчина в клетчатой рубашке и немного потрепанных синих джинсах.

- Почему-то я совсем не удивлен, Люк, что им занимаешься именно ты, - с серьезным видом изрек шериф. – Вот именно, что ты только «занимаешься», а не расследуешь! Пацан пропал ещё 2 недели назад, а у тебя до сих пор ничего нет, ни одной улики, ни одной зацепки!

- Ну почему же, кое-что уже проклюнулось, - спокойно и с невозмутимым видом проговорил Люк Хэмфилд, детектив во 2-м поколении.

Весь город был наслышан о способностях его отца-детектива раскрывать самые мутные дела. Дон Хэмфилд справлялся с этой задачей здорово и признавался не единожды лучшим полицейским-детективом месяца в штате. Что, собственно, и сослужило ему плохую службу: когда твоё лицо мелькает по ТВ, а фото с хвалебными одами расклеено чуть ли не на каждом столбе города, преступникам как-то само собой приходит в голову разобраться с тем, кто сажает их одного за другим за решетку. Его убили «холодным осенним утром (именно так было указано в сводке) во дворе собственного дома, в 5-ть часов, когда он в одних трусах (ох уж эти репортеры, умудряются включать в сводки даже такие личные подробности) шел по своей зеленой лужайке к почтовому ящику, чтобы вытащить из него утреннюю газету». Поговаривают, что это было дело рук местных наркоторговцев, которых Дон Хэмфилд в последнее время сильно поприжал.

Люку было тяжело угнаться за славой своего отца, но он старался, Бог видит, что старался отчаянно и искренне. Но ему всегда чуть-чуть чего-то не доставало. Бэн Роджерс полагал, что везения. Ибо по числу «висяков», которые с незавидной регулярностью попадали к Люку в руки, не справился бы ни Бэтмен, ни Супермэн…да, блин, сам мистер Шерлок Холмс и лейтенант Коломбо наложили бы в штаны, увидев такие расклады. Но, стоит отдать должное, Люк Хэмфилд держался молодцом и даже умудрялся раскрывать каким-то непостижимым для всех детективов города образом эти самые «висяки».

Но на этот раз детективу Хэмфилду не повезло по-крупному, и Бэн ему не завидовал. Майкл Ломбертс пропал прямо средь бело дня и, как обычно говорят в таких случаях, как в воду канул: ни улик, ни свидетелей. И это днём! «Не знаю, что творится с этим городом. Еще 5-8 лет назад мое ночное дежурство вполне могло ограничиться всего 1 выездом, да и то по случаю ложного срабатывания сигнализации в чьей-то квартире. Теперь же: 2 ограбления и 1 ножевое. За одну ночь. Что творится с этим городом?...Если Люку удастся что-нибудь раскопать по этому делу, то его точно можно будет после этого называть «волшебником», - думал Бэн, потирая свою больную поясницу.

2.

Громко хлопнув дверцей автомобиля (он всегда хлопал ею громко; дурацкая привычка, доставшаяся ему от отца) и настроив радио на свою любимую волну «Дороти-ФМ», Бэн завалился на мягкое водительское кресло. «Боже! Какое блаженство переменить этот чертов офисный стул на мягкое сиденье, пусть даже и автомобильное. Нужно будет сказать Карле, чтобы позвонила тому костоправу-массажисту, пусть запишет меня на парочку сеансов…Та-а-ак, что тут у нас? Отлично! Утреннее шоу «Гутенморгэн, фримэн» и Ричард Шарк и Стэйси Ли…».

Пару лет назад Бэну удалось даже прорваться в прямой эфир и выиграть их фирменную бейсболку, которая, естественно, в тот же день навсегда перекочевала в полное владение к его сыну Крису. «Да, Крис совсем уже взрослый, 13-ть лет…», - тут Бэн мысленно замолчал секунд на десять, а потом продолжил, - «нужно будет пока временно запретить ему ездить на рыбалку одному, без меня». Полицейский знал, чем был вызван этот несколькосекундный мысленный ступор. Он опять вспомнил о Майкле Ломбэртсе. И поначалу ведь ничто не предвещало беды. Да, паренек, конечно, жил в неблагополучной семье и давал деру уже 2 раза, но его всегда в этих случаях быстро находили. Бэн, как и многие полицейские из его отдела, полагал сперва, что и на этот раз Майк удрал. Просто теперь паренек удрал немного дальше, чем раньше, к тому же он, вероятнее всего, учел все недочеты предыдущих побегов и детально проработал новый план. Его родители, как и водится всем родителям-алкоголикам, пришли в полицию только спустя 2 дня после того, как видели своими мутными глазами парня в последний раз. Сразу были поставлены на уши все детективы и полицейские города, но Майкла Ломбертса не удалось отыскать хоть и не по горячим, но по теплым следам ни через день, ни через неделю, ни через две (о чем не преминул напомнить окружной шериф). Бэн Роджерс и дальше бы полагал, что паренек, наверняка, поймал удачу за хвост, ловко провернул свой побег и уже несколько дней смотрит новости по телеку в каком-нибудь захолустном городишке соседнего штата, попивая лимонад, и смеется над дураками-полицейскими, которым в третий уж раз ни за что не поймать такого проворного парня, как он, но… Но сегодня утром, после ежемесячного собрания, к нему подошел Люк Хэмфилд и кое-что рассказал. И это кое-что Бэну совсем не понравилось.

Любитель рубашек в клетку позвал Бэна на перекур (а если детектив Хэмфилд зовет кого-то на перекур, то разговор явно будет идти не о погоде – об этом знали все, кто проработал хотя бы месяц в здании полиции города Доротти) и по старой дружбе (они учились в одной школе и неплохо ладили как в ней, так и за ее пределами) поведал, что Майкл Ломбертс никуда не сбегал и что он вообще не покидал пределы города. «Повнимательнее пока со СВОИМ, Бэн, пока мы не разберемся с этим делом до конца. Это дело одно из самых темных в моей практике, а их, как ты знаешь, было не мало. Так вот, знаешь, кто последним видел паренька? Продавец мороженого, фургон которого целыми днями торчит на парковой площади. Он видел и еще кое-что…точнее, кое-кого. Продавец вчера пришел ко мне, домой, представляешь?! И рассказал мне всё это. Почему не пришел раньше? Говорит, что боялся…и, Бэн, клянусь тебе, я его понимаю! Ведь когда твои глаза видят ТАКОЕ, волей не волей наложишь в штаны и всю оставшуюся жизнь будешь стремиться этого не вспоминать».

Их разговор, точнее мини-откровение Люка, прервал только что вышедший из здания шериф Тим Роджерс. «А-а-а, детектив Хэмфилд! А я вас повсюду ищу. Говоришь, есть зацепки? Тогда тащи свою задницу с отчетом по делу этого парня ко мне в кабинет!», - гаркнул Роджерс. Что-что а командный голос за долгие годы работы был поставлен у шерифа не хуже чем у профессиональных актеров. Люк Хэмфилд быстро затушил сигарету, пожал руку Бэну и довольно бодро взбежал вверх по ступенькам. Шериф Роджерс оглядел Бэна с ног до головы, ничего не сказал и медленно, с вальяжной походкой, принялся подниматься по ступенькам, направляясь в свой кабинет.

Бэн выкрутил руль зеленого «Volvo» вправо и плавно въехал на плиточную дорожку своего двора, которая вела к гаражу. «К черту пока Люка, к черту пока этого паренька. Сейчас мне нужен сон, а моей спине отдых». Его взгляд скользнул по бетонной стенке гаража, как раз по тому месту, где обычно ставил свой велосипед Крис. Только в этот раз велосипеда там не было.

«Твою ж мать!», - уже вслух выругался полицейский и, выехав со двора, ударил по газам и направил «Volvo» в сторону городского озера, напрочь забыв о болях в своей пояснице.