Опасное душное лето (ч.1)
1.
У Бэна Роджерса ужасно ныла спина, точнее нижняя ее часть, что в медицине именуют поясницей. И хотя Бэну было 44-ре года и в список новоприбывших пенсионеров его пока заносить было еще рановато, он все же был уверен наверняка, что мало у кого из стариков их спина передает привет с такой силой. Он уже тысячу раз проклинал тот августовский день, когда родители отвезли его на пару недель погостить на ферму к дядюшке Робу. Тот был всегда немного со странностями, это даже Бэн понимал в свои детские годы, но тем летом дядя Роб, видимо, решил перещеголять самого себя. Его ежевечерние алкогольные вливания доводили тетушку Тамину до настоящего исступления, поэтому редко какой из этих двухнедельных вечеров пребывания юного Бэна на ферме мог похвалиться тихой и уютной семейной атмосферой.
На пятый день своей «командировки» Бэн Роджерс ранним утром обнаружил дядюшку Роба в канаве, наполовину залитой водой. Дядя, естественно, был жив, но каким образом он там пролежал в полной алкогольной отключке почти всю ночь с водой по шею и при этом остался целехоньким – это Бэну и тогда и сейчас было совсем непонятно. На восьмой день дядя Роб полез менять лампочку на фонарном столбе. И хотя Бэн в это время прыгал на пасеке по старому ржавому трактору, он готов был поклясться, что полез дядюшка Роб на столб не раньше, чем осушил парочку бутылочек пива, а то и чего покрепче. О том, что для дяди Роба миссия с заменой лампочки оказалась невыполнимой, юный Бэн узнал по истошным крикам тетушки Тамины, на кои сбежалось человек двадцать с окрестностей. Подоспев, мальчик обнаружил у дяди сломанный нос, торчащую из руки кость и почему-то полуулыбку, украшавшую его уголки рта. Бэн почувствовал тяжесть в низу живота и целую стаю мурашек, уверенно и быстро спускавшиеся вниз спины. Дядюшку отправили в больницу, здесь он на второй день умудрился достать литр медицинского спирта, напоить всю палату, устроить дебош и сломать загипсованной рукой ключицу одному из санитаров. В то лето Бэн Рождерс своего дядю больше не видел.
На 12-ый день Бэн, возомнив себя Халком и предварительно раздевшись до трусов и обвалявшись в зеленой муке (он добавил в обычную муку немного зеленой краски), начал таскать мешки с мукой на соседской мельнице. Сперва он брал мешки поменьше, которые казались ему довольно легкими, и это неудивительно, ведь второе место на городских соревнованиях по борьбе кому попало не дают. Через какие-то 15-ть минут взгляд Бэна остановился на крупных мешках, что лежали в самом углу. «То, что нужно!», - вслух бодро отчеканил мальчик и поставил наземь очередной легкий мучной мешок. Об этом решении он жалел теперь часто и с каждым годом частота сожалений только росла.
Бэн Роджерс, 14-ти летний, крепкий, но еще физически не до конца сформировавшийся мальчик, резким движением подскочил к первому попавшемуся мешку и так же резко поднял его. Резкая боль перекосила всё его тело, особенно ту часть, что начиналась сразу выше его задницы. Так больно ему еще никогда не было… Оказалось, что у Бэна сошло 2 позвоночных диска и защемился спинной нерв. О соревнованиях и серьезной спортивной карьере мальчику пришлось забыть, но вот о болях в пояснице он хорошо помнил. Особенно теперь, когда ему перевалило за сорок.
И не то, чтобы спина у него теперь болела каждый день, нет. Просто случались такие дни, как сегодня, когда сходились в одну точку сразу несколько неугодных случаев, знающих истинный толк в постепенной, нарастающей поясничной боли. И сегодня этими неугодными случаями были: 12-ти часовая ночная смена, 3 выезда на место преступления (2 ограбления, 1 ножевое ранение), 1,5-часовое оформление отчетов по ним, жесткий стул, и, наконец, это дурацкое итоговое собрание месяца, где главный шериф округа растолковывает им, простым полицейским, что и как им необходимо предпринять в следующем месяце, чтобы не вляпаться в то дерьмо, в котором они оказались по уши в этом месяце. По мнению Бэна, собрания эти не несли абсолютно никакой полезной информации. Шериф обычно только и делал, что сотрясал воздух отчетом своего собственного сочинения, из которого без устали приводил цифры, статистику, имена, фотографии и фотороботы преступников и делая особый акцент на самые туго идущие дела. Обо всём этом полицейские города Дороти прекрасно были проинформированы своим руководством, поэтому чаще всего все эти месячные собрания были всего лишь каким-то странным многолетним ритуалом, который начальство мистически боялось прервать.
- …с тем, чтобы прижучить этого мерзавца! – заканчивал одно из очередных своих ораторских высказываний окружной шериф Тим Джордан.
Вялая улыбка расползлась по физиономии Бэна, его понемногу начал смешить весь этот ненужный информационный балаган, который он про себя окрестил «Ежемесячные 40 минут славы доблестного и отважного мастера по открыванию рта и извлечению из него случайных звуков, шерифа, мать его, Тима Джордана». По всему было видно, что калач шериф тертый, но он, несмотря на свой солидный возраст, продолжал все так же, с юношеским азартом, выступать на итоговом собрании каждый месяц.
«Хм..а ведь он здесь расцветает по-настоящему, молодеет прям на глазах. Наверняка это для него единственная отдушина в его старой, седой жизни», - подумал Роджерс. В целом же, Бэн относился к шерифу с уважением: еще бы, этот мужик раскрыл столько преступлений и изловил таких отмороженных преступников, что с ним регулярно консультируются шерифы соседних штатов. Но это всё в общем, а сейчас, конкретно в эту минуту, после кошмарной ночной смены и получасового сидения на жестком стуле, у Бэна Роджерса ужасно ныла спина, и он хотел только одного: чтобы этот чудак-шериф в ковбойской шляпе, который не считает нужным снимать ее в помещении («Не удивлюсь, если он в ней спит и ходит посрать»), поскорее закончил свою информационную словесную перегрузку. Бэн был неплохим полицейским, так он по крайней мере считал сам, отличался концентрацией, сдержанностью и хладнокровностью, но вот сегодняшнее собрание лилось абсолютно мимо него. И он знал почему. Всех этих преступников, благодаря хорошей зрительной памяти, он смог бы в толпе узнать за 1,5 секунды, попадись они только ему на глаза. А Тим Джордан с упорностью маньяка развешивал их фотографии на каждом собрании на полицейской доске.
Бэн бросил взгляд на настенные часы и обнаружил, что стрелки сошлись на цифрах 7-35. «Ну, еще немного, минут пять, и всё будет кончено», - подумал он и даже как-то приободрился от этой мысли.
- …да и ещё. Все вы, надеюсь, хорошо еще помните дело о пропавшем пацане Майкле Ломбертсе. Если кто подзабыл, то придется вспоминать, причем вспоминать как можно быстрее, ибо с сегодняшнего дня я беру это дело под свой персональный контроль. Кто сейчас над ним работает? – шериф умудрился одним взглядом охватить полкомнаты, точнее ту ее часть, где сидели за столом все детективы и дежурные полицейские.
- Этим делом занимаюсь я, шериф, - поднял руку крупный мужчина в клетчатой рубашке и немного потрепанных синих джинсах.
- Почему-то я совсем не удивлен, Люк, что им занимаешься именно ты, - с серьезным видом изрек шериф. – Вот именно, что ты только «занимаешься», а не расследуешь! Пацан пропал ещё 2 недели назад, а у тебя до сих пор ничего нет, ни одной улики, ни одной зацепки!
- Ну почему же, кое-что уже проклюнулось, - спокойно и с невозмутимым видом проговорил Люк Хэмфилд, детектив во 2-м поколении.
Весь город был наслышан о способностях его отца-детектива раскрывать самые мутные дела. Дон Хэмфилд справлялся с этой задачей здорово и признавался не единожды лучшим полицейским-детективом месяца в штате. Что, собственно, и сослужило ему плохую службу: когда твоё лицо мелькает по ТВ, а фото с хвалебными одами расклеено чуть ли не на каждом столбе города, преступникам как-то само собой приходит в голову разобраться с тем, кто сажает их одного за другим за решетку. Его убили «холодным осенним утром (именно так было указано в сводке) во дворе собственного дома, в 5-ть часов, когда он в одних трусах (ох уж эти репортеры, умудряются включать в сводки даже такие личные подробности) шел по своей зеленой лужайке к почтовому ящику, чтобы вытащить из него утреннюю газету». Поговаривают, что это было дело рук местных наркоторговцев, которых Дон Хэмфилд в последнее время сильно поприжал.
Люку было тяжело угнаться за славой своего отца, но он старался, Бог видит, что старался отчаянно и искренне. Но ему всегда чуть-чуть чего-то не доставало. Бэн Роджерс полагал, что везения. Ибо по числу «висяков», которые с незавидной регулярностью попадали к Люку в руки, не справился бы ни Бэтмен, ни Супермэн…да, блин, сам мистер Шерлок Холмс и лейтенант Коломбо наложили бы в штаны, увидев такие расклады. Но, стоит отдать должное, Люк Хэмфилд держался молодцом и даже умудрялся раскрывать каким-то непостижимым для всех детективов города образом эти самые «висяки».
Но на этот раз детективу Хэмфилду не повезло по-крупному, и Бэн ему не завидовал. Майкл Ломбертс пропал прямо средь бело дня и, как обычно говорят в таких случаях, как в воду канул: ни улик, ни свидетелей. И это днём! «Не знаю, что творится с этим городом. Еще 5-8 лет назад мое ночное дежурство вполне могло ограничиться всего 1 выездом, да и то по случаю ложного срабатывания сигнализации в чьей-то квартире. Теперь же: 2 ограбления и 1 ножевое. За одну ночь. Что творится с этим городом?...Если Люку удастся что-нибудь раскопать по этому делу, то его точно можно будет после этого называть «волшебником», - думал Бэн, потирая свою больную поясницу.
2.
Громко хлопнув дверцей автомобиля (он всегда хлопал ею громко; дурацкая привычка, доставшаяся ему от отца) и настроив радио на свою любимую волну «Дороти-ФМ», Бэн завалился на мягкое водительское кресло. «Боже! Какое блаженство переменить этот чертов офисный стул на мягкое сиденье, пусть даже и автомобильное. Нужно будет сказать Карле, чтобы позвонила тому костоправу-массажисту, пусть запишет меня на парочку сеансов…Та-а-ак, что тут у нас? Отлично! Утреннее шоу «Гутенморгэн, фримэн» и Ричард Шарк и Стэйси Ли…».
Пару лет назад Бэну удалось даже прорваться в прямой эфир и выиграть их фирменную бейсболку, которая, естественно, в тот же день навсегда перекочевала в полное владение к его сыну Крису. «Да, Крис совсем уже взрослый, 13-ть лет…», - тут Бэн мысленно замолчал секунд на десять, а потом продолжил, - «нужно будет пока временно запретить ему ездить на рыбалку одному, без меня». Полицейский знал, чем был вызван этот несколькосекундный мысленный ступор. Он опять вспомнил о Майкле Ломбэртсе. И поначалу ведь ничто не предвещало беды. Да, паренек, конечно, жил в неблагополучной семье и давал деру уже 2 раза, но его всегда в этих случаях быстро находили. Бэн, как и многие полицейские из его отдела, полагал сперва, что и на этот раз Майк удрал. Просто теперь паренек удрал немного дальше, чем раньше, к тому же он, вероятнее всего, учел все недочеты предыдущих побегов и детально проработал новый план. Его родители, как и водится всем родителям-алкоголикам, пришли в полицию только спустя 2 дня после того, как видели своими мутными глазами парня в последний раз. Сразу были поставлены на уши все детективы и полицейские города, но Майкла Ломбертса не удалось отыскать хоть и не по горячим, но по теплым следам ни через день, ни через неделю, ни через две (о чем не преминул напомнить окружной шериф). Бэн Роджерс и дальше бы полагал, что паренек, наверняка, поймал удачу за хвост, ловко провернул свой побег и уже несколько дней смотрит новости по телеку в каком-нибудь захолустном городишке соседнего штата, попивая лимонад, и смеется над дураками-полицейскими, которым в третий уж раз ни за что не поймать такого проворного парня, как он, но… Но сегодня утром, после ежемесячного собрания, к нему подошел Люк Хэмфилд и кое-что рассказал. И это кое-что Бэну совсем не понравилось.
Любитель рубашек в клетку позвал Бэна на перекур (а если детектив Хэмфилд зовет кого-то на перекур, то разговор явно будет идти не о погоде – об этом знали все, кто проработал хотя бы месяц в здании полиции города Доротти) и по старой дружбе (они учились в одной школе и неплохо ладили как в ней, так и за ее пределами) поведал, что Майкл Ломбертс никуда не сбегал и что он вообще не покидал пределы города. «Повнимательнее пока со СВОИМ, Бэн, пока мы не разберемся с этим делом до конца. Это дело одно из самых темных в моей практике, а их, как ты знаешь, было не мало. Так вот, знаешь, кто последним видел паренька? Продавец мороженого, фургон которого целыми днями торчит на парковой площади. Он видел и еще кое-что…точнее, кое-кого. Продавец вчера пришел ко мне, домой, представляешь?! И рассказал мне всё это. Почему не пришел раньше? Говорит, что боялся…и, Бэн, клянусь тебе, я его понимаю! Ведь когда твои глаза видят ТАКОЕ, волей не волей наложишь в штаны и всю оставшуюся жизнь будешь стремиться этого не вспоминать».
Их разговор, точнее мини-откровение Люка, прервал только что вышедший из здания шериф Тим Роджерс. «А-а-а, детектив Хэмфилд! А я вас повсюду ищу. Говоришь, есть зацепки? Тогда тащи свою задницу с отчетом по делу этого парня ко мне в кабинет!», - гаркнул Роджерс. Что-что а командный голос за долгие годы работы был поставлен у шерифа не хуже чем у профессиональных актеров. Люк Хэмфилд быстро затушил сигарету, пожал руку Бэну и довольно бодро взбежал вверх по ступенькам. Шериф Роджерс оглядел Бэна с ног до головы, ничего не сказал и медленно, с вальяжной походкой, принялся подниматься по ступенькам, направляясь в свой кабинет.
Бэн выкрутил руль зеленого «Volvo» вправо и плавно въехал на плиточную дорожку своего двора, которая вела к гаражу. «К черту пока Люка, к черту пока этого паренька. Сейчас мне нужен сон, а моей спине отдых». Его взгляд скользнул по бетонной стенке гаража, как раз по тому месту, где обычно ставил свой велосипед Крис. Только в этот раз велосипеда там не было.
«Твою ж мать!», - уже вслух выругался полицейский и, выехав со двора, ударил по газам и направил «Volvo» в сторону городского озера, напрочь забыв о болях в своей пояснице.