Опасное душное лето (ч.3)⁠⁠

4.

Поиски Криса Роджерса начались спустя 2 часа после его встречи с человеком в черном. В этом плане ему повезло немного больше, чем Майклу Ломбэртсу, искать которого начали только спустя двое суток после его встречи в парке со странным мужчиной, и Ричарду Дину, который пропал еще через три дня и которого городские полицейские и местный жители принялись разыскивать спустя восемь часов после его внезапного исчезновения. Исчезновение Дина обитатели Доротти в обязательном порядке связывали с 2-мя предыдущими пропажами детей.

В 6-42 человек в черном костюме стоял в метре от Криса Роджерса, в 8-42 Бэн Роджерс приехал на городское озеро, чтобы отыскать своего сына и предупредить его о небезопасности одиночной рыбалки в нынешнее время. Единственное, что он нашел, были бейсболка с надписью «Дороти-ФМ» и сломанная в трех местах любимая удочка его сына. Роджерс-старший сразу же набрал Люка Хэмфилда, который приехал на озеро с группой полицейских через 20-ть минут и быстро оцепили территорию предполагаемого исчезновения мальчика. Бэн тем временем обзвонил всех соседей, которые во главе с Бадди Маккалистером облазили всю прилегающую местность, но так и не сумели ничего найти. В отличие от детектива Хэмфилда, который тщательно исследовал место последней рыбалки Роджерса-младшего.

Велосипед с немного кривой надписью желтого цвета «Пеликан» он нашел в кустах, что находились в 15-ти метрах от сломанной удочки. Велик выглядел так, будто его переехал на всей скорости грузовик, загруженный под завязку цветметом.

«Ты знаешь кого-нибудь из своих знакомых, кто смог бы так изуродовать велик? Его будто гнул великан из сказки, а потом, вдоволь наигравшись, небрежно швырнул в кусты», спросил детектив Хэмфилд своего рядом шняряющего туда-сюда помощника Стью Галахена.

«Нет, это больше похоже не на велик, а на то, что побывало под мощным металлическим прессом. Может это медведь?», - сдвинув брови, поинтересовался Галахен. Он всегда сдвигал брови, когда ему приходилось напрягать извилины, а поскольку, работая в команде у шерифа Хэмфилда, думать приходилось часто, то ходил Стью почти всегда со сдвинутыми на лбу бровями, отчего и приобрел в отделе негласную кличку «Мистер Проппер». Стью даже слышал несколько раз в офисе, что полицейские кого-то из своих коллег кличут за спиной «Мистер Проппер», но ему и в голову не могло прийти, что речь идет именно о нем. Работая в тандеме с Хэмфилдом, такие мелочи начинают проходить сквозь тебя, ибо вся голова твоя занята очередным проблемным «висяком», который полиция штата в очередной раз спихнула на детектива. Стью уже отчетливо начинал ощущать, что и это дело начинает чертовски плохо пахнуть и норовит затянуть его и его шефа по уши в какой-то новое непонятное дерьмо.

«Медведь? Стью, да ты что? Медведи здесь, конечно, водятся, но гораздо глубже в лесах, и я тебе могу дать руку на отсечение, что, прочеши ты окрестности в ближайшие 50-т километров, ни на одного медведя ты не наткнешься…Да, к тому же, погляди, погляди повнимательнее. Подойди, сядь, Стью, хватит считать ворон присядь. Взгляни повнимательнее. Ты разве видишь на велике следы медвежьих лап и когтей? Нет. То-то же, Стью. Неужели мне опять нужно всему тебя учить с самого начала, как тогда, пять лет назад, когда ты только попал под мое крыло? Я тебе скажу кое-что, помощник шерифа Стью Галахен, только не вздумай об этом кому-нибудь ляпнуть. Особенно Бэну Роджерсу, усек?», - последние слова были сказаны шерифом Хэмфилдом с самым, что ни на есть, серьезным видом.

Стью нервно сглотнул, на его лбу от этой маленькой взбучки начальника выступили капельки пота: «Конечно, шеф, я могила! Когда надо, вы же сами знаете, я никогда не оплошаю».

Шериф Хэмфилд это знал. «Ведь ты же, Стью, толковый малый, только немного бы тебе выгнать из себя отсутствие концентрации в самых начальных стадиях расследования и все у тебя будет в порядке. Может быть даже на мое место попадешь через лет 5-10», - в остальном претензий к своему помощнику у детектива не было.

- А скажу я тебе, Стью, следующее: что дело это рук человека, причем очень сильного человека. Посмотри, на велике остались вмятины от пяти человеческих пальцев. Причем по бокам впадин краска обуглилась, будто это были не руки, а раскаленная до красна металлическая лапа. А теперь взгляни вот на это дерево. – шериф повел своего помощника к холму, что спускался к берегу, к тому самому дереву, о которое совсем недавно, сняв белоснежную перчатку, опирался человек в черном костюме. – Посмотри здесь! Выжжено пятно в виде человеческой пятерни. Опять же, будто железом каленым приложили. Да, черт, и воняет-то как…

- Срочно вызови ребят из лаборатории, - крикнул Стью одному из полицейских, охранявших огражденный периметр. А потом тихо, почти шепотом добавил: «Здесь все очень серьезно…».

Помощник шерифа Галахен посмотрел на напряженное лицо своего шефа, еще раз посмотрел на выжженные на дереве следы от пальцев, вспомнил раскуроченный велосипед и подумал: «Что-то я не припомню, чтобы меня о таком предупреждали в Академии».

5.

Этой ночью у Томми Джонса был сильнейший жар, коего еще не было ни в один из дней его болезни. Миссис Джонс всю ночь провела возле его постели, не смыкала глаз, делая ему один компресс за другим. Он знала, что иногда Томми разговаривал во сне, но это было не систематически и, по заверениям доктора Найджела, не представляло серьезной угрозы для его здоровья.

Сегодняшней ночью в сильном жару Томми звал по имени своего друга Криса. Этот мальчик жил через 4 дома и нравился мисси Джонс. В отличие от «этой девчонки Бэтти Морган». «Подумать только, в свои 13-ть лет только и делать, что гулять с тремя пацанами. Да, у девочки было несладкое детство, но у кого оно было приторно сладким? Это же не повод дружить только с мальчиками. Из этого ничего хорошего выйти не может. Кто-нибудь из них непременно ее обрюхатит, и ладно бы по любви, так нет же, от избытка гормонов», - думала миссис Джонс.

А еще Томми то ли от кого-то убегал во сне, то ли кому-то эмоционально советовал это сделать. Он не единожды выкрикивал ночью «беги», «скорее». «Вот выкарабкается, обязательно свожу его на прием к психологу. Или психиатру…или психоаналитику. В общем, к кому-нибудь из них».

Доктор Найджел сказал, что теперешняя болезнь Томми вызвана инфекционным вирусом. Сперва, когда температура держалась 2 дня, он выдал рецепт на прием антибиотиков малой силы, надеясь что молодому организму мальчика этого будет достаточно. Вчера же вечером он выписал уже антибиотики средней «убойности» (так назвал их Томми), но что-то и они никак не хотели сбивать температуру. Шутка ли 5-ть дней с температурой под 40-к! Под утро доктор Найджел велел ей сделать Томми укол, если температура так и не снизится. Что миссис Джонс не преминула безукоризненно исполнить (она проходила курсы медсестер в летнем лагере и что-что, а попасть иголкой в ягодичную мышцу она уж сумеет).

Спустя 20 минут после укола Томми стал утихать. Просидев рядом с его кроватью еще полчаса, она встала и подошла к окну. Уже рассвело, на улице было тихо и лишь пение пташек нарушало полную утреннею тишину. Тут она увидела мальчика, который во всю прыть крутил педали своего серого велосипеда. Он пронесся, как ветер, по улице и скрылся за соседним поворотом.

«Хорошей рыбалки тебе, Крис Роджерс, хорошей рыбалки», - пожелала она мысленно утреннему велогонщику, задернула шторы, села в мягкое кресло и погрузилась в крепкий сон.

Брэдди Маккалистер сидел на заднем сиденье отцовского авто с маленькой Мартой. Какое-то странное чувство вдруг нахлынуло на него. Он взглянул на часы и увидел цифры «6-30». «Что-то сейчас случится, непременно случится», - подумал он и чуть не вскрикнул. «Пап, притормози, срочно! Мне нужно в туалет», - соврал Брэдди, думая, что если отец сейчас же не остановит машину, то они непременно попадут в аварию.

Бэтти Маккалистер совершала свою традиционную ежедневную утреннюю пробежку. Сегодня она решила бежать 10 километров средним темпом, поэтому настрой ее охватил боевой и в ее плеере уже во всю надрывали глотку «Black Ducks». Когда ее плеер вырубился на песне «Help me!», девочка выругалась, вспомнив, что только вчера вечером зарядила его на максимум.

А тем временем Томми Джонс, хоть и перестал на какое-то время разговаривать во сне, все также продолжал видеть самый страшный сон в своей жизни.