Сказка. ч. 1⁠⁠

- Тамара, какого хрена? Где котлеты? – жадно поедая бараний окорок, поинтересовался волк.

- Уже несу, дорогой, уже несу! – Волчица бодро подскочила к столу, поменяла посуду и выставила череду лоснящихся от жира свежих блюд, среди которых собственно и были котлеты.

Хищный хозяин дома чувствовал себя прелестно. Буквально на днях он и его парни расправились сразу с двумя дровосеками, что забрели в его лесные угодья. Поголовье этих чужаков с топорами в последние годы значительно сократилось. И не в последнюю очередь благодаря его работе. «Совсем обнаглели эти дикари с топорами, - важно ковыряясь в зубах, размышлял Волк после трапезы. – Являются, понимаешь, в самый неподходящий момент и портят весь праздник…О портящемся празднике мог бы рассказать волк Тимофей. Но уже не расскажет…».

- Тамара, а не закатить ли нам с тобой сегодня вечером пирушку? – оживился волк. – Пригласим соседей, то сё. А ночью, - тут он схватил ее за филейную часть своей волосатой лапой, - немного позабавимся!

- Геннадий, брось ты, - засмущалась Тамара, - того и гляди, волчата увидят.

- Не уви-и-идя-ят, - протянул волк, но при этом несколько озабоченно посмотрел в смежную нору. Там резвились двойняшки – Галя и Маля. Второй что-то пытался доказать первой, стуча ей совочком для песка по лбу. Геннадий притянул Тамару к себе вплотную. Она чувствовала его жар и запах только что съеденного барашка, что слетал с его губ. По ее телу пробежали мурашки. Волк поднялся лапой по ее бедру еще выше. Из ее груди вырвался нежный стон предвкушений предстоящих ночных утех. Но она сдержала себя, немного отодвинулась и поцеловала его в горячий лоб.

- Ладно, Геннадий, приглашай соседей. Пошалим давай позже, дети же.

- Да не вопрос, Тамара. Это я так, знаешь ли. Чтобы ты не расслаблялась, - лукаво подмигнул супруге волк.

- А я и не расслабляюсь. С тобой я всегда начеку, - улыбнулась волчица и сочно поцеловала его.

Собрав со стола, она занялась детьми. А волк закурил трубку, набив ее отборным и тягучим табаков из котомки, что совсем недавно снял с трупа убитого его же парнями молодого охотника. «Ну и куда ты полез, молодняк? Или тебе старшие лесорубы и ловцы на хищников не говорили, что здешний лес самый опасный?» - по-отечески мудрстовал Геннадий.

До волка в последнее время доходили вести, что местный то ли король, то ли принц (Дроздобород, кажется, хотя да кто их разберет этих правителей? Вчера, вроде, принц правил, сегодня уже король!) издал новый закон о жителях леса. В общем, волк старался не особо углубляться в эти местные политические игрища, тем более у него в дремучим лесу с этим проблем не было: местный лев уже правил без перерывов лет пять. «Тот еще козел, но пока потерпим, придет время и тебе хвост плешивый оторвем», - так, ехидно ухмыляясь, рассуждал на местных тайных собраниях его правая лапа — Волк-сверчок. Откуда он взялся, Геннадий толком-то и не помнил, но зверь был хорош, хоть и с гнильцой. На него можно было положиться, и лесные дела последние пару лет он разгребал будь здоров! Геннадий и сам был не против свергнуть этого надменного льва, но пока высовываться было рано – хватал и своих проблем местного масштаба. Волк Геннадий был надсмотрщиком одной из трех территорий леса. И со своими обязанностями он справлялся весьма неплохо: охотников и дровосеков с особой жестокостью истребляли и даже подбрасывали их головы в их же деревни. «То-то же они там обосрались!», - вголосину заржал волк, едва успев прикрыть пасть лапой.

- Ге-е-ена-а-а, котик, у тебя там все в порядке? – раздался голос супруги из соседнего помещения норы, где она играла с двойняшками.

- Да…кхм…ага, - Геннадия в эту секунду едва не разорвало от смеха. Он уже двумя лапами зажимал пасть, чтобы не разразиться истошным ором и смехом, но ве же сумел себя сдержать.

Да, дела в королевстве творились совсем дикие в последнее время, но в них особо вникать он не хотел. «Мое дело – выполнять свой долг хищника. Чтобы было безопасно, а во все остальное лезть пока неохота. Хоть и вепри и подбивают на переворот, но им это явно не по силам, наивные» - волк глубоко затянулся трубкой, слегка прокашлялся и устремил свой взор на лесную поляну. «Какая благодать!» - Геннадий еще подымил и уже готов был затушить трубку, как вдруг за окном раздалось знакомое щебетание птички-разведчицы.

«Ну что та-а-акое? Уже и поесть нормально не дают!» - больше для проформы возмутился волк. Птичка с хохолком неразборчиво и беспрерывно защебетала.

- Та ну е-мое! Ты можешь помолчать хоть пару секунд! Я ни хрена не понимаю, что ты там чирикаешь! Теперь все то же самое, только медленнее, спокойнее и без истерики.

- Господин волк, господин волк, в лесу чужак, в лесу чужак, он большой и страшный, н сожрал Витю…. Он поглотил его алой пастью, а вокруг было черным черно, он…

- Какого еще нахрен Витю??? – волк потушил трубку и уже внимательно смотрел на птицу.

- Медведя Витю!

Геннадий на несколько секунд впал в ступор. Медленно проморгавшись, он попытался понять, как огромного медведя Витю смог съест (нет, как там птичка прочирикала? Поглотить…что?) какой-то чужак. «Вероятнее всего, ему просто заблудавший охотник или дровосек вспорол брюхо с перепугу. Ну, бывает. Участь его, конечно, после этого незавидная, но, блин, что за паника-то!».

- Так, ты это, шибко буйный птенец, угомонись-ка. Сейчас дядя волк со всем разберется с этим незваным охотником…

- Дядя волк, дядя волк, это не охотник…

- Ну с дровосеком! – волк уже начал раздражаться. Еще не хватало, чтобы его после отличной трапезы и не менее отличных планов на вечер отвлекала какая-то обезумевшая птица, что из мухи готова слепить слона.

Птичка видела, что волк начинал нервничать, но остановиться уже никак не могла.

- Это что-то совсем другое и более опас…

Откуда-то совсем недалеко из лесных глубин раздался дикий рык, да такой, что у волка шерсть встала дыбом. «Это-о-о что еще такое?» - мелькнула в мозгу у Геннадия. Птичка испуганно взмахнула крыльями и упорхнула куда-то в совершенно противоположном направлении от рыка.

- Милый, что это? – Тамара держала на руках Малю, Галя же испуганно жалась к ее ногам.

- Сейчас разберемся, не боись, иди в дальнюю нору, - уже сурово и безапелляционно вымолвил волк, - сейчас разберемся.