k0syach0k

Лет 10 назад пытался писать что-то свое. В основном это были жанры фэнтези или фантастика.

Шли годы. Менялись вкусы во многом, в том числе и в литературе. На смену отечественным и зарубежным фантастам пришли вещи посерьезней. Романы, детективы, историческая литература и т.д. Короче, решился начать опять.

Что скажете? Критика приветствуется.

24 сентября 2018 года

18 – 30

- И давно он ждет? – спросил шеф, не отрываясь от бумаг, которыми был завален массивный дубовый стол. Здесь были отчеты о допросах, обысках, ордера, копии документов, фотографии. Часть бумаг лежала в папках, часть была хаотично разбросана по столу. Тусклый свет настольной лампы едва разгонял полумрак, царивший в кабинете. Несмотря на солнечный денек, жалюзи на окне были плотно закрыты. В кабинете пахло табачным дымом, старой бумагой и пылью.

- Около получаса, не больше – пробасил с трудом помещающийся в дверном проеме верзила-сержант.

Роберт Херманн, шеф полиции города ***, откинулся на спинку высокого кожаного кресла и вытащил из кармана пиджака помятую пачку сигарет. Помимо необходимых для работы компьютера и стационарного телефона, на заваленном бумагами столе, по правую руку от начальника стоял бронзовая пепельница в виде миловидной официантки с подносом. Она стояла вполоборота, согнув левую ножку, как это делают теперь в большинстве своем молодые девчонки, фотографируя себя в зеркало на телефон. В левой руке немного отведенной в сторону, чтобы можно было увидеть ее красивое личико, она держала поднос. Прямо по центру него стояла маленькая, отлитая из бронзы кружка пива, по краю которой стекала пена. Правая рука была кокетливо прижата к внушительному бюсту, едва прикрытому небольшим передничком. Поднос, предназначенный в этом «произведении искусства» для пепла и окурков, был, по мнению шефа полиции, единственным полезным приспособлением в трёхкилограммовой конструкции. Роберт считал её полной безвкусицей, но то был подарок коллег на двадцатилетний юбилей службы в органах. Политика диктовала свои правила и приходилось держать его на виду. Иначе, как можно было бы дослужиться до главы полицейского участка города, если ты не умеешь играть на публику и нравиться людям? Вот он и играл.

- Не говорил, что ему нужно? – обратился он к ожидавшему ответа молодому полицейскому.

- Нет, сэр. Пришел, спросил, где вас найти. Я ему ответил, как вы приказали, что заняты и приема не ведете. Он просто уселся на диван в приемной и сказал, что будет ждать возможности поговорить с вами с глазу на глаз, – отрапортовал сержант.

- Говард сегодня дежурит, - продолжил доклад Питер, - Он предложил оформить заявление, которое мы непременно отдадим вам в руки…

- Он отказался, - перебил сержанта Роберт, закончив мысль за него, – Это я понял.

Просто так не уйдет, придется пообщаться. Шеф встал, и, раздвинув плотные жалюзи, выглянул в окно, забыв о сигаретах. Сквозь маленькую щелку в лицо брызнул яркий солнечный свет. Херманн прикрыл глаза рукой.

Вид из кабинета открывался на небольшую аллею, ведущую от парковки полицейского участка прямиком к главной улице города. Помимо этого, в поле зрения попадали парковка и небольшое крыльцо центрального входа в участок, возле которого стояли двое молодых парней в форме и высокий седой мужчина лет шестидесяти в гражданском. Полицейские, из новеньких, то ли о чем-то спорили, то ли один очень эмоционально рассказывал другому что-то весьма захватывающее, что можно было понять по яростной жестикуляции одного из них. В человеке постарше, слушавшем с увлечением полемику молодых копов, Роберт узнал Леонарда Каннингема, владельца местной лесопилки. Тот, видимо, зашел проведать сына, служившего в этом участке детективом. Складывалось впечатление, что «древесный магнат», как его называли жители города, никогда не носил ничего другого. Неизменный атрибут гардероба в любое время года – серый твидовый костюм. Менялись только рубашки, периодически обрамленные черным галстуком.

Но шефа полиции больше интересовала стоянка, нежели люди, поэтому он перевел взгляд обратно. На небольшой асфальтированной площадке, рассчитанной от силы на десять легковых автомобилей, стояло четыре машины. Одна из них принадлежала Роберту, две – патрульные и одна того самого посетителя. Это был темно-зеленый Форд Ти-бёрд. Такие агрегаты, если он правильно помнил, выпускались в конце шестидесятых. Прекрасно отреставрированный и, возможно, с улучшенной ходовой частью, этот автомобиль выглядел лучше некоторых современных авто. Было видно, что хозяин не жалеет средств на содержание своего изумрудного жеребца. Кабриолет со сложенной крышей и кожаными сиденьями цвета слоновой кости выглядел бесподобно, играя на солнце отполированными до зеркального блеска бортами. Чистейшая черная резина покрышек на белых с черной полосой литых дисках и сверкающие хромированные детали. Одним словом – загляденье.

Особенно выигрышно он смотрелся на фоне своих «соседей», сиротливо примостившихся рядом, в частности, авто Херманна. Начальник полиции никогда не любил ничего броского. Уже больше десяти лет он водил самый простой белый Фольксваген Гольф. К вопросу перемещения на автомобиле он всегда подходил с рациональной точки зрения. Удобство и неприхотливость. Пожалуй, именно эти слова в большей степени передавали натуру Роберта.

Владельца Форда он знал уже давно, где-то с середины восьмидесятых. Тогда еще будущий шеф департамента полиции *** только начинал строить карьеру в органах правопорядка. И то, что он узнал об этом человеке, а также события минувших лет, не вызывали ни капли уважения и симпатии к нему.

- Сэр? – вырвал его из раздумий низкий бас ожидавшего ответа подчиненного. – Что прикажете передать?

- Зови, Николсон. Пусть расскажет, что его ко мне привело, - поколебавшись, ответил Херманн. - Может, поведает мне что-нибудь новое о пропавшем Фрэнке.