hoxel

Мой приятель – директор нероскошного кафе в самом центре Москвы. Названия и адреса не назову, не хочу ему портить жизнь. В его кафе публики всегда много и публика разная. На днях у посетителя вдруг пропадает из куртки кошелек. Он – к директору. Директор – к записям с камер. Видят: тётка, садится за соседний стол, как бы с чашечкой кофе. А сама – руку в карман чужой куртки, которая висит за ней на спинке стула. И тётку-то эту мой приятель знает в лицо: она иногда у них перекусывает. Полиция, заявление. Видео прилагается. Но мой приятель позже узнает, что никакого дела не завели, полицианеры как бы убедили, что ради кошелька с двумя тыщами не надо себе нервы мотать. Спустя пару дней моему приятелю шепчут: «Опять та тётка-воровка явилась!» Он дает приказ девушке, что убирает со столов: будь рядом и прямо следи за ее руками. И через три минуты тётку ловят с кошельком на кармане. Ровно в тот момент, когда она вытаскивает его у фраера ушастого. Тётка кошелек бросает на пол, фирменный жест. Но ее уже окружили сотрудники кафе. Полиция, заявление. Мой приятель сам идет в полицию с пострадавшим и со своей сотрудницей, которая свидетель. И там вдруг начинают оооочень убедительно говорить: да оставьте эту воровку, ну охота вам, ну столько возни? Но мой приятель непреклонен: преступление налицо, и в моём заведении. Воровку уводят. И светит ей теперь "солнечный Магадан", как думает мой приятель.

…Но ещё через пару дней воровку видят недалеко от кафе, целой и невредимой, на свободе. Давайте подумаем: чем так дорога полиции в центре Москвы карманница? Не называется ли это дело словом «крыша»? Так что, граждане, надежда только на себя, вор в тюрьме сидеть не будет. И куртки не развешивайте где попало!

Найдено в инете

Не могу не написать о моем вчерашнем впечатлении от посещения мамы. Вы себе приблизительно можете вообразить этот контингент: - кто на кресле, кто в полной отключке, кто бодро ходит по коридорам не останавливаясь (это Женя-Марафон, полностью лишенная речи и мозгов, но с сильными ногами и внимательным доброжелательным взглядом черных глаз, так что хочется рассказать ей всю жизнь), кто вопит по-русски, матерясь отчаянно (это Иосиф, бывший директор школы в Магнитогорске)…

А есть еще Галя, соседка мамина по комнате и столу. Гале 97 лет, она выглядит совершенным растением и всегда мешает разговору, потому что, пуская слюни, вопит монотонным голосом: «Мама! Ма-ма-а-а! Ма-а-а-мама!». Мы уже привыкли строго ее обрывать: «Галя, хватит!» «Галя, заткнись!». Но иногда Галя вдруг произносит полную фразу, вроде: «Хлеб у них тут закончился»…Или, как вчера: «Можно еще попить…пол-стакана…вот так…». Я оцепенела. Мне сразу стало стыдно того, что я говорила ей ранее. Зову Ури, медбрата, симпатичного такого бородатого разбойника, родом из Питера. Очень ласковый человек. Говорю – вот, мол, Ури, Галя захотела добавки чая.

Он подает ей чай, кусок пирога. И я ему говорю: «Я всегда удивляюсь, когда она фразы составляет»…А он так ласково в ответ: - Нет, почему, она у нас разгова-а-аривает…

Подходит к ней, берет в свои руки ее корявые ладони и спрашивает:

- Галя, как твое отчество?

- Ма-а-арковна.

- Молодец. А какой твой год рождения?

- ды..ди…витнацтый…

- Молодец. А где ты руки отморозила?

- На…вы..выйне…

- Как?! – вскрикиваю я, - Она воевала?!

- Она же Герой Советского Союза, - нежно улыбаясь этому куску старой плоти, говорит Ури, поглаживая старые скрюченные лапки старухи. – Ей недавно еще один орден приезжали вручать. Она – зенитчица, снайпер, сбивала самолеты. Хренову тучу немецких самолетов сбила. А руки отморозила о снаряды, зимой. Холодные были, понимаете?…

И далее, озирая зал со всем этим отжившим «материалом», принялся о каждом рассказывать такое, что у меня волосы дыбом встали. Там у каждого биография на роман.

Это я к чему? К тому, что мы (профессора, писатели, художники и лауреаты, а также просто обычные люди) точно так же превратимся в кучу старого хлама, и неизвестно, повезет ли нам на такого вот Ури…

Дина Рубина