goribayan

Друзья, присядьте, закурите, затяните ремни потуже (без какой-либо острой необходимости, а просто чтобы быть стройнее), наденьте всё чистое и сложите руки на груди — мы будем говорить о пиздострадальцах.

Пиздострадалец обыкновенный не испытывает головной боли, а мучается необьяснимыми мигренями неизвестного происхождения. Врачи разводят руками, женщины — ногами, дети просто плачут от безысходности их состояний. У него болит тут, здесь и ещё за углом. И когда я говорю «у него», то имею в виду, кроме всего прочего, и минимум одну из своих жён, к примеру, так что без сексизма. Но нет — без сексизма не обойдётся, это же личный опыт, переживания.

Кстати о переживаниях: одна из моих бывших тёщь (забавно, но именно так это и называется — тёщь) на голубом глазу утверждала, что пережила клиническую смерть во время удаления маляра и не того, что красит стены, а зуба. Причём со всеми вытекающими, честь по чести: белый свет, серый лёд, коридор, голоса, ангельские хоры, рукой за ноги, шлепок по жопе, первый крик... Что-то я далеко зашёл. В общем ужас. Ну, думаю, аллергия на обезболивающее, а нихуя: аллергия на воздух, солнечный свет, воду, тепло, холод, от хождения болят ноги, как встанешь, так голова ломит, сядешь — геморрой вываливается, но никакой аллергии на наркоз! Зато: давление под двести, катаракта на три глаза включая задний, кариес до ушей, мочки воспалены, луковицы слабые, волосы сухие, кости старые пар ломит, ногти без кальция ломкие. Но в шоппинге обгонит Хусейна Болта на кассе.

И всё вопреки, превозмогая. Через силу, против обстоятельств и ветра. Кругом враги, круг сужается, зрение тоннельное, нам всем пиздец. Жена, к примеру, умирала каждые два дня, а паталогии у ней — каждая в кулак с размером и наваристая, хоть леща на неё лови!

В итоге — как универсальный солдат в зоне ведения боевых действий — знаешь все её (и родственников-полутрупов) болячки: в алфавитном порядке, по уровню смертности, в порядке повышения эффективности, по стоимости лекарств. Лекарства: помнишь где брать, в каком количестве, какого производителя и дозы. Дозы: таблетка, распарки, припарки, уколы. Уколы: самостоятельно в мышцу, с помощью врача в вену, «горячий укол» работником скорой помощи. Скорая: знаешь все смены по району поимённо, есть личные номера. Некоторым просто доплачиваешь, чтобы умирающему облегчили участь солевым раствором.

А потом вы разводитесь и эти люди всё так же пышут здоровьем. Может они просто мертвы внутри?

Однажды я побрил ягодицы — и это идеальное начало для фильма ужасов, я считаю, повествование далее пойдёт будто от лица реального участника техасской резни бензопилой.

Но, несколько слов о предыстории. Если вы не придерживаетесь практики ежедневного читания меня, то напомню, что однажды я встретил греческую смоковницу, чьи плоды кололись шипами, но восторг от моих лысых (по местным меркам) рук произвёл впечатление даже на меня самого. Смекнув, какой эффект на местных женщин я могу возыметь усилив контролируемую плешивость, я решился на депиляцию. Сказано — много выпито для храбрости — сделано.

За неимением триммера, я смело взял в руки бритву и приступил к формированию зоны бикини непосредственно от груди — то есть от точки роста волос, так как с бородой мне повезло ещё меньше. Спускаясь всё ниже, увлекаясь перфекционизмом и всё больше пьянея от пара, я и не заметил, как вышел на круг со спины. Отлично! Завтрашний день будет полностью посвящён охоте на греческих женщин, что словно пингвины на льдине смогут весело с меня соскальзывать. Обильно смазав полученную гладкость единственно имеющимся в распоряжении кремом неясного происхождения и ещё более неизвестного предназначения, я накатил сверху пива вовнутрь и лёг спать в предвкушении скорых половых побед.

Утро встретило меня болью. Нет, сначала всё же просто зудом, но затем, когда резко отрастающие волосы завернулись вспять (а произошло это буквально через час-два, как мне помнится), то всё же болью, жжением и скрежетом зубовным. Моя промежность пылала пламенем, ни о каких утре, дне, вечере или ночи страсти не могло быть и речи: сутки незаметно пролетели за прикладыванием компрессов к зоне поражения.

На следующий день я ехал первым утренним автобусом на работу. Автобус был пуст, но я крепко стоял на широко раздвинутых ногах по центру салону, крепко схватившись обеими руками в поручень над головой, что даже вызвало некое беспокойство водителя.

— You can sit down, — говорит и рукой так показывает, мол, зацени: сколько мест свободных, мы тут вдвоём вообще, правда круто.

— No, — отвечаю. — Spasibo, ya peshkom postoyu.

И лишь крепче стиснул зубы, в попытке силой мысли раздвинуть ягодицы больше дозволенного природой и здравым смыслом.

Будет не лишним заметить, что рабочая неделя пролетела, как год. В офисе я старался не совершать лишних движений, сидя на еже, в которого превратилось седалище (клянусь — я явственно чувствовал, что сижу на несколько миллиметров выше обычного!), а дома лежал широко раскинув конечности, наблюдая как в темноте светятся из-под одеяла неверным красным светом мои чресла, будто огоньки на болотах или угольки в мангале — последнее было более применимо к ситуации по ощущениям.

Всё закончилось внезапно спустя две недели, когда волосы стали завиваться и я наконец уложил первую косу, смахивая накатившие внезапные редкие слёзы счастья.

Занятия в зале сопряжены с постоянными нагрузками, многие из которых носят толчковый, взрывной характер, а еда, которую вы употребляете в пищу до прихода в зал, где вы за деньги портите свою и без того расшатанную нервную систему посредством издевательств над своим телом, — зачастую полна белков, приводящих к процессу брожения в желудочно-кишечном тракте. В сумме эти два факта дают, как правило, эффект внезапного конфуза, сила которого напрямую зависит от следующих факторов: плотность людей в радиусе пяти метров, наличие и громкость музыки в зале, обилие бобовых в диете.

Как-то рядом со мной миловидная девушка невысокого роста прилегла на стойку для жима ногами и момент толчка совпал с паузой между треками, напряжением мышц вне всяких сомнений красивого таза, отсутствием у меня наушников и наличия нескольких человек рядом. Газы покинули кишечник великолепно сложенной, будто сошедшей с кинокартины авторства Лени Рифеншталь, атлетки, краска густо залила её щёки, взгляд забитого в угол зверя метнулся в мою сторону.

— Извините, — громко сообщил я всем окружающим. — У нас в семье не принято сдерживаться.

Девушка одарила меня благодарным взглядом и быстро покинула место преступления. Я же продолжил заниматься: как курильщик с двадцатью плюс годами стажа, я совершенно не ощущаю никаких запахов, исключая лишь аромат напалма по утрам.

— Ты видала, чё тот чурка учудил? — громкий шёпот донёсся до меня, вперемешку со смехом. Спрашивала, вероятно, подруга моей уже подруги.

— Нерусские, — развела руками фурия, будто бы это всё объясняло.

— Бляди, — негромко заметил я и перестал ограничивать себя рамками европейской культуры.

Мой близкий знакомый обладает фантастическим умением попадать в различные странные ситуации, под влиянием алкогольного опьянения.

Как-то, скажем, я встретил его с порезанной рукой и поинтересовался причиной ранения. Давайте дадим ему имя для удобства, что-то простое и человечное, например Святобор.

Святобор, в ответ на мой вопрос, вздохнул и поинтересовался, как много у меня времени на ответ. Убедившись, что до восстания машин я абсолютно свободен, он начал свой рассказ.

Смеркалось, наш герой возвращался домой со свадьбы друга, ничто не предвещало беды, кроме разве что промилле алкоголя в крови. Подойдя к дому и подняшись наверх, Святобор вспомнил, что оставил на праздновании пиджак с ключами. Казалось бы: возвращайся, шептала Вселенная, но нет.

— Ну чего возвращаться, ты же видел мой дом: жилой комплекс "Бессмысленный" обеспечен незадымляемыми лестницами с задымляемыми курильщиками балконами на каждом этаже, а там лишь переступи — и ты уже у себя на балконе.

— А какой у тебя этаж, — спрашиваю.

— Потом, — обрывает, — всё потом.

Итак, наш смелый Святобор отсчитал, загибая слюнявые пальцы, нужный этаж и смело перелез через ограждение. Снизу было успокаивающе темно, как в аду на каникулах, шаг веры — около метра — привёл его на заветный балкон. Дёргает ручку — закрыто. Но не беда: вот же лежит початая пачка плитки. «Я сразу для себя решил — потом застеклю, пусть и квартира съёмная, но не ночевать же на улице после всего пережитого» — откровенничал он. Решено: удар плиткой в окно, стёкла влетают в квартиру, руку в отверстие, порез, кровь, всё же поддаётся ручка, наконец внутри. Обмякая, закрывает за собой дверь, оседает на полу. Осматривается: мелкие лужицы крови блестят в темноте, им тусклыми звёздочками вторят осколки стекла, вокруг приятная незнакомая атмосфера. Чужая квартира.

Пересчитывает в голове этажи: вроде без ошибок, но факт налицо.

— Первое что я сделал, — сообщает нам эксперт-домушник поневоле, — это проверил спальни: не разбудил ли я хозяев. Квартира, на счастье, оказалась пуста. Пошёл к двери — закрыто...

Забрав с собой плитку, как немое свидетельство нелепой ошибки, Святобор шагнул с балкона обратно и вновь не промахнулся. Вторая попытка оказалась на удивление удачнее. Забравшись уже к себе домой, даже не разбивая стёкол, уставший, но довольный собой, уснул, заботливо положив у кровати пачку преступной плитки.

— Ну и пошёл поутру искать квартиру ту, что делать, — вздыхает. — Обошёл все этажи с самого низа. Нашёл разбитое окно на восьмом, а живу я на четвёртом... Лезть днём туда было крайне стрёмно, тем более с плиткой! Зачем полез?.. Ну как — я ж там телефон забыл. А из своей квартиры я через дверь вышел — друг привёз ключи и сам открыл, когда я не ответил.

Следующий этап: поиск хозяев. Консьерж, полагаю, был несколько удивлён причиной поиска, выраженной словами «я туда вчера случайно залез» настолько, что беспрекословно поделился номером. Далее следовало лишь собраться с силами и позвонить. Диалог вышел коротким, но содержательным: в нескольких словах рассказав о случайном конфузе, Святобор поинтересовался, мог бы он возместить ущерб, проведя ремонт и уборку. На том конце провода повисло молчание.

— Скажите, Святобор, — наконец поинтересовались там. — А вы там спали?

— Где? — Опешил Святобор.

— В квартире нашей.

— Ну что вы, разумеется нет! Я же в своём уме, — гораздо менее уверенней закончил он.

— Жаль... Понимаете, — продолжил приятный баритон, — мы там только закончили ремонт — интересно: какая там атмосфера?

Просто хочу донести до вас простую мысль: эмалированная советская ванна у огорода в чистом поле — это нормально в сельской местности.

Во-первых: набрал воды, дотянув шланг на пятьдесят метров от крана и не таскаешь воду вёдрами издалека грядки поливать, а таскаешь вблизи, что уже хлеб. Ну и во-вторых: жара, сельская местность опять же, лето — залезай, охладись! Персональный спа-центр под открытым небом, только мух отгоняй.

Мы нашли ванну, кажущуюся ничей, а нет ничего более желанного в духоту, чем найти ничейную ванну. Четверо молодых гномов всполошилось и кинулось по домам за жестяными и пластиковыми вёдрами, набрали водой и, в полном соответствии с поговоркой о бешенной собаке, повторили весь процесс, опорожнив вёдра, трижды. Ванна была практически готова к водным процедурам. Вода сохраняла ледяную свежесть и манила.

Вперёд мы пустили самого крупного из нас — Женечку. Женечка влез в прохладу чугуна, не снимая шорты и всем своим видом изобразил блаженство. Не смотря на все наши усилия, вода едва покрывала его колени.

— Ещё бы вёдрышко!.. — простонал Женечка, пока мы, обливаясь потом, смотрели на его негу голодными глазами.

Я сбегал к ближайшему крану и налил полное ведро. Придерживая его за выступающее металлическое кольцо донышка, в припрыжку помчал обратно.

— Лей сразу на голову! — Стиснув зубы, потребовал наш курортник.

Я занёс над ним ведро, в тот момент как Женечка поднял голову и протянул к нему руки. «Перехватит», — успел подумать я и отпустил свою холодную ношу. Время на секунду замедлилось и я воочую увидел, что значит рассечь лоб, а затем секундная стрелка резко ускорилась. Женя прижимал уже окровавленные руки ко лбу и тихо подвывал, по поверхности воды расходилась красная плёнка.

— Нам пиздец, — тихо констатировал каждый из нас в отдельности и мы бодро принялись за панику. Кто-то приложил к рассечённому лбу сорванный тут же подорожник, кто-то кричал, что голова это кость и что ей, мол, будет, я же лично убежал за бинтами.

— Держись, братушка, ты только держись! — Неизвестно для чего повторял я незнамо кому на бегу.

Вернувшись с двумя упаковками бинтов, я застал идиллическую картину: на краю ванны сидел один из паникующих и гладил голову прикорнувшего у него на коленях Женечки. Женя смотрел отрешённо в небо и делал вид, что отходит и мирские дела ему уже чужды. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь звоном цикад, да выкриками «Молокооо!» где-то вдалеке.

Перевязав наспех раненного обоими бинтами, мы отошли в сторону и замерли, оценивая полученный результат.

— Ну как? — Спросил Женя. Повязка сползала ему на глаз, в целом было похоже на зимний пиратский камуфляж с пятном вишнёвого варенья по центру.

— Как новенький, — не глядя соврал один из моих коллег. — А теперь будем шить. Кто принесёт иглу?

Повезло мне раз работать с представителями такой любопытной профессии, как вояки.

От этой небезынтересной сферы был выделен начальством мне старлей молодой, да удалой, назовём его, положим, Ксантей Иждивенович. Старлей носил с трудом пробившиеся сквозь румяную кожу лица усики и было очевидно что каждая из этих волосин имеет право находиться в этом самом месте — право, заслуженное борьбой. Причёска же под фуражкой его ровнёхонько повторяла формы головного убора так, что снимая фуражку, он как бы оставался в ней. Человек в волосатой фуражке с фуражкой в руках выделялся из толпы без сомнений и я сразу его узнал, не видав до того ни разу.

— Ксантей Иждивенович, — протягивает вялую руку, слегка обмакивает её в мою ладонь. Голос бодрый, нарочито басовитый, совершеннейшая противоположность рукопожатию. Глаза светлые, щёчки розовые, рост средний, сам какой-то округлый, психотип — опездол обыкновенный, не женат.

— Горибаян, — говорю. И так у нас и повелось: я его по имени-отчеству, а он меня по фамилии.

И вот понадобилось мне ему документы передать на подпись, а ехать в даль дальнюю лень откровенно, звоню:

— Ксантей Иждивенович? Горибаян беспокоит. Документы вам переслать нужно, за подписями, — ударением на «я» втираюсь в доверие, обозначаю что свой. — Может я вам на электронку вышлю, вы подпишите, отсканируете, да и вышлете взад с богом?

— На электронку?.. — Как-то вдруг замялся Иждивенович. — А никак иначе нельзя?..

«Голубями выслать, блядь» — проглотил я логичный ответ.

— Нет, — говорю, — можно, но это по времени и трудозатратам совершенно неприемлемо.

— Ну хорошо, — сдался старлей, — сейчас вышлю.

Попрощались, я удивлённо пожал плечами и занялся своими делами. В кармане пропиликало сообщение. Достаю телефон, читаю, не понимаю, читаю ещё раз, не верю своим глазам.

В адресе до собачки на меня не стесняясь смотрело «shaloonishka84».

— Ах ты ж ёб твою мать, — выдохнул я и закурил дрожащими руками.

Помню одно лето, когда я всецело посвятил себя изготовлению кольчуги.

Стояла обыкновенная приморская жара, сельскую местность окутало марево, остро пахнущее навозом и скошенной травой, нормальные люди спали днём и тусили всю ночь у моря под безумную музыку начала нулевых.

Я, вместе с моими друзьями-дебилами, увлечёнными все как один фантастической литературой, был занят иными вещами, а именно: мы полировали абрикосовые косточки для вытачивания на них гадательных скандинавских рун, собирали металл для выплавления наручей, примеряли различные шапки в качестве подшлемника, такого актуального в ту погоду. Как, впрочем, блядь и в любую другую погоду, чёрт побери — подшлемники, наручи, руны!

Я плёл кольчугу и даже не себе, а товарищу, у которого был шлем. Звучит как начало гей-порно, но факт остаётся фактом: сотни часов сгибания маленьких колец одного и того же типоразмера для получения готового продукта, которым ты не только не воспользуешься, но и не получишь плату за эту ебанину. Работа мелкая, нудная, монотонная. Требует усердия, усидчивости, ловкости пальцев и отсутствия самоуважения — я идеально подходил, странно, что не занят этим делом и по сей день. На это ушло три месяца.

А затем наступила осень и я наконец задался вопросом отчего у меня нет девушки.