eliekon

Заебали некрологи. Некрологи заебали. Кругом культ смерти или что-то вроде того. Выходишь из дому и слышны причитания. Заходишь в чат – сбор средств. Был прекрасным, замечательным человеком, видел его раз в жизни. Золотые коронки, злобный мудак, пнул кошку, возможно – ссал в подъезде. Пиздить таких надо, грызут глотку за лишнее парковочное место, а все туда же – писатель, профессор, кфн, мс, жпздц, без в/п, мртв, мртв, мртв, умр, умр, умр. Заливистый пошёл некролог, почти завидно – тебе, живому, такой откровенной прекрасной ереси никогда не соопишут. Ты, гондон, не заслужил, ибо не распял себя на крестце революции.

Маска слетает с рук прохожанки как диковинная голубая птица.

Если верить прогнозам, то это когда-нибудь да закончится. А если не верить, то не закончится никогда. Здравый смысл отрицает веру как культ и самообман. Вера губительна, особенно для молодого, недоразвитого организма, способного к свершениям и научным открытиям. Птицы вечны.

А жизнь полна открытий. Полонна ими, полынна.

Полыхнёт зарево на задворках городских промышленных окраин. Это по тебе курится дым от сотен трупов покрышек, что так приятен и сладок любому патриоту.

О, открой глаза, чтобы никогда не закрывать их. Вехи новой империи строит город на твоих косточках. Рабочие «Уралпромхимторга» выходят на очередную смену безвыходной, бесконечной, терпкой войны с собственным сознанием, мягко прикуривают от фонарей и выбросы их лёгких, бесшумных тканей смешиваются в воздухе, танцуя тающей листвой, растворяясь в первых золотых лучах солнца.

Смена созвучна с «семена» и «семён петрович» и антонимична несменяемости власти. Власть в цехе распределена почти религиозно, по некоей партийной схеме. Топ-менеджмент смотрит на цех, как на место отхожее, всё, что в нём происходит, остаётся в цеху. Разумеется, кроме того, что рабочим удаётся пронести под фуфайкой через проходную.

Всё преходяще, более или менее. Как премия или зарплата.

Правильность, ценность мысли относительна тому, кто ее высказывает. Одно и то же суждение, вложенное в уста мастера и графомана может являться истиной или быть ничтожным. Человек не способен ни о чём судить безотносительно, а значит, явления не существуют сами по себе.

Я, слесарь четвертого разряда, Дмитрий Александрович Пирогов, имманентен Богу, следовательно, не существую. А зарплата и выработка существуют. Поэтому оставьте себе свои некрологи, если они вдруг самозародятся в цехе вашего «мя», в святая святых вашего страха смерти. Меня не было, я не умер, лишь сменился, как ветер или птица, выковал золотое солнце и пронёс его под фуфайкой, мимо ваших проходных, охранных пунктов, безграмотных цементных сооружений и философских конструкций, мимо буковок, обтекающих смыслы, мимо алкогольных слёз и дорожной пыли, через дым, восхолил и взлелеял, как семена, как единственную несменяемую власть, существующую надо мной в этой дикой, дремотной пустоши, в которой меня больше не было никогда доселе.

Для и по заявке @lokibrother, предмет обсуждения "Золото Юкона" 

Сразу скажу о плюсах, в целом, они существенны с позиции оценки версификаторских способностей автора: аллитерация; часто - выдержанный ритм; стилистика; работа со словом; часто – точность выражения, понятность, прозрачность, отсутствие двусмысленностей; явные позитивные способности в погружение в тему и разработку конкретной проблематики с достаточным тщанием; понимание традиции и способность безошибочно её воспроизводить.

Блохи: «Почти что как бекон» - «почти что» - втычка.

И вокруг шеи у кого-то – неудачный выбор, ритмическая помарка. Приходится читать с пропуском ударения в «вокруг», делая упор уже на «ше́и».

А теперь о серьёзном. Проведение параллели с бородинским сражением не ясно, имеет мало оснований, это можно было бы оставить на авторской совести, если бы тема бородинского сражения или самого «Бородино», как литературного явления, в целом имела бы отношение к дальнейшему тексту. Интертекст, чужое слово в тексте – это ниточка, которая всегда куда-то ведёт читателя, и когда она просто провисает в воздухе, выводя в тупик – это минус автору. Здесь понятно, почему – первая строка задала ритм, по которому не особенно задумываясь о ритменной памяти текстов. Рекомендую поэтому ознакомиться со статьей хотя бы Шевринского «Ритм и смысл», а также возможно изучить труды Тарановского «О взаимоотношении ритма и тематики», Гаспарова – «Современный русский стих: Метрика и ритмика». Ритм, особенно такой узнаваемый, имеет свою историю, свой ореол восприятия, некоторую тональность, которая пробуждается в сознании любого читателя, знакомого с первичным произведением. Это значит, что «Бородино» накладывается автоматически на весь текст – не только на первые строки. Удалось ли автору сломить первичный ассоциативный ряд и уверенно завладеть вниманием читателя?

Опять же, не совсем понятно присутствие Гензеля в тексте: но, допустим, европеец; допустим, обращение к сказке, как символе мечты. Однако, помолясь, возьмём визжащие корни мандрагоры, которые тоже заимствованы, тоже совершенно не к месту. Выход в мифологический пласт Гарри Поттера необоснован, автор бежит за необычной метафорой и не замечает, как нарушает целостность текста, которая могла бы ещё, возможно, установиться, примирив нас с бородинским привкусом; но мандрагоры визжат и надежды на благоприятный исход не оставляют. Стоит ли как-то комментировать тот факт, что мандрагоры срифмованы с «недотерпсихорами»? Отмечу ещё, что звуковое решение в «недотерпсихор» неудачно вдвойне, поскольку навевает печальные ассоциации о недотрахе, хотя это, с прискорбием признаю, субъективная проблема критега.

Финал слабый, могилы-милый-унылый – не та мажорная нота, которую семантически берётся исполнить автор. Очевидно, что предполагалось сочетание некоторой бравады с трагедией, но вышла слабая натужная попытка воплотить архетип настоящих мужчин, не боящихся смерти и прожигающих жизнь в условиях тяжкого труда. Что-то важное, несомненно, было упущено: то, что прибавило бы новое слово, прирастило новый смысл к существующей традиции воспроизводства образов героических золотоискателей, актуализировало бы предыдущий исторический опыт и воплотило современное самоощущение человека, вынужденно добывать криптовалюту тяжёлым, бесчеловечным майнингом, уничтожающим кодингом и безбожным таргето-копирайтингом в бесчеловечных условиях удалённого офиса в центре заражённой эпидемией цивилизации.

Изучая отсылку, оставленную после текста автором, заметила вот что: у Сервиса совершенно другое восприятие Юкона, иное ощущение, которого лишён например анализируемый текст автора – это чудовищная влюблённость в Юкон, в местность, которую никто не опишет лучше, чем очевидец:

You come to get rich (damned good reason);

You feel like an exile at first;

You hate it like hell for a season,

And then you are worse than the worst.

It grips you like some kinds of sinning;

It twists you from foe to a friend;

It seems it’s been since the beginning;

It seems it will be to the end.

The Spell of the Yukon, by Robert W. Service

Именно этой вовлечённости и не хватает анализируемому тексту; мы видим киношных персонажей, романных и картонных, о которых и сами читали неоднократно; мы узнаём их; но не способны принять в качестве истины. Нет ни единого момента, когда читатель забывает о том, что читает придуманную романную реальность, выведенную, зачем-то, в ритмику «Бородино». Нет момента выхода художественного полотна текста в некоторое пространство, в котором читатель оказывается развёрнут на 180 градусов и брошен в неведомые ему доселе ощущения или смыслы. Всё это уже было и было не раз, читатель с радостью узнаёт уже знакомые картины, выделяет знакомые интонации, обороты, улавливает со школы затверженные ритмы – и радость узнавания принимает за радость встречи с гениальным. И обманывается.

В новом стихотворении поэта и литературного критика Льва Оборина упоминается всем здесь (по совпадению, не иначе) известный сайт "Пикабу"

ЛЕДНИКИ

1

Вопреки всем прогнозам, ледники наступали

ледники всем прогнозам

тянулись, как мои руки, и несли в себе кости

между всякими пальцами немудреные фьорды

кости бумеров поставляются

в индивидуальных пластиковых упаковках

сарафанное радио всполохами передач

смятых пальцами доносило

обрывки и джинглы прекрасной эпохи

мы, они говорили, прошли дистилляцию белым шумом

мы безвредны; сам факт приема

превращает нас в реплики — копии — дубликаты

Лёд глушил сигнал. Вопреки всем прогнозам

лёд отлично глушил сигналы

лёд показывал зеркало небу в звёздный горошек

и оно отступало

2

Запретил себе думать о многом; о мире

так называемых диких страстей

запретил тоже;

так размеренно, плавно беседуют книги

упокоиться между ними, вплестись в разговор

за чаем хорошей марки;

впрыгнуть в окошко сёрфером — прямиком

сёрфером светлячком —

с волны поисковых запросов

«трахает брата готовыми рефератами казнь в китае

пикабу; казнь пикачу бесплатно»

зная что это неправда

волны давно закончились; замкнутый разговор

не разойдётся и не прервётся;

прикладывать лёд к горячему лбу, следя

чтоб не капнуло на страницы

3

Из колонок альбом по рекомендации друга

нечто среднее между

ангельским пением и неисправной электропилой

или санный спуск в Антарктике — но полозья

оклеены абразивом

чтобы со свистом не кануть в глубины китов

говоря что холоден — неужели не понимают

как дрожит холодный

от холода который должен его крепить

или что в пальцах, хватающихся за льдину

кровь куда горячее

чем следует — это и подведёт

Ревностно соблюдается протокол. Ноты

моментально вскипают

и снежным веером закрываются надо льдом

теперь можно и расходиться

4

Расходиться — расстилаться — развеиваться — спать

не переворачиваясь набок,

не тратя сон на подсчет дивидендов

от перевёрнутых белым вверх

заложенных в банк участков

ссыпанных домов и гостиниц

изо льда торчали пни, перископы букв

мусор пунктуации приносило в кассу

где хранились риторические вопросы

Что здесь удалось? (Раздувай, старина

белоснежный парус, хрустящий

как простыня на морозе)

что здесь удалось? алмазный венец

асбестовый мой абандон

целлюлозное поле — поле

всего, что вокруг этих слов

*

хитрый лис сказал зайчишке

«я скучаю без тебя»

мол скучаю без тебя,

не скучая по тебе.

юный друг! учись у лиса

как общаться с милой девой,

чтоб в финале милой деве

заявить «я честен был»

*

если в ресторане дева

ждёт, что ты оплатишь счётик

ты вглядись в неё сурово,

сделай умное лицо:

расскажи о феминизме,

расскажи о равноправье

и о социальном долге

что-нибудь ещё наври.

а потом скажи тихонько

что тебе припудрить носик

твой прекрасный милый носик

срочно стало невтерпёж.

но спаси тебя Дионис

в самом деле пудрить носик

уноси скорее ноги

через чёрный через ход.

и беги немедля к маме

чтоб домашними блинами

поскорей отбить поганый

зарубежный и буржуйский

недостойный тялигента

привкус фуа, мать их, гра.

*

если ты устал работать

а работа без сомненья

есть одна большая опа

опа опа дрын ца ца

то найди такую дуру,

чтоб она могла работать

за двоих, а сам скорее

начинай писать роман.

потому что ты – писатель,

или, может быть, художник,

или музыкант-бродяга −

это в общем, всё равно.

*

если ж меркантильна сука

не спешит отсыпать денег,

ты иди опять же к маме,

сделав очень грустный вид.

мама ласково погладит,

мама тихо приголубит,

ты у мамы самый лучший

мачо, принц и баламут.

пусть все девки робко плачут −

самый лучший в мире мачо

не предаст святое – маму! –

(попроси у мамы в долг).