Пошли вы [-]ахуй со своими некрологами⁠⁠

Заебали некрологи. Некрологи заебали. Кругом культ смерти или что-то вроде того. Выходишь из дому и слышны причитания. Заходишь в чат – сбор средств. Был прекрасным, замечательным человеком, видел его раз в жизни. Золотые коронки, злобный мудак, пнул кошку, возможно – ссал в подъезде. Пиздить таких надо, грызут глотку за лишнее парковочное место, а все туда же – писатель, профессор, кфн, мс, жпздц, без в/п, мртв, мртв, мртв, умр, умр, умр. Заливистый пошёл некролог, почти завидно – тебе, живому, такой откровенной прекрасной ереси никогда не соопишут. Ты, гондон, не заслужил, ибо не распял себя на крестце революции.

Маска слетает с рук прохожанки как диковинная голубая птица.

Если верить прогнозам, то это когда-нибудь да закончится. А если не верить, то не закончится никогда. Здравый смысл отрицает веру как культ и самообман. Вера губительна, особенно для молодого, недоразвитого организма, способного к свершениям и научным открытиям. Птицы вечны.

А жизнь полна открытий. Полонна ими, полынна.

Полыхнёт зарево на задворках городских промышленных окраин. Это по тебе курится дым от сотен трупов покрышек, что так приятен и сладок любому патриоту.

О, открой глаза, чтобы никогда не закрывать их. Вехи новой империи строит город на твоих косточках. Рабочие «Уралпромхимторга» выходят на очередную смену безвыходной, бесконечной, терпкой войны с собственным сознанием, мягко прикуривают от фонарей и выбросы их лёгких, бесшумных тканей смешиваются в воздухе, танцуя тающей листвой, растворяясь в первых золотых лучах солнца.

Смена созвучна с «семена» и «семён петрович» и антонимична несменяемости власти. Власть в цехе распределена почти религиозно, по некоей партийной схеме. Топ-менеджмент смотрит на цех, как на место отхожее, всё, что в нём происходит, остаётся в цеху. Разумеется, кроме того, что рабочим удаётся пронести под фуфайкой через проходную.

Всё преходяще, более или менее. Как премия или зарплата.

Правильность, ценность мысли относительна тому, кто ее высказывает. Одно и то же суждение, вложенное в уста мастера и графомана может являться истиной или быть ничтожным. Человек не способен ни о чём судить безотносительно, а значит, явления не существуют сами по себе.

Я, слесарь четвертого разряда, Дмитрий Александрович Пирогов, имманентен Богу, следовательно, не существую. А зарплата и выработка существуют. Поэтому оставьте себе свои некрологи, если они вдруг самозародятся в цехе вашего «мя», в святая святых вашего страха смерти. Меня не было, я не умер, лишь сменился, как ветер или птица, выковал золотое солнце и пронёс его под фуфайкой, мимо ваших проходных, охранных пунктов, безграмотных цементных сооружений и философских конструкций, мимо буковок, обтекающих смыслы, мимо алкогольных слёз и дорожной пыли, через дым, восхолил и взлелеял, как семена, как единственную несменяемую власть, существующую надо мной в этой дикой, дремотной пустоши, в которой меня больше не было никогда доселе.