dokM

Пикабушник
поставил 472 плюса и 5 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
Награды:
С Днем рождения, Пикабу!
54К рейтинг 50 подписчиков 2081 комментарий 11 постов 9 в горячем
35

Позвонил мне тут ВЦИОМ...

Сижу на сутках, никого не трогаю, "Графиню де Монсоро" смотрю. Тут звонок: "ля-ля, тополя, нам дохуя важно ваше мнение, минут 15 не найдется?". Да найдется, хуле там, тем более сходу сказали, что звонок бесплатный, а сэкономил - считай заработал (теперь вдупляю, чё я там заработал, в годах, ага).

Ранее почитывал, что при таких звонках, как начинаешь неудобные ответы давать, то связь резко обрывается. Нет, дослушали все до конца и судя по стрёкоту клавиш, даже записали.

Вопросы были разные. Большей частью про политику партии (деяния президента, премьера, спецоперация) и мой одобямс в ее отношении. Одобямса у меня хуй, да трошки, отвечал честно.

Так что, ежели пропаду со своими искрометными комментами, не поминайте лихом.

354

Ответ на пост «Как вы по глупости получили травму?»

Подержите мой спичечный коробок.

Было мне тогда лет 15 и задарил мне дружбан макет старинной пушки, отлитой из свинца. С лафетом, узорными финтифлюшками и все такое. Макет вполне действующий. По классике забиваешь серой со спичек, пыж из туалетной бумаги, шарик от подшипника в ствол, затравочный заряд и "пшшш-пыщ-бабах-пиздык-хуяк!" цель поражена. Бабки матюками матюкаются, ментов вызывают, менты приезжают, смотрят в наши дохуя честные глаза и уезжают. Блядь, аж ностальгия в глаз попала...

Ну и вот, выбираемся мы подальше от глаз людских позаниматься юношеским артиллеризмом. Друзья к тому моменту наделали себе стрелялов из стальных трубок и тоже с упоением шмаляют. А я все со своей, старинной. Красота же и сплошная эстетика.

И вот, в один прекрасный момент случается то, что называется "просрала": заряд выгорел, пыж не выбило. Че делать? Муравью тут хуй не приделать, пришлось микродозами забивать серу через запал. Ну вроде набил. Теперь же надо утрамбовать, чтоб мощнее жахнуло. Говно-вопрос, вставляем гвоздь-сотку в дуло и начинаем энергично ебашить им об лавку. А чтоб через запал ничего не высыпалось, плотно зажимаем его пальцем.

Ебнуло знатно. Так я познакомился с контузией. Перед моим поплывшим взором предстали лица друзей, которые с восхищенными ебальниками пытались мне что-то сказать, наверное по типу "Вот это у тебя жахнуло!", но я их не слышал. Потом перевел взгляд на правую руку, которую почему-то не чувствовал. Я ожидал узреть окровавленную культю с торчащими из нее обломками костей, но обошлось: всего-навсего наизнанку вывернуло первую фалангу среднего пальца.

- Долбоеб, - посочувствовала мне мать и дала денег для поездки в травмпункт.

- Таких ебланов в моей практике еще не было! - восхитился доктор, расспросив об обстоятельствах получения травмы. И очень больно поставил мне две скобы.

- Хуйня, у меня в детстве однажды трех друзей в клочья разорвало, когда они пытались выплавить тол из авиабомбы, - резюмировал пришедший с работы батя.

Из плюсов: за время, пока заживала рука (кроме рваной раны был еще конкретный ушиб кисти) я приловчился много чего делать левой рукой. Да-да, дрочить тоже.

Показать полностью
112

Расплата

Виктор Петрович Темников с трудом разлепил глаза и попробовал пошевелиться, но не вышло. С трудом выпрямив затекшую спину, он осмотрелся. Причина ограниченной подвижности выяснилась сразу: Виктор Петрович сидел на офисном стуле из гнутых трубок, а его запястья и щиколотки были на совесть примотаны скотчем к дужкам. Последнее, что он помнил — как садился в машину, намереваясь ехать домой после ужина с деловыми партнерами. Вроде он потянулся к рулевой колонке вставить ключ, а дальше — только темнота. Немного саднил затылок, так что два и два мужчина сложил быстро: вырубили в машине сзади, привезли сюда и примотали к стулу. В девяностые он уже проходил подобное, потому можно особо не дергаться: сейчас какие-нибудь клоуны будут под угрозой убийства с членовредительством заниматься банальным вымогательством. Тут тоже пройденный этап: он согласится на все условия, а на передаче денег, или чего там эти уроды захотят, их повяжут или менты или его охрана, а после либо в за решетку, либо в лес. Дальнейшая судьба дебилов зависит от их поведения: если не сильно покалечат, то останутся живы. Может быть. Какое настроение будет. Виктор Петрович облегченно выдохнул и завертел по сторонам головой.


-Ну что, Витя, очухался? - хриплым голосом поинтересовался кто-то из-за спины.


-Какой нахрен Витя?! - грозно рыкнул Темников, - для тебя, петушары задроченного, Виктор Петрович!


-Как был быдлотой отмороженной, так и остался. Заматерел только, - вздохнул неизвестный мужик и предстал перед Темниковым.


«Задроченным петушарой» оказался коротко стриженный крепкий мужчина лет чуть за тридцать, под метр восемьдесят ростом. «Блядь, без маски, вот это уже хуево!» - подумал струхнувший Витя. И начал лихорадочно перебирать варианты, что и за что мог бы его захотеть мочкануть. Он еще раз осмотрелся. Ёпт! Он находился на открытой площадке недостроенной многоэтажки и вид отсюда был ему знаком: одна из его фирм кинула на строительстве жилого комплекса, где он нынче находился, кучу народу.


-Блядь, ты дольщик что ли? - с некоторым облегчением обратился к незнакомцу Виктор, - так давай договоримся, с меня хата, моральный ущерб и расходимся краями!


-Копай глубже, Витя, - холодно произнес мужик, - Не помнишь меня?


-С какого хуя я должен всяких обсосов помнить, - начал было быковать Темников, но сразу сдулся: положение для понтов было немного не то, а по натуре он был несколько ссыкловат.


-Облегчу задачу: 27 мая 1987 года.


-Восемьдесят седьмого... Ты ебнулся? Мне пятнадцать лет тогда было!


-Вот именно. Вспоминай, какой грех за тобой числится с того времени.


-Да никакого! Я пацан был, на велике гонял, в футбол там... Ты чо, псих что ли?


-В принципе я и не рассчитывал, что ты помнишь. С той поры ты столько дерьма натворил, на десяток конченых ублюдков хватит. Ладно, хер с тобой...


Мужик схватился за спинку стула, подтащил заверещавшего Витю к краю площадки, развернув того спиной. Темников глянул через плечо и похолодел: этаж эдак десятый.


-Ээээ, мужик, ты чего?! Хорош, блядь! Скажи, что тебе надо, все сделаю! - голос сорвался на визг.


-Ничего мне от тебя не надо. В глаза тебе посмотреть хотел, - с этими словами незнакомец щелкнул клинком выкидного ножа, от чего Витя едва не напрудил в штаны и разрезал полоски скотча.


-И чего? - осевшим голосом спросил Темников, не решаясь встать.


-И ничего. Вали нахрен.


-Ну ты внатуре больной, мужик. Тебе лечиться надо, - Виктор Петрович с трудом поднялся на предательски дрожащие ноги.


-Да, наверное, - неожиданно согласился мужик и протянул ему какой-то продолговатый предмет, - держи подарок.


-Это что?


-Зонт. Раскрой его.


Темников щелкнул кнопкой, зонт раскрылся, а следом прямо в грудь ему впечаталась подошва ботинка незнакомца. Судорожно вцепившись в ручку зонта, мужчина вывалился за край площадки. Тонкие спицы купола мгновенно сломались, вывернув полотнище и Витя с отчаянным воплем полетел вниз.


Говорят, что перед смертью вся жизнь человека успевает пронестись перед его глазами. В последние ее мгновения Витя вспомнил 27 мая 1987 года.


Бездельничающие Витек с компанией придумали одну забавную штуку, оставалось только найти подходящий объект для ее осуществления. Обшаривая взглядом двор, один из пацанов ткнул пальцем в сторону газона возле подъезда. Там малой лет пяти выгуливал в траве пушистого дымчатого котенка. Витя подошел к мелкому, нагнулся и подхватил на руки мохнатый комок. Пацаненок насторожился.


-Твой? - спросил подросток.


-Да, Кузя зовут, - промямлил мелкий, чуя подвох.


-Дай его нам на пять минут.


-Зачем?


-Героя из твоего Кузи делать будем. Десантника!


-Не надо, - хныкнул малыш, - Отдай!


-Да не ссы, ничего ему не будет. Стой здесь и встречай. Погнали, пацаны!


Отпихнув собиравшегося зареветь мелкого, ватага ломанулась в подъезд. Выход на чердак заперт не был и Витек с командой вышли на крышу. Там из замызганного бинта соорудили сбрую для упирающегося котенка, оставив сверху петлю, в которую продели изогнутую ручку цветастого детского зонтика, найденного в мусорном баке двадцатью минутами ранее. Витя раскрыл купол и выбросил котенка за парапет. Зонтик выкинули не просто так: спицы были сломаны. Купол тут же вывернуло, стоило Витьку отпустить «десантника». Котенок камнем полетел вниз.


Зверек лежал на асфальте напротив дверей подъезда и судорожно здрагивал, пытаясь втянуть воздух а из его рта лезла кровавая пена. Мальчик всхлипывал, поглаживая дымчатую шерстку и что-то бормотал. Окружившие его пацаны гигикали, толкали друг друга локтями и тыкали пальцем в сторону умирающего котенка.


-Боец погиб смертью храбрых, - хмыкнул Витя, - но надо добить, чтоб не мучился!


С этими словами парень опустил ботинок на голову животного и с хрустом впечатал подошву в асфальт. Котенок дернул лапами и затих.


-Ебать, у него глаз вылез, гля! - воскликнул кто-то, когда Витя убрал ногу.


Малыш с визгливым воплем кинулся на убийцу, размахивая кулачками, но получив оплеуху отлетел и плюхнулся на пятую точку.


-Будешь граблями махать, урою, гондон мелкий, - прошипел Витек и махнув рукой пацанам скомандовал, - валим нахер отсюда!


Виктор Петрович был еще жив. Он упал на кучу песка, сломав позвоночник и ребра о торчащий из нее обломок бетонного блока. Осколки костей проткнули легкое, кровавая пена стекала по подбородку. Незнакомец присел рядом на корточки.


-Вспомнил?


-Дааа, ххх...


-Как ты тогда сказал? Боец погиб смертью храбрых и надо добить?


-Не нааа... ооо...


Мужчина встал и занес ногу над головой беспомощного Темникова. Тот дернулся, но тяжелый ботинок стремительно опустился на его лицо, выбив передние зубы и сломав нос. Следующий удар пришелся в раскрытый щербатый рот, соскользнувшая ребром подошва разорвала щеки и загнала осколки зубов в глотку. Незнакомец бил размеренно, выдавив Вите глаза и превратив его лицо в кровавое месиво. Последним ударом он с влажным хрустом сломал уже агонизирующему Виктору Петровичу кадык. Достал сигареты, дрожащими руками прикурил, вытер окровавленную подошву о пиджак Темникова, отвернулся и неторопливо побрел к выходу со стройки.

Показать полностью
229

Охотник

Несмотря на поздний час, в корчме было практически пусто. Ярмарочный сезон закончился уже как две недели и путников на большаке существенно поубавилось. Поэтому корчмарь обрадовался троим посетителям, что сейчас топтались у входа, стряхивая с плащей капли дождевой влаги. Пару минут незнакомцы разбирались с одеждой и счищали с сапог комья грязи пучками соломы, после чего прошествовали к прилавку.


- Мир тебе, хозяин! - поприветствовал владельца заведения высокий светловолосый крепыш. - Нам бы поесть, выпить и переночевать.


- И вам мир, - кивнул корчмарь. - Есть бобовая похлебка, бигус с копченой грудинкой. Хлеб только серый. Из питья пиво и тминная водка. Вино еще есть, но дорого.


- Да мы и не бедствуем, мил человек, просто нам не надо. Неси еды на троих, штоф водки и по кувшину пива на брата.


- Располагайтесь, где удобно, напитки сейчас подам, еду минут через десять, как разогрею.


- А это кто? - один из спутников светловолосого, коренастый брюнет с перебитым носом, мотнул подбородком в сторону камина.


Там в криво сколоченном кресле-качалке восседал хмурый седобородый старик с на удивление ухоженными длинными волосами цвета грязного снега . Он пристально вглядывался в языки пламени, лениво лижущие поленья.


- Знаменитость наша. Бывший охотник на нечисть. Лет пятнадцать назад какая-то монстра ноги ему чуть не по самый хер оттяпала, вот прибился здесь. Помогает мне, если чего там можно руками сделать и байки травит — заслушаешься. По мне, так брехня большей частью, но людям нравится, некоторые аж специально крюк закладывают в пути, чтоб пива попить и его сказок послушать. И совет — чем лучше деда угостите, тем история будет интересней.


- Хм, понял - усмехнулся блондин. - Надо будет послушать.


Корчмарь выставил на стол перед троицей стопку глиняных мисок, три лафитника из мутного зеленого стекла и столько же тяжелых оловянных кружек. Со второго захода рядом появились угловатая бутылка тминной и пузатый пивной кувшин. Светловолосый разлил водку, путники молча выпили, отломили по кусочку от серой ноздреватой ковриги, закусили и принялись за пиво. Ели мужчины быстро, жадно и в полной тишине. В конце трапезы белобрысый выбрал из чугунка остатки бигуса, отломил приличный ломоть хлеба, положил его на край миски и подхватил кувшин. Темноволосый подтащил к камину четыре массивных табурета, один из которых поставил перед стариком, а оставшиеся расположил полукругом. Третий, высокий и тощий парнишка, на вид едва разменявший двадцатую весну, принес рюмки и штоф.На табурет перед дедом поставили тарелку с угощением, зажурчала, распространяя пряно-сивушный дух, водка, в кружку полилось тягучей струйкой темное пиво. Дед благодарно кивнул, опрокинул в куда-то в бороду до краев наполненный лафитник, довольно крякнул и приложился к кружке, махом осушив половину.


- Не видел вас тут ни разу, а на память не жалуюсь, прищурился бывший охотник, разглядывая мужчин.


- Да так и мы здесь впервые и случайно. Заблудились, видимо на развилке не туда свернули.


- Случайно? Эх, пожили бы с мое... Ладно, вы тут не стариковское брюзжание слушать пришли, историю хотите? - спросил старик, жуя хлебную корку.


- Для того и поим-кормим, старый. Говорят, ты на байки большой мастак, - улыбнулся брюнет.


- Ну может байки, а может и нет. Сами уж решите. Про кого хотите? Я чудищ много повидал. Упырей, перевертышей, кладбищников, арахну как-то на тот свет спровадил. Даже кикимору один раз прихлопнул. Редкая тварь, хитрая, таких...


- Так вроде в каждом болоте они сидят, детей в топь утаскивают и жрут, - блондин перебил деда.


- Враки то. Детишки сами топнут, а суеверные крестьяне друг другу страшилки рассказывают. Кикиморы не в болотах водятся. Может тогда про нее и расскажу?


- Рассказывай, старик.


Охотник подтянул повыше к груди плед, прикрывающий обрубки ног и взглядом указал на пустую рюмку. Молодой наполнил ее, дед выпил, потянулся к каминной полке, взял с нее трубку с длинным чубуком, неторопливо набил ее зеленым крошевом и закурил. Выдохнул в потолок целый столб сизого дыма, прочистил горло и принялся рассказывать.


Было это лет двадцать назад, точно не помню. Меня уже считали матерым охотником, репутацию заработал будь здоров: лично покрошил полдюжины гулей на брошенном кладбище, ведьм с десяток извел, а всякой шелупони вроде выворотней со скорпенами побил вообще без меры. Кстати, матка-скорпена мне потом ходули и оттяпала. Да не о том речь.


Позвал меня однажды бургомистр одного вольного города разобраться в непростой истории. Начали по подворотням и выгребным ямам мертвецов находить. И все бы ничего, людишки имеют такое свойство дохнуть от всяких причин, да вот тут дело было непростое. Всех покойников находили жутко изломанными. Мужики, бабы, ребятишки — по обрывкам одежды их родня узнавала, а так словно через жернова мельничные пропущены были. Ну не совсем, чтоб в труху, но близко к тому. Человек такое не сделает, на зверя какого вначале думали, но откуда ему посреди города взяться? Порешили тогда на совете охотника звать, меня, стало быть.


Повезло мне сразу. Ну как повезло... Аккурат перед моим приездом чудище девку молодую задрало, случилась возможность хорошенько покойницу осмотреть. А оно в нашем деле важно, порой мертвый больше живого рассказать может. Значит, привели меня местные на ледник, где останки девицы уложили. Сами бледные, напуганные и с такой надеждой на меня смотрят... Весь город буквально со страху трясся. Ну, в общем, пришлось изрядно в том, что от девки осталось, поковыряться. А там такое месиво: осколки костей с мясом и требухой, голова в лепешку раздавлена. Но справился, разложил все по порядку и оказалось, что сердца и печенки-то не хватает. И вспомнил, что наставник мой про такое рассказывал: кикимора так трапезничает. Только сердце и печенку. А то, что тело размолото было вдрызг, так то хитрость такая, чтоб непонятно было, кто такое сотворил. Остальные монстры особо не разбирают, лопают человека целиком, только кости остаются, а иногда и оные подчистую сгрызают.


Так вот, про то, что кикиморы суть твари болотные — выдумки. Поселяются они обычно в городах, где народу побольше. Может с тобой в соседнем доме жить, доброго утречка желать кажный день и в гости захаживать. От человека с виду не отличишь, только силищи они неимоверной, но скрывают это. И когда на охоту выходят, когти с клыками выпускают, да глаза как у кошки становятся, но дело это не быстрое, если сразу до или после застать, то тут же понятно будет, что чудище перед тобой. А еще они страсть, какие живучие. Железом, аль свинцом не взять, только если башку начисто срубить. А вот серебра не любят, травит оно их сильно.


Хотел было по городу поспрашивать, кто поселился незадолго до того, как убийства начались, но передумал. А вдруг как с самой кикиморой поговорю, да вспугну. И она вроде женским родом называется, но на самом деле как мужиком может быть, так и бабой. Решил на живца ловить. Народ местный по ночам выходить боялся, хотя монстра и в дома бывало вламывалась. Но опасно это, узнать могут, если кто в живых останется, потому на одиночек они охотятся. Так что лучше бродяжки, в ночи по улицам шарахающегося, лучше приманки не найти. Бродяжкой тем стал естественно я.


Свезло мне уже на третью ночь. Сидел под забором, в тряпье закутавшись, а под ним мушкетон припрятал, серебром рубленым снаряженный. Сначала услыхал, что крадется кто-то тихо-тихо, а потом как увидал, что в темноте будто два уголька мечутся и ко мне приближаются, так и саданул картечью. Сразу не убил, завизжала кикимора и наутек. Я за ней по следу кровавому к дому и пришел. Бабой оказалась, лежала на полу посреди хаты и из брюха порванного пыталась серебро выковыривать. Ну я ей голову тесаком и снял. Утром бургомистра привел, показал. Тот когтями-зубами ейными весьма впечатлился и даже чутка сверх оговоренной платы накинул. Ну вот так оно вроде и было.


- Занятная история, дед, - произнес светловолосый, вставая с табурета. - Но брехня поди?


- Доказывать и клясться не буду. Есть у меня еще чего рассказать, водки у вас еще много.


- И так заслужил, забирай. А мы спать пойдем, вставать завтра засветло. Доброй тебе ночи, дед.


- И вам, сынки, того же. Я сейчас поем, допью и тоже угомонюсь.


Угли в камине уже покрылись толстым слоем серого пепла и практически не давали света. Но его вполне хватало, чтобы различить во тьме три пары глаз с сияющими желтизной радужкой.


- Что-то вы долго, ребятишки, - фыркнул охотник.


- Решали, в каком порядке будем отрывать от тебя куски, старик, - ответил блондин.


- Я ведь кое-что упустил в своей байке. Про то, что в доме кикиморы учуял запах двух обоссавшихся от ужаса щенков и еще одного, буквально недавно вылупившейся личинки. Не нашел я вас тогда, но вонь каждого из вас хорошо запомнил. И узнал, стоило лишь вам троим войти сюда. И еще, похоже вы не очень внимательно меня слушали...


Старший и средний братья стояли практически соприкасаясь плечами, а широкий раструб мушкетона позволял выбросить картечь веером даже на близком расстоянии. Раздался негромкий хруст колесцового замка, с шипением занялся порох на полке и через мгновение грохнул выстрел. Разлетелись тлеющие клочья пледа, два тела с воем рухнули на пол, зажимая руками животы, разорванные нарубленными из толстой серебряной проволоки цилиндриками.


Старик отбросил разряженное оружие и выковырял ногтями из ушей скатанные из пакли навощенные шарики.


- Теперь остались только мы, сынок, - тоном доброго дедушки чуть не проворковал охотник. - Ты меня не слышишь, оглушило после выстрела, но хорошо видишь. А я — наоборот. И еще я безногий калека, так что шансы наши равны.


Раненые тихонько поскуливали, один из них пытался ползти к двери, впиваясь в доски пола когтями, второй с влажным хлюпаньем перебирал месиво потрохов, пытаясь избавиться от причиняющих неимоверную боль кусочков серебра. Младший же притаился за столом в дальнем углу корчмы, старик хорошо различал его прерывистое дыхание. Охотник зажал в зубах посеребренный кинжал и ловко спрыгнул с кресла-качалки, упершись в пол ладонями и обрубками ног.


- Пожалуйста не надо, дяденька! - жалобно пропищал парень. - Я никого никогда не убивал.


- Врешь, сученыш. - старик разжал зубы и уронил кинжал рукоятью в подставленную ладонь. - Нельзя вам без потрохов человечьих, чахнете и мрёте.


- Меня братья кормили. Я сам не могу убивать, пробовал, не могу. Враз ноги слабеют и тошнит.


- А жрать, значит, не тошнит? Ну ничего, кормить тебя больше некому, так что с голодухи начнешь людей потрошить.


- Нет! Я уже все придумал: пойду подмастерьем к лекарю или гробовщику, еды всегда будет вдоволь и трогать никого не надо!


- А знаешь, малец, я почему-то тебе почти верю. Но только почти. Проверить надо.


- Как?


- Ты же про нас слыхал? Ну вроде как мы и сами колдуны и насквозь все видим. Брехня, но правду от неправды отличать умеем. Мне только сердце твое послушать надо и враз все узнаю. Иди сюда, не бойся. Ножик я вот в сторонку положу.


Охотник опустил кинжал на пол, парнишка робкими шажками приблизился к нему и остановился в паре метров.


- Ближе подходи и на колени встань, - охотник ткнул пальцем в пол напротив себя. - Мне руку к сердцу твоему приложить надо, я же не дотянусь так.


В тот момент, когда колени юноши соприкоснулись с грязными досками, старик молниеносным движением подхватил кинжал и коротким тычком вогнал его под подбородок кикиморе. Удар вышел на загляденье: клинок пробил язык, нёбо, а кончик на пару пальцев вышел из темени. Охотник схватил юношу за руки, чтобы тот не попытался вытащить нож. По собственному опыту он знал, насколько твари живучи. Требуется пару минут, пока отравленная серебром кровь разойдется по мозгу и начисто выжжет его. Но голову потом все равно надо будет отрезать, это железное правило для любой нечисти.


- Вроде уже и большенький был, а в сказки верил, - грустно усмехнулся старик, аккуратно опуская тело на пол. - Извини малец, но по-другому никак было.


Охотник добрался до кресла-качалки и с трудом забрался в него. Подкинул в камин пучок растопочных лучин, от одной из которых раскурил трубку и окинул взором обеденный зал корчмы:


- Ох и ругаться на этот беспорядок утром будут. Хоть бы не погнали отсюда совсем…

Показать полностью
79

Икра любви

Маша сидела напротив меня, покусывала пухлую нижнюю губу и нервно цокотила ярко-красными коготками по столешнице. У меня всё внутри сжалось от предчувствия нехорошего: когда женщина говорит, что у неё к тебе серьёзный разговор, то в девяти из десяти случаев дела твои хреновы. Неужели решила бросить?


- О чём ты хотела поговорить, зай? - наконец решился я начать разговор.


- Ладно, не буду тянуть кота за яйца, - выбивавшие дробь пальцы замерли. - Мышонок, я беременна!


- От меня? - спросил я и тут же захотел отвесить самому себе хорошую затрещину.


Ну вот зачем рот открыл? Даже если и не от меня, это же Маша! Та самая, которую я добивался почти два года. Не спал ночами, рыдал в подушку и сходил с ума от ревности, когда я видел, что к ней подкатил очередной ухажёр. Влез в кредиты на подарки и даже сломал руку одному хмырю. Ну как сломал. Этот мудила пытался дать мне в морду, но я успел пригнуться и он со всей дури засветил в лоб. Меня вырубило, зато урод сломал два пальца. А я теперь возьми, да ляпни такое. Ведь если женщина говорит, что беременна, то в девяти случаях из десяти она намерена выйти за тебя замуж. Мышонком же назвала! Моё сердце чуть не сбилось с ритма и тут же затарахтело, как троящий движок, готовое на радостях выпрыгнуть из груди.


- Козёл! - выпалила Маша и нахмурилась. - Разумеется, от тебя!


- Прости, зай, глупость сморозил, - я почувствовал, как губы сами собой расползаются в дебильной улыбке. От Машки это не укрылось и взгляд её заметно потеплел.


- Я так поняла, по поводу свадьбы ты возражать не будешь, раз уж так удачно отстрелялся? - поинтересовалась моя умница и красавица.


- Нет конечно!


- Значит так, - тон Маши сменился с обиженного на деловой. - Заявление едем подавать прямо сейчас, рожать уже скоро.


- Мы же всего четыре месяца... - в голову сразу полезли дурные мысли, вдобавок смущал абсолютно плоский живот моей заиньки.


- Херню не думай, - строго посмотрела на меня Мария. - Это у нас семейное, потом всё объясню. Кого собираешься пригласить?


- Родителей, бабушку, Германа. Может еще...


- Не может! - отрезала Маша. - Только родителей. Твоего дружка-мудака чтоб и духу близко не было. А после регистрации мы сразу отправимся ко мне на родину, бабушка может не перенести полёт.


- Как скажешь, зай. А куда полетим?


- Ко мне. На родину. Паспорт с собой?


- Ага.


- Ну тогда чего сидим? Иди греть машину, я пока соберусь.


Месяц до свадьбы был настоящей сказкой. Машуля не выпускала меня из постели, показывая там настоящие чудеса. И это не считая наваристого борща котлеток с пюрешкой и домашних пирогов. Я моментально набрал почти пятнадцать килограмм, хотел уже было идти в спортзал, но зая сказала, что я её медвежонок и нечего себя истязать. Я и не возражал.


Сама регистрация прошла как в тумане. Старая толстая тётка с папкой рассказала про отплывающий к каким-то берегам корабль, мама тихонько плакала в уголке, папа улыбался в предвкушении банкета. Потом расписались мы, затем свидетели (которых я не знал, Маша обо всём побеспокоилась сама), обменялись кольцами и вышли из ЗАГСа. На заднем сиденье машины я потянулся обнять новоиспечённую супругу, как почувствовал укол в плечо и отрубился.


В себя я пришёл на огромной роскошной кровати в позе покойника — вытянутым в струнку и сложенными на груди руками. Рядом сидела Маша в свадебном платье, перебирала пальцами краешек фаты и внимательно меня разглядывала.


- Очнулся? - констатировала моя зая очевидное. - Низшие расы могут перенести гиперпространственный прыжок только в бессознательном состоянии.


- Какие расы? Какой прыжок? - не понял я.


- Наверное так объяснить будет проще, - Маша встала с края постели, подошла к окну и поманила меня рукой. - Смотри.


Я с некоторым усилием встал, размял затекшие мышцы и проследовал за ней. За окном раскинулось чёрное, густо усеянное звездами небо. Я глянул вниз и обомлел: подо мной виднелся подёрнутый пеленой облаков шар планеты, где посреди тёмно-синего океана расположилось коричневое пятно континента в форме вытянутой кляксы.


- Что это? - спросил я внезапно осипшим голосом.


- Моя родная планета. А мы сейчас на орбитальной базе отдыха. Все подробности позже, а сейчас нас ждут гости, у нас же сегодня свадьба. Пойдём, я познакомлю тебя с мамой и родственниками.


- А мои родители?


- Они тоже здесь. Идем. Хотя подожди, есть еще кое-что, - Маша усмехнулась. - Раз уж я теперь замужем, то можно и расслабиться.


Моя зая закрыла глаза, запрокинула голову и издала сиплый рык. Вздрогнула, шумно выдохнула, опустила голову и открыла веки. Вместо голубых глаз с карими искорками на меня смотрели два вставленных в глазницы стеклянных шарика с ярко-золотистыми радужками и узкими вертикальными зрачками. Слегка смуглая кожа на лице и шее сначала резко побледнела, затем начала зеленеть и пошла пупырышками, превращающимися в мелкие чешуйки.


- Пиздец! - только и смог вымолвить я. Нет, доводилось слышать, что получив штамп в паспорт, женщины резко изменяются, но чтоб так — не ожидал. Ощущение реальности окончательно покинуло меня и когда Маша улыбнулась, продемонстрировав два ряда мелких треугольных зубов, взяла меня под руку и потащила из комнаты, мне оставалось только переставлять ноги, стараясь не запутаться в них. Пока шли, у меня было время подумать. В принципе ну и ладно, что зая превратилась в ящерицу. Всё равно бы растолстела после родов.


В банкетном зале было шумно: Машина родня активно общалась на своём языке, наполняя помещение шипением, клёкотом и пощёлкиваниями. Вроде всё, как на обычной свадьбе, кроме одного: мужиков не было, только дамы в вечерних платьях. А ещё морды у всех зелёные и чешуйчатые. При нашем появлении шуршание стихло и гости начали выстраиваться в подобие очереди. Рядом с двумя пустующими местами за столом в самом центре, я увидел жмущихся друг к другу бледных родителей. В наступившей тишине я услышал папин шёпот, что-то вроде «Блядь, послал бог родственничков!».


Первым делом я был представлен тёще. Строгая старушка в чёрном платье, фиолетовым «вороньим гнездом на голове» и глубокими морщинами на шее молча и бесцеремонно оттянула в стороны мои отъеденные за месяц обжорства щёки, сжала когтистой пятернёй складку на животе и похлопала по загривку. Посмотрела на дочь, снисходительно-удовлетворённо кивнула и отошла. Затем потянулась целая вереница остальной чешуйчатой родни, которая подходила к Маше, что-то ей клокотала, супруга шипела им в ответ. Меня же почти полностью игнорировали, одаривая лишь оценивающими взглядами змеиных глаз. Меня это задело, но с другой стороны может у них традиции такие?


Когда поздравления закончились, Маша потащила меня за стол и усадила рядом с родителями. Папа посмотрел на невестку, потом на меня и тяжело вздохнул. Воспользовавшись тем, что Машуля с тёщей принялись шипеть друг на дружку, батя наклонился ко мне и прошептал:

- Сынок, я всё понимаю и не осуждаю твой выбор... Мог вообще цыганку какую-нибудь в дом привести. Но, блядь, как так-то? А внуки теперь чего, а?


- Я люблю её, папа. А ксенофобия вообще удел пещерных людей! - меня покоробило его отношение к Маше.


- А ты сразу знал, что она... Хммм... Ну такая?


- Нет.


- Значит на роду у нас так написано. Совсем как с твоей матерью, только она хоть не в прямом смысле жабой оказалась.


- Папа!


- Да ладно, молчу.


Отец подвинул к себе графин с прозрачной жидкостью, сковырнул пробку и осторожно принюхался. Удовлетворённо крякнул, наполнил до краёв длинный узкий стакан и залпом влил его содержимое в глотку. Мать укоризненно посмотрела на него, но промолчала.


Тем временем подали еду. Мама испуганно разглядывала странные столовые приборы, отыскала среди них двузубую вилку и нож. Подняла с тарелки крышку и озадаченно уставилась на горку зелени. Ткнула вилкой в лист, напоминающий земной салат и отшатнулась, когда под ним что-то шевельнулось.


- Это укизы. - подсказала ей на русском с шипящим акцентом соседка. - Свежие. Смотрите, как надо.


Ящерица взяла со стола какой-то стержень и ткнула им под лист салата. Раздался треск, пахнуло озоном, что-то пронзительно взвизгнуло.


- Ешьте быстрее, пока он парализован, - улыбнулась помощница.


- Спасибо, что-то не хочется, - сдавленно произнесла мама, не решившись посмотреть, кого там парализовало. - А чего-нибудь вроде оливье тут не найдётся?


- Найдётся. Только в нём горошек не очень. «Красная цена», гадость редкостная.


Тем временем, свадебный банкет набирал обороты. То тут, то там хлопали парализаторы, гости с удовольствием чавкали укизами, оказавшимися чем-то вроде слизняков, от одного вида которых меня замутило. Я потянулся за графином, но Маша перехватила мою руку и покачала головой. Ну нельзя, так нельзя. Я теперь человек женатый и кое в чём придётся себе отказывать ради семьи. Папа же намахнул уже третий стакан и теперь злобно зыркал по сторонам, приговаривая: «Одно бабьё кругом, морду набить некому!».


Я вяло ковырял вилкой какое-то мясо, аппетита не было. Зато Маша уплетала за обе щёки, ну оно и верно — ей за двоих теперь есть надо. Мне было скучно, но ради любимой я бодрился, улыбался и терпел, когда пьяненькие дамы принялись по очереди подходить к нам и теребить мои складки на пузе и разглядывать затылок. Ну когда там уже первая брачная ночь?


Видимо Маша уловила мои мысли, встала из-за стола, что-то громко прошипела и, схватив меня за руку, потащила из зала. В след раздались аплодисменты.


В апартаментах моя зелёненькая зая сказала мне раздеваться и ложиться в постель, а сама шмыгнула в ванную. Я разделся и нырнул под одеяло. Минут через десять появилась облачённая в полупрозрачный пеньюар Маша.


- Перевернись на живот, - прошептала она.


Меня немного смутила её просьба, ведь с учетом новых обстоятельств мало ли в каком русле могла пойти первая брачная ночь. Но отказать я, конечно, не мог и послушно перевернулся, хотя ягодицы непроизвольно все-таки сжал. Но как оказалось, с той стороны мне ничего не грозило. Горячая промежность опустилась мне на шею и с влажным хлюпаньем присосалась к ней.


- Зая, ты чего? Может как обычно, на лицо мне сядешь? - прокричал я в подушку.


- Помолчи и не двигайся! - скомандовала Маша.


Она заёрзала у меня на шее, видимо пристраиваясь поудобней, затем прижалась как можно плотнее, принялась двигать тазом взад-вперёд, наращивая темп и вдруг запела:


- Неси меня, олень, в свою страну оленью!


В тот же миг затылок пронзило дикой болью, один раз, другой, третий. Я выл и кусал подушку, пытался вырваться, но шершавые бёдра любимой крепко удерживали меня в захвате. Через минуту Маша со стоном свалилась с меня и пробормотала:


- Поздравляю, у нас тройня.


Я попытался потрогать саднящую шею, но мои пальцы наткнулись на покрытый слизью тёплый, едва пульсирующий мешочек размером с куриное яйцо, чуть повёл ладонью и нащупал ещё два.


- Маш, чего это было?


- Наша раса состоит только из женщин и размножается с помощью партеногенеза.


Самооплодотворение, если проще. Но донашивать потомство приходится вот таким способом. Раньше мы образовывали пары, но это занимает три года по земным меркам. Прибавь жуткий токсикоз, ожирение и проблемы с психикой. Тогда высшая форма устройства общества — матриархат, была не совсем полноценной. Когда мы освоили межзвёздные перелёты, то столкнулись с вашей расой. Оказалось, что люди прекрасно подходят для вынашивания наших детей, особенно мужчины. И вступили в симбиотические отношения.


- Но подожди зай, если мне память не изменяет, то симбиоз — это взаимная выгода, а какая...


- Сейчас покажу! - воскликнула Маша, приоткрыла рот и выпустила наружу длинный

раздвоенный язык и провела его кончиком по груди, потом животу и спустилась ниже.


Прошёл уже год со дня свадьбы. Живем у Маши на её планете. Почти как дома, только уровень кислорода чуть выше и животные с растениями несколько отличаются. Этот грёбаный токсикоз — жуткая вещь. Причём, я умудряюсь набирать вес, накинул ещё тридцаточку сверху. Машуня говорит, что так надо: когда наши детки подрастут, кушать будут очень много и мне нужно накопить для них запасов. Да, это именно наши дети, ведь как говорит зая, не важно, кто отложил, важно кто выносил! Еще меня периодически мучает вопрос, почему так мало мужчин, видел только парочку тоже с мешками на шеях и всё. Но моя ящерка тут же произносит слово «Симбиоз!» и пускает в ход свой невероятный язык, так что я постоянно забываю расспросить подробнее.


- Зай! - позвал я Машу. - Хочу укизов в клубничном сиропе!


- Ну так собери жопу в горсть, доволоки свою тушу до кухонного телепортатора и закажи! - откликнулась любимая. - А я не нанималась!


Ну что поделать, придется брать жопу в горсть, зая во всём права, у нас с ней матриархат всё-таки!

Показать полностью
52

Убить Дракона

У всех есть прозвища. У одних прилипает одно и навсегда, другие меняют за жизнь несколько или имеют сразу пару-тройку. А что будет, если вдруг все люди станут тем, кого или что видят в них окружающие? Причём в самом прямом смысле!


Никто не знает, почему это произошло. Мир моментально погрузился в хаос и докапываться до причин не имело смысла и выжившие довольно быстро восприняли это, как данность. А вышло следующее: все люди в один миг превратились в то, что обозначали их клички, прозвища и «погоняла».


В принципе, мне ещё повезло. Благодаря оканчивающейся на «о» фамилии в школе меня окрестили Хохлом. Относительно неплохо, да, но эти вот чёртовы оселедец и свисающие до груди усы первое время изрядно напрягали, особенно если учитывать, что на тот момент мне стукнуло всего двенадцать. Сбривать было бесполезно, практически мгновенно всё это великолепие отрастало по-новой. Но и тут грех жаловаться. Например, мой приятель Ромка Шуман. Самый, что ни на есть арийский немец родом из Казахстана, обзавёлся шикарными вьющимися пейсами и крючковатым носом. Стереотипы, мать их!


Но пожалуй, больше всех досталось чиновникам и руководителям всех мастей. Иной раз остановишься на привал, глядь — в куче мусора роется жирный боров. И вроде первой проскальзывает мысль о сочном шашлычке, а потом осознаёшь, что относительно недавно несчастный свин мог сидеть в удобном кожаном кресле и управлять каким-нибудь городом или на худой конец — предприятием. А с учётом того, что обратившиеся сохраняли разум, то это уже каннибализм получался. По этой же причине я и на оленей не охотился — знавал в прошлой жизни нескольких.


Но самое забавное в другом. Видимо эта штука с прозвищами срабатывала по принципу «Чем больше народу величает, так тому и быть!». Поэтому всякие там тёмные маги Святозары и прочие потомственные колдуньи Глафиры реально обрели сверхъестественные силы. Причём, один мой знакомец по кличке Шаман, который до всей этой чертовщины никакого отношения к разного рода колдунству не имел, начал действительно шаманить и довольно успешно. А пяток лет назад тип по кличке Кашпировский загипнотизировал несколько команд рейдеров и попытался взять штурмом небольшой городок. Нападение отбили, экстрасенса пленили и в лучших традициях Средневековья сожгли на площади, предварительно вырвав язык и сломав руки. Во избежание, так сказать.


А я вот почему-то страстью к салу так и не воспылал и на мове не заговорил. Зато саблей внезапно научился махать — залюбуешься. Странно, однако довольно полезно. Не знаю, на что и грешить — мультик про казаков или гоголевского «Тараса Бульбу». Да не суть, тем более закономерности хоть и прослеживаются, но не стопроцентные. Так мне довелось ходить в рейд с двумя братьями с говорящими именами Биба и Боба. На удивление, оказались довольно смышлёными парнями. Зато знакомый матёрый уголовник Профессор мозгами так и не обзавёлся, только несбриваемой козлиной бородкой и лютой близорукостью.


Что с детьми? Рождались, само собой. Люди плодиться будут при любых условиях, этого у нас не отнять. На свет появлялись вполне себе обычные младенцы. Но в мире, где всё было завязано на кличках, все ими обзаводились и тут уж кому как везло. Разумеется, это пытались пресекать, но бесполезно — рано или поздно находилась «подходящая» с соответствующим итогом.

В итоге ничего не изменилось только для Рыжих с Толстыми, а некоторым Рэмбо и Качкам так вообще повезло. Я вот никогда не думал, что увижу живого Терминатора, а оно вон как вышло...


Народу на планете осталось не так уж и много. Изрядная часть превратилась в животных, некоторые вообще стали в неодушевлёнными предметами. У кого-нибудь был во дворе местный чмошник с погонялом Сопля? А у меня был. Тошнотворное зрелище.


С тех пор минуло уже полтора десятка лет и оказалось, что коробки из стекла и бетона без человеческого ухода изрядно обветшали и люди, точнее весь этот жуткий бестиарий, в который они превратились, перебрались поближе к природе.


Городок Прибрежный родился из коттеджного посёлка с таким же названием. Сотня жилых домов, оружейный магазинчик, продуктовая лавка и три кабака. Один — для местной элиты, другой — для фермеров и работяг, а в третьем собиралось всякое отребье, вроде рейдеров с повадками уголовников и специалистов по неприятностям за деньги, то бишь банальных наёмников. Вот аккурат в последнем, прозванном у завсегдатаев «Базой», сидел я. Потягивал недурное местное пиво и ждал нанимателя. Кто он такой и что за дело у него ко мне было, мой агент не сообщил. Дескать, будь в «Базе» во столько-то. Ну а мне чего? Мы не гордые, подождём и послушаем. Прилично уже без работы сижу, деньги заканчиваются. А в этом новом безумном мире золото так и осталось драгоценностью. Вроде и должно было его остаться просто завались, а нет — его всегда будет меньше, чем людей. Вдобавок буржуи давненько по норкам весь презренный металл растащили и где эти вожделенные закрома — никто и не знает.

Заведение было с закосом под салун времён Дикого Запада и редкие посетители отказывали себе в удовольствии с пафосом распахнуть двустворчатые дверки и по-ковбойски ввалиться в помещение. Очередной гость исключением не оказался. Когтистая лапа с грохотом впечаталась в створки и в кабак вошла немалых размеров тварь, представляющая собой что-то среднее между гориллой и динозавром. Передвигалось оно на двух конечностях, одето было в камуфляжные бриджи с кучей карманов и такой же расцветки футболку, плотно обтягивающую мускулистый торс. Лицо плоское, вполне человеческое, только глазищи в половину морды, две дырки вместо носа и зубастая пасть, напоминающая медвежий капкан.


«Рептилоид» внимательно рассмотрел немногочисленных посетителей и его вертикальные зрачки слегка расширились, когда взгляд остановился на мне.


- Хохол? - полуутвердительно поинтересовался подошедший монстр, аккуратно мостясь на хлипковатый для его туши стул. - Узнать было не сложно, хех!


- Угу, - кивнул я, накрутив на палец левый ус. - Дай-ка угадаю... ммм... Ящер?


- В дырочку! - осклабился в жутковатой ухмылке мой потенциальный наниматель.


- Ладно, будем считать, что с официальной частью покончено. Чего хотел-то?


- Давай для начала я расскажу тебе небольшую историю из своего детства.


- Обожаю чужие детские истории, - ухмыльнулся я. - Но если поставишь пива, так уж и быть, выслушаю.


- Не вопрос! - Ящер задрал вверх руку, выставив два увенчанных чёрными когтями пальца.

Буквально сразу у столика материализовалась официантка и поставила пред нами два высоких запотевших бокала. Я глянул на девушку и вздрогнул. Уже который раз, никак не привыкну к этому зрелищу. Бедняжку звали Барби. Представьте себе живую копию этой куклы, полностью копирующую фигуру и лицо прототипа — жуть! Интересно, а нижняя часть у неё тоже кукольная? Фу, что-то не в ту степь меня понесло.


- Ну так вот, - Ящер в один глоток осушил половину бокала и протяжно отрыгнул. - В детстве, до всей этой херни, отдыхал я у бабки в деревне. Хорошо там было: речка, рыбалка и всё такое... Ну не суть. В общем, на отшибе той деревеньки дедок один жил. Нам тогда казалось, что он вредный и злой, а сейчас понимаю, что сами виноваты — то яблок наворуем, да так, что больше веток наломаем, чем выхлопа с того налёта, то просто пакость какую-нибудь устроим. Эх, весело было...


- Ближе к делу!


- Прозвище у него было Дракон. Смекаешь?


- Предлагаешь сходит принцессу спасти? - я не смог удержаться от улыбки.


- А мне говорили, что ты смышлёный. Нет. Дракон, понимаешь? Ну тут же вокруг нас сплошная фэнтезя творится, а драконы они кроме того, что непонятно за каким хреном девок воруют, так еще и сокровища копят!


- Ну во-первых, - принялся я загибать пальцы. - Дед тот мог уже давно помереть. Во-вторых, за столько лет кто-нибудь другой мог его грохнуть и загрести всё и в третьих — не факт, что он что-то там копил.


- Дедок был довольно крепкий, такому небо коптить еще три десятка лет минимум было. Это раз. Деревня у чёрта на куличках и к тому моменту почти вымершая была. Это два. Сотня золотых задаток и ещё столько же после рейда, если дело не выгорит. Если выгорит — процент с добычи. Это три. Насчёт накопил — не накопил... Есть проверенная информация: пару лет назад лихие парни подломили хату мужичка с погонялом Кощей, так вот он там реально над златом чах. Ну так что?


- Будем считать, что убедил, - кивнул я. - А мы как, вдвоём или...


- Или. Если согласен, пойдем, с пацанами тебя познакомлю.


Ящер с командой сняли небольшой домик на окраине Прибрежного. Во дворе стоял потрепанный жизнью, но вполне бодрый джихад-мобиль: пятиместный пикап с зачехленным пулемётом на турели, судя по габаритам — что-то особо зверского калибра.


- «Утёс», 12,7 миллиметров, - с гордостью ответил на мой немой вопрос Ящер. - Любую тварь в фарш перемолотит!


Я пожал плечами. На Дракона идём, вполне может пригодиться. Люди моего нанимателя сидели в просторной гостиной на первом этаже и увлечённо чистили оружие. Приятно пахло железом, маслом и табачным дымом, мужской парфюм, однако! На наше появление бойцы отреагировали короткими кивками.


- Это Чахлый, - Ящер ткнул когтем в сторону болезненного вида мужичка неопределенного возраста. Дать ему можно было от пятнадцати до сорока пяти. Словно подтверждая своё прозвище, тот натужно закашлялся в кулак.


- Дохлый, - представил командир следующего. Мать-перемать, натуральный зомбак! Худющий, серая кожа, фиолетовые круги под глазами, а под правым ухом засохла струйка чего-то зеленоватого, похоже — гноя. Ну хоть не воняет. И надо же, не помер из-за клички, а вот в такое превратился. Ладно, бывает.


- Тощий, - последний член команды выглядел немногим лучше мертвяка и отличался разве что цветом. Скелет, обтянутый кожей.


- Мдааа. Сборная мечты прям, - вздохнул я.


- Ты на физику не смотри, они духом мощные! - хохотнул Ящер. - Не в первый рейд вместе ходим. Тощий у нас за пулемётчика, Чахлый — сапёр и водитель, а Дохлый — снайпер, каких поискать. Глаз-алмаз.


- Угу, я вижу, - я с сомнением посмотрел на белёсые бельма, что служили зомбаку органами зрения. - А я вам тогда зачем, такой красивый, ежели у вас и так сплочённый и проверенный коллектив?


- На всякий случай. Ну если чего — условности соблюсти. Во всех сказках и легендах драконам бошки отрубают. Вдруг без этого тварь не сдохнет, а мечников среди нас нет, - Ящер кивнул на торчащую у меня над плечом рукоять сабли.


- В принципе, резонно, - согласился я. - Два вопроса: где задаток и когда выезжаем?


- Вот задаток, - командир кинул мне увесистый мешочек. - А выезжаем утром.


Путь оказался действительно неблизким, а с учётом того, что дорог практически не осталось, то и не очень комфортным. Утомительная тряска по колдобинам, езда с черепашьей скоростью по заросшим бурьяном и кустарниками поля, пришлось даже пару раз форсировать в брод небольшие речушки. Без стрельбы тоже не обошлось. Примерно на полпути за ними увязались раздолбанная «Нива» и дышащий на ладан УАЗ. По ним вдогонку даже саданули дуплетом из какого-то древнего ружья, но погоня закончилась, когда Тощий на ходу расчехлил «Утёс» и дал очередь в три патрона, угодившую прямиком в лобовое стекло несчастного УАЗика. Прыть у разбойников мигом сошла на нет и дальше уже ехали спокойно.


К деревне подбирались на своих двоих, тихо и аккуратно. Залегли на небольшом пригорке и в два бинокля и один оптический прицел принялись изучать окрестности. Деревенька действительно была вымершей: провалившиеся крыши, разросшиеся и одичавшие сады, поваленные заборы. Везде, кроме одной хаты на отшибе. Двор был ухожен, огород разбит на аккуратные прямоугольники грядок, дом в относительном порядке.


- Слышь, Ящер! - я толкнул рейдера в бок. - А зачем Дракону овощи?


- Не знаю, - раздражённо откликнулся тот. - Может он мелкий и этот, как его... Вегетарианец. Твою мать! Возле бани! Дед Пахом, вообще не изменился!


- Ну так может не вся деревня его Драконом величала, большая часть — Старым Пердуном и он теперь круглые сутки воздух портит, - я еле сдерживался, что бы не заржать. Двести золотых за поездку с минимумом приключений тоже очень даже неплохо. - Сворачиваемся?


- Если приехали, то давай хоть к деду заглянем, - вздохнул Ящер. - Хоть переночуем с комфортом, да может чем домашним получится перекусить.


- Все вместе? - спросил я. - Может кого оставим присмотреть?


- Да ладно, - махнул лапой рейдер. - Безобидный он. Пойдём.


Но добираться к хибаре старика решили по-тихому: мало ли, пальнёт старик с перепугу из какой-нибудь берданки и привет. Пахом к тому времени уже скрылся в хате, Ящер поднялся на скрипучее крыльцо, побарабанил когтями в дверь и тут же спрятался за косяком.

- Кого там черти принесли? - слева от входа распахнулось окно, в которое высунулся сначала ствол ружья, а потом сморщенное, как печёное яблоко, лицо с куцей седой бородкой.


- Я это, дед Пахом. Митька Стрельников, бабы Дуси внук.


- А ну-ка, покажись, внучек!


- Ты только не пугайся, дед. Я немного того, изменился, - сказал Ящер, спустился с крыльца и встал перед окном.


- Ох ты ж мать чесна! Образина какая! Но изменился не сильно, сразу признал - рассмеялся старик. - Ты один?


- Нет, с товарищами.


- Ну заходите тогда, я как раз вечерять собирался.


На кухоньке было тесновато, но разместились все. Пахом плюхнул на стол чугунок с горячей картошкой в мундирах, большую миску залитой пахучим маслом квашеной капусты с лучком, трехлитровую банку с хрустящими даже на вид огурчиками. Над всем этим простым великолепием возвышалась длинная бутыль с прозрачной жидкостью.


- Извиняйте, хлопцы, мясного ничего пока нет, - виновато развёл руками старик.


- Это поправимо! - улыбнулся Тощий, подтянул свой рюкзак и вытащил завёрнутый в тряпку шмат сала.


Ящер по-быстрому распластал кусок на тонкие ломтики, Пахом наполнил гранёные стопочки самогоном. Выпили, закусили огурчиками. Я украдкой наблюдал за Дохлым. Тот тоже махнул свою порцию, а вот закусывать не стал. Интересно, чем он питается?


- Смотрю, дед, ты не сильно удивился, когда меня увидел. Видать знаешь, что в мире произошло? - спросил Ящер, закидывая в зубастую пасть горсть капусты.


- А как не знать, знаю. К людям выбираюсь, есть у меня такая надобность. Ты мне лучше расскажи, как тебя сюда занесло?


- Честно, дед... - рейдер нахмурился. - Убивать тебя приехали, но не будем, не бойся.


- А чего это вы меня порешить вдруг решили? - старик отреагировал на признание удивительно спокойно.


- Ну как тебе сказать... в общем, мы же тебя всегда Драконом называли, вот и подумалось, что может ты в него и превратился пятнадцать лет назад и сидишь теперь на горе золота.


- Вроде и вырос ты, Митька, а так дураком и остался. Ещё и душегуб в довесок. Я же знаю, что кто бы какой уродиной не стал, а внутри всё равно человек.


- Прости, Пахом...


- Да хрен с ним, Митька. Наплевать мне на твои извинения. А вообще это вы очень удачно зашли. Как вам самогоночка? В ножки уже дала? - дед недобро оскалился, продемонстрировав крепкие жёлтые зубы, среди которых особенно выделялись чрезмерно длинные клыки.


Я попытался шевельнуться, но оказалось, что дедов самогон действительно «дал», причем не только в ноги. Пошевелиться почти не получалось и не падал я потому, что мы с Ящером сидели, привалившись спинами к стене. Зато Дохлый с Тощим и Чахлым по очереди повалились с лавки. В глазах стремительно темнело и последним, что я услышал было:


- Это вы, засранцы малолетние, Драконом меня назвали. А вся страна... запамятовал слово это умное... А, заочно! Дали мне прозвище Уральский Людоед. Никто не знал, кто я, а всё равно сработало. Только теперь я до человечины страсть охочий стал. Вы подъели слегка, теперь и мой черёд!


Очнулся я от хлёстких ударов по лицу. С трудом разлепил глаза и увидел Дохлого, заносящего руку для очередной пощёчины. Причём бил он меня исключительно по левой стороне. Сфокусировав взгляд, я понял почему: одна рука у зомбака отсутствовала по локоть, из сероватой бескровной плоти торчал желтоватый оголовок сустава с лохмотьями сухожилий. Перевалился набок и в паре метров от себя увидел лежащего на полу деда Пахома. Тот остекленевшими глазами уставился в потолок, скрюченными пальцами он держался за горло, на котором виднелись глубокие царапины, лицо было бледным, с синими прожилками. Под головой расплылась огромная, начавшая подсыхать по краям лужа, кисло смердящая рвотой.


- Что случилось? - осипшим голосом спросил я.


- Старый идиот решил начать с меня, - Дохлый вытянул вперёд культю. - Наверное зомби никогда не видел. А я хоть и не воняю мертвечиной, трупный ядом пропитан насквозь. Отравился наш людоед.


- Да, чуть не влипли, - прокряхтел уже очухавшийся Ящер. - Вот тебе и сварливый дедушка-божий одуванчик. Тощий, Чахлый, вы как?


- Нормально, командир, - ответил за обоих Чахлый.


- Сколько мы тут провалялись? - спросил я.


- Да утро уже. Ладно, парни, идём за машиной. А Дохлый пусть пока...гхммм... позавтракает, - Ящер вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулся и пожал плечами, дескать у каждого свои привычки с предпочтениями.


Мы скинули с внедорожника маскировочную сеть, расселись по местам, причём Ящер вместо переднего «командирского» места плюхнулся на заднее сиденье рядом со мной. Чахлый завёл двигатель.


- Слушай, Хохол, - рейдер с прищурил свои змеиные глаза. - Есть у меня к тебе ещё предложение.


- Без обид, но иди на хрен!


- Да ты подожди! Тут недалеко, сотка сверху.


- Слушаю.


- Да вот вся эта история с Пахомом-людоедом мне кое-что напомнила. Был у нас во дворе хмырь один. С бородой и вечно синий. Так и прозвали его Синяя Борода. Ты сказку эту читал?


- Не доводилось, - честно признался я.


- Ну так вот, этот персонаж баб своих мочил почём зря и...


- Дай угадаю: и копил сокровища?


- Ну вроде того, богатый был до безобразия. Сгоняем проверим? А вдруг?


- Ничему тебя, Ящер, жизнь не учит. Хотя мне от чего-то вдруг стало любопытно. Тем более, раз у тебя есть лишняя сотня золотых, хотя такая щедрость довольно подозрительно выгладит.


- В команду тебя хочу, - раскрыл карты рейдер. - Люди шепчутся, что везучий ты. И похоже, это действительно так. Чудом нас не схарчили. Что скажешь?


- Поехали. Подёргаем Бороду за бороду.

Показать полностью
41

Папа

Чёртово солнце нашло щёлочку между шторами и безжалостно вонзило луч в прикрытый веком глаз Виктора. Мужчина поморщился, перевернулся было на бок, но тут же вскочил на кровати и цапнул с тумбочки мобильный. Трижды злобно ткнул в клавишу включения, однако аппарат не отозвался. «Сдох!» - понял Виктор. Потому и не сработал будильник, хотя вроде и должен был. Видимо уже весьма уставший аккумулятор разрядился в абсолютный ноль.


- Блин, сегодня же суббота! Юрку на вокзале встретить надо, а времени похоже уже до хрена, надо ему позвонить! - вслух произнёс мужчина и с досадой хлопнул себя по колену. - Где зарядка?!


Юрка, сын Виктора, смышлёный пацан двенадцати лет отроду, уже три года проживал с матерью в соседнем городке. Марина, жена, поймала благоверного на одной разбитной девице, в итоге последовал скорый развод с делёжкой имущества, алиментами и прочими радостями. Благо, хоть препятствий для встреч с сыном не чинила, но через год после расставания Маринка нашла себе хахаля и упылила вместе с ним районный центр и видеться с Юрой Виктору стало значительно сложнее. Но малец уже подрос и разделяющие их три с половиной десятка километров с недавних пор перестали быть проблемой: в субботу утром Маринка сажала его на автобус, отец встречал и до обеда воскресенья они предавались незатейливым мужским радостям, вроде футбола или рыбалки.


Виктор воткнул шнур в зарядное гнездо и выругался — телефон упорно не хотел оживать. Он нашел пульт от телевизора, потыкал в кнопки, но и верный плоский друг диагональю тридцать два дюйма тоже не отозвался. Пощелкал клавишей выключателя — ну теперь ясно, нет света. Мужчина сунул ноги в тапки и как проснулся, в одних семейных трусах, вышел на площадку и по очереди заглянул в окошки электрощитка. Светодиоды на всех счетчиках не мигали, значит электричества нет как минимум в подъезде. Вздохнув, Виктор постучал в соседскую дверь.


- Здоров, Витёк! - поприветствовал его сосед. - Света нет? Я звонил уже в ЖЭК, авария на подстанции.


- Здоров, Димон. Хрен с ним, со светом, лучше скажи, сколько сейчас времени?


- Десять минут двенадцатого, только что посмотрел.


- Ёпт! Опоздал! - Виктор кинулся обратно в свою квартиру, едва не потеряв по пути тапок.


Он ворвался на кухню, торопливо, звякая носиком чайника о край керамической кружки, налил воды и, делая глоток, повернулся к холодильнику, рассчитывая разжиться там холодной котлетой, чтобы сжевать её, пока будет одеваться. Внезапно жидкость застряла в горле и попросилась обратно, извергнувшись парой фонтанчиков через нос: между столом и холодильником на высоком табурете сидел Юрка.


- Твою дивизию, Юрец! - откашливаясь, прохрипел Виктор. - Напугал, блин!


- Привет папа, - мальчик грустно улыбнулся одними уголками губ.


- Ты как здесь оказался? Я дверь забыл закрыть? Как добрался? На маршрутке? Давно сидишь? Чего не разбудил? - посыпал вопросами мужчина.


- Я не мог тебя разбудить. Я умер, папа.


- Блин, Юрка, я понимая, что обиделся, но зачем так драматизировать? - хмыкнул Виктор и потянулся потрепать сына по торчащим на макушке жёлто-соломенным вихрам. Он едва не рухнул вперёд, когда его рука прошла сквозь голову мальчика, а пальцы обдало жутким холодом.


- Херня какая-то! - мужчина отшатнулся назад. - Я сплю...


Виктор оттянул складку кожи на боку и резко крутанул. Взвыл от боли и тут же отвесил себе оплеуху, от которой зазвенело в голове. Проснуться не получилось и Юра никуда не исчез, он помахивал не достающими до пола ногами и с сочувствием смотрел на отца. Тот плюхнулся на пол, закрыл лицо ладонями и тихонько заскулил. В груди у него ворочался ледяной ком, в голове глухо звенело. Мужчина в последней надежде поднял глаза, но ничего не изменилось — Юрка сидел напротив и с участием смотрел на него.


- Что случилось? - ровным голосом произнёс Виктор.


- Я приехал, тебя на вокзале не было. Я помню, что мы всегда на двадцать восьмой маршрутке к тебе ехали, решил сам. Когда сидел на остановке, рядом остановился какой-то дед на старой машине и предложил подбросить. Я согласился. Он меня компотом угостил, мне очень пить хотелось, на улице жарко ведь. Я выпил и потом ничего не помню. Помню только, что очень к тебе хотел. И оказался здесь. А то, что я мёртвый... Я это сразу как-то понял. Меня убил тот дед.

Виктор поднялся с пола, взял чайник и присосался к носику. Вытер губы, посмотрел на сына и спросил:


- Машину помнишь?


- Наша, «Жигуль». Которая как коробка и дверь сзади вверх открывается.


- «Четвёрка», - кивнул мужчина. - А цвет?


- Синяя.


- Номер запомнил?


- Нет. Она ржавая вся и спереди правое крыло помято.


- Куда успели доехать, до того, как ты уснул?


- Сейчас... Там справа три девятиэтажки было и памятник.


Виктор задумался. Городок небольшой, час из конца в конец пешком. А девятиэтажки эти единственные, в основном «хрущевки». Памятник... Вспомнил! Дорога там одна и ведёт в частный сектор.


- Пойдём, - мотнул головой Виктор, натягивая джинсы и футболку.


- Куда, пап?


- Найдём твоего деда, - мужчина открыл ящик кухонного стола и достал нож. Понтовый «свинорез» а-ля Рэмбо. Через пару лет после его приобретения Виктор сам с себя смеялся, дескать взыграло в заднице детство. Но сталь была отменная, а заточка — бритвенной остроты. Он сунул его сзади за ремень и прикрыл сверху футболкой навыпуск.


Во дворе пацанва гоняла в футбол. Над площадкой висела столбом пыль, мальчишки голосили, среди визга проскакивали матерки и беззлобные ругательства помягче.


- Пап, я с пацанами поздороваюсь! - воскликнул Юрка и сорвался с места прежде, чем Виктор успел что-либо сказать.


Он подбежал к группке болельщиков, остановился в паре метров, поднял руку и в этот момент сквозь него промчался пухлый мальчишка в шортах и красно-белой футболке. Парнишка вздрогнул, резко затормозил и начал озираться, поёживаясь от холода. Потом пожал плечами и побежал дальше. Юрка развернулся и посмотрел на отца, обиженно поджимая губы. У Виктора защипало глаза, он с силой, до хрюканья, втянул носом воздух, сдерживая готовые хлынуть слёзы. Мужчина подозвал ребёнка взмахом руки и еле удержался от желания потрепать его по голове, когда тот подошёл.


Они шли рядом и Виктор старался не торопиться, чтоб Юрке не приходилось бежать за ним вприпрыжку и украдкой бросал взгляды на сына.


- Как дела в школе? - нарушил молчание отец.


- Пап, ты чего, какая школа? Каникулы же. Да и вообще...


- Действительно, - согласился Виктор и закашлялся, пропихивая в горло внезапно застрявший там ком.


- А как оно... Ну там...


- Я не знаю. Пока не знаю.


- Зато я теперь знаю, что это... Ну, в общем жизнь после смерти как бы есть. Одно хреново, что таким способом. Мне тебя будет очень не хватать, Юрец.


- Мне тебя тоже пап, - мальчик с тоской посмотрел на отца.


- Но потом мы увидимся, да?


- Обязательно, пап, - тихо произнёс Юрка и странно усмехнулся.


Виктор не особо надеялся, что прочёсывание частного сектора что-то даст, однако следовало с чего-то начать. Но всего через час поисков Виктор увидел припаркованную у одноэтажного кирпичного дома синюю «четвёрку» с частыми пятнами ржавчины по кузову. Он подошёл ближе. Правое крыло было смято и изъедено коррозией.


Мужчина подошёл к калитке, запустил руку под футболку и крепко сжал рукоять ножа. Он сделал шаг вперёд, но замер в нерешительности.


- Надо ментов вызвать, - пробормотал Виктор. - Твой тр... Ну в смысле твое... Ты наверное ещё там. Или нет. Короче, надо ментов вызвать!


Юрка стоял посреди дороги и смотрел на отца, затем перевёл взгляд в сторону дома, поднял руку, ткнул пальцем в сторону дома, его лицо исказилось, словно мальчик собирался разреветься:


- Папа, это он!


Во дворе, стоя к ним боком и согнувшись над грубо сколоченным деревянным верстаком, копошился мужик лет шестидесяти. Коротко стриженый, с заросшим седой щетиной узким, добродушным лицом. Он шевелил губами и ритмично кивал головой, видимо напевая себе под нос незатейливую песенку, затем взял что-то со стола и скрылся в доме.


- Это точно он, Юр? - спросил Виктор. - Вроде обычный мужик...


- Я всё вспомнил, пап, - перебил его мальчик. - Мне было больно. Очень больно.


Мужчина повернулся и едва сдержал крик. Белая футболка Юрки была исполосована и пропитана кровью. На месте глаз зияли багровые провалы, щёки разрезаны до ушей, нижняя челюсть безвольно болталась. Он тянул к отцу руки, на которых не осталось ни одного целого пальца, только белые оголовки тонких косточек влажно поблескивали среди бордовых культей.

В груди у Виктора заклокотало от ярости. Он вытащил нож, пинком распахнул калитку и ворвался во двор. Вскочил на крыльцо, в этот момент дверь распахнулась, на пороге появился хозяин. Мужчина сбил его ударом кулака, в котором был зажато оружие, в челюсть, схватил за грудки и втащил внутрь.


Он запомнил всё, что сделал с убийцей. До мельчайших подробностей. Как привязывал бессознательное тело к креслу кусками провода и вставил в рот кляп из вонючего шерстяного носка. Как привел его в чувство и начал с пальцев, надрезая их по кругу и выламывая из суставов. Полосовал ножом кожу, сдирая её лентами. Вспорол живот и выложил кишки на колени жертве. Отрезал гениталии, достал изо рта умирающего кляп, разрезал щёки и запихал туда член с мошонкой. А когда седой испустил последний вздох, Виктора вырвало желчью.

Редкие прохожие шарахались от залитого с ног до головы кровью Виктора, в подъезде его с ужасом в глазах проводил сосед Димон. Мужчина зашел в квартиру, которую забыл запереть, скинул, прошёл в ванную, скинул изгвазданную одежду и залез под душ. Он стоял под горячими струями и смотрел, как кровь, смешиваясь с водой, водоворотом уходит в слив. Кое-как он выбрался из душевой кабины и тут силы оставили его. Виктор сел на пол, обхватил, поджал под себя ноги и уткнулся лбом в колени.


Идти сдаваться или подождать, когда менты сами за ним придут? А они точно придут, Виктор в этом не сомневался. Тут скрипнула так и не запертая входная дверь. «Быстро!» - подумал мужчина.


- Витя, ты где? - раздался Маринкин голос. - Чего двери нараспашку? Почему телефон выключен? Мы на утренний автобус опоздали, я сама...


- Мам, он здесь! - на пороге ванной комнаты возник Юрка.


Виктор на четвереньках подполз к заметно испуганному мальчику, протянул руку и провёл ладонью по тёплой щеке. Юрка вздрогнул и скосил взгляд на кучу окровавленного тряпья в углу.


- Пап, ты чего, поранился?


- Живой... - прошептал мужчина, крепко зажмурился, притянул ребенка к себе, крепко обнял и горько разрыдался.

Показать полностью
42

Тук-тук-тук

Стук в дверь был негромким и даже, в какой–то степени, деликатным. Не агрессивное буханье перепутавшего квартиры пьяного соседа или дробный перестук дятла, как у старшей по подъезду. Но было в этом «тук-тук-тук» что–то раздражающе-назойливое. Для чужаков у меня был звонок с секретом. Незваный (а других у меня и не бывает) гость нажимал на кнопку и слышал заливистую соловьиную трель, в моей же квартире не раздавалось ни звука. Чертовски удобно: «Дома никого нет, проваливайте!». Вместе со своей косметикой, чудо-мясорубками, разговорами о богах и прочими эксклюзивными предложениями.


– Тук-тук-тук!


Да твою ж дивизию! Пришлось выбираться из-под одеяла и шлепать босыми ступнями по холодному ламинату до стола с компьютером. Не глядя ткнул в клавиатуру, выводя машину из сна, взялся за мышь, навел курсор на иконку в правом нижнем углу экрана и дважды кликнул. На транслируемой камерой картинке кроме двери соседа, половичка на застеленном серой плиткой полу и стены напротив ничего и никого не было. Ну вот и отлично. Я зевнул, почесал ягодицу и побрел на кухню истребовать у кофемашины утреннюю порцию бодрости.


Люблю я наш двадцать первый век. Работай, не выходя из дома, оплачивай счета, не отрывая зад от кресла и поесть-попить тебе принесут в любой момент. Даже с курьером общаться совсем не обязательно, стоит только в условиях доставки указать «оставить у двери». Нет, я не боюсь людей, ненависти к ним не питаю и равнодушным меня назвать нельзя. Я не психопат. Бывает что-то ворочается в душе, когда при просмотре новостной ленты натыкаюсь на всякую жуть с терактами, катастрофами и расчлененкой. Просто мне так удобнее — чем меньше контактирую с себе подобными, тем мне спокойнее. Не хочу грузиться чужими проблемами, а свои всегда решаю сам.


– Тук-тук-тук.


Да чтоб тебя, а! Вразвалочку выхожу с кухни и подхожу к компьютеру. За дверью в подъезде опять никого. Детишки балуются? Вполне может быть, летом из-за воплей мелких засранцев даже окна открывать не хочется. Кстати, сегодня вроде утро выходного дня, а с улицы ни звука. Подхожу к окну, поднимаю жалюзи и в тот же момент:


– Тук-тук-тук!


Бросаю взгляд через плечо на монитор. Никого. Это уже не смешно, какой-то шутник решил подействовать мне на нервы. Тихонько подхожу к двери, аккуратно отпираю замок и замираю, чувствуя накатывающий охотничий азарт. Давай, постучи еще, гаденыш! По-хорошему поймать и надрать уши, но нельзя: нынче детки хорошо разбираются в своих правах, но ни черта не знают об обязанностях. Будут потом радости в виде орущих родителей, а то и визита участкового. Ну хоть шугану, может успокоятся.


– Тук-тук-тук.


Резко, но осторожно, чтоб ни дай бог не покалечить малолетнего хулигана, распахиваю дверь и вываливаюсь на площадку. Никого. Выхожу на лестничную клетку, перевешиваюсь через перила и смотрю вверх и вниз на пролеты. Ни движения, ни тени, ни звука. По спине от загривка к пояснице пробежал табун мурашек размером с воробья, поджилки предательски дрогнули, а лицо мгновенно покрылось испариной. Не верю во всякую мистику, но происходящее как минимум странно и порядком пугает. Я заскочил в квартиру и запер замок на два оборота.


На слегка подгибающихся ногах добрел до кресла, плюхнулся на седушку и уставился в монитор. Просидел так минут десять, пялясь в абсолютно неподвижную картинку. В конце концов, мне это надоело, да и испуг прошел без следа. Прошел на кухню, отхлебнул порядком остывший кофе, присел на край подоконника и выглянул во двор. Прямо под окнами на краю детской площадки располагался «алкашеский» железный стол с двумя лавками. Обычно там собирались местные бухарики и накрывали нехитрую «поляну»: куски хлеба, пара луковиц, дешевая ливерка и несколько фунфырей настойки боярышника, либо пара бутылок водки сомнительного происхождения. Сегодня же вместо бойцов с зеленым змием за столом сидел бритоголовый долговязый парень в джинсовом костюме и сосредоточенно смотрел на шахматную доску с россыпью фигур на ней. Всегда находил эту игру скучной, а партию с самим собой еще и глупой. Какой может быть интерес, если ты знаешь наперед все ходы противника?


Но кроме одинокого гроссмейстера во дворе было еще кое-что необычное, а именно — три неподвижные человеческие фигуры посреди футбольного поля, стоящие в ряд на расстоянии двух-трех метров друг от друга. Женщина в длинном белом платье, лицо которой было скрыто вуалью. Коренастый крепыш в черном пиджаке и брюках, при взгляде на его наряд в голове само собой всплыло слово «похоронный». И мальчик лет десяти в строгом коричневом костюмчике и при галстуке. Вся троица выглядела странно и жутковато. Семейка Адамс в неполном составе, блин!


Я перевел взгляд на долговязого шахматиста. Тот поднял голову, наши взгляды встретились. Парень улыбнулся, помахал мне рукой и указал пальцем на лавку напротив себя. Ага, сейчас! Я отрицательно помотал головой. Улыбка незнакомца сменилась на недобрую ухмылку, жест вместо призывного стал приказным. Не понимая, почему это делаю, я слез с подоконника, прошел в комнату, натянул джинсы, накинул толстовку, в коридоре сунул ноги в тапки и вышел из квартиры.


– Партию? – предложил бритоголовый, кивнув на доску, когда я примостил зад на жесткой скамейке.


– Нет, спасибо. Что вообще происходит? Какой-то дурацкий сон, блин. Или не менее дурацкий розыгрыш.


– Все проще. Ты умер и попал в Чистилище. Место для таких, как ты.


– Ну допустим, умер, – я усмехнулся. Поддержу этот странный прикол или дурное сновидение. Прям интересно стало. – А что значит «место для таких, как я»?


– А вот таких. Никаких. Для Рая ничего хорошего не сделал. И в Ад вроде не за что. Хотя в твоем случае, формально не за что. Давай я познакомлю тебя с твоей свитой.


– С кем?


– С ними, – шахматист мотнул головой в сторону жуткой троицы. – За каждым убийцей следуют его жертвы.


– Что за чушь?! – моему удивлению небыло предела. – Я никого никогда не убивал и этих вообще впервые вижу!


– Ой ли? Знакомься: Черная Невеста.


Я посмотрел на женщину. Да, платье действительно смахивало на свадебное, но довольно скромное, без всяких рюш и прочих пышных финтифлюшек. В этот момент Невеста подняла вуаль, закинула ее назад и я понял, почему она Черная.


Возможно девушка когда-то была красивой, теперь и не понять. Глаз не видно из-за набрякших свернувшейся кровью век, превративших их в узкие щелочки. Неестественно длинный фиолетовый язык безвольно свисал на подбородок, а само лицо... Черное, в багровых прожилках под маслянисто блестящей натянутой кожей. Меня передернуло.


– Тебе в кой-то веки захотелось подышать свежим воздухом. Ночь, пустые улицы, тишина. И ты увидел, как трое парней тащат под руки в машину девушку без сознания. Сначала ты хотел окликнуть их, но не успел, ее уже затолкали в автомобиль. Запомнил номер, собирался звонить в полицию, но что решил потом? Могу даже процитировать твою мысль. «Нажралась, шалава, да и хрен с ней. Чего я буду лезть не в свое дело?».


– И что случилось? – я решил закосить под дурачка, хотя отчетливо вспомнил, что с несчастной произошло потом. Через два дня в новостной ленте я наткнулся на заметку о найденном в лесополосе трупе молодой женщины. С фотографиями. Видел я ее мельком, но все равно узнал. Первым порывом было звонить в полицию, но потом как представил, сколько мне будут мотать нервы наши доблестные органы и решил просто забыть. Погибшую ведь все равно не вернуть.


– Она возвращалась домой, к ней пристали. Ответила грубостью, ее избили, затащили в машину, вывезли за город, насиловали шесть часов подряд. Потом едва живую и сошедшую с ума от издевательств, повесили на ремне от ее же плаща. Через три дня она должна была выйти замуж. Зато не было вопросов, в чем хоронить. Свадебное платье подошло идеально.


– А я тут причем? Вот откуда я мог знать?


– Не утруждай себя враньем. Это бессмысленно. – долговязый не глядя двинул фигуру на доске перед собой. – Продолжим: Стойкий Оловянный Солдатик.


– Это который из них?


– Это который без левой ноги по колено.


Я присмотрелся к крепышу. Действительно, сразу и не заметил, что одна штанина слегка колышется на ветру над пустой лакированной туфлей.


– Ну его я точно не знаю! Не надо на меня левых жмуров вешать, начальник! – я ехидно ухмыльнулся.


– Не юродствуй. Конечно не знаешь. Просто прошел мимо, когда в искореженной машине истекал кровью парень с размозженной ногой. «Какой-то синий мажор долетался!», твои слова? Ты. Просто. Прошел. Мимо. Тебе не терпелось поскорее забиться в свою нору. Так что это тоже твой покойник.


– Но я...


– Не знал? Не подумал? Не мог предположить? Если бы ты только знал, как я часто это слышу. Я уже почти закончил партию, – бритоголовый кивнул на доску. – Знакомься с последним и мы попрощаемся. У меня из тебе подобных неиссякаемая очередь. Так вот это...


– Не надо! Ничего не надо: ни прозвищ твоих дурацких, ни историй. Я все помню. И все понял. Мне тогда надо было подойти к тому мужику и спросить, кто он и куда тащит рыдающего пацана, да? И ничего бы не случилось?


– Совершенно верно. И тогда галстук мальчишке на первое сентября повязывала бы мама, а не санитар морга.


– Обязательно этого пафосного дерьма подкинуть надо было, да? – меня аж передернуло от злости. К себе или долговязому, я так и не понял. Устало выдохнул. – И что дальше?


– Ну для тебя мало что изменится. Иди домой. Тебе пришлют заказ, ты его сделаешь, получишь деньги, закажешь еды, поешь. Поспишь, сходишь в туалет, посидишь на порно-сайте, ну или как ты там еще развлекаешься. И так целую вечность.


– Какое-то странное наказание, – я хмыкнул.


– А кто сказал, что это наказание? Мук ты не заслужил, блаженства тоже.


– С этими что? – я бросил взгляд на свою «свиту».


– Ничего. Они теперь твои.


– Они мне нахрен не нужны!


– Зато им нужен ты. Шах и мат!– бритоголовый сбил белым ферзем черного короля.


Я сидел на кухне и прихлебывал горячий кофе. В принципе, все не так уж плохо. Мне нравилась моя жизнь, ничего менять в ней я не хотел, вот и после смерти не пришлось. Главное — не смотреть в окно. Они меня раздражают. Совесть жрет или я их боюсь? Пожалуй, всего понемногу. Хотя, чего их бояться? Мертвые не кусают. Тем более, таких же мертвых.


– Тук-тук-тук.


Тьфу ты! Чуть кофе на штаны не расплескал. Я поставил чашку на стол, прошаркал в прихожую, распахнул дверь, приготовился разразиться матерной тирадой, глядя на пустой тамбур и подавился словами. Вся троица стояла у моего порога. Безымянный мальчишка впереди и в полушаге за ним Солдатик с Невестой. Я медленно закрыл дверь, вернулся на кухню и потянулся к чашке с недопитым кофе.


– Тук-тук-тук!

Показать полностью
12

Волки студёных морей

Ворон встрепенулся и громогласно каркнул, привлекая внимание трех женщин, омывавших из серебряных кувшинов могучие корни уходящего ввысь гигантского ясеня. Норны синхронно обернулись на звук и тут же почтительно склонили головы: птица восседала на плече закутанной в черный плащ мощной фигуры.


- Давно ты не заглядывал к нам, Отец, - произнесла старуха.

- Тревожно мне что-то, Урд. Вот и решил прийти за советом, - ответил Один, откидывая капюшон.

- В прошлом твоем нет причин для беспокойства. Память о подвигах детей твоих останется в веках, - успокоила бога Урд.

- В настоящем ведомые грозными ярлами викинги наводят ужас на врагов своих и прославляют имя твое, - молвила средняя сестра Верданди.


Один обернулся к младшей из женщин, прищурил единственный глаз и спросил:

- А что скажешь ты, Скульд? Обычно именно ты огорчаешь меня новостями.

- Нитей судеб много, Отец. Я постоянно начинаю плести новые, обрезаю старые и все вместе они сплетаются в полотно, образуя узор, по которому я могу прочесть будущее. И тот, который вырисовывается сейчас, тебе не понравится.

- Говори!

Скульд принялась рассказывать и с каждым её словом Один мрачнел все больше. Под конец повествования его буквально разрывало от ярости и отчаяния.

- И сделать ничего нельзя?

- Ну почему же. Нынче утром в море вышел флот Сигурда Белозубого. Тысяча викингов и хирдманы ярла отправились за золотом и славой к берегам Нортумбрии. Но через три дня их застанет шторм. Не спасется никто. Так зачем твоим детям впустую гибнуть, захлебнувшись холодной водой, если можно славно умереть, плескаясь по горло в горячей крови врагов?

***

- Ярл! - Ванланд тряс Сигурда за плечо, - вставай! Земля! Мы добрались, но тут что-то странное, посмотри сам.


Вожак викингов выпутался из пол подбитого мехом плаща, в который кутался ночью и резко встал, ухватившись за протянутую руку Ванланда. Пробрался между спящих вповалку хирдманов к носу драккара и всмотрелся в предрассветный туман. Из дымки проступали очертания уходящих в небо башен и огромных домов. Удивление друга было понятно: поселение было огромным и мало напоминало деревню саксов. Но Сигурд только оскалил крупные белые зубы в злобной усмешке. Он повернулся к Ванланду:


- Дай сигнал спускать паруса, всем на весла. Заходим в ту бухту слева, высаживаемся и идем резать глотки.

- Город огромный, ярл. Там тысячи воинов, а мы не знаем местности...

- Нет там воинов! Ни одного! - оборвал его Сигурд, - Высаживаемся!


Войско викингов замерло на опушке странного леса с одинаковыми, растущими ровными рядами, деревьями. Сигурд Белозубый вышел вперед, повернулся к напряженно замершим воинам, вытащил меч из ножен и указал его кончиком в сторону просыпающегося города.


- Там враги, золото, женщины, эль и мясо! - рёв ярла разорвал тишину, прежде нарушаемую лишь тихим лязгом оружия приготовившихся к стремительной атаке викингов, - Убивайте каждого встреченного мужчину, даже если он молит о пощаде. Пленников брать запрещаю! Всем всё понятно? Во имя Одина, вперёд!!!


Олаф Двурукий убежал по широкой улице среди огромных каменных домов. Всё вокруг было донельзя диковинным: огромные окна, закрытые хрупким прозрачным материалом. Кубки из похожего привозил однажды его отец из набега. Везде стояли огромные блестящие повозки без лошадей на черных колесах. Всё пёстрое, яркое... Но это всё не особо важно: для молодого бойца, недавно принятого в хирд Белозубого, главным было найти достойного противника. И боги вняли его мольбам.


Из-за угла на него выскочил огромный бородатый детина. Одет чужак был в жёлтую рубаху без рукавов и короткие коричневые штаны. По раздутым от огромных мышц рукам и ногам громилы змеились устрашающего вида цветные татуировки. На фоне невысокого и жилистого викинга он смотрелся настоящей горой. Но противник был безоружен, что Олафа категорически не устраивало. Прозвище «Двурукий» он заслужил за мастерское владение двумя боевыми топориками одновременно, один из которых он бросил топорищем вперед прямиком в руки великану. Тот рефлекторно поймал оружие, с ужасом воззрился на него и с визгом отшвырнул. Недоумевающий хирдман увидел, как по штанам врага расплывается мокрое пятно. Олаф скривился, сорвался с места и, через долю секунды, оказавшись на расстоянии удара от здоровяка, с размаху всадил лезвие топора ему между глаз.


Копье Гуннара вдоволь напилось крови, а поясная сумка уже не вмещала содранные с тел золотые побрякушки. Но викинг был недоволен — никто не бросался на него с топором или мечом, боя не было, лишь резня. Даже трусливые монахи из Уэссекса не так визжали, когда норманны резали их дряблые глотки. Но кровавый дурман в голове сделал свое дело и Гуннару до треска кожаных штанов хотелось женщину. Ворвавшись в очередной дом, воин похотливо осклабился: прямо на пороге он столкнулся с грудастой блондинкой. Не мешкая, Гуннар отбросил копье, влепил женщине звонкую оплеуху, схватил её за роскошную гриву золотистых волос и опрокинул на пол. Разорвал до пояса рубаху из невесомой ткани, жадно вцепился одной окровавленной рукой в большую, упругую грудь, а другую запустил под короткую юбку.

Через мгновение викинг с брезгливым воплем отпрянул от распластанного тела, посмотрел на правую ладонь, затем наклонился и рывком задрал подол. Вместо поросшего курчавым волосом входа в лоно, его взору предстали абсолютно голые крохотный сморщенный член и съежившаяся мошонка. Гуннар схватил уродца за горло под челюстью, вдавил голову в пол, достал из-за голенища нож и вбил клинок в глазницу по самую рукоять. Со скрежетом провернул оружие, вытащил и ненавистью воткнул его во второй глаз. Поднялся и со злостью пнул мелко подрагивающий труп.


К вечеру уставшие и залитые кровью с головы до ног норманны стягивались к окраине города, к тому самому лесу, из которого ринулись в атаку утром. Внутри поселения оставаться никто не хотел, слишком всё там было странным и пугающим. Как и приказывал Сигурд, всех мужчин вырезали, разве что кто-то мог спрятаться или убежать. Женщин специально не трогали, но сгоряча зарубили довольно многих, тем более некоторые смахивали на мужиков. Детей, на удивление, почти не было.


Ярл шел через наскоро разбиваемый лагерь и слушал обрывки разговоров:

- Я не нашел мяса, нигде. Одна трава, да хлеб!

- Зато эль славный! В маленьких железных бочонках. Протыкаешь его ножом и пей. Только пенится сильно, по бороде больше стекает, чем в глотку.

- Бабы страшные. Я одной кишки выпустил, думал мужик — толстая, волосатая.

- Я с десяток каких-то странных мужиков зарубил, чёрные с головы до пяток.

- Мне тоже попадались...

- В домах ни одного меча или даже самого хренового топора...

- Кому-нибудь вообще удалось подраться? Это как в детстве палкой чертополох рубить.

- Вроде даже никого из наших не уложили...

- Нет, только Торвальд Седой сдох с перепою, налакался местной браги.


Сигурд Белозубый забрался на сваленную в центре лагеря гору добычи, извлек из ножен меч и трижды ударил плашмя клинком по умбону, привлекая внимание товарищей. Разговоры сразу смолкли, викинги обступили вождя и приготовились слушать.


- Братья! - рявкнул ярл. - Думаю самые догадливые поняли, что мы не в Нортумбрии.

- А куда нас занесло, ярл?

- Боги перенесли нас в будущее и это место, — Сигурд указал мечом на город, где уже занимались первые пожары, - когда-то было нашим домом. А те тысячи раздавленных нами сегодня червей — наши потомки.


Толпа зашумела, вспыхнули яростные споры, кто-то сразу поверил ярлу, другие сначала сомневались, но викинги в богов веровали свято и за сегодня насмотрелись разных диковин. Так что вскоре все сошлись на том, что Сигурд говорит правду. Разговоры тут же повернули в другое русло.


- То-то очертания берегов показались знакомыми...

- Я слышал, как они кричали, язык похож на собачье сакское тявканье.

- Даже язык предков забыли, твари!

- Надеюсь, среди них не было моих правнуков, позор какой...

- Один явился мне во сне и все поведал. Что наши мужчины стали как женщины, а женщины — как самые жалкие мужчины. Что в этом мире больше нет набегов, славных битв и мужи не умеют держать в руках оружие. Поэтому вы резали их, как волки беспомощных овец. И что это — конец нашего народа. Даны давно не воюют, превратились в навоз и даже не хотят плодить детей. - Сигурд перевел дух и продолжил, - И Отец указал мне два пути. Первый: мы пройдем войной по собственной земле, истребим всех мужчин, покроем всех женщин и вырастим родившихся детей настоящими воинами!

- А второй?

- Второй? Недостойные потомки вспомнят, что у них есть яйца, возьмут в руки мечи, утопят нас в крови и докажут, что достойны жить. Так что оцените мудрость нашего Отца — в любом случае мы исполним его волю.

- А много этого навоза размазано нынче по нашей земле?

- Тысячи тысяч, - усмехнулся ярл.

- Ну тогда у нас примерно равные шансы, - рассмеялся Олаф, ласково погладив обухи торчавших в петлях на поясе боевых топоров.

Показать полностью
105

Отпуск

Клерк третьего ранга А4598 впервые за много лет с удовольствием поглощал безвкусный утренний рацион. Вчера пришло сообщение о повышении его до четвертого уровня, бонусом к которому прилагались увеличение продуктового довольствия и отпуск. Его первый отпуск за сорок лет работы. Правда ехать было некуда: уже давно каждый клочок суши был занят гигантскими заводами, гидропоническими фермами и жилыми секторами. Да и не надо: в Мнемоническом Центре, где детям загружали учебные программы, а взрослым — необходимые для работы инструкции, в память заслуживших отпуск за пару часов закачивали две недели искусственных воспоминаний о воистину райском отдыхе. Счастливчики-сослуживцы рассказывали об усиленных рационах, щедро сдобренных ароматизаторами, сне без ограничений на удобных кроватях и просмотр голографического ТВ часами!


Регулярным отпуском по слухам пользовались только Менеджеры, которые практически не контактировали с Клерками. Лишь пару раз А4598 видел их в живую: холеные лица, прически вместо стандартно эпилированных черепов служащих и белоснежные улыбки. Клерк провел языком по собственным гладким деснам: для поглощения желеобразных пищевых концентратов зубы не нужны, а с кариесом медицина почему-то не смогла совладать. Потому полное удаление зубов входило в стандартную страховку Клерков и Рабочих. Выбиться же в Менеджеры было мечтой любого служащего. Говорят были счастливчики, но А4598 их не встречал.


Пора было собираться и А4598 немного нервничал из-за нарушения привычного графика: шесть рабочих дней и один выходной были рассчитаны до минуты. В будни — 12 часов в офисе, дорога в жилой сектор, прием пищи, гигиенические процедуры, обязательный просмотр выпуска новостей и сон. В выходной — партсобрание, поездка за недельным запасом концентратов в Продовольственный Центр, просмотр итоговых новостей и обязательной развлекательной передачи, подготовка к трудовой неделе. А на сегодня он был полностью освобожден от работы: оставшийся день посвящался переживанию впечатлений от отпуска.


Первое, что его поразило в Мнемоническом Центре — женщина-Клерк, встретившая его и проводившая в процедурную. Разнополые граждане проживали в разных секторах и крайне редко пересекались. После усовершенствования технологии искусственной инкубации зародышей контакты мужчин с женщинами свели к минимуму, а инстинкт размножения легко подавлялся благодаря достижениям фармакологии. Женщину в этом лысом и беззубом существе выдавал лишь тембр голоса и очертания молочных желез под стандартной серой робой Клерка.


- Садитесь поудобнее, - инструктировала А4598 женщина, закрепляя на голове несколько громоздкую, опутанную проводами конструкцию, - запись идет «по живому», порядка трех часов. Вы очень реалистично переживете яркие моменты вашего отпуска: запахи, звуки, вкусы, тактильные ощущения...


- Но мне обещали двухнедельный отпуск... - робко возразил Клерк.


- По ощущениям так и будет: дополнительно подгружается иллюзия, что вы просто забыли малозначащие моменты, вроде походов в туалет, сна, перемещений. Это позволяет сократить длительность процедуры. Закрывайте глаза, начинаем.


Едва А4598 прикрыл веки, как сквозь них начал пробиваться яркий свет. Он распахнул глаза, тут же зажмурился и попытался осознать, что он увидел. Солнце. В чистом голубом небе невыносимо ярко светило солнце. В его привычной реальности оно было только размытым тусклым диском, чьи лучи с трудом пробивали пелену смога.


- Извольте, ваш завтрак, - раздался совсем рядом голос.


- Завтрак? - переспросил Клерк, разлепил наконец глаза и с ужасом уставился на говорившего.

Это была женщина-Менеджер: непривычно одета, на голове — огненно-рыжая копна волос и полный набор зубов, который та продемонстрировала, растянув губы в приветливой улыбке. Она поставила перед оторопевшим А4598 накрытое крышкой блюдо и удалилась.


Когда шок от необычной встречи немного прошел, Клерк опасливо снял куполообразную крышку и чуть не потерял сознание от ударившей по его рецепторам волны запахов. Он не знал, что перед ним. Однозначно — еда, но не полупрозрачный шмат привычного рациона, а нечто другое: коричневый плотный ломоть в обрамлении зеленых шариков и разноцветных кусочков чего-то еще. Не контролируя себя, он схватил руками самый большой кусок, затолкал в рот, торопливо прожевал и проглотил, захлебываясь слюной. И только потом осознал, что сделал и провел языком по деснам, с удивлением нащупав вместо привычной гладкости зубы. Сердце пару раз с силой ударило в ребра, сбилось с ритма и замерло...


- Данные сканирования, быстро!


- Обширный инфаркт. Подключаем реанимационный блок?


- Нет, это Клерк четвертого ранга, его медстраховки не хватит. Но что случилось? Так... Понятно. Д1242, вы перепутали программы и загрузили Клерку отпуск для Менеджеров! Вы будете наказаны за халатность. Вызывайте службу утилизации и сообщите в его офис о выбывании одной штатной единицы.


Д1242 до самого приезда санитаров вглядывалась в мертвое лицо Клерка, силясь понять, что за странная эмоция, которую даже смерть не смогла стереть, отражается в его широко распахнутых глазах.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!