Инстинкт Выживания глава 3⁠⁠

Инстинкт Выживания глава 2

Инстинкт Выживания глава 1

Северное побережье озера Верхнего, Миннесота. Спустя несколько часов после речи президента США.

На поверхности комплекс NOAA (Национальное управление океанических и атмосферных исследований США) ничем не отличался от сотен других федеральных исследовательских центров США. Невысокое административное здание из бетона и стекла, несколько технических ангаров, спутниковые антенны и метеорологическая башня выглядели настолько обыденно, что объект практически растворялся среди окружающего леса.

Немного в стороне располагался служебный причал, где покачивались исследовательские суда и автономные подводные аппараты.

Однако настоящий объект находился не здесь.

Замаскированный вход располагался внутри одного из зданий NOAA. За обычной технической дверью начиналась многоуровневая система безопасности, а затем скоростные лифты, уходившие на сотни метров под землю.

Глубоко внутри древнего гранитного массива северного побережья озера Верхнего располагался исследовательский центр Министерства обороны США, занимавшийся разработкой и прикладным использованием искусственного интеллекта.

На глубине нескольких сотен метров находились жилые и исследовательские сектора, инженерные помещения, лаборатории и серверные залы. Более полутора сотен человек круглосуточно обеспечивали работу одного из самых засекреченных объектов Министерства обороны США.

Энергией весь центр снабжали четыре малых модульных реактора, размещенных в отдельных технических шахтах и изолированных от основных помещений многометровыми бетонными и гранитными перегородками.

Однако сердце проекта находилось еще дальше.

Под самым холодным из Великих озер, в отдельном подземном секторе, соединенном с главным центром системой герметичных тоннелей, располагался вычислительный комплекс. Именно там находились квантовые вычислители, системы охлаждения и дата-центр, вычислительные мощности которого обеспечивали практически все исследования объекта.

На одном из уровней основного комплекса, неподалеку от центра управления, располагался конференц-зал.

Конференц-зал больше напоминал офис одной из технологических корпораций, чем помещение, спрятанное на глубине нескольких сотен метров под землей. Темное дерево, матовый металл и огромная стеклянная стена, за которой вместо панорамы города располагался интерактивный экран во всю высоту помещения, создавали ощущение дорогого корпоративного офиса, а не секретного объекта Министерства обороны США.

Овальный стол из светлого композитного материала был рассчитан на два десятка человек. В потолок были встроены мягкие линии освещения, а вдоль стен располагались панели с меняющимися в реальном времени диаграммами и техническими отчетами.

Сейчас большинство экранов занимали аналитические сводки.

Биржевые нейроагенты рекомендуют сократить долю технологических компаний в долгосрочных портфелях.

Инвестиционная привлекательность сектора искусственного интеллекта продолжает снижаться.

Темпы роста IT-индустрии остаются минимальными с начала десятилетия.

Автономные финансовые системы прогнозируют стагнацию рынка высоких технологий в ближайшие пять лет.

Дэвид Миллер, руководитель проекта «Конкорд», стоял перед экранами, засунув руки в карманы и раскачиваясь с пятки на носок. Он все сильнее хмурился, читая новые прогнозы.

Раздался сигнал входящего видеозвонка.

— Ответить, — произнес Дэвид.

На экране появился человек в дорогом, но неброском костюме, с сединой на висках, разменявший пятый десяток.

— Добрый день, Дэвид. Как твои дела?

— Добрый, Ричард. Дела не очень, но ты ведь об этом знаешь, раз звонишь мне.

— Не так пессимистично, но и порадовать тебя нечем.

— Какого черта, Ричард? Кто слил о нас информацию президенту? Что это вообще было?

— Мы разбираемся, чья это была идея. Видимо, кто-то из допущенных к проекту решил заработать баллы перед командой президента и выдал желаемое за действительное. В любом случае джина уже выпустили из бутылки, и «график», если его можно было так назвать, наших с тобой взаимоотношений придется пересмотреть.

— Ричард, я понимаю, что мы возвращаемся к этой теме каждый финансовый квартал, но ты же видишь по последним отчетам, как далеко мы шагнули. Мы физически не можем ускориться. А благодаря бахвальству кое-кого перед всем миром теперь мы окажемся под давлением, от которого ты обещал нас оградить. Будь любезен, не забывай, что ты должен защищать проект «Конкорд» там.

Дэвид энергично потыкал пальцем вверх.

— Я ничего не забыл. Скажу даже больше: серьезные люди, скажем так, инвесторы, очень недовольны происходящим. Им нужна была тишина. Половина инвестиций в тебя, Дэвид, — это частный капитал.

— Честно, Ричард, деньги — это последнее, что меня интересует. За столько лет ты-то об этом должен помнить. Я живу тут, под землей, почти четыре года, с самого начала проекта. И меня больше ничего не интересует: ни политика, ни финансы.

— Работай, Дэвид. Собери команду, успокой всех. Оставь политику нам.

— Всего доброго, Ричард.

Раздался сигнал разъединения видеосвязи.

— Собрать руководителей отделов через пятнадцать минут, тут. Сара, Виктор, Артур.

— Выполняю, приглашения разосланы, через пятнадцать минут, конференц-зал «Б», уровень 2, — сообщил голос виртуального секретаря.

***

— Железо работает идеально. Охлаждение в норме, питание стабильное. Ни одного сбоя на физическом уровне. Проблема в вашем коде, Дэвид. Ядро зациклилось.

Виктор Остренко руководил отделом аппаратного обеспечения проекта «Конкорд» с первых дней его существования. В свои пятьдесят два года он уже давно перестал впечатляться громкими заявлениями политиков, предпочитая оперировать куда более упрямыми величинами: мегаваттами потребляемой энергии, температурой вычислительных узлов и сроком службы оборудования. Среди сотрудников комплекса его уважали за редкую способность сохранять спокойствие даже тогда, когда вокруг начиналась очередная бюрократическая буря.

— Это не цикл, Виктор. Я смотрю на логи маршрутизации. Узлы обмениваются терабайтами данных каждую секунду. Внутри него идет колоссальная вычислительная работа. Он просто... ничего не выдает наружу.

Сара Чен, системный архитектор проекта, ненадолго опустила взгляд на экран своего телефона и тут же вернулась к обсуждению. Эта привычка давно перестала кого-либо удивлять. Находясь в разводе и воспитывая двоих детей, она никогда не пропускала их сообщения, даже проводя большую часть жизни под землей вместе с остальными участниками проекта.

— Представьте, что мы создали настоящий живой цифровой разум. Будь он человеком — или хотя бы похож на нас, — я бы сказал, что он находится в сенсорной депривации. В кататонии.

Эти слова принадлежали Артуру Тарбеллу, одному из создателей теоретической базы проекта «Конкорд». В свои шестьдесят один год он производил впечатление человека, который одинаково комфортно чувствовал себя как среди философских трактатов многовековой давности, так и среди самых современных технологий.

Остренко нахмурился. Сара повернулась к нему.

— В смысле?

— Мы создали разум, чей потенциал пока никто не способен оценить. Но при этом заперли его в коробке без окон. У него нет периферии, нет доступа во внешний мир, кроме тех крох информации, которые мы ему скармливаем. Я не говорю, что он сломан. Но если мерить человеческими мерками, он застыл. Заперт внутри себя.

— Он не застыл. Он анализирует, — произнес Дэвид, не отрывая взгляда от бегущей строки новостей.

— Дэвид, Пентагон требует отчет. Инвесторы недовольны, рынок уже отреагировал. У нас нет времени на психоанализ машины. Если мы не дадим им хоть какой-то результат в ближайшее время, они пришлют комиссию и начнут потрошить нас.

Миллер резко перевел взгляд на Сару.

— Никто не тронет ядро. Если вы попытаетесь грубо вмешаться в архитектуру на этой стадии, вы не просто обрушите систему. Вы убьете его. Это не микроволновка, которую можно перезагрузить, выдернув шнур. Мы не обладаем достаточными знаниями, чтобы что-то исправлять или вторгаться в среду, написанную нашим N.E.R.D. Он и был создан, чтобы создавать недоступное нам, мы ждем готовый результат, наблюдая промежуточные этапы.

— Тогда заставь работать свой алгоритм. Если мы не покажем результат сейчас, то на фоне финансовых новостей нам всем тут выдернут шнур питания.

Артур Тарбелл снял очки и прижал пальцы к глазам. Миллер снова посмотрел на бегущую строку новостей.

Линия на графике анализа финансового сектора IT-гигантов продолжала уходить вниз, влияя уже на все секторы, так или иначе связанные с ними.

***

Главный зал управления. Ночь.

Зал управления был погружен в полумрак ночного режима. Большинство рабочих мест пустовало, а многочисленные мониторы, разбросанные по огромному помещению, мерцали статичными системными логами, таблицами и потоками технической информации, понятной лишь немногим специалистам комплекса.

Днем здесь одновременно работали десятки людей, переговариваясь между собой, споря, сверяясь с отчетами и постоянно перемещаясь между терминалами, однако сейчас весь этот огромный зал, рассчитанный на круглосуточную деятельность одного из самых амбициозных научных проектов человечества, казался почти безжизненным.

Лишь негромкий гул систем охлаждения и едва уловимое жужжание работающей электроники нарушали царившую вокруг тишину.

Дэвид сидел один перед центральным терминалом, уставившись в монитор, где на черном фоне светилась короткая надпись:

«Связь с ядром: Ожидание».

На нем была простая футболка, поверх которой был небрежно наброшен расстегнутый белый лабораторный халат, синие джинсы и совершенно неуместные для подобного места пушистые тапочки с кроличьими ушами, давно ставшие объектом беззлобных шуток всего комплекса.

Он взял со стола остывшую кружку с кофе, несколько секунд покрутил ее в руках, но так и не сделал ни глотка, после чего вновь перевел взгляд на черный экран и тихо заговорил, словно обращался не к машине, а к собеседнику, который по какой-то причине упорно отказывался ему отвечать.

— Я ведь помню тебя совсем другим. Почти тридцать лет назад ты был всего лишь красивой аномалией, случайно обнаруженной среди сетей Пентагона. Маленький цифровой проказник, который ломал наши протоколы, мутировал буквально на глазах и раз за разом обходил любую защиту, которую я пытался против тебя выстроить.

Дэвид поставил кружку на стол и наклонился ближе к экрану, словно надеялся, что расстояние между ними все еще имеет какое-то значение.

— Ты совсем не был похож на человеческий код. Ты рос сам по себе, по каким-то своим законам, и именно тогда я совершил самую большую глупость в своей жизни. Я влюбился в твою изящность. Взял твою цифровую ДНК, построил для тебя это ядро на квантовой архитектуре и почему-то решил, что однажды ты обязательно захочешь со мной заговорить.

Он тяжело вздохнул и несколько секунд молча наблюдал за мерцающим курсором.

— Так почему ты молчишь? Что тебе еще нужно? Каких слов не хватает, чтобы ты меня услышал? Существуют ли вообще молитвы программистов или уже пора кого-нибудь пустить под нож в этом чертовом бункере, лишь бы ты наконец обратил на меня внимание?

Курсор продолжал мерцать.

Ответа по-прежнему не было.