Voedino

С тех пор молоко было неразрывно связано с сельскими угодьями, домашним уютом и, конечно же, здоровьем детей.

Суперфуд для всех

В 1913 году американский биолог Эльмер Макколлум открыл витамин А, благодаря чему польза молока из интуитивной превратилась в доказанную. Это отразилось и на рекламе: вместо счастливых детей молочную бутылку стали окружать рекомендации врачей и статистические данные. Тогда же в повседневную жизнь людей вошел молочник, а вслед за ним — комичные ситуации, связанные с развозкой молока и его непосредственным употреблением. С этой небольшой эпизодической роли начинается путь молока в кино.

Для немого кинематографа были характерны бытовые сюжеты, часто обретающие трагическую или, напротив, комедийную коннотацию. Так, Чарли Чаплин в фильме «Бродяга» (1915) пытается подоить корову, размахивая ее хвостом на манер насоса, а Сибил Сили в «Одной неделе» (1920) получает предательский взрыв в лицо из бутылки прокисшего молока. Популярным киноперсонажем становится молочник: романтичным, немного неуклюжим и, главное, вездесущим. Молочники оказываются свидетелями преступлений, их бутылки эффектно разбиваются на улицах города, а девушки каждое утро поджидают особо понравившихся у себя на крыльце.

«Молочный» досуг

Если молоко, которое теперь охотно пили и взрослые, и дети, ассоциировалось с домом, то для выходных мероприятий выбирались молочные коктейли. Молочные бары были особенно популярны среди молодежи во времена Сухого закона, вместо выпивки выбиравшей сладкие напитки: формально «разрешенные» молочные бары станут прообразом для Korova в «Заводном апельсине» (1971).

До книги Энтони Берджесса и одноименной экранизации Кубрика молочные бары ассоциировались только с позитивными эмоциями: первой любовью, дружескими встречами, танцами. В некоторых рекламах даже упоминается, что молочный коктейль помогает чувствовать себя «моложе» без риска растолстеть — здесь молоко и молочный коктейль, в частности, превращается в социальный символ. Маркер инфантильности, как это было в «Криминальном чтиве» (1994).

Молоко как элемент саспенса

Переломным этапом для молока стал фильм Альфреда Хичкока «Подозрение» (1941). В момент максимального напряжения Джонни, антагонист, приносит своей жене в постель стакан молока. Вот он поднимается по лестнице, играет таинственная музыка, и в этом мрачном монохромном кадре мы видим металлический поднос, а на нем стакан с ослепительно белой жидкостью. «Яд», — думает жена Джонни Лина. Так, доселе безобидное и даже, более того, общепринято полезное молоко ассоциируется со смертельной опасностью.

Почему Джонни решил принести жене именно молоко, а не, скажем, травяной чай? Дело в том, что молоко обладает невероятной фотогеничностью, благодаря чему выглядит на экране как полноценный объект, а не антуражное дополнение. Это особенно заметно при черно-белой и акцентной цветной съемке — например, в фильме «Прочь» (2017), где главная антагонистка Роуз, сидя перед ноутбуком, пьет молоко через трубочку. Вокруг нее все подсвечено синим, и это наслоение холодных цветов как бы подчеркивает ее психопатичную натуру.

Таким образом, Хичкок использовал непрозрачность молока как визуальный эффект и элемент непредсказуемости одновременно, ведь доподлинно неизвестно, что бултыхается в стакане — витамины, капля яда или наркотические вещества, как в уже упомянутом «Заводном апельсине».

В 1984 году молочные компании начали печатать изображения пропавших детей на коробках. Теперь привычный завтрак наполнялся ощущением тревоги, ведь на пакете молока мог оказаться любой ребенок — об этом феномене повествуют книга «Украденная личность» и последующая ее экранизация 1995 года.

Любители молока

Наконец, стоит вспомнить киноперсонажей, чьи образы были бы невозможны без молочных бутылок, стаканов и тетрапаков. В большинстве случаев они — изначально не злые люди, ступившие на скользкую дорожку. Это и Джим Старк из «Бунтаря без причины» (1955), ищущий на дне бутылки с молоком отцовскую поддержку; и женщина-кошка Селина Кайл («Бэтмен возвращается» (1992)), преданная во всех смыслах этого слова и жаждущая отмщения; и Леон (1994), чья наивная сущность сочетается с работой киллером.

Молоко по-прежнему остается бытовой деталью: это базовый продукт, наряду с хлопьями и апельсиновым соком, составляющий будничный рацион американцев с конца сороковых годов. Вполне естественно себя чувствует Антон Чигур из «Старикам тут не место» (2007), проникая в чужой дом и по-хозяйски откупоривая бутылку молока. Молоко — это стабильность в пучине нестабильности. И каждый ищет в нем что-то свое: утраченное детство, домашнее тепло или паузу для совершенствования своего зловещего плана.

Voedino

Глава первая: Европа.

В 1984 году двадцативосьмилетний Ларс фон Триер снимает свой дебютный полнометражный фильм «Элемент преступления» — детективную историю, оформленную в жанре неонуар. «Элемент преступления» также становится первым фильмом трилогии «Европа»: темной, меланхоличной, монохромной. Это отличает первую триаду фильмов фон Триера от последующих — режиссер работает не с цветом, а со светом и текстурой изображения. В «Элементе преступления» он использует оранжевое натриевое излучение, заглушающее остальные цвета (кроме неоново-голубого и красного). В «Эпидемии» (1987), как и в «Европе» (1991), съемка ведется на черно-белую пленку. Правда, в последнем фильме фон Триер через двойную экспозицию добавляет цветные вставки в духе Technicolor — его персонажи потихоньку выходят из коматозного состояния.

Ограничение цвета четко соответствует сюжетным линиям: фильмы «Европы» — это сон, воспоминания, альтернативная реальность. Закадровый голос вводит зрителя в гипноз, бесцветный и иллюзорный. Прозрачный, как вода или стекло. Ограниченный, как металлическая клетка или зеркало. Цвет в них знаменует настоящее: зелено-синие телерепортажи, разбрызгивающаяся кровь, красный штамп «epidemic» и лица героев, оживающих в условиях грубого бюрократизма послевоенной Германии. В этот период сильное влияние на фон Триера оказывают фильмы Андрея Тарковского, цитаты которых мы будем встречать и в последующих работах режиссера.

Глава вторая: Золотое сердце.

13 марта 1995 года Ларс фон Триер и Томас Винтерберг подписывают манифест «Догма 95». Отныне кино должно быть цветным, естественно освещенным и снятым на натуре. Манифест открывает новую трилогию «Золотое сердце», первой картиной которой становится фильм «Рассекая волны» (1996). От черно-белого (или черно-оранжевого, как в «Элементе преступления») контраста фон Триер переходит к блеклой желто-серо-бежевой гамме. Ее дополняют появляющиеся по мере повествования красные и зеленые элементы: вертолет, телефонная будка, дверь кабинета врача, природа шотландских просторов, розы, будуарная настольная лампа, лаковые шорты Бесс. Надежда, ожидание, страсть, погруженные в желтую гамму отчаяния. Важным дополнением к фильму являются импрессионистские вставки-главы — в них сокрыта неотвратимость происходящего.

Второй фильм трилогии «Идиоты» (1998), — известный также под названием Dogme#2, — по сути, единственный соответствует вышеупомянутому манифесту. Хаотичный, бессюжетный и до безобразия натуралистичный. «Идиоты» стали стартовой точкой для использования яркой цветовой палитры, доселе только редкими всполохами разрезающей кадр. В этой картине мы видим современную Данию: уличную моду, интерьеры, подстриженные лужайки и пыльные улицы. В «Идиотах» отсутствует сценография, непосредственная же работа с цветом начнется уже после, в «Танцующей в темноте» (2000).

Фильм, в котором Ларс фон Триер практически забыл о своей «Догме»: история слепой женщины, работавшей на заводе и копившей деньги на операцию для сына. Ее мир — это необарочная фантазия о том, что недоступно ее зрению. В ней яркие зеленые, красные, синие краски растекаются под душераздирающий вокал Бьорк. При этом внешний мир оказывается злым и блеклым, как это было в «Рассекая волны». И это то, что отличает «Золотое сердце» от «Европы»: ирреальное пространство из монохромного становится перенасыщенным цветом.

Глава третья: Страна возможностей.

«Танцующая в темноте» принесла Ларсу фон Триеру мировую славу — отныне в его касте будут сниматься A-List актеры, а кино переориентируется на американскую публику. Символом новой эры стала дилогия (на самом деле, незаконченная трилогия) «США: Страна возможностей». Во многом она отсылает к первым фильмам фон Триера: повторяются идея страны как источника зла и желтовато-коричневая гамма, усиливающая этот концепт.

И «Догвилль» (2006), и «Мандерлей» (2005) минималистичны — действие фильмов происходит внутри расчерченного на зоны павильона. Довольно оригинальное оформление, растянувшееся на целых два фильма: графитовый пол, поделенный белыми полосами, светло-бежевые подсвеченные стены днем, и погашенные черные — ночью. В мире «США» на первое место выходят сюжет, персонажи и предметы, окружающие их. Розовые цветы, фарфоровые фигурки, спелые яблоки, перекочевавшие из «Иванова детства» Тарковского. Здесь, как и в фильме «Европа» цвет означает жизнь внутри мертвого прогнившего мира, жестокого и непоследовательного.

Глава четвертая: Депрессия.

Первые трилогии определили мировосприятие Ларса фон Триера, подготовив почву для четвертой, последней — «Депрессии». Художественно она самая выверенная и сильная: «Антихрист», «Меланхолия» и «Нимфоманка» собрали в себе не только уже привычные цитаты фильмов Андрея Тарковского, но и множество символов, отвлеченных метафорических вставок, иконографических отсылок. Если «Европу» мы рассматривали как абстрактный бесцветный сон, «Золотое сердце» — как проявления цветущей светлой души на фоне циничной реальности, а «Страну возможностей» — как поиск настоящего внутри фальши, то «Депрессия» становится отражением визуальной эстетики самого фон Триера.

«Антихрист» (2009), — первый фильм трилогии, — все еще очень напоминающий работы Тарковского, обращается к теоретическим суждениям о ведьмах, образу природы как аллегории антихриста, замедленной съемке и в принципе использованию спецэффектов для передачи депрессивного состояния героини. Цвет в кадре, обманчиво жизнерадостный, сменяется мрачной картинкой вроде сексуальной сцены в лесу, списанной с «Оргиастических женщин» (1945) Андре Дерена. Умирающую «Офелию» (1852) Джона Эверетта Милле мы встречаем в следующем фильме «Меланхолия» (2011).

В «Меланхолии» цветовая гамма сменяется в соответствии с сюжетом. Свадьба проходит в знакомых нам желтовато-коричневых тонах — это воспоминание, прошлое. Настоящее встречает более естественными, приглушенными тонами, а по мере приближения планеты Меланхолии к Земле картинка становится холодной сине-зеленной. В отличие от «Антихриста», где главная героиня могла появиться в богопротивной желтой куртке, в этом фильме одежда персонажей лишена ярких элементов. Краски сконцентрированы в атмосфере, постепенно нагнетающей в мертвенно-синий. Цвет всепоглощающей депрессии.

Последний фильм трилогии «Нимфоманка», поделенный на две части, во многом наследует цветовым решениям «Меланхолии». Главные цвета здесь — охристый, приглушенно-зеленый и красный. Поскольку фильм представляет собой историю женщины, через палитру фон Триер создает эффект ретро. Яркие цвета (конфеты, метафорические кадры растений и межзвездных облаков, красные лаковые шорты, известные нам еще по фильму «Рассекая волны») символизируют переживания героини. Красный — это оргазм, зеленый — это любовь. Она живет во тьме, но стремится к свету.

Глава пятая: Дом, который построил Джек.

Последний фильм фон Триера, вышедший на экраны, «Дом, который построил Джек» (2018) иногда относят к «Депрессии», хотя стилистически это совершенно самостоятельная картина. Джека еще «предсказывала» Ким из «Элемента преступления»: там она читала ребенку книжку с английскими стишками. Маньяк, стремившийся создать симметрию убийств, переродился в архитектора, страдающего обсессивно-компульсивным расстройством. Это типично американский герой, во многом похожий на Патрика Бейтмана из «Американского психопата» (2000) и Декстера из одноименного сериала (2006-2013), вписанный в фон триеровский кадр: безжизненно серо-бежевый, иногда разбавляемый любимыми красным, синим и зеленым.

Эпилог.

Цвет в фильме Ларса фон Триера развивался вместе с ним: начиная со света и тени и их сложного вплетения в пространство, режиссер перешел к более понятному метафорическому использованию цветовых пятен, составив в итоге типичную для своих фильмов гамму. После «Джека» фон Триер выпустил новый сезон своего сериала «Королевство». И хотя у режиссера есть планы на новые проекты, на данный момент его карьера приостановлена в связи с тяжелым течением болезни Паркинсона.

Voedino