... Я не знаю, как начать этот пост. Иногда на меня накатывает такое отчаянье, что если бы я могла, кричала бы, может, даже дралась, ругалась... я не знаю.
Моя кошка сейчас проходит второй курс химеотерапии. Если все по порядку, то у нее была операция, уже вторая - шишки на груди. Первую химию, которую онколог дал сразу же после операции, она перенесла нормально. И хорошо начала восстанавливаться, ела, пила, играла, бегала за мной по квартире. Второй раз поначалу она тоже перенесла неплохо, но весь кошмар начался на 10-ый день. Резко выросла температура, она стала вялой, перестала есть и пить, почти не двигается.
Конечно, мы измеряли температуру, давали и даем лекарства; один раз градусы бахнули такие высокие, что мы отвезли ее колоть анальгин в соседнюю лечебницу. Наша квартира вот уже два месяца, со дня выписки после операции, стала маленьким филиалом ветклники: в центре зала стоит столик, на котором расстилаются пеленка и полотенце, чтобы утром и вечером давать препараты. Мы ее даже не убирали, она стала постоянным элементом интерьера и я рада цепляться взглядом за нее - стоит, значит, еще есть шанс.
Какой это ужас, когда любимое существо, еще вчера весело клянчившее у тебя вкусняшку со стола, внезапно перестает... все. От него остается только призрак, едва перебирающий лапами до лотка и, может если повезет, до мисочки с водой. После операции ее шикарный мех выбрит на животе и частично на передних лапах, и основание хвоста, куда кололи эпидуралку, тоже. Я никогда больше не стану смеяться на присказку "и лев теперь обиженный, наполовину стриженный", потому что перед моими глазами всегда будет образ моей некогда роскошной, пушистой кошки. Мы сейчас боремся за каждый миллилитр воды, за каждый грамм проглоченной еды, за каждый градус, каждый вдох. И когда она приподнимает голову, мурчит или вылизывает лапку - это почти праздник.
Понимаете, это не просто кошка, это кошка, которая...
... я росла в обычной и с виду благоприятной семье, но под маской доброты и любви таились совершенно обратные качества. Мне невероятно посчастливилось встретить хорошего человека и выйти за него замуж. С ним я ощутила, что такое жить дома без оглядки, давления, ссор, драк, что такое расслабиться и просто быть собой. Через год нашей свадьбы, когда я немного задышала, мы взяли нашу Басю. Маленькую трехцветку, чуть ли не в последней клетке на блошином рынке на остановке Вторая Речка. В сентябре, когда вернулись из путешествия, мы точно знали, что да, нам нужна именно трехцветная кошка.
Понимаете, мы с ней словно бы обе начали эту жизнь - вместе, - будто мы с ней ровесницы. И старт ее жизни тоже омрачился болезнью. И тоже я не спала ночами, сидела рядом с ней, плакала, плакала, плакала... а мне звонили и говорили - она умрет, не привязывайся, раз уже такие симптомы не выживет, ты же понимаешь - наши любимые животинки умирают... Никогда так не говорите. Никогда! Человек прекрасно осознает, что все так и есть, как правило, к двадцати годам он умеет воспринимать цифры и соотносить среднюю продолжительность жизни. Но сердце и душа все равно будут ныть и плакать, а дыру в груди не заложить никакими заменами и терапией.
... А я все равно упорно выхаживала, меня даже порывались исключить за пропуски в университете. Потому что я сама болею с рождения. Родители не занимались проблемой, не признавали ее, даже побивали за жалобы, только спустя годы, уже замужем, я прошла кучу обследований и мне сказали, что не так, а некоторые прогнозировали овощное состояние чуть ли не к тридцати. Но я выкарбкалась. Пережила прогноз уже на 10 лет. Да, трудно, больно, почти никуда не могу выйти по расписанию, но если я смогла, то и котенок сможет - вот как я думала. Трехцветки же счастливки, да? И мы смогли. Бася стала пушистой, игривой, очень самостоятельной, умной, с характером как и все трехцветки. Однако с нами она всегда была ласкова. Никогда ничего не грызла, не гадила в обувь, не метила углов, драла только одно кресло (так оно за ней и закрепилось), всегда справляла нужду в лоток, ела аккуратно и очень аристократично...
И вот мы снова здесь. И вот она снова лежит, тяжело дыша, не имея порой сил поднять голову, и снова смотрит на меня. А я трижды в день вооружаюсь шприцами с паштетом и водой, снова муж держит ее на столике и я снова вижу эти глаза, ее замученные глаза...
Понимаете, это не просто кошка, это мой друг и соратник. Мы взрослели, радовались, переезжали вместе... Ей уже 18 лет.
Когда год назад ей надо было делать первую операцию по вырезанию шишки, я очень боялась. Но она хорошо восстановилась. Наш текущий онколог говорит - вопреки. Мы тогда жили в гарнизоне и хирург был поблизости только в соседнем городе. Операция прошла хорошо, вот только лимфоузел ей-таки не вырезали, именно по его припухлости нынешний врач предположил метастазы... А еще они должны были уже тога давать ей химию, тогда она проще бы справилась ко второй операции.. в общем, недолечили, недоделали. В этом и наша вина, мы не знали, недогуглили... За все свои промахи в ее жизни я буду грызть себя всегда. Всегда.
Вот уже второй месяц я на грани нервного срыва. Плачу, не ем, не могу работать... Да, мне очень повезло, что я на удаленке и с моим заболеванием вообще нашла работу. У меня небольшой заработок, я не могу себе позволить какие-то продукты, вторые кроссовки или сапоги, технику типа планшета для рисования, но я могу быть с теми, кого люблю. И все равно, когда я в ванной рыдала от ужаса и осознания предстоящего возможного исхода, я плакала не только по любимому животному, я плакала и по себе, и по своей жизни тоже. Я внезапно полной грудью прочувствовала, что на самом деле важно. Действительно, мчась за какими-то хотелками, успешными успехами, какими-то выдуманными образами самих себя, мы забываем о том, что то, что уже есть, вот ОНО ВАЖНО. А еще очень важно быть честным с самим собой. Я неожиданно и бесповоротно поняла, что я всю жизнь делаю не то, что хочу.
... я всегда хотела рассказывать сказки. С детства. Возможно, из-за желания сбежать куда-то из моей благопристойной и прилизанной семьи, я все время придумывала истории. Разных героев, их приключения. Я думала о них перед сном и, когда становилось тяжко, когда на меня взваливали больше, чем подросток мог вывезти, я как бы отстранялась и снова думала - а что бы сказал он или она, если бы произошло вот это или это?
Лет в 13 я решила попробовать написать кое-что из моих задумок. Я делала это с упоением, очень радостно и, конечно, втайне от родителей. Порой даже разыгрывала сценки, говорила на разные голоса, чтобы лучше выбрать реплику, прочувствовать героя...
Позже появились форумы и люди стали писать на них ролевки... и знаете, посыпалось, что я плохо формулирую мысль, у меня нет ритма, темпа, стиля, что я клишированная и какая-то слишком романтичная, что я... в общем, больше я не думала писать. Зато увлеклась рисованием и фотографией, стала разбираться в художественных штуках и, наверное, могу теперь вести лекции... вот только сейчас, в ванной, воя от кучи озарений, которые пришли мне в голову от боли перед возможной - и вероятной (пусть не сейчас), - потери одного столпа моего существования, я поняла что я НЕ ХОЧУ это все. Вот просто не хочу. Мои хобби - это как хождение вокруг вкусняшки, облизывание на нее, попытка создать какой-то суррогат... И в атрибутах этого суррогата, попытках заменить им истинное, забывалось именно то самое важное - время с теми, кого люблю по-настоящему и время с настоящей собой.
Мы все плачем на похоронах и от грусти, и от утраты, и от стыда - что мы недолюбили, недосказали, недоделали хорошего усопшему при жизни. Так вот я рыдала, ощущая тот самый хичкоковый саспенс у себя в груди. От осознания смертности я пришла к осознанию бессмысленности всего. Вообще всего. Что бы ты не любил, жизнь это отберет так или иначе - с твоим сроком, или со сроком любимого. Что бы ты ни сделал, канет в небытие. Тебя не станет, тебя забудут. Все просто бессмысленно. У жизни нет смысла. Объективного смысла.
Моя голова разрывается от примера, который сейчас больнее всего: допустим, котя выкарабкается. Впереди еще одна химия минимум. Врач решил назначить препарат, который медленный, щадящий, санкционный. Пофигу, что дорогой. Лишь бы подействовало. После операции нам ставили срок дожития от 2-х лет. Это при том, что первая химия прошла хорошо. Какой срок у нас сейчас? А если мы начнем новый курс, протянет ли она? А после сколько проживет? А если это будет день, месяц? Все эти мучения и ужас в ее глазах, когда я пихаю в нее очередную порцию паштета, вот они не зря? Такого ли конца она заслуживает? И если все получится, потом... все равно же, да? И снова слезы, поездки ко врачу, измученная мордочка, устало поникшая голова и... последний вздох.
Мы не знаем ничего. Мы не можем ничего. Нам все равно предстоит расстаться со всем, что любим.
Однако я благодарна ей за все. Она была моей опорой, одной из причин вставать по утрам и каждый день бороться со своим заболеванием. Она - какой ценой! - подарила мне осознание, чего я хочу. И если когда-нибудь я смогу написать хоть один рассказик - плохонький, слабый, без глубокого смысла, морали и витеватости сюжета, - я посвящу его своей кошке, которая научила меня быть человеком. Я буду с ней ее "всегда", я все равно буду бороться и буду любоваться ей - даже такой потрепанной и уставшей - каждое дарованное мне мгновение. И, когда придет время мне самой покидать тело, я буду надеяться, что космический корабль моего боцмана Баси, самой сильной и ласковой коти на свете, будет ждать меня, чтобы отвезти мою душу на Сириус, к другим котофеям, которых я встречала в жизни.
Чем закончить? Наверное, я просто хочу пожелать вам и вашим любимым здоровья и удачи. Цените здесь и сейчас, ищите радость в малом и никогда не откладывайте ничего на потом. Ведь завтра может и не наступить.