Neomatto

Neomatto

пикабушница
поставилa 62 плюса и 66 минусов
проголосовалa за 0 редактирований
4544 рейтинг 11 подписчиков 202 комментария 5 постов 4 в горячем
93

Чужой in da house

Детский сад для меня был намного страшнее школы. Отдали меня туда только в 4 года; до этого со мной сидела прабабушка, которая бдела надо мной аки коршун 24/7, в связи с чем я росла тревожным домашним ребёнком без малейших навыков общения со сверстниками.
Почти все в группе шли вместе с яслей, соответственно знали друг друга и подчинялись довольно жёсткой иерархии.
Шансов вписаться в коллектив с моим уровнем социализации не было; меня не то чтобы шпыняли, но и в игры принимали крайне неохотно, если вообще принимали.
Каждый день я шла в сад, как на каторгу. Утро практически всегда начиналось с моего нытья и попыток избежать похода в садик: я напрашивалась на работу с дедушкой или бабушкой, умоляла отвести меня к прабабушке.
Не истерила я только в том случае, если точно знала, что сегодня работает воспитательница тётя Оля.
Она была молодой, красивой и очень доброй. Тётя Оля, как мне казалось, была ооочень похожа на мою маму (она училась в другом городе и мне её не хватало), хотя всё сходство заключалось в толстенных очках. Она действительно охотно с нами возилась, много читала детям, учила стишки, разыгрывала сценки; с ней можно было просто поговорить, рассказать что-то животрепещущее для себя. Если меня не брали в игры - всегда можно было прибиться к тёте Оле и упросить её почитать или придумать какую-то сценку. Это позволяло как-то протянуть до того, как меня заберут домой.
Была ещё парочка воспитательниц, ни лиц, ни имён которых я не помню. Они не особо лезли в детскую возню, и при них я обычно сидела где-то в углу с книжкой - так я и дома могла, и книжек дома было больше.
А была Галина Батьковна. Она была этакой богемной тётенькой: музработник, художница, поклонница Рериха и Блаватской, эзотерик и медиум. С ней мы часто рисовали, «выражайте себя! выражайте!», при этом самой частой оценкой с её стороны было «плохо, очень плохо». Она читала нам труды Рериха и Блаватской, потом требовала их пересказывать; пересказывалось хреново, потому что 90 процентов информации из них мы просто не понимали. Нам открывали третий глаз: мы смотрели на нарисованный зелёный кружок подолгу, после чего видели ауры (в основном круглые зелёные, у предметов в том числе). Про хилеров я впервые узнала от неё, а не от Гурченко...
И самое чудесное: она пересказывала нам содержание тех фильмов, которые посмотрела в видеосалоне; смотрела в основном что-то эротически-мелодраматическое и ужастики.
Изложение Эмманюэль и Дикой орхидеи меня никак не задевали: ну любовь, ну поцелуи, ну всякое такое. Это где-то там далеко, у взрослых, и меня не касается.
А потом был вольный пересказ Чужого, после которого мой мир изменился...
Был тёплый зимний день, мы пошли на прогулку. Накануне выпал свежий снег, на площадке ещё не было никаких следов. Воспитательница что-то задумчиво рисовала палочкой на чистом снегу. Зимой гулять было немного скучновато, поэтому кто-то из детей спросил:
- А что вы рисуете?
- Да так, - ответила воспитательница, - смотрела фильм на днях, про инопланетян; вот там такой инопланетянин был...
И начался рассказ: как летели, как высадились на планету, как пошли искать приключений на заднее место.
- И вот, они начали спускаться по веревке во что-то белое, такой туман... - вещала наша чудесная воспитательница, - и тут из этого белого выскочило ЭТО! - трагически рявкнула она и ткнула палочкой в снег.
На снегу поразительно похоже был нарисован лицехват - это я поняла лет через 10, наконец посмотрев сам фильм. А на тот момент это была просто до дрожи страшная хрень, из-за которой дальше произошла совершено жуткая история с кровь-кишки-распидорасило (кто смотрел - тот понимает), о чем далее Галина Батьковна нам и поведала.
Обратно в группу я вернулась другим человеком. Я увидела (точнее, услышала) кое-какое дерьмо. До самого вечера я молчала, переваривая полученную информацию. А вечером, когда меня стали укладывать спать, детские неокрепшие мозги выдали результат: гуки (ну то есть Чужой) спрятались в потолке! Потолок белый, как тот туман; почему бы оттуда не упасть хрени мне на лицо и не устроить кровь-кишки-распидорасило?
На спине я не сплю до сих пор. Чужого, конечно, я не боюсь, но привычка за 3-4 года кошмаров осталась. Это удобно: я не храплю)

Показать полностью
415

Можно ли вывести деревню из дедушки?

В честь пятницы)
До того, как моим дедом овладела жажда разведения картошки и кроликов, он весьма успешно трудился в строительной сфере, и даже дорос до начальника УМ. В число его тяжких обязанностей входили, среди прочего, и попойки с важными и нужными людьми: региональными начальниками, комиссиями, проверяющими и т.д.
Дед с юности имел склонность к такого рода труду. Но ещё лучше он умел это всё организовывать. Несмотря на голодное детство, пожрать он любил, и знал толк в качественной еде. Всегда знал, где достать хорошие продукты, и отлично из них готовил - к сожалению, готовил он нечасто.
В общем, за хорошей поляной надо было обращаться к нему. Ходили слухи, что бОльшая часть комиссий приезжала именно на его легендарные банкеты; но это неточно)
Ожидалось прибытие какой-то ахуенно важной комиссии аж из самой Москвы. Изначально сурьезные московские ревизоры не должны были заезжать в наш небольшой уездный городок, а ограничиться лишь дотошным инспектированием регионального центра, но в процессе подготовки этот самый центр решил свалить на моего деда самую ответственную часть ревизии - пьянку.
Собсна, комиссия знала зачем их тащат за 300 км, но ехать чисто на банкет было как-то неловко, поэтому повелела сначала устроить проверку вверенного деду УМ.
Дед радостно носился по району: договаривался с базой отдыха, с совхозами и колхозами о барашке и овощах, с пищекомбинатом и мясокомбинатом - о деликатесах и сладостях; с директором рынка об алкоголе и фруктах. Всегда приятно отдаваться любимому делу, как говорицца.
Проверка занимала его куда меньше: хозяйственником и организатором дедушка был хорошим, и УМ всегда было на высоте.
Однако бабушкой мысли о комиссии просто завладели: она почему-то решила, что если деда подать в правильном свете, то ревизоры прям тут же увезут его в Москву, и там его сразу назначат министром строительства как минимум.
Решено было дедушку облагородить.
В обычной жизни дед придерживался стиля, который бабушка характеризовала как «председатель колхоза»: рубашки в клетку и полоску, свободные пинджаки и брюки - старенькие, мягонькие; галстука к костюму не полагалось, а рубашка даже зимой была расстегнута до середины груди. Летом вместо пинджака полагалась брезентовая или парусиновая куртка; зимой - добавлялось нечто среднее между дубленкой и тулупом, которое не застегивалось никогда. В молодости дед обладал роскошными чёрными кудрями; к моменту же описываемых событий в них блестело масштабное «озеро в лесу», да и цвет они поменяли на перец с солью 50/50, однако привычка оставлять длину, приличествующую термину «роскошные», осталась. Выбрит дед бывал только в понедельник и, иногда, в среду, всё остальное время имел щетину класса «легкий запой».
По мнению бабушки министры выглядели не так. Утром перед приездом важных дяденек бабушка открыла спа на дому: седеющие непослушные кудри были ловко зачёсаны на лысину, лишние - отстрижены; щетина сбрита до синевы; вместо привычного одеколона «Саша» дед был полит чем-то дефицитным и пахнущим Францией; всё великолепие было облачено в новые рубашку и остромодный костюм по фигуре, и венчал это единственный в гардеробе деда галстук.
Дедушка блестел, как пасхальное яишко. Никогда ещё в жизни он не выглядел так роскошно.
Однако чувствовал он себя в этом всем настолько некомфортно, что неосознанно врубил режим этакого Бэрримора: вместо деревенского ухаря-бухаря, зубоскала и матерщинника получился чопорный англичанин, которого волею судеб занесло в отдаленную дикую колонию. Осанка стала неестественно прямой, «как аршин проглотил» (дед называл иной путь попадания аршина в организм), подбородок был задран, чтоб не натирало об жесткий воротничок; жесты и походка стали крайне скованными, ибо остромодный костюм приобретался лет 5 назад и не очень вмещал накопленное дедом за эти годы. От смены «Саши» на Францию заложило нос, и дед залихватски им присвистывал. Короче, вид - хоть на приём к королеве.
В таком ключе дед встретил дорогих гостей у трапа самолёта, отвёз их в УМ и провёл по нему весьма условную экскурсию. Далее ревизоры были переданы коллегам и по совместительству верным собутыльникам деда, и отправлены с ними на базу за город; дедушка же задержался в городе по каким-то неотложным вопросам.
По дороге начались небольшие возлияния с легкими закусками, что сразу сплотило коллектив. Дедовы друзья со смакованием расписывали, какие яства и разносолы ожидают тёплую компанию на базе отдыха, а спонсор и организатор всего этого - Иваныч, то есть мой дед.
По прибытии на базу гости были сопровождены в столовую, где был накрыт стол персон на 200, на котором было ВСЁ. Вплоть до птичьего молока и лимонада Мальвина). Но одного важного продукта не было.
Кто-то из друзей деда попросил повариху почистить и нарезать ломтями луковку.
- Зачем?, - удивились ревизоры.
- Ну как же? Сейчас приедет Иваныч, хлопнет штрафную, осмотрит стол и скажет «А что, луковки нету?!»
Важные дяденьки только посмеялись в ответ. Как этот гурман, этот Ватель, холёный пафосный хрен из недобитков белой армии может закусывать луковкой, когда на столе одной баранины 3 вида?!
Дедовы друзья пожали плечами и прибрали тарелочку с луком - мол, ща посмотрите.
Примерно через полчаса после начала культурного отдыха в столовую влетел дед, всё в той же парадно-выходной форме. Залпом выпил штрафную, быстро оглядел стол и разочарованно протянул «Луковки... Закусить... Нету?!».
Друзья гоготали, ревизоры входили в состояние когнитивного диссонанса.
Дед, не особо вникая в причины такой реакции, пожал плечами, скинул пиджак и галстук, расстегнул рубашку и расслабился. Через полчаса после этого гости вышли из диссонанса.
В Москву деда почему-то не забрали...

Показать полностью
1109

Кролики - это не только ценный мех...

Всё началось с того, что соседи завели кроликов. Кролики были весьма свободолюбивыми, поэтому регулярно сбегали из нагромождения ящиков, которые соседи гордо считали крольчатником. По неведомой мне причине кролы не желали оставаться на родном участке, а постоянно переползали к нам. Дед, матерясь, ловил их и отдавал обратно соседям, с просьбой придать крольчатнику бОльшую монументальность. Сосед, хихикая, обещал «обязательно... когда-нибудь». В один прекрасный момент дедово невеликое терпение кончилось: поймав на глазах у соседа очередного заблудившегося кролика, дед потащил ушастого в курятник. На вопли соседа - верни, мол, скотину! Дед резонно ответил, что а хрен его знает - чья это скотина, можа вапще дикая; и раз он её поймал - таперича будет его.
Крольчатник был приведён в порядок на следующий же день; но речь не о нём и не о соседе)
В общем, кролику было выделено отдельное помещение в курятнике: дед родом-то, конечно, был из крестьян, но 35 лет работы в строительстве тоже неплохо аукались, поэтому курятник был серьезный, кирпичный, размером с неплохой дачный домик, и с множеством комнаток внутри. Короче, скотина радикально улучшила свои жилищные условия.
Опыта разведения кроликов дед не имел, но крестьянские гены требовали немедленно увеличить их поголовье, и желательно до бесконечности. При помощи соседа напротив был выяснен щекотливый вопрос половой принадлежности нового жителя скотного двора - самец; с породой оказалось сложнее - «а хер его знает, но здоровый, собака». Через пару дней откуда-то была притащена крольчиха породы «какой-то великан», и торжественно вручена кролу.
И началось...
Оказалось, кролики весьма активно размножаются - и часто, и помногу. Кто бы знал! Крольчиха умудрялась смываться из выделенных ей апартаментов буквально через пару дней после очередных родов, и возвращалась через часок довольная и опять беременная (крола выселили на скотный двор, к утям-курям). Подрастающему поколению выделили два загончика на улице, откуда они при помощи подкопов периодически смывались на скотный двор, где своими хаотичными перемещениями и душевной простотой доводили до обморока даже самых наглых куриц.
В принципе кролики особых проблем не доставляли, не считая упавших надоев яиц; поэтому даже бабушка не слишком активно выражалась в их адрес, а порой - пыталась наладить с ними контакт. Однако в планы бабушки явно не входило разведение кроликов в качестве одного из видов искусства. Она ждала обещанного профита.
Пришла поздняя осень. Кролики доросли до более-менее пригодного к забою возраста, и бабушка в ультимативной форме начала требовать от деда открыть производство диетического легкоусвояемого мяса. Дед уходил от темы, сливал пароли и явки, работал денно и нощно. Однако бабка не зря прожила с ним лучшие (и не очень) годы своей жизни, а потому смогла загнать его в угол и выбить признание: он не умеет забивать кроликов! А ещё ему их жалко пдц как, потому что на кошек сильно похожи; а кошек дед любил привечать, а не хавать.
На деда бабушка орать не стала. Орала она на дедова брата, по телефону, требуя приехать, забить кролов, поделить их по-братски и уехать обратно в родную деревню, желательно захватив к маме (моей прабабке) своего бракованного братца (моего деда).
Дедушкин брат приехал на своей буханке в ближайшие выходные. Задумчиво постоял на скотном дворе, посмотрел на копошащихся кроликов, а затем, вытерев хлюпающий нос, сообщил:
- Я их тоже забивать не умею. И мне их жалко...
Дабы предотвратить взрыв бабки, было решено погрузить кроликов живыми в буханку, отвезти их в деревню к брату, а там бы он уже нанял кого-то за бутылку на забой и обработку тушек. Так и сделали.
Брат позвонил деду где-то через неделю. Долго молчал. Потом сообщил:
- Ну всё с кролами, того... Тебе мяса привезти, брат Витька?
- Да иди ты нахер, брат Колька, - ответил дед тоскливо и положил трубку.

Показать полностью
1379

Битва за урожай

Дед мой был родом из крестьян. Особенно это начало проявляться после 50 лет: перебрался в пригородный совхоз, завёл курей-утей, в промышленных масштабах стал сажать всякие растения. Картошка традиционно сажалась в количестве 20 соток на поле за огородом. По весне треть урожая с почётом нахер выбрасывалась: ну не могли мы со скотиной столько её сожрать; однако объемы посадок не уменьшались, и в период посадки и копки вся семья громко и нецензурно проклинала богов урожая. Однажды осенью мы особенно упластались на уборке данного святого клубнеплода: дед, как-то пряча глаза, требовал успеть убрать всё за один выходной день - мол, планы у него были на воскресенье, и вообще воскресный день - день святой, для работы непригодный (странно, что 15 лет до этого воскресенье не было столь свято в плане освобождения от полезного ручного труда, подумалось мне). В общем, когда мы, уже совсем поздним субботним вечером, злые, грязные и уставшие, закончили, дед собрал всех и застенчиво сообщил, почему-то обращаясь исключительно к бабушке:
- А ведь я всё-таки взял ещё ТО ПОЛЕ...
Ни мы, ни бабушка вначале не поняли, о каком легендарном ТОМ ПОЛЕ идёт речь; однако секунд через 30 у бабки полезли глаза на лоб - она поняла!
По весне деду знакомый из совхоза предложил бесплатно на лето 15 соток под картошку на поле километрах в 30 от деревни, совсем где-то на отшибе. Дед, движимый крестьянской рачительностью, сразу же согласился; а потом подумал, что, наверное, стоило спросить у бабушки - а нужно ли вообще нам ещё 15 соток картошки? Спросил. С формулировкой «мол, мне тут предложииили...». Бабушка в четкой нецензурной форме дала понять, что картофельных наделов нам и так более чем достаточно, и больше их НЕ НАДО. Но 15 соток уже было... Без шума и пыли дед насобирал по знакомым семенной картошки, самостоятельно на обедах и по вечерам эту «с миру по нитке» картошку посадил, потом так же тихо прополол и окучил; а когда пришла пора копки - понял, что сам он этот кипеш не вывезет. В общем, вы, дети мои, завтра, в святой воскресный день, будете копать ещё поле картошки. Бабушка орала до красных глаз; мы понуро молчали.
На следующий день поехали на ТО ПОЛЕ. В этот день по какой-то причине все счастливые обладатели картофельных наделов на этом поле решили собрать плоды своих трудов; выяснилось, что в связи с труднодоступностью и дальностью расположения поля охранялось оно из рук вон плохо, поэтому у всех местных картофелеводов урожай был примерно уполовинен «чёрными картофелекопателями» (выяснилось это по пути через поле к нашим 15 соткам, от дедовых знакомых). Появилась надежда, что и у нас часть картошки выкопали, тем более, что участок располагался как-то совсем далеко и уединенно. Но... У нас было выкопаны от силы 5-10 кустов: в числе собранной по людям семенной картошки было некоторое количество т.н. «негритянки», с темной фиолетовой кожурой, на кусты которой и наткнулись тати во время ночной вылазки; плюс из-за поздней посадки кусты на дедовой делянке были ещё не сухие, да и сорной травы было много из-за недостатка ухода... В общем, не увидели воры в темноте фиолетовой картошки, решили, что у хозяев-рукожопов вообще ничего не выросло - и ушли к более ответственным и аккуратным картоху тырить.
Бабушка виртуозно и громко материлась всё время уборки, не замолкая ни на секунду. Досталось и тихушнику-деду, и слепошарым татям, и добрым дедовым знакомым с их семенной картошкой, и, совершенно незаслуженно, селекционерам, которые вывели «негритянку» - картошка-то реально оказалась вкусной)

Отличная работа, все прочитано!