MorganeN

Мне было 16 лет, было начало лета, каникулы. Впервые в жизни мне удалось вырваться из отчего дома во временное самостоятельное проживание в соседнем городе у дальней родственницы - бабушки. Должен был начаться второй рабочий день на моей первой работе официантом, формулировка «официанткой» мне не нравится. Я была очень стеснительная в то время, так что эта бабушка с ходу взяла надо мной шефство и заявила, что я никуда не пойду, пока хорошо не поем перед долгим днём. Извлекая из морозилки старого холодильника пакет пельменей и подробно расписывая свой обычай делать пищевые запасы, она приготовила нам завтрак. При этом не принимая в расчет мои вялые уговоры отпустить меня, ибо я не зная город, уже опаздываю, и аппетита у меня никакого нет, я никогда не завтракаю и вообще мало ем.

И вот она поставила на стол две тарелки с этими серыми комочками, залитыми таким же серым бульоном. Я оказалась на месте у окна, она же  - напротив, у самого выхода из кухни. Надо сказать, женщина она была весьма и весьма габаритная, явно больше ста пятидесяти кг, она была почти невероятно необъятна. Квартира находилась на первом этаже, поэтому за стеклопакетом красовались железные прутья решетки, я отметила это еще в позапрошлый день по приезду, во мне с детства сильна внимательность к стратегическим на мой взгляд деталям, да. Перед завтраком я поставила на подоконник телефон, так как сеть ловили они тогда очень плохо и сам смысл обладания мобильным превращался в поиск сети. В общем, старушка не прекращая что-то мне рассказывать, начала жевать эти пельмени, а я смотреть на свою тарелку, оттягивая время неизвестно зачем. На втором она стала слабо покашливать, прям вообще слабо и тихо. При этом она замолчала и как-то замерла. Ну а я и так была в ступоре, это была моя защитная реакция на новую обстановку. Она продолжила покашливать еще пару раз и я предложила ей похлопать по спине, просто из вежливости, она не показывала никаких признаков беспокойства или паники, просто поморщилась, мол, не надо и тряхнула ладонью. Но тут я заметила, что её губы стали странно менять цвет на такой голубоватый, затем более синий оттенок. Она не кашляла совсем и просто смотрела в одну точку.

На тот момент я была ещё совсем ребенком, я очень боялась смерти и трупов, даже не смотря на хороший опыт ухода за лежачим больным. Я больше никогда не думала так быстро, как в те несколько мгновений. Я моментально поняла, что сейчас она упадёт и заслонит собой половину прохода в высоту, а позади меня зарешеченное окно, так что не важно, открывается ли оно, мне оттуда не выбраться и помощи не позвать. Но на улице хорошо ловит сеть, там можно вызвать скорую или вообще кому-нибудь позвонить, чего нельзя сделать здесь. В следующий миг я увидела, что старушка стала медленно валиться вперед, на стоящий у стены шкаф, и, схватив трубку, словно уговаривая её, сказала, "сейчас, сейчас, я приведу вам помощь", я рванула со стула быстрее пули. Ясно осознавая, как она рухнула на шкаф, следом на пол, но уже за моей спиной. На выходе из её квартиры была мощная жедезная дверь, с тремя, кажется, замками, мда, но во мне было столько сил в тот момент и скорости, что я вывернула их все за секунду, или мне так показалось, я не знаю. Я начала тарабанить по всем трём дверям соседей и на этом всё кончилось. Они вызвали полицию, скорую. Это я уже плохо помню. Сейчас я уже не боюсь трупов и сегодня я бы попыталась её спасти. По крайней мере, я больше никогда не испытаю той паники, и теорию помощи подавившемуся я прокручивала в голове чёртов миллион раз. И один раз после того случая испытала её на практике, удачно.