Серия «Мир Сааны»

Начало главы тут: Тёмный рассвет. Глава 12

Самое-самое начало тут:

Тёмный рассвет. глава 1

***

Малый зал для заседаний в королевском дворце. Никогда не думал, что попаду сюда, тем более таким способом.

Тёмные, с красноватым отливом кирпичные стены, свечи, зажжённые по всему помещению, специальные толстые, способные гореть несколько дней. Портрет Гергальса VII, прославившегося гениальным сражением уже в самом конце Тёмной войны. Огромная люстра в виде корабельного штурвала над головой, с горящими волшебными огоньками. Овальный стол на двенадцать человек с обитыми тёмной кожей креслами.

И синий страж в полном облачении, восседающий в одном из них. Пока что мы были совершенно одни. Едва услышав про план Элиссандры, Салантир сразу же созвал военный совет. И между делом протащил на него и меня.

Ну как сразу. Понадобилось несколько дней. Но вот его злость за это время никуда не ушла. Судя по всему, серые и синие не особо дружили. Например, за те девять дней, что я провёл в заточении. Меня так ни разу и не посетили люди Элиссандры.

Так что сказать, что он был разъярён, значит ничего не сказать. Исходящий от его доспехов свет заставлял щуриться, словно от яркого солнца. Все движения синего стража были резкими и порывистыми. Когда он на пути в зал заседаний открывал толчком руки двери, мне казалось, что они вот-вот слетят с петель или навсегда останутся впечатанными в каменную кладку замка.

Любые люди, встреченные нам на пути даже и не думали преграждать дорогу. Просто спешили убраться куда подальше, стоило им только увидеть светящиеся синим светом доспехи.

Я расположился на мягкой скамье, обитой кожей, у одной из стен. Мазь синих стражей работала исправно. Туловище постоянно чесалось, но это от того, что у меня срастались кости, как сказал знахарь. Странно было другое. Прошло всего несколько дней, а я уже мог ходить без корсета, который забирал всю нагрузку на себя. Хотя в первый день я не мог перевернуться без хрипа и дикой боли. Ходящий постарался на славу и едва не убил меня. Нужно не забыть сказать ему спасибо при первой возможности.

Раздался глухой стук. Это Салантир покончил с очередным бокалом красного Эрильского. Точнее не бокалом. Синий страж пил вино исключительно из огромной деревянной кружки, обитой железом. Он пил и все не пьянел, хотя опустошил уже три бутылки, не меньше. Очевидно, магия, заключённая в доспехах держала его разум ясным, не давая погрязнуть в пучине гнева.

Слева раздались лёгкие шаги и шелест одежды. Красивая женщина с высокой сложной причёской на голове. Угольно-чёрные глаза. В волосы продета спица. Тёмный плащ с размытой человеческой тенью на плече. Я едва не выругался вслух. Ходящая. И, судя по всему, самого высокого ранга.

Она окинула меня мимолётным взглядом и я замер, узнав девушку из видения.

Не одарив меня больше ни единой крупицей своего драгоценного внимания, она села напротив Салантира и с молчаливой усмешкой уставилась на него, положив голову на сплетённые перед собой пальцы. Ее тёмные глаза, казалось, говорили все, что она хочет сказать. Но при этом она не произносила ни единого слова.

Она была очень красива.

Медленное, неторопливое пошаркивание заставило оторвать взгляд от ходящей. Вошедший был чересчур каноничным стариком-волшебником. Синяя мантия, остроконечная шляпа, посох с набалдашником в виде звезды, длинная, почти белая борода. Я какое-то время сидел чуть ли не открыв рот. На полминуты точно, мне показалось, что я попал в одну из сказок, что рассказывала старая Бэлла.

Волшебник окинул меня хитрым взглядом и подмигнул

– Чего ты там пьёшь, Салантир? Плесни и мне.

Кажется, из-за старости, глаза волшебника видели уже не так хорошо, как в былые времена. В малом зале для заседаний была ровно одна кружка. И сейчас она была в руках у синего стража.

Чародей подошёл к Салантиру и протянул пустую руку, при этом он держал её так, будто бы сжимал в ней кружку. Синий страж усмехнулся на это и начал наливать вино прямо в руку. Но к моему удивлению ни одна из рубиново-красных капель не упала на пол, как я ожидал. В руках старика с длинной белой бородой непонятно как появилась точно такая же, как и у Салантира кружка. Разве что выглядела поновее.

Волшебник пригубил вино и довольно поцокал языком, прикрыв глаза.

– Эрильское. Санджовезе. Ты, как я погляжу, решил открыть один из тех ящиков, что они подарили Гергальсу VII, в знак благодарности за победу в той памятной битве?

– Ты, как всегда прав, Сафирус. – Синий страж похлопал волшебника по плечу и налил ему ещё немного.

Я во все глаза смотрел на старика. Сафирус. Значит именно так выглядел знаменитый глава Сияющих шпилей, что лично участвовал в Тёмной войне.

– О-о-о, Калья, прошу простить мою невнимательность. Я теперь вижу не так хорошо, как раньше. Позволь поприветствовать тебя.

Ходящая улыбнулась. По её взгляду было видно, что она прекрасно понимает, что Сафирус все видел и видит, куда лучше большинства живущих на свете.

– Здравствуй, Сафирус. Ты с каждым годом выглядишь все лучше и лучше, – она произнесла всего несколько слов. Но я заслушался. Чистый, словно горный ручей голос. Боль исчезла. А пространство вокруг наполнилось чем-то живым. Даже Иоки не звучала так, как эта ходящая

Старик слегка поморщился, закрыл глаза, потом дёрнул плечами, словно избавляясь от наваждения. Он тоже ощутил на себе волшебство её голоса. Глава сияющих шпилей перешёл от шутливых ноток на более серьёзный тон:

– К сожалению, в отличие от ходящих, наше физическое тело подвержено старению, моя дорогая Калья. Так что позволь вернуть твой комплимент обратно. Это ты с каждым годом выглядишь все лучше и красивее.

Глава сияющих шпилей уселся в одно из кресел и задумчиво поставил перед собой широкий винный бокал. Да именно бокал. Я как-то упустил из виду момент, когда его кружка успела превратиться в изящную стеклянную посуду на ножке.

Старик сделал ещё один небольшой глоток и с наслаждением откинулся на спинку кресла.

Далее в зал вошли сразу три человека. Один из них, выше других почти на голову, в красном воинском плаще нёс в руках боевой шлем, украшенный жёлто-черными перьями. Его лицо было уже немолодо и обрамлено морщинами, но взгляд был остер и внимателен. И, можно было не сомневаться, его рука была твёрже и быстрее, чем у большинства более молодых воинов нашего великого и славного королевства.

Военачальник Аргрим. Я ещё был совсем юнцом, когда старая Бэлла уже рассказывала про него истории. Самой запоминающейся была та, в которой он спас ещё предыдущего короля от медведя во время охоты. Они ушли слишком далеко в лес, намного опередив основной отряд. И тут на них неожиданно вышел большой и озлобленный медведь. Аргрим, тогда лет на двадцать моложе, был очень сильным мужчиной. Он и сейчас производил впечатление силача. Широкая грудная клетка и плечи, высокий рост, жилистые руки с большими пальцами, привыкшие держать меч несколько часов кряду.

Бэлла говорила, что перед тем, как медведь успел выбить небольшой топорик из руки Аргрима размашистым ударом, тот успел садануть его в область шеи. А дальше пришлось сражаться голыми руками. Подоспевшие лорды, потом только охали и ахали, когда обнаружили оглушённого короля и задушенного медведя с Аргримом под ним.

Один из спутников прославленного военачальника был похож на Августо Трильяне. По крайней мере, именно так мне описывали его правую руку. бородка подстриженная в стиле якорь, немного длинноватые тонкие усы, шляпа-треуголка в руках, белоснежный платок, чуть выглядывающий из нагрудного кармана. Было даже немного странно, что именно этот человек был ближе всех к заведующему всей армией Иритии.

Второго из спутников Аргрима я не знал. Обычный мужчина средних лет, среднего роста, с тёмными волосами. Одет он был в форменный китель и высокие кожаные сапоги.

Следующие пять минут все провели в приветствиях и обсуждении последних новостей. Затем в зале появилась Элиссандра с каким-то северянином, одетым в меха. Её взгляд недобро скользнул по мне и надолго задержался на Салантире, открывавшем очередную бутылку.

Спустя минут пять в зал вошёл Кристиан, от чего по всему моему телу пробежала волна боли. Он окинул меня изучающим, задумчивым взглядом. Сел на одну из скамей у стены. И периодически подолгу смотрел то на меня, то на Калью, женщину с удивительным голосом.

Спасибо Сиаранту, в этот раз он выглядел нормально и был спокоен. Второй броши с головой волка при мне не было.

Я уже начал гадать кого ещё мы ждём, как дверь, что всё остальное время казалась мне стеной, отворилась. Перед моими глазами предстал Логрид I со своим советником. Впервые в жизни я видел настоящего короля так близко. Все присутствующие тут же встали, приветствуя вошедшего правителя.

Старше меня лет на двадцать. Уже появились морщинки в уголках глаз и губ. Лицо грубоватое, взгляд смелый и прямой, привыкший видеть повиновение. Поговаривали, что Гергальсу XVII окончательно опостылело имя его рода, что передавалось из поколения в поколение на протяжении более восьми веков и он решил забавы ради назвать своего старшего сына первым попавшимся именем.

Надо сказать, что этим решением он поднял большую шумиху. Люди потом несколько лет только и делали, что обсуждали имя первенца короля.

Я запоздало понял, что слишком много думаю и как-то совсем позабыл встать. Отчего все внимание вмиг стало обращено на меня. Я неуклюже привстал, сломанные ребра, несмотря на лечение, все ещё давали о себе знать, и поклонился.

Логрид кивнул и все сели на свои места.

– Начинай, Салантир, – король сразу же обратился к синему стражу.

Тот поставил свою большую кружку рядом с почти пустой бутылкой и встал.

– Недавно мне стало известно о некоторых вещах, в которые каким-то образом оказались посвящены только маги сияющих шпилей и серая гвардия.

Элиссандра после этих слов нахмурилась, понимая к чему ведёт синий страж. Сафирус же просто задумчиво смотрел перед собой.

– Господин, я боюсь, что мы стоим на пороге новой Тёмной войны.

После этих слов в зале повисла тишина.

Логрид свёл брови, его ноздри расширились, а взгляд был направлен на Элиссандру. Казалось, что сейчас начнётся буря, настолько тихо стало вокруг. Отчего физически начала ощущаться тяжесть прозвучавших слов.

– Повтори, что ты сейчас сказал?! – в голосе Логрида послышались раскаты грома.

Наверное, только после этого я осознал всю важность того, что пыталась донести до меня Элиссандра все это время. И все её поступки и перешагивания через чужие желания.

Салантир бросил на меня мимолётный взгляд, в его голубых глазах, я готов был поклясться, промелькнула, похожая на молнию искра решимости.

– Сафирус и Элиссандра могут рассказать куда больше меня. Но то, что известно мне на данный момент, так это то, что печать в проклятых землях, сдерживающая несущих смерть и существ из Бездны скоро перестанет это делать.

В повисшей тишине раздался треск дерева. Это Аргрим слишком сильно сжал подлокотник кресла.

– Тёмная война?! – голос Логрида прогремел так, будто мимо меня прошла лавина из камней. – Несущие смерть собираются вырваться наружу, а я узнаю об этом только сейчас?! – король замолчал. По его напряженному лицу и сведённым бровям было видно, что он в гневе, но изо всех сил пытается его сдержать. – Значит так меня защищает серая гвардия, да Элиссандра?! Ты решила, что сможешь без шума сделать все сама?!

– Мой повелитель, я не соби... – глава серой гвардии попыталась что-то сказать, но Логрид, явно, был не в том настроении, чтобы с ним можно было пререкаться

– Молчать! – взревел король.

Он так посмотрел на Элиссандру, что я невольно сжался, испытывая такой страх, какого не было, даже когда душа Фалталька размахивала своими когтями прямо перед моим лицом.

– Пятьсот лет назад лучшие маги, не чета нынешним, едва смогли загнать несущих смерть в ловушку. А ты, вдруг, решила, что сможешь в одиночку все остановить?!

Элиссандра молчала. Ее миндалевидные, золотистые глаза пылали яростью. Но она молчала.

– Мой король, – это решил вмешаться Сафирус. – Позвольте заметить, что наша мудрейшая глава серой гвардии, прежде всего, обратилась за помощью ко мне. К тому же мы уведомили орден ходящих. И Калья тоже была в курсе назревающей проблемы, – волшебник посмотрел на Калью, словно беззвучно говоря "извини", и добавил. – Но как оказалось, они уже подозревали некоторые вещи.

– То есть, в курсе были все, кроме короля?

Логрид не стал повышать голос, как не стал и прерывать мага из сияющих шпилей. Видимо, он испытывал определённую долю уважения. К его возрасту, к заслугам. Да и сказывалось воспитание. Можно было не сомневаться, несмотря, на свой грозный вид и импульсивный нрав, Логрид в идеале знал придворный этикет и его учителя, среди, которых скорее всего, был и Сафирус, смогли вложить в голову будущего короля правильные вещи, необходимые для справедливого правления.

– Мой король, на самом деле, ещё ничего не ясно. Печать может продержаться десятилетия, а может и год, а может мы ошиблись в расчётах и тогда нам вообще ничего не угрожает. Именно поэтому мы решили не тревожить вас лишний раз пустыми догадками.

Сафирус говорил все это настолько обыденным и спокойным голосом, что слушая его, складывалось впечатление, что нам и вправду ничего не угрожает и мы можем прямо сейчас беззаботно прогуляться до ближайшего рынка, прикупить пару-другую побрякушек, а потом ещё лет двести бить баклуши.

– Этим вопросом занимались лучшие умы нашего королевства. И решение не ставить вас в известность ни коим образом не связано с попыткой скрыть это от вас. Мы старались не занимать ваше время пустыми догадками. Только и всего.

– Пустыми догадками?! – по ярости, которую Логрид едва мог скрывать, по отдалённому звуку бьющихся друг об друга камней в нисходящей лавине в его голосе, можно было понять, как он относится к решению не посвящать его в дела первостепенной важности. – Я напомню, что какими бы вы не были великими волшебниками... Махинаторами, - он недобро посмотрел на Элиссандру, – или защитниками королевства – я все ещё здесь король. И пока я жив, я больше не позволю оставлять меня в неведении. Тем более, когда это касается несущих смерть!

Логрид окинул всех яростным взглядом и протянул руку к Салантиру. Синий страж понял своего короля без слов и вложил в раскрытую ладонь новую уже откупоренную бутылку. Правитель сделал долгий, тягучий глоток.

– А теперь посвятите меня уже в курс дела!

Сафирус, будто бы проводя лекцию перед учениками, чуть отошёл от стола. Его мантия развиваясь от каждого взмаха руки, казалось, замерцала, зала наполнилась странной тяжёлой, давящей тишиной.

– Мы проигрывали. Южане прошлись по нашей армии, как раскалённый нож, сквозь мягкое масло. После того, как несущие смерть пустили Асилийские острова под воду, многие люди потеряли веру. Да и асилийцы тоже. Как вы можете помнить из учебников истории, элитные отряды нашего воинства состояли в основном из асилийских драэтье.

С каждым словом престарелого волшебника передо мной проносились его воспоминания, порядком померкшие за пятьсот лет, но все же. Его воля пробуждала в моей голове образы усталых и окровавленных воинов, из последних сил обороняющихся от озлобленных южан. Без надежды в глазах, без веры во что бы то ни было.

Я ощутил тяжесть дождевых капель, стекающих по ресницам. Я почувствовал, что значит не есть четыре дня подряд, выкапывая защитные рвы под проливным дождём. Я из последних сил произносил нужную формулу, одним движением втыкая в землю с десяток отёсанных кольев.

Я перенесся на полвека назад. Сафирус, ещё не такой старый без устали возводил преграды, которые должны будут дать людям немного времени в скором бою. Рядом сидела фигура в тёмном плаще с капюшоном. Люди старались не подходить к ней. Всячески избегали приближаться.

– Думаешь, это поможет против них?

– Может, лучше поможешь ты? – Голос волшебника был усталым, безэмоциональным, выцветшим.

– Для чего? – сидящий на земле человек в плаще, даже не шелохнулся. – Когда они придут – всё это, – он обвёл рукой защитные укрепления и людей постоянно проносящихся из стороны в сторону, – окажется неважным.

– Каждая секунда может сыграть в нашу сторону, – одёрнул наглеца, Сафирус.

Человек в плаще усмехнулся:

– Сейчас главное, чтобы наш план сработал. Как думаешь, парень справится? Начертить такую огромную руну не каждый сумеет. Будь это Гисперон, я бы не сомневался. А этот... – человек выпустил облачко пара в холодный воздух. – Слишком молод, как по мне.

– Справится, – Сафирус вытянул руку перед собой, вздымая землю. Его кожа давно потеряла весь цвет. Бледная, жёлтая и натянутая, словно переплёт одной из запрещённых книг. Наверное, именно поэтому кровь вытекшую из его носа, было видно, как маяк посреди ночи. – А если не справится – будет уже не важно.

Глаза под капюшоном собеседника великого волшебника полыхнули зеленью. А в его голосе послышалась горькая усмешка:

– На твоём месте, я бы тоже постарался себя убить до того, как они придут.

Сафирус в ответ посмотрел пустым взглядом. Он и вправду создавал заклинания уже на пределе своих возможностей. Каждый раз, после очередного колдовства, он думал, что выгорит. Вот прям сейчас. Весь его потенциал превратится в ничто. И вместе с его смертью у людей не останется и надежды.

Великий волшебник прошлого посмотрел на некроманта, сидящего перед ним:

– Мне противна твоя магия. Ты мой давний друг. Один из немногих. Но твоя сила. Я не могу переносить такое рядом с собой, – Сафирус перевел взгляд куда-то вдаль. – Страшно осознавать, что наша жизнь будет зависеть от тебя. От падальщика. Как думаешь, это насмешка богов?

Человек в плаще поднялся и повёл рукой над землёй. Трава, на которой он сидел, пожухла и вся иссохла, несмотря на затяжной дождь. Тонкие изумрудные нити потекли к нему из земли.

– Ты неправильно относишься. Идеалист. Всегда им был. Да вы все такие! От того и не можете понять. Посмотри вокруг! Мы всего лишь сгустки энергии. Она переходит из одного к другому. Без смерти не будет жизни. Иначе жизнь себя изживёт, понимаешь?

Сафирус молчал. Где-то внутри он понимал, что слова человека в плаще недалеки от истины. Но сам он противился принятию противоестественного для него мировоззрения.

– Люди, животные, растения. Все умирают. И превращаются в удобрения для земли, которые помогают вырасти новому поколению. Уголь, минералы, драгоценные камни, урожаи пшеницы. Откуда по твоему все это берётся, мой старый друг?

Сафирус ничего не ответил. Его кожа иссохла ещё больше, когда он раскидал по земле спящие границы. На вид они были похожи на опавшие листья. Вот только ветер не в силах был сдвинуть их с места. А в нужный момент заклинание волшебника превратит их в разросшиеся непреодолимые стены из воздуха и магии.

К разговаривающим спешно подбежал асилиец в лёгком плаще и парными клинками за поясом. Его лицо обрамляли черные разводы слёз под глазами.

– Господин, разведчики передают, что армии юга будут здесь в течении часа. Они уже совсем близко.

- Спасибо, Аилир, – Волшебник из сияющих шпилей кивнул асилийскому драэтье и направил взгляд вдаль, сквозь проливной дождь.

В его мыслях я прочитал: "Пора, Калья".

– Наверное, ждёшь, когда все это превратится в одно большое кладбище а, Линнэрт?

Собеседник Сафируса, наконец, снял капюшон и в его лице я смог узнать одного из величайших некромантов прошлого. Когда-то давно я имел возможность наблюдать его портрет в одном из богатых домов Ирлина. Надо сказать, что у художника определённо был талант. Будто бы сам Сиарант направлял его руку, вырисовывая идеально похожие черты лица. Белые волосы, высокие скулы, бесстрастный прямой взгляд, бледная кожа, четкая линия челюсти.

Некромант перевёл изумрудную зелень своих глаз на волшебника и очень тихо ответил:

– На небольшое время, я стану равным им по силе. Я смогу им противостоять. Но для этого нужно, чтобы погибло, как можно больше людей. Да ты прав. Я жду не дождусь, когда все это превратится в одно большое кладбище для живых и для мёртвых.

Тени вокруг начали стягиваться к говорящим. Повеяло холодом, даже не так. Ледяной ветер едва не сорвал с некроманта плащ, а Сафирус покачнулся, пытаясь справиться с разбушевавшейся стихией.

Рядом с Великими соткалась Калья. Странно, тогда, пятьсот лет назад, она выглядела точно также, как и сейчас. Такая же красивая и живая.

Вот только глаза были усталыми, выцветшими.

– Они все там. Вместе, – чистый, спокойный голос ходящей прервал бесконечную канонаду дождевых капель. – Какой план, Сафирус?

Волшебник горько посмотрел сначала на Калью, а потом на некроманта:

– Защищать его всеми силами, пока все вокруг не обратятся в прах. А потом надеяться, что магия смерти позволит нам выиграть время, для того, чтобы руны замкнулись.

– А люди вокруг знают об уготованной им судьбе? – голос ходящей прорезал бесконечный шум от дождя и словно остановил его.

Сафирус помедлил, прежде чем начал говорить.

– Каждый из них готов умереть ради победы. Они знают, что большинство из них не доживёт до рассвета.

Было видно, что эти слова даются волшебнику не просто.

– Не доживут?! А вы удосужились им рассказать, что их смерть послужит только ради того, чтобы некромант получил больше силы?! – Калья не кричала, но её слова, как плеть хлёстко били жестокой правдой.

– А если не послужит, то весь мир скатится в так любимую вами Бездну! – Линнэрт тоже не повышал голоса, но его горящие зеленью глаза говорили сами за себя. – У нас нет выбора, Калья! У нас его отобрали. Я наш единственный шанс. Я, тот, кого все презирают! Кроме меня никто не в силах сдержать их. Так что да! Людям придется умереть, чтобы я смог спасти остальных!

Глаза ходящей горели тьмой. Она была в ярости. Она все понимала, как и Сафирус, но осознание того, что им придётся сделать, не делало этот выбор легче.

Линнэрт повёл руками над землёй. Изумрудные струйки тумана потянулись к нему, отдавая окружающую силу.

Ходящая больше ни слова не говоря, начала плести рисунки, её пальцы без устали двигались, вырисовывая только ей одной видимую картину.

Тени потянулись к ней, создавая непроницаемый купол.

В мыслях Сафируса я уловил отдельные названия того, что делала Калья. Зеркало тьмы, Сфера Ринтрелла, Туманная пелена, Облака теней. Только защитные заклинания. Калья использовала всю доступную ей силу, сплетая щиты.

Сам волшебник пока не рисковал использовать магию, опасаясь выжигания. Земля под ними была вся увита его заклинаниями, которые начнут просыпаться, когда придёт время. За последние пару дней он и так сделал больше, чем мог. Даже его кольцо на пальце потускнело.

Стало слышно громкие голоса, раздающие солдатам команды.

В воздухе запели луки.

И это значило, что они пришли. Началось.

Капли дождя, попадая на людей, начали обжигать им кожу. Кто-то закричал не в силах перенести боль.

Калья сомкнула губы, поднимая руки вверх, словно держа небесный свод.

Зелёные струйки, тянущиеся к некроманту из земли стали почти осязаемы. Более яркие, более плотные. Это могло значить только одно – начали умирать первые люди.

Внезапно, земля вокруг задрожала. Вихревые щиты Кальи завыли и затрещали. Неведомая сила заставила её опуститься на одно колено.

– Я не-е могу-у-у! – её голос сорвался на крик.

Щиты начали сминаться. Из глаз ходящей потекли капельки крови. С хрустальным звоном разлетелась Сфера Ринтрела.

Сафирус поднял над головой руки. Из листьев, что он раскидал совсем недавно, вверх потекли прозрачные голубые стены, но всё было бесполезно. Его кольцо начало плавиться.

Все заклинания, которые он так старательно вплетал в землю четыре дня, исчезали одно за другим, будто чуждой этому миру силе было на них наплевать. Они лопались, как натянутые канаты. С громким треском и шумом. Шесть секунд. Вот и всё чего стоили бессонные ночи и все усилия волшебника.

Линнэрт изменился в лице и перенаправил часть силы в купол над ними.

В его глазах горела настоящая изумрудная буря. Но даже его помощи не хватало. Щиты неуклонно сминались, прижимая Калью к земле. Сафирус, с обожжеными пальцами упал. Сам Линнэрт оказался по колено в земле и продолжал в неё погружаться, пытаясь сделать хоть что-то.

Всё было тщетно.

- Я помогу, – слова эхом разнеслись в воздухе, отражаясь будто бы друг от друга.

За спиной ходящей соткалась фигура из теней.

Чёрный балахон. Такая же чёрная коса в одной из рук.

Страж Диара. Одного из величайших повелителей теней. Того, кто вышел против несущих смерть в решающий момент.

И погиб.

Руки стража поднялись вверх вместе с косой и тем самым, словно сняли непосильную ношу с Кальи. Ходящая смогла спокойно вздохнуть. Рука, что держала орудие жнецов, скашивающих пшеницу на полях, горела тьмой, как и у чуть не отправившего меня на тот свет Кристиана.

– Нам нужно время! – Голос Линнэрта изменился, сила, которую он получал словно наполняла его объёмом.

– Я-я-я ззаадержууу ииххх, – тень говорила искажённым голосом, с повторяющимся эхом, за каждым её словом слышался потусторонний шёпот.

Тёмный силуэт, который продолжал держать неподъемную для других тяжесть, медленно отвернулся от некроманта и начал глядеть на ходящую.

В глазах Кальи я успел увидеть безмолвный крик отчаяния. Она закусила губы от бессилия. Вместе с кровью из её глаз потекли и слезы. По человеку, которого она никогда больше не увидит.

Небеса заволокло непроглядной тьмой. Затем начались вспышки. Землю затрясло. Со всех сторон раздавался вой. Мороз начал сковывать все вокруг. На миг, даже я, находящийся за пятьсот лет от места событий, ощутил дыхание Бездны.

Холод пробрал меня до костей.

Это продолжалось на протяжении минут семи.

Вой. Стужа. И тьма.

Никто не в силах был пошевелиться.

Кроме Кальи, которая со слезами и кровью на глазах тянулась к балахону с косой. Её лицо искривила маска отчаяния и бесконечного страдания

А потом тёмный силуэт наклонился ближе к ходящей: "Яяя... Ононн...", – тень не договорила и разлетелась разорванными клочьями во все стороны. Оставив после себя повторяющееся искажённым эхом "Он-он-он-н-н-он-н".

И тогда Калья закричала.

Последнее, что я увидел перед тем, как Сафирус оборвал воспоминание: глаза Линнэрта горящие изумрудным огнём и сухую безжизненную землю из которой он тянул всю доступную ему Силу.

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Начало тут: Тёмный рассвет. глава 1

Глава 12. Эхо

Деревянный стол за который меня посадили, явно, был сделан ещё до времён войны с несущими смерть. Доски столешницы были настолько старыми и тёмными, что оставалось только гадать, сколько человек они успели повидать тут за все эти года.

В отличие от серой гвардии, здесь со мной решили обращаться по человечески и никто не грозился начать отрезать пальцы в первые же две минуты. Моё тело обмазали какой-то дрянно пахнущей мазью, а на торс нацепили некое подобие корсета. Так что, несмотря на сломанные ребра я мог сидеть, почти не испытывая боли. А возможно сказывалась горькая штука, которую меня заставили выпить.

Хотя, кого я обманываю. Корсет из грубой кожи, со стальными пластинами внутри – за неделю моего пребывания в "гостях" у синих успел порядком натереть кожу. И если бы он вдруг сгорел в огне Изнара – было бы только лучше. Я уже не ощущал никаких запахов, кроме густой, жирной и противной смеси, что на меня изводили, каждое утро обмазывая всё туловище.

Но вернёмся к камере. Уже минут двадцать я сидел в кандалах, прицепленных к столу. Они были холодными и успели натереть запястья. В том месте, где звенья цепи соприкасались с досками, тысячами рук до меня были оставлены следы. Знаете, так бывает, когда кидаешь острый камень в реку, а потом достаёшь через несколько десятков лет. Камень уже не острый. Весь обточенный и закруглённый. Так и сейчас. Мои руки лежали в двух, сделанных временем и другими преступниками (я, кстати, себя таковым не считал) выемках.

Сумку с артефактами у меня забрали и, надо полагать, что в данный момент она лежала в каком-нибудь хранилище. Иоки я не видел с тех пор, как она стояла, подняв руки, в той злополучной комнате. Так что сейчас я был один на один со своими мыслями. И ничто в этом мире не могло мне помочь.

Посреди стола горела одинокая свечка, прикрытая стеклянным колпаком, защищавшим её от редких порывов сквозняка, порой, проносящихся по камере.

Такие же, как и доски, потемневшие от времени каменные стены. И маленькое оконце с решёткой у самого потолка. В него, разве что руку можно было высунуть, да и то с трудом.

Дверь позади меня заскрежетала, камера озарилась светом. За спиной раздались тяжёлые шаги.

Синий страж, имя которого было Салантир, сел на лавку напротив меня. Я помнил его. Ещё тогда, семь лет назад именно он охранял короля, когда под Мелони сломалась трапеция. Он был одним из тех, кто вёл то дело. И я с ним уже разговаривал.

Да и в комнату, когда ходящий решил отправить меня поближе к Калатрис, вломился именно он. И я был даже рад этому. Можно было не сомневаться, найди меня Трисс и сломанные рёбра её бы не остановили.

– Джиен, цирк "Крылья ветра", все правильно? – синий страж тоже помнил меня. Ещё бы, я часами торчал у их резиденции и всеми правдами и неправдами пытался узнать хоть что-нибудь о том, как продвигалось дело. – Элиссандра сказала за тобой приглядывать. Она отчего-то думает, что ты способен удрать даже через это окно, – синий страж указал рукой на маленькую щель под самым потолком, что по ошибке назвали окном. – Проникновение в Сирантию, убийство одного из стражников, устройство побега, – Салантир посмотрел на меня своим пронзительным взглядом с оттенками аквамарина. – Это те деяния, которые караются смертной казнью. Ещё за тобой числятся более мелкие нарушения: ношение запрещённых артефактов, нанесение увечий слугам короля, нападение на ходящего.

Тут я не выдержал.

– Да кто в своём уме полезет на мастера теней?!

– Мне тоже интересно, друг мой. Именно об этом я и хочу поговорить.

Салантир достал стопку подшитых пергаментов, перо, окунул его в чернильницу и приготовился записывать.

– Давай начнем с самого начала. Иоки. Беглая асилийка, которая, если верить, Элиссандре, приложила руку к безвременной кончине многих высокопоставленных лиц нашего королевства. Что серой гвардии понадобилось от такой, как она?

Я пожал плечами.

– Тоже, что и от других. Навыки и служба на благо короны. Для чего ещё серая гвардия собирает весь этот сброд преступников по улицам и нацепляет на них свои поводки?

– Иногда, чтобы победить чудовище, нужно самому стать чудовищем? – Салантир процитировал старика Тримьяна, чем вывел меня из душевного равновесия.

Синий страж, заметив моё изумление, усмехнулся и разъяснил:

– Эти слова приписывают Гисперону. Слышал о нем? Говорят, он мог наравне сражаться с несущими смерть, ничуть не уступая им.

Я молчал. Раньше я как-то не задумывался откуда произошла вся мудрость Тримьяна и все его умные фразы на каждый случай. Приписывал богатому жизненному опыту и как-то совсем упустил из виду, что старик постоянно что-то читал. Всегда. Если он не работал над новым цирковым номером или не рассчитывал бюджет на следующий сезон - он открывал книгу и принимался поглощать её страница за страницей.

Я очень медленно и внимательно посмотрел на синеглазого стража.

– Я думаю, что рано или поздно найдётся тот, кому будет наплевать на свою жизнь или на браслет на руке. А находясь на службе в серой гвардии, человек, как правило, может войти в любое место. Например в тронный зал...

Салантир молчал, наверное, около минуты.

– Устроить покушение на короля может любой из нас. Даже синие стражи. И никто в королевстве не имеет такого доступа к Его Величеству как мы.

Я изогнул бровь.

– Вот только думается мне, что моральные качества синих стражей отличаются от тех же качеств уличных разбойников примерно, как не небо и земля.

– Значит, моральные качества? Как хорошо, что ты об этом заговорил, – Салантир отложил перо в сторону, и опёрся локтями о стол, подавшись вперёд. – Знаешь, почему каждый ребёнок хочет стать синим стражем, а не разбойником или вором.

Я пожал плечами.

– Потому, что у вас доспехи светятся?

Салантир улыбнулся, оценив шутку.

– В детстве мы видим мир лишь чёрным и белым. Добро и зло. Хороший или плохой. И каждый ребёнок хочет быть добрым, сильным, способным защитить слабого. Но, чем старше мы становимся, тем меньше наивности остаётся. С возрастом люди приходят к тому, что в первую очередь нужно думать о себе. А вот думы о других уходят на второй, третий план. Как правило, большинство до него не доходят. А те, кто послабее духом, ступают на скользкую дорожку, когда начинают думать о себе за счёт других. И разбой, убийства и грабёж: одни из крайних проявлений такого выбора.

Синий страж сидел передо мной и размышлял о том, что двигает людьми. Я был в замешательстве. Никогда не думал, что допросы могут проходить так. Если бы не камера и цепи, то вся ситуация могла быть похожа на разговор двух старых друзей.

Вот только мне не нравилось, что его доспехи издавали едва заметное сияние. А я всё больше и больше ощущал к нему расположение.

– Синие стражи обладают таким качеством, как жертвенность. Знаешь, что это?

– Не самый умный способ расстаться с жизнью?

Салантир усмехнулся:

– Всё шутишь? Это означает, что мы способны умереть за другого человека или за дело, идею. Не имея жертвенности и ещё нескольких нужных качеств - ты просто не сможешь быть синим стражем. Доспехи не примут тебя.

А вот здесь я навострил уши. Не каждый день услышишь, секреты синих стражей.

– Те преступники, которых все же вербует Элиссандра - они, как правило, обладают толиками ума. Но я очень сильно сомневаюсь, что хоть у одного из них есть жертвенность. Они слишком ценят свою жизнь, чтобы покуситься на короля. К тому же, Элиссандра слишком умна, поэтому каждый её человек с браслетом - опасный человек, сам по себе. Она никогда не возьмёт под своё крыло того, кто не умеет думать. Насчёт сброда ты немного поторопился. Скажу тебе по секрету, я куда больше внимания обращаю на тех из них у кого на руке нет браслета. Эти люди сами пришли в серую гвардию, не по принуждению, а значит их мотивы могут быть абсолютно любыми. Браслет на руке гарантирует твою смерть, сразу после совершенного деяния. А без него, у тебя остаются шансы на побег.

Салантир говорил все это и смотрел в пустоту, куда-то сквозь меня. Будто бы что-то вспоминая.

– Хотя, ты ведь не понаслышке знаешь, что тот кто носит браслеты, не может противиться чужой воле. Так что покушение на короля возможно только в том случае, если Элиссандра вдруг решит, что король предал сам себя. – Салантир улыбнулся, глядя мне в глаза. – А ещё от них невозможно избавиться... Верно? – вдруг, замолчал и переменил тему. – Так почему ты убил того стражника в Сирантии?

– Он собирался содрать с Иоки кожу.

Впервые за все время мой собеседник нахмурился.

– Даже так? – Его голос не выражал эмоций, но я видел, что происходило внутри льдистых синих глаз.

– Когда я пришёл туда. Она была привязана к деревянной крестообразной конструкции. Под ноги ей накидали осколки стекла и периодически на них опускали, – я говорил это почти без эмоций, словно перенимая манеру Салантира. – В печи лежали раскалённые щипцы и кочерга. А один из стражников уже собирался начать сдирать с нее кожу, просто потому, что она из другого народа. Приди я на минуту позже - устраивать побег было бы не для кого.

Салантир с хмурым лицом поставил себе какие-то отметки в куче листов и снова обмакнул перо в чернильницу.

– Нападение на ходящего? – Было видно, что ему понадобилось усилие, чтобы задать следующий вопрос. Да-а, когда те, кто призваны защищать людей на благо короны, сами уподобляются преступникам... Тут было над чем задуматься.

– Я бы не назвал это нападением. Скорее наоборот. Мы защищались, – несмотря на лечение, отвары и мази тело отозвалось болью, стоило только вспомнить о Кристиане.

– Маги, колдуны, некроманты, ходящие. В схватке с ними не помогут даже мои доспехи. Соответственно, у меня возникают вопросы. И от того, как ты на них ответишь, я буду определять твою дальнейшую судьбу.

Сказано было чересчур громко и напыщенно. По крайней мере это прозвучало бы так от любого другого человека. Но не от Салантира. Все произнесённое им воспринималось, как само собой разумеющееся.

– У меня при себе была Стена, – синий страж лишь приподнял одну бровь, явно, не поверив моему ответу. Так что я поспешил добавить. – Эта стена была не совсем обычной. Она отвечала только на магическую угрозу. И отражала её в нападающего. А ходящий... – я вспомнил, как меня швырнуло об пол. Снова стало больно дышать. – То существо, которым он стал, не ожидало такого, впрочем, как и я сам.

– То существо, которым он стал?

Кажется, синий страж, с каждым моим словом верил мне все меньше и меньше.

– Знаешь, как крестьяне описывают выходцев из Бездны? – по взгляду Салантира становилось понятно, что ещё немного и он просто отправит меня в кандалах в ближайшую каменоломню. – Понимаю, что это звучит глупо и похоже на не самую умную выдумку, но он выглядел точь в точь, как персонаж из всех этих историй. У него на руке была какая-то метка. Вся чёрная. Горела таким же чёрным огнём. Я не встречал ходящих раньше (я благоразумно не стал упоминать досадный момент моей молодости). Но этот показался мне ненормальным. За неполные полчаса я будто увидел две сущности, скрытые в одном теле.

Синий страж что-то черкнул в своей пачке пергаментов и поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Я тебе не верю. Точнее, мне не хочется тебе верить. Вся эта твоя "история" очень похожа на только что придуманное абы как объяснение, – Салантир не опускал взгляд и, говоря, каждое слово, смотрел прямо в мои глаза, ища малейшую деталь, которая могла указать на ложь. – Но за тысячи разговоров, проведённых за этим столом – только ты умудрился так нелепо все рассказать, что это похоже на правду.

Облегчение, словно с моих плеч сняли непосильную ношу, разошлось по всему телу, освобождая от неприятных мыслей о том, что ждёт меня дальше. Салантир, насколько, я запомнил ещё по прошлому разу, когда расспрашивал о Мелони, был очень справедливым человеком. Он никогда не стал бы играть в игры, преследуя свои цели. Для него на первом месте были честь и благополучие короны.

– И где ты приобрёл такую "стену"?

– Этого я не скажу ни под каким предлогом.

Чем грозило ношение, приобретение и использование запрещённых артефактов я знал слишком хорошо. Но Карен сдавать не собирался. Все равно мне от этого легче не станет, с моим-то списком нарушений.

– Твоё дело. Я не буду настаивать, – Салантир как-то по особенному поставил ударение, на себя, давая мне понять, что серая гвардия, у которой ко мне, можно не сомневаться, очень много вопросов, не удовлетворится таким ответом. – Следующий вопрос. Как получилось, что ты сначала помог скрутить эту асилийскую убийцу, а потом побежал её вытаскивать? И я сразу внесу ясность. У меня есть версия Элиссандры. Так что не стоит выдумывать лишнего. Мне хватает и того, что приходится разгадывать ребусы серой гвардии.

– Все очень просто. Мне на руки надели браслеты, чтобы я не глупил. Затем вежливо попросили помочь предать человека, который несколько раз спасал мою жизнь. А если я этого не сделаю – её пообещали просто убить, – я прервался, наблюдая, как на бумаге появляются красивые с завитушками буквы в том месте, где проходило перо Салантира. Каждый символ, каждая линия были настолько выверенными и чёткими, что складывалось впечатление, что он просто обводит уже готовый шаблон. Идеально выведенные каллиграфические знаки складывались в удивительный рисунок. И даже мне, далёкому от искусства и понятия красоты было понятно, сколько сил было положено, чтобы научиться так писать.

– Насколько я понимаю, ты избавился от браслетов. Как это произошло? – синий страж обмакнул перо в чернильницу и приготовился записывать дальше.

– Мне просто известен принцип их работы. Есть кольцо, с помощью которого ими можно управлять, – я говорил, и вспоминал золотистые глаза Элиссандры. – Причинять неизмеримую боль, заставлять предавать, лгать. Может быть, убивать, – я чувствовал, как в душе снова просыпается ненависть. – А чтобы избавиться от браслетов... Всего-то и нужно, что заполучить кольцо.

Салантир писал, выводя витиеватую канву. Прерываясь лишь на то, чтобы обновить чернила.

– Насколько мне известно, кольцом может пользоваться лишь тот, кого привязали к нему особым ритуалом. И без помощи волшебника здесь не обойтись.

Синий страж выжидающе смотрел на меня, считывая ещё непроизнесенный ответ. Я не торопился. Вспоминал, как мне жгло руки в моём же доме, как ничком упал около окна в особняке Вальтера. Взгляд фиолетовых глаз Иоки, когда она поняла, что я сделал. Чёрные тени рассвирепевшего ходящего. Свет аквамарина в дверном проёме разрушенной комнаты.

Я смотрел в синеву его глаз и чувствовал, как успокаиваюсь. Доспехи едва заметно светились утренним небом.

– Чтоже, видимо, Элиссандра рассказала обо мне не все. Я расхититель. По крайней мере, именно так называют таких, как я. Почувствовать силу взятого в руки предмета или обхитрить искусную ловушку. Найти выход из самого сложного лабиринта. Понять предназначение любой вещи. Или, например, снять с рук браслеты времён Тёмной войны без помощи волшебника. Я могу сделать все это, пока ты будешь надевать свои доспехи. И у меня ещё останется время на бокал кальвадоса из Ровалии.

Отчего-то синий страж вызывал у меня доверие. Я давно усвоил, что не стоит на каждом шагу твердить людям о своих способностях. Но Салантиру хотелось рассказать всю правду. Словно мы были знакомы уже тысячу лет. Только потом, я пойму, что это его доспехи так действуют на людей. Ну и ещё горькая штука, которую тебя так заботливо заставляют выпить перед беседой. Но в тот момент, он казался мне давним знакомым, которому можно рассказать все, что угодно.

Салантир усмехнулся и сделал очередную пометку. Затем открыл свою пачку листов где-то посередине и своим красивым почерком написал там что-то ещё.

– Что Элиссандре понадобилось от такого, как ты? – Синий страж продолжал допрос так, будто ничего не произошло. Хотя, я был уверен, что внутри он был изрядно потрясен.

– Быть может, она рассказывала про печати в Проклятых землях, про скорый приход несущих смерть и ещё кучу всего связанного с Тёмной войной? Потому что, мастер теней, до того, как попытался меня убить, разве что не слово в слово повторил все, что Элиссандра говорила мне, перед тем, как приказала помочь взять Иоки.

Салантир отложил перо и свёл руки перед собой.

– Значит, говоришь, печати в Проклятых землях?! – В его голосе послышался гнев.

Около минуты он сидел, не говоря ни слова. Только пронзительный взгляд синих глаз, направленный куда-то сквозь меня и сведённые в одну линию губы. Судя по всему, Салантир был очень зол.

Вторую часть главы выложу чуть позже.

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.
Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.
Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.
Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?
И сможет ли?

Начало главы : Тёмный рассвет. Глава 11

Первая глава тут: Тёмный рассвет. глава 1

- Меня зовут Кристиан, - видя, что я не тороплюсь вступать в диалог, он повернулся к Иоки. - Вижу, что у Элиссандры не получилось вас убедить. Поэтому попробую я.

- Убедить?! - от крика девушки, даже мне стало страшно. - Она бросила меня в Сирантию, на радость нелюдей стражников. Где с меня чуть заживо не содрали кожу!!! Это так она убеждает?!

Я вспомнил ночь, когда вытащил Иоки из Сирантии. Всю обескровленную и без сил. Приди я на пару минут позже и было бы поздно.

Ходящий нахмурился. На его лице мелькнула тень изумления. Было видно, что он слышит об этом впервые и порядком удивлён.

- Уверяю, я пришел не за этим. Но, насколько я знаю, ты покалечила стражника. Более того - ты убийца. - Кристиан поднял руки, показывая, что не намерен спорить, когда Иоки яростно задышала, пронзая, его взглядом. - Я не собираюсь вас никуда тащить, тем более силком. Я просто хочу поговорить.

Ходящий сел в одно из кресел и мановением руки развеял цепи на Иоки.

- Я здесь не для того, чтобы убедить вас в том, какая Серая гвардия хорошая, а все остальные плохие. Мне нет дела до того, чем ты занималась ранее. Я пришёл просить вашей помощи. В Проклятых землях вся моя сила превратится в пустышку. И от меня там не будет никакого прока. А вот вы. Вы останетесь при своём и в этом ваше преимущество.

- Ты останешься без Силы? Почему? - слова ходящего смогли заинтересовать Иоки.

Кристиан тяжело вздохнул, а затем повёл рукой. На стене появились маленькие точки: леса, горы, реки. Через мгновение я начал узнавать очертания городов.

- Издревле, в мире существовали волшебники, ходящие, некроманты и сахиры. И каждый из них обладал особым даром. Некроманты имели власть над мёртвыми и преображали силу смерти в свои заклятия. Волшебники направляли внутреннюю энергию посредством формул и заклинаний, концентрируя её через жезлы и кольца.

На стене начали оживать фигурки и я узнал магов в длинных рясах и мантиях, некромантов в окружении могильных оград и крестов.

- Ходящие повелевали тенями и могли ходить по изнанке мира, - одна из фигурок на стене развеялась и соткалась в другой её части. - Сахиры властвовали над песком и пустыней... А потом из-за алчности Калатрис появились колдуны. Они черпали силу прямо из Бездны и единственное, что могло их сдержать - это количество силы, которое они пропускали через себя за раз. Возьмёшь слишком много и... - на наших глазах одна из фигурок, вся увешанная артефактами вспыхнула ярким огнем и осела пылью. Не знаю, как ходящий смог передать цвет пламени лишь тенями, но у него получилось. - Первые из колдунов вышли с Асилийских островов, совращённые Калатрис, теперь мы знаем их под другим названием - несущие смерть, - Кристиан не обратил внимания на потрясённую Иоки и продолжил. - А от них уже появились вампиры.

- Но несущие смерть - это же и есть вампиры! - выкрикнул я, поражённый.

- К счастью, нет, - прервался Кристиан. - Они несли в себе скверну Бездны. И не в силах справиться с ней, попытались передать её людям. Большая часть из одарённых несчастных умерли в муках, но некоторые переродились в нечто большее. Они были быстрее и сильнее обычных людей, а у тех из них, кто проживал более ста лет - загоралась искра дара.

По стене размытыми облачками начали проноситься быстрые вихри. Некроманты и волшебники падали, разорванные пополам, не успевая ничего понять. И лишь тёмные фигуры в плащах становились препятствием на пути убийц. Они неожиданно быстро начинали двигаться со скоростью смертельных размытых пятен, а потом и вовсе исчезали со своих мест, оставляя вместо себя теневых исполинов, которые начинали сражаться заместо них.

Ходящий повёл рукой и оживший рисунок на стене потёк, словно в воду капнули чернилами.

- Думаю, не мне тебе рассказывать о том, что произошло в конце Тёмной войны? - он посмотрел прямо в глаза Иоки. - Ты одна из немногих остатков своего народа. Асилийские острова... Когда-то эта территория считалась самым красивым местом на свете. А потом пришли они. Несущие смерть. И теперь ты живёшь воспоминаниями о том, чего никогда не знала. Скажи мне, асилийка, прав ли я?

По внезапно потухшему взгляду Иоки, я понял, что ходящий попал в самую точку. Девушка страдала мечтами по землям своего народа, по островам, которые ушли под воду за много лет до её рождения. Она видела их только на картинах в богатых домах и слышала в рассказах старцев о былых временах. За несколько лет я успел изучить свою подругу. И, конечно, пришел к точно такому же выводу. Но Кристиан сделал это буквально за пару минут. Отчего мне сделалось не по себе, казалось, что взгляд его иссиня чёрных глаз проникает в самое сердце, выискивая все твои желания, страхи и мысли. На миг я поддался общепринятым поверьям насчёт ходящих. Они продают душу Бездне и потому так долго живут. Они могут узнать все твои страхи. Они заключают с людьми сделки, чтобы продать и их души Бездне. Они создания тьмы.

Усилием воли я прервал поток ненужных мыслей. "Не будь, как все. Не мысли их понятиями. Крестьяне привыкли все объяснять Бездной и прочими богами. Они не хотят думать." - Именно так каждый раз твердил мне Тримьян, стоило мне повторить какую-нибудь "умную" мысль, услышанную на улице после представления.

- Сразу после того, как асилийские острова скрылись под водой, Несущих смерть заманили в ловушку. Место у самой границы Ровалии и Эрильского княжества. Асарийский предел. Раньше там росли огромные дубы и ели. Реки и озера были столь прозрачны, что можно было увидеть дно, даже ночью при свете луны. В округе было много садов и небольших поселений, жители которых следили за чистотой и порядком. И все это принадлежало одному из рода Асариев. Когда-то они были сильны и благородны, но время не знает жалости ни к чему и ни к кому. Род постепенно затухал. Уж слишком красивые и богатые земли были у них. Многими веками ранее им принадлежала большая часть нашей Иритии, Ровалии и Лиарты. А к времени Тёмной войны осталась небольшая, но всё такая же богатая ископаемыми и красотой территория.

Кристиан прервался, чтобы налить себе воды, а затем продолжил:

- Маги из сияющих шпилей и один некромант предложили безумный план. Они месяцами пытались придумать, как остановить Несущих смерть. Потому что в открытом бою, на тот момент, победить их было нельзя. Слишком сильны оказались эти колдуны, веками копившие в себе силу. К тому же, слишком многих они обратили к себе на помощь. И те Великие маги, некроманты, ходящие, кто мог противопоставить хоть что-то - понимали, что на самом деле им не выстоять. Единственным шансом - стала ловушка в землях Асария.

Один из тех, кого большая часть людей сейчас знает, как великого предателя. Предложил способ. Превратить всю округу в необъятных размеров кладбище. Заманить армии Шентара поближе. Стравить с нашим войском и асилийскими отрядами, а потом пожинать плоды.

- Как смерти людей и асилийцев могли помочь?! - Иоки, влезла в рассказ, хриплым и резким голосом, перебив ходящего. Как и всегда, стоило ей только услышать про асилийцев, как гнева завладевал её разумом.

- Он был некромантом. А значит, каждая смерть делала его могущественнее, - не меняя тона объяснил ходящий, прекрасно понимая чувства девушки. - Говорят, что в какой-то момент, он даже стал равным Им по силе. Или сильнее. Но та жатва, что он собрал и высвободил, позволила нам выстоять тогда. Несущие смерть использовали столько магии, стараясь пробить завесу смерти, что в итоге разорвали материю нашего мира и открыли проход в Бездну. А дальше всё произошло слишком просто и неинтересно.

Кристиан чуть развёл руками, словно извиняясь.

- Несущих смерть засосало в этот проход, всю силу, что осталась после умерших носителей дара тоже заволокло в Бездну. Она пресытилась и у нас появилось время сделать «заплатку».

- Заплатку? - Спросил я, на самом деле не понимая вообще ничего.

Кристиан чуть повернулся ко мне.

- Вокруг замка начертили огромную руну, которая активировалась только в том случае, если выбрасывалось слишком много Силы одновременно. Руна позволила проломить проход на ту сторону. И держала его до тех пор, пока Силы вокруг было в достатке. После чего схлопывалась, позволяя закрыть место разрыва. Магам оставалось лишь запечатать всё в нужный момент.

Тогда много потусторонних тварей выбрались в наш мир. Но на них найти управу оказалось легче, чем на Несущих смерть. Вот только дыхание Бездны уничтожило всю жизнь в земле на многие века и лиги вокруг. Говорят, что вой и пламя, что были в тот день, можно было увидеть и услышать даже с края материка.

С тех пор там нельзя применять магию. Дар просто исчезает. Любой дар, кроме твоего, - Кристиан повернулся ко мне. - Бездна забрала своё. Асарийский предел - одно из немногих мест, в котором был возможен такой фокус с открытием пути из нашего мира. Но та сторона дохнула в наш мир и извратила его. Теперь ни один носитель дара не может использовать Силу в Проклятых землях. Но есть одна маленькая деталь.

Ходящий нехорошо улыбнулся.

- Заплатка. Она, скорее, как дверь с замком. И проблема в том, что он очень медленно открывается. Сам по себе. Под влиянием соприкосновения двух миров. Бездна понемногу тянет те остатки, что есть в печати. Чтобы этого не произошло, нужно каждые лет пятьсот-шестьсот подкручивать её специальным ключом. Заряжать магией, если хотите. Сделать это может только такой, как ты, Джиен. Сонорус. Тот, кто может чувствовать саму суть всех вещей и предметов, попадающих к нему в руки.

- Сонорус? Впервые слышу. Что это за слово такое? - я с сомнением уставился на ходящего.

- Тебе больше нравится - расхититель? - усмехнулся заумный тенеплёт. - Боюсь, что это немного не так. После тёмной войны о вас как-то позабыли. Было не до того. Слишком многие погибли. Те, кто знал по-настоящему. Неужели ты думаешь, что боги наградили тебя даром чувствовать сокрытое, чтобы ты просто вскрывал старые гробницы? Да и сам вдумайся - расхититель? Всего-то?

- Хорошо, пусть будет сонорус, если тебе так удобно, - я не собирался спорить с повелителем теней. Учитывая, что за те пятнадцать лет, что мы не виделись, он даже и не подумал о такой вещи, как хотя бы немного постареть, да и жил он, скорее всего, много дольше меня, соответственно и знал куда больше, чем цирковой вор и пройдоха. - Но почему Бездна их засосала? Откуда вам было знать?

Ходящий с печалью улыбнулся

- В их крови текла её сила. А Бездна всегда стремиться вернуть своё. Мы... Они не знали. Просто доверились своим предположениям и случаю.

Я едва не расхохотался, всем своим видом выражая отношение к этой истории. Подумать только! Мир висел на волоске, а они доверились случаю! Как и сейчас. Собираются отправить меня туда, куда бояться пойти сами. Хотят переложить всю ответственность на меня. Чтобы в случае чего просто развести руками, мол мы пытались, но ничего не вышло. Во всём виноват Джиен.

Кристиан, словно прочитав мои мысли, с укоризной посмотрел мне в глаза и, встав с кресла, подошёл к Иоки. А я, тем временем, заинтересованный оставшимися на стене тенями, приблизился и провёл рукой по размытому рисунку.

- Я не знаю, что его ждёт в Проклятых землях. Но только ты сможешь ему помочь, когда он окажется там, - голос Кристиана, глухой, будто он говорил из-за толстой дубовой двери, раздался где-то за спиной. А я словно перенеся в другое место. Окружающее пространство поблекло и потеряло краски. Ходящий, видимо, утратил контроль над тенями, потому что они, словно чернила, начали растекаться.

Показывая...

Я видел себя со стороны.

Растрёпанный, уставший, в порванном плаще, через плечо перекинута сумка.

Темно. Тихо. Я стою посреди руин старого замка, сжимая в руках ключ. Рядом какая-то фигура. Мы спорим...

Тени перетекают.

Я стою у двери. На коленях. Мне больно. Всё тело дрожит. Я пытаюсь что-то сказать. Но фигура позади безвучно кричит. Нависает сверху. Указывает перед собой.

Ключ проворачивается в скважине.

Вспышка. Поток тёмного света из открытой двери...

Тени перетекают.

Предо мной предстала удивительной красоты девушка, волосы на её голове были собраны в причёску с продетой через них спицей. Руки выписывали узоры, повисавшие замысловатой вязью прямо в воздухе. Её тёмные одеяния были разорваны в клочья, вокруг кружили размытые чудовища, то и дело, терзая красавицу, причиняя нестерпимую боль. А рядом, на полу лежали недвижные тела людей...

Тени снова перетекли

Теперь девушка сама лежала, бездыханная и сломанная. Над ней склонился человек. Его спина содрогалась от безудержных слез. Взгляд обращался куда-то вверх и можно было заметить, как на его лице застывает маска безмолвного крика по любимой.

И в этой маске я узнал Кристиана. В настоящем, в сейчас, он был спокоен и сдержан. А здесь... Здесь его взгляд был пустым и потерянным. У него словно отняли что-то важное. Часть его души. Или жизни.

- Джиен! - Резкий, как хлыст, окрик выдернул меня из видения. Заставил сконцентрироваться на настоящем и вернул обратно в комнату к ходящему и Иоки.

- Что ты сделал? - Кристиан, хмурил брови, пытаясь разобраться в том, что сейчас произошло.

Я замялся с ответом, сам не зная, как объяснить.

- Я думаю, что увидел то, чего ты боишься. Твоя возлюбленная. Как её зовут? - Отчего-то мне сразу стало ясно, что показали мне тени. - Если я пойду в Проклятые земли, то она умрёт.

Кристиан развеял остатки рисунка на стене и очень внимательно посмотрел в мои глаза.

- Я не знаю, что ты увидел. Но не стоит думать, что можешь играть со мной в игры!

- Тени показали мне это! Она умрёт!

В глазах ходящего пробежала тьма, а затем что-то схватило меня сзади и подбросив в воздух, со всей силы шмякнуло об пол. Я забыл, как дышать, настолько внезапно все произошло. Из меня будто выбили дух и я безуспешно пытался вдохнуть хоть крупицу воздуха. Но не получалось. Ходящий окинул меня чужим озлобленным взглядом и подошёл к окну, его спина дрожала, словно он боролся с чем-то внутри себя. Одновременно с этим невидимые оковы, что не давали мне дышать исчезли и я, наконец, смог вдохнуть полной грудью.

Лучше бы не вдыхал! В голове потемнело от боли. И те неприятные ощущения, которые я чувствовал после зелий не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытывал сейчас. Боль была такой, что я, разве что, не взвыл. Остановило меня только одно - осознание того, что после крика придётся опять вдыхать много воздуха.

- Ты сломал мне ребра! - С хрипом пролаял я с пола.

- Заживёт, - его голос тоже изменился. Кристиан, словно отстранился от всего и ушёл в себя. Его трясло. Я знал, о чем он думает. Тени мне все рассказали. Это я и сказал:

- Тени мне все рассказали! Ты боишься потерять её, если мы не обновим печать!

Ходящий вздрогнул и резко, как вихрь пронёсся от окна прямо ко мне. Он схватил меня за грудки, одним движением поднимая с пола. Его зрачки заволокло тьмой.

- Не смей! Больше! Говорить! Про неё!

Из спокойного, сдержанного и контролирующего, казалось, все вокруг, Кристиан превратился в то существо, о которых рассказывали только шёпотом, предварительно убедившись, что не слушает никто посторонний. Неожиданно я осознал, что мне стало страшно. Даже боль ушла куда-то на второй план.

Фигура и лицо ходящего поплыли передо мной, отдавая все цвета в никуда. Кристиан рябил, будто вода от множества брызг. Вот только брызги были чёрными. Я смог разглядеть Иоки, которая решила помочь мне и медленно, подходила к нему сзади. Она замахнулась и я различил в её руке обитую железом деревянную кружку. Но это существо, то чем стал мастер теней, видело, казалось, со всех сторон сразу. Пространство вокруг него подрагивало тёмными ореолами, а воздух искрился завихрениями украденных у предметов теней. За мгновение до удара Кристиан развернулся и швырнул меня в девушку, а после нас сковало дымчатыми цепями.

Фигура ходящего возвышалась над нами. Одна из его рук горела тьмой. А само выражение лица стало безучастным и отрешённым. Словно он не был человеком.

Из спокойного и вдумчивого мастера теней, Кристиан превратился в того, о ком рассказывали крестьяне на городских ярмарках, набравшись предварительно храбрости от пары кружек крепкого пива. Весь обрамлённый тьмой, сейчас, ходящий напоминал слугу Бездны. Именно так его рисовал мой разум, когда старая Бэлла рассказывала очередную историю старого мира. Взгляд Кристиана не выражал никаких эмоций и желаний. Ничего. В нем отображался только мой страх. И беспроглядная тьма.

Позади себя, сквозь боль от каждой секунды своего существования, я чувствовал учащённое дыхание Иоки. Она, как и я ничего не могла поделать с силами, которые нам были неподвластны.

Ходящий был не в себе. Это было ясно. Его внезапная смена даже не настроения, а поведения. Изменённый, совсем нечеловеческий облик. Все это говорило об одном: перед нами был совсем другой человек, нежели тот, что рассказывал о тёмной войне за пару минут до этого.

Так некстати в голове зазвучал голос старого Тримьяна: "Держись от магии подальше, мой мальчик. От неё не стоит ждать ничего хорошего!".

Его речи до сих пор находили отклик во мне. Голоса всех других участников труппы я давно позабыл. Даже Мелони со звонким, как горный ручей, смехом. Я помнил только смех, но не звучание её слов. А вот Тримьян, старый пройдоха, неведомым мне образом умудрился остаться в памяти со своими советами на каждый треклятый случай в моей жизни.

- Тебе страшно за нее, ходящий?! - Мой голос, несмотря на то, что я старался придать ему твёрдость, предательски дрожал на каждом слове, отзываясь болью и страданиями от сломанных костей. Только страх перед смертью держал меня в сознании.

Я не знал, что будет дальше и действовал по наитию. Именно с моего вопроса о его любимой, начались странные изменения в облике и поведении мастера теней. И теперь я старался его разозлить. Стена, заключённая в серебряную брошь в виде волчьей головы, подрагивала на моей груди, словно желая освободиться от сковавшего её предмета. Ожидала приказа. Этот артефакт был создан другим способом и действовал по иному. К примеру, если бы в меня выстрелили из арбалета, как недавно в Сирантии, в мире стало бы одним хорошим парнем меньше. А Эта брошь отражала именно магию, направленную с целью навредить, игнорируя все остальное. И она не просто отражала, она переправляла удар в противника. Нужно было только отдать приказ.

Поэтому сейчас я старался, как следует разозлить ходящего. Или того, кем он стал. И ещё изо всех сил верил, что моя задумка сработает. Потому что в Проклятые земли мне было нельзя. Тени показали что случится, если я там окажусь.

- Твои страхи сбудутся! Я не собираюсь помогать ни тебе, ни..

Я хотел добавить что-нибудь ещё. Но не успел. Существо махнуло рукой. В нашу сторону полетела тёмная сфера. Иоки вскрикнула и дёрнулась, в надежде избежать удара. Но цепи держали крепко.

Я закрыл глаза, посылая мыслеприказ. До последнего я старался увидеть, что произойдёт дальше, но страх пересилил. Поэтому единственное что я почувствовал, был мягкий толчок, а за ним грохот разбитого деревянного столика и глиняной посуды.

Цепи исчезли. Я попытался встать, но тут же бросил эту затею, когда все тело вздрогнуло от боли. Похоже, что теперь у меня были сломаны не только ребра. Иоки выбралась из под меня и шатаясь, прихрамывая на одну ногу, направилась к лежащему на обломках ходящему.

Наверное, она хотела его связать. Или добить. Мне было без разницы. Мне было больно.

Но она не успела доковылять. Дверь с грохотом слетела с петель и, в и так порядком разрушенную комнату, начали врываться люди.

- Никому не двигаться! - Громогласный крик, сопровождался свечением аквамарина и шумом других голосов.

День явно решил пойти совсем не так, как я рассчитывал. А Джардиш опять решил посмеяться надо мной и моими планами.

Синие стражи, будь они неладны, появились, как это всегда и бывает, в самый неподходящий момент. Живые легенды. Каждый ребёнок мечтал стать обладателем таких доспехов, когда вырастет и оберегать людей от напастей.

Я вспомнил, как сам, будучи ещё совсем мальчишкой, сооружал себе щит из деревянной крышки от бочки, находил подходящую железяку в качестве меча и отправлялся к ближайшему полю рубить крапиву, представляя, что сражаюсь с волнами нечисти, а за моей спиной стоит город, который некому защитить кроме меня. Могучего и храброго синего стража.

- Кажется, здесь ходящий. - Говоривший, явно, был озадачен. Ещё бы! Два беглых преступника, которые мало того, что сбежали из Сирантии, так ещё и совладали с мастером теней.

Иоки держала руки над головой, на шаг отступив от ходящего. Сейчас она ничего не могла противопоставить синим стражам и прекрасно это понимала.

Наверное, моё лицо не выражало ничего, кроме досады и боли. Я закрыл глаза, осознавая поражение. Было положено столько усилий и все насмарку. Серая гвардия, ходящий, теперь синие стражи. Очевидно, что я очень сильно насолил богу удачи, раз он решил подкинуть мне такую змею.

Начало тут: Тёмный рассвет. глава 1

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Глава 11. Подарок от Джардиша.

Все тело ломило. В глаза светило солнце, я попытался отвернуться, но голова тут же взорвалась от боли. Солнце, забери его Бездна, было слишком ярким. И сияло так, будто соревновалось с Изнаром в том, кто быстрее сожжёт воришку и обманщика Джиена. Я, щурясь и прикрывая глаза рукой, медленно сел. Проснуться посреди дня после бессонной ночи и зелья. И почему меня не убили? Сейчас бы хоть голова не болела. Держась за стены и двигаясь, как заправский пьянчуга, я всё-таки добрался до окна и задёрнул занавески. Стёртые об стены Сирантии пальцы при этом, неприятно ожгло, вроде бы мягкой тканью.

Иоки спала, обняв ноги. Словно пытаясь спрятаться от этого мира. Я нечасто её такой видел. Спящей и тихой. Обычно она вызывала страх и повергала в трепет. Но стражники Сирантии постарались на славу. Я вспомнил подземелье, осколки на полу, насмехающихся мучителей и тут же схватился за стену, потеряв равновесие. Обратный эффект от зелья напомнил о себе. Следовало отлежаться.

Но, к сожалению, с этим придётся повременить.

Вся простыня была заляпана кровью. Вчера, когда мы пришли на этот постоялый двор, нужно было видеть лицо хозяина, когда я, шатающийся и едва стоящий на ногах, сунул ему золотой. А Иоки опиралась на меня, скрытая плащом и в капюшоне, чтобы никто не мог её опознать, если вдруг, что случится. Можно было не сомневаться, трактирщик сдал бы нас при первой возможности. Так что пусть лучше думает, что хочет, лишь бы это было подальше от правды.

Увы, я не был готов к тому, что сделали с Иоки в Сирантии. И не запасся бинтами и прочими лечебными побрякушками. А сил на то, чтобы бегать по ночному Ирлину в поисках лекаря, не осталось. Но свою роль сыграло то, что Иоки - асилийка. Они сильнее и выносливее обычных людей.

Девушка лежала на единственной кровати в комнате и спала. Наверное, это был её первый сон за неделю. Настолько плохо она выглядела, когда я её нашёл. Ублюдки поиздевались над ней в своё удовольствие! Я тихо сел рядом и вздрогнул, когда очередная вспышка боли пронзила затылок и виски. Сигнал, что нужно лечь и заснуть. Иначе голова будет болеть ещё целую неделю.

День был в самом разгаре. А это значило, что серая гвардия, синие стражи и вся королевская рать в данный момент рыщут по городу в поисках неизвестного расхитителя и асилийки. Шутка ли, из Сирантии сбежала заключённая. Надо думать, что полетят головы и лучше не попадаться на глаза начальнику тюрьмы. Иначе то, что сделали с Иоки, покажется мне детскими шалостями.

- Джиен, - раздался шёпот за спиной.

Я обернулся. Иоки смотрела на меня фиалковыми глазами. Разбитые губы, ссадины и кожа не привычно небесного цвета, а вся в затемнениях от синяков.

- Что дальше?

- Дальше? - я взглянул на когда-то белую простыню, сейчас она была местами чёрной от засохшей крови. Было время, когда такие вопросы задавал ей я. Теперь же... Как-то незаметно, я осознал, что вырос, и теперь мне придётся отвечать за последствия своих действий. Что дальше? И в самом деле, что я собирался делать дальше? Находиться в городе было опасно. Но, учитывая состояние Иоки, придётся переждать пару дней здесь, в таверне, - Дальше мы постараемся привести тебя в порядок. Чтобы ты смогла хотя бы нормально ходить. Я выберусь в город. Попробую достать бинты и лечебную мазь для твоих ран. Если ими не заняться, то могут начаться проблемы. А сейчас отдыхай.

Я встал и, стараясь идти нормально, направился к двери. Меня шатало. Мысли текли медленно, словно тягучий подмёрзший мёд. Иоки потеряла много крови, пока её пытали в Сирантии. Отсюда, скорее всего, смена в поведении. Тримьян всегда говорил, что кровь - это сила. И люди, которые потеряли слишком много крови - слабы. А если прибавить к этому плохое питание и отсутствие сна, то картина вырисовывалась совсем не радужная. Сложить все вместе и получится то, что имеем: слабость, смена поведения, безразличие, сонность.

Портовый район Ирлина, как и всегда, был тем ещё местом. Попрошайки сидели чуть ли не на каждом углу. Кучи мусора валялись в проулках, источая зловоние. Местами в них валялись тела, что когда-то были людьми, а теперь были вынуждены существовать, рыская по таким вот местам в поисках пропитания. Я шел по самому краю улицы Фрегатов. До ближайшей аптечной лавки было минут десять ходьбы. Солнце светило, как проклятое, словно ему заплатили, чтобы оно вконец меня доконало. Голова раскалывалась, взрываясь болью от каждого движения. Сейчас, главное, не влипать в неприятности, ведь защититься я не смогу.

Мимо проехала телега, груженная мешками с ярко-оранжевыми тыквами. На одном из мешков восседал мальчуган лет семи, оглядываясь по сторонам. Видимо, отец взял его с собой, помогать на рынке. В памяти всплыли воспоминания. Когда-то я также восседал на телеге, только вместо мешков с тыквами были сундуки с костюмами и реквизитом для выступлений. Джошуа, наш фокусник, учил меня трюкам с монетой. Он то заставлял её исчезать из раскрытой ладони, то доставал из-за моего уха или кармана, постоянно усмехаясь в витиеватые усы. Я так жаждал научиться этому, что приставал к нему днями и ночами, постоянно засыпая вопросами. В один из дней я так его достал, что он, наконец, махнув рукой, принялся меня обучать. Прежде всего с меня взяли клятву, что я в течение месяца буду выполнять всё, что он скажет и не перечить. На том и договорились. Вот только обучение мне не понравилось. Он заставлял часами растягивать пальцы, перебирать между ними монету, вязать узлы из ниток и ещё тысячу ненужных заданий, никак не связанных с исчезновениями и фокусами. Я раз сто хотел бросить, но Мелони всегда оказывалась рядом и не давала этого сделать, начиная объяснять о каких-то подводящих упражнениях и подготовке. Я, наслушавшись, продолжал занятия, но через несколько часов норовил опять все бросить, считая, что Джошуа, как всегда насмехается на до мной. И я бросил бы. Если бы в один из дней Мелони не села напротив меня, не взяла за руки и не рассказала историю.

- Когда я была меньше, чем ты. Я хотела научиться прыгать, как все акробаты нашего цирка. Отец заставлял меня падать спиной в траву, кувыркаться, вставать на мостик, тянуть кончики пальцев к носкам ног, в общем все, что угодно, но не прыгать. Я не понимала почему и хотела сразу прыгать. Но у меня не получалось. Оказалось, что любой прыжок состоит из составляющих элементов, - Мелони нарисовала на земле несколько фигурок. Первая из них просто стояла, вторая начинала прыгать, вытягиваясь, следующая уже была собрана в клубок, другая разгибалась, а последняя словно сидела, обняв колени. - Каждый из элементов, сначала отрабатывается по отдельности, чтобы тело могло привыкнуть к незнакомым положениям. И уже потом, когда ты повторишь каждое упражнение по сотне раз, ты можешь начинать прыгать. Также и здесь, - Мелони отобрала у меня монету, показала на ладони, а затем быстро провернув кисть, открыла пустую руку, улыбаясь. - Учись, Джиен. Когда-нибудь тебе это может понадобиться.

Солнечный луч ударил прямо по глазам. Я выругался, закрываясь рукой. На этот раз свет отразился от вывески с чашей и клевером - знаками врачевателей. Я дошел. Хоть что-то хорошее за этот день.

Внутри было прохладно и пахло травами. Я огляделся, ища продавца. Тот стоял в углу и толок что-то с ступке. Седые волосы, очки и серое одеяние с красной окантовкой с одной стороны и зелёной с другой, выдавали в нем аптекаря с королевской грамотой. Только те, у кого была такая грамота - могли носить зелёно-красное.

- Чего изволите, молодой человек? - взглянул из под очков старец.

Я ещё раз огляделся, собираясь с силами. Голова до сих пор болела. Но здесь, возможно, из-за благовоний, возможно, из-за прохлады мне было легче.

- Нужны бинты, лечебная мазь от порезов и что-нибудь для восстановления сил после большой потери крови.

Аптекарь отложил ступку, смерил меня изучающим взглядом и прошёл к одному из многочисленных шкафов у стен. Я опёрся руками на прилавок и тут же, едва не взвыл, от того, что израненная кожа коснулась твёрдого дерева. Пальцы нещадно болели.

Легко качнулась ширма за стойкой. Все это время меня изучали и, очевидно, сочли неопасным. Старец вёл дела в портовом районе и, конечно же, озаботился защитой. В соседней комнате, скорее всего, сидел вооружённый охранник, а то и два сразу. Проще каждый день платить немного за сохранность товара, чем потерять все из-за беспечности, когда к тебе решат наведаться любители лёгких деньжат.

Кожа на пальцах горела огнём и протестовала против каждого движения. Поэтому, стараясь не слишком сильно кривить лицо, я достал из-за пазухи кошель, выудил из него пару серебряных монет. Лекарства слишком дорогое удовольствие. Так что обычный люд старается обходиться без аптекарей. А вот у меня выбора нет. И нужно признать - за последние пару недель я изрядно потратился.

Загремело стекло. На стойке появился маленький бутылек с какой-то дрянью похожей на грязь внутри. Я и не заметил, как старик подошёл ко мне.

- Втирать утром и вечером. А это поможет восстановить силы, - в другом бутыльке была какая-то прозрачная жидкость слегка зеленоватого цвета. - Настой трав. Объяснять не буду. Нужно просто выпить, а затем хорошенько поесть.

Старик забрал монеты и отсчитал семь медных на сдачу. Я спрятал кошель, и положив товары в сумку, направился к выходу.

Проклятое солнце встретило меня так, словно не видело уже тысячу лет, а мы были лучшими друзьями. Голова закружилась и я покачнулся. Пришлось опереться о стену. Такими темпами, мне скоро понадобится возничий чтобы я мог добраться до соседнего дома, побери его Бездна!

Опустив глаза к самой земле и стараясь держаться поближе к стене ( просто на всякий случай), я медленно продвигался в нужном направлении. Дорога обратно показалась целой вечностью. Даже когда Тримьян заставлял тащиться за телегой, запрещая есть и пить, время шло быстрее. Я успел вспомнить все истории, что рассказывала старая Бэлла и все фокусы Джошуа, которые тот проделывал, дурача людей.

Когда перед глазами, наконец, предстала таверна, я воздал хвалу всем богам и, споткнувшись на первой же ступеньке, поднялся по крыльцу. Затем добрался нужной комнаты. Дверь сперва не хотела открываться, но затем я догадался повернуть ключ другой стороной и у меня неплохо получилось.

Иоки спала, сжавшись в комок. Вся ее спина была покрыта засохшей коркой крови. Ей знатно досталось от тюремных стражников. Не знаю, в курсе ли была Элиссандра, но при первой же возможности я это выясню. Хотя, с этим я, пожалуй, погорячился. Лучше бы никаких встреч больше не было. Пусть серая гвардия отправляется в пучину Гестира, как и Проклятые земли.

Сейчас же, требовалось обработать раны и как-то выбраться из города. Оставаться здесь нельзя. Серые теперь не успокоятся, пока не найдут нас.

- Я пришёл.

Мой голос был хриплым и, словно не хотел слушаться. Внутренняя полость рта вся высохла, говорить было неприятно и больно. Как же я ненавижу, когда зелья начинают действовать обратным эффектом. Обычно в такие дни я сплю беспробудным сном, но сейчас, немного не те времена, чтобы я мог вот так вот спокойно закрыть глаза.

Иоки медленно повернулась в мою сторону и открыла глаза. Я отметил, насколько же красиво её лицо даже сейчас, все в кровоподтёках и синяках. Также мою голову посетила мысль, насколько жестоки порой бывают люди, особенно, когда у них появляется власть.

- Тебе нужно поесть, - с этими словами я, то и дело, постоянно пошатываясь начал раскладывать на столе вчерашний ужин, приобретённый здесь же в трактире.

Холодная толчёная картошка с мясным фаршем и томатами. Выглядело все это так себе. На вкус, скорее всего, также. Я налил в деревянную кружку микстуру из бутылька, что дал мне аптекарь и протянул Иоки.

- Выпей, а потом заешь. Это поможет восстановить силы.

Ио не пришлось долго упрашивать. Вся еда пропала с тарелки в считанные секунды. После чего мы сели на кровать. Я взял полотенце и кастрюльку с тёплой водой. Местами кожа девушки уже успела зажить. Самые первые увечья, нанесенные ей стражниками. Но большая часть тела асилийки сейчас заставляла задуматься о том, что не следует попадать в Сирантию. Я чуть надавил на свёрнутое в валик полотенце, так, чтобы вода закапала на спину девушки и начал с осторожностью смывать засохшую кровь.

Иоки сидела с идеально ровной спиной и лишь едва заметные подрагивания, когда я касался мест с разорванной кожей, говорили о том, что ей больно. Спустя, наверное, минут десять, когда я сменил уже третье почерневшее полотенце, девушка повела плечами, показывая, что хватит. Тогда я взял мазь, что дал аптекарь и очень аккуратно растёр по телу, после чего обвязал девушку бинтами.

Когда я закончил, она обернулась. Фиолетовые глаза были уставшими. Её клонило в сон. Как и меня.

***

- Зачем ты сделал это?! - Иоки смотрела мне прямо в глаза.

Мы сидели друг напротив друга. Я на одном из стульев, она на кровати. Как оказалось, мы проспали больше суток.

Я не знал, что ей ещё сказать, кроме того, что и так уже говорил. Про браслеты, Проклятые земли, настойчивую просьбу Элиссандры, опасность новой Тёмной войны.

- Да пойми ты уже, что на тот момент у меня не было выбора! Я мог либо предать тебя, либо ничего не делать, зная, что тебя убьют!

Иоки опиралась спиной о стену, приставив к ней подушку. Я встал и начал ходить по всей комнате из одного угла в другой.

- Ты мог прийти ко мне. Мы бы что-нибудь придумали, - асилийка почти восстановила силы и теперь всё больше становилась похожей на себя.

- У меня на руках были браслеты времён Тёмной войны! Я ничего не мог! Понимаешь?! -резко обернулся я к девушке. - Думаешь, мне было за радость смотреть тебе в глаза, единственному человеку, который меня понимает и знать, что через несколько дней ты окажешься в цепях?!

Иоки молчала. Я видел, как внутри неё идёт борьба. Боль от предательства и я, стоящий рядом со своими объяснениями. Тот, кто обманул её доверие и тот, кто вытащил из Сирантии.

- Я нашёл выход! Единственно возможный! Слышишь?!

- Мне от этого не легче! По твоей вине я оказалась в таком положении! - девушка обвела себя рукой, показывая на увечья.

- Мне жаль, что ты не можешь прочитать мои мысли и понять, что я говорю правду, - я со злостью развёл руками.

- О-о-о, нет, я верю тебе. Ты всегда хочешь, как лучше! - фиолетовые глаза асилийки разве что не горели от ярости.

Внезапно в комнате стало будто темнее. Хотя солнце светило все также. Иоки нахмурилась и подалась вперед, вставая с кровати. Я замер, пытаясь понять, что здесь не так.

Пока, наконец, не понял, что её тень осталась на стене, будто девушка все ещё сидела, смотря на меня.

- Проклятье! - я сорвал с браслета на правом предплечье один из металлических шариков и занёс руку для броска.

Тень на стене, я был уверен, улыбнулась, а затем начала подниматься, становясь объёмной. Спустя несколько секунд в комнате стояли Иоки и её точная копия, разве что полностью тёмная. Она повернулась ко мне и, словно в насмешку, занесла руку с появившимся в ней шариком для броска.

Уж не знаю, что это была за штука, но я готов был поставить на кон свою душу, что здесь не обошлось без златоглазой бестии. Элиссандра, Бездна бы ее побрала! Серая гвардия не собиралась нас просто так отпускать и стоящая перед нами живая тень, была прямым доказательством этому.

Я даже не смог уловить, когда Иоки ударила. Просто в один момент она оказалась у своей тени, её рука с сверкнувшим в ней кинжалом рванулась вперёд, не оставляя шанса увернуться. Но выпад прошёл сквозь. Асилийка, потеряв равновесие, провалилась вперёд и ушла в кувырок, гася падение. Тень развеялась, а следующую секунду оказалась за моей спиной и ударила по ногам. Удар оказался вполне материальным. Даже слишком. Я ничком повалился на пол, соображая, не сломала ли она мне лодыжку.

Иоки, вновь двигаясь с нечеловеческой скоростью, в точности повторила удар своей тени, неизвестно как оказавшись возле меня. Но её нога прошла насквозь. Я выругался, понимая, что ничего не смогу сделать для помощи. В лучшем случае просто угроблю нас с асилийкой, а в худшем... Даже и думать не хотелось. Я убрал шар с заключённым в нем огнём и попытался оценить ситуацию. Драться с бесплотным существом занятие для магов, а никак не для меня или Иоки. Как победить противника, которого невозможно ударить?

Кажется, боги услышали мои мольбы. Так как в комнате появился ещё один человек.

- Пожалуй, этого маленького представления хватит, чтобы вы меня выслушали и не пытались делать глупости, - ровный уверенный голос, за которым явно скрывалась сила, принадлежал мужчине с тёмными волосами до плеч. Он был одет в чёрный плащ с вышитой белыми нитками размытой человеческой тенью. Незнакомец вышел из угла и оставалось только догадываться, как он все это время стоял там незамеченным.

Не успел его голос смолкнуть, как в воздухе блеснул росчерк кинжала. Иоки слишком хорошо помнила застенки Сирантии и явно не собиралась обратно. Человек в чёрном, даже не моргнул глазом. Лезвие так и не достигло его лица, остановившись в жалких миллиметрах, словно наткнулось на стену. Перед мужчиной поплыли чёрные круги, как на воде. А затем позади Иоки, прямо из пола поднялись тёмные дымчатые цепи. Они опутали её, лишая возможности двигаться.

И тут до меня, наконец, дошло.

Я вспомнил Мариоссу. Шатёр цирка. Злого Тримьяна. Беспомощного волшебника. Злополучный жезл, из-за которого всё началось. И ходящего по теням, что до ужаса напугал Джошуа.

- Здравствуй, Джиен, - как ни в чем не бывало, продолжил ходящий. И, судя по всему, это был тот самый человек, которого я видел пятнадцать лет назад в Лиарте. Только немного изменилось лицо. Стало более грубым, не таким утончённым. Ходящие не старели. От того их и не любили. Считали, что тенеплёты отдают людские души Бездне взамен на годы жизни. - Не ожидал, что придётся встретиться с тобой вновь. Как твой цирк? И эта девушка, что так ловко тогда забрала на себя всё внимание? Мелони, кажется, её звали так, верно?

Я не ответил. По мне словно прошлись кузнечным молотом. Вся боль от зелий, истёршихся пальцев, удара тени ходящего - всё это исчезло куда-то далеко. Остался только человек в чёрном плаще с белыми нитками. И голос, что я давно забыл. Но помнил слова...

«Мы взяли только кошелёк, отец!» - акробатка смотрит на Тримьяна, уверенная в своей правоте...

«Из-за тебя чуть не убили человека! Где жезл?» - голос Мелони дрожит, она в ярости. Сейчас, больше всего, я страшусь её взгляда. Разочарованного. Я обманул её. Но самое главное - из-за меня она стала невольной участницей обмана отца.

«Сегодня лучше не выходить на улицу. Забудьте про праздник. Спрячьтесь в помещении, желательно с заряженным аломитом», - ходящему будто без разницы на всё, что произошло. Тени до сих пор тянутся к нему, искажая пространство.

Что он здесь делает?

Вторую половину главы выложу чуть позже. Как обычно, слишком много знаков :(

Спасибо тем, кто читает:).

Начало главы тут: Тёмный рассвет. Глава 10

Тёмный рассвет. Фёдоров Михаил

Глава 10. Сирантия.

Не мешкая, я со всех ног бросился обратно. Некоторые заключённые, потревоженные шумом, недовольно ворчали в полусне. Не будь это тюремный замок, я бы вскрыл его отмычками. Но отчего-то в тюрьмах любили огромные механизмы, Так что от моих умений толку было немного.

Один раз пройдя дорогу, я навсегда запоминал путь. Этот раз не был исключением. Чутье вело меня, подсказывая куда повернуть. В одиночку я справился за две минуты.

Ган валялся на животе около стола. Я не медля, перевернул стражника, ища связку с ключами. Она висела на поясе. И как же я сразу не догадался спросить про ключи?! Надо же было так опростоволоситься! Каждая минута может стать роковой. Одно хорошо, никто не ожидает нападения в Сирантии.

– Так парень, тихо. Не двигайся, если не хочешь чтобы я выстрелил.

Проклятье! Какой Бездны он здесь забыл?!

Я медленно поднял руки вверх, сидя около Гана. От него, кстати, изрядно воняло.

– Что ты здесь делаешь? – Голос был ровный и спокойный. Если будет нужно, то выстрелит.

– Я искал ключи, – в подтверждение своих слов, я подёргал правой рукой, звеня связкой.

Поймать арбалетный болт я не боялся. На мне было две заряженных стены. Больше, к сожалению таскать нельзя. Не знаю, как это называется магическими терминами. Но то ли у них поля не сходятся, то ли случается диссонанс. Не знаю. В общем, две это максимум.

Одно меня печалило. Каждая стена стоила, целое состояние и достать их было не так уж и просто. Желающих, всегда было хоть отбавляй. А Карен после нашего с ней последнего разговора, скорее всего, не слишком будет рада меня видеть.

– Сколько вас? Зачем вы пришли?

Я усмехнулся. Ну конечно, штурмовать Сирантию в одиночку, об этом даже подумать нельзя.

– Я один.

– Не ври мне! Поднимайся! Медленно, иначе выстрелю! – голос не дрожал. Чётко и уверенно. Должно быть, капитан или чин повыше.

Я медленно, как мне и сказали, поднялся, а затем резко повернулся и рванул вперёд сокращая дистанцию. Перед глазами тут же во все стороны разлетелись голубоватые искры. Арбалетный болт, бесполезной деревяшкой отлетел в сторону. Меткий, зараза! Стрелял прямо в голову.

– Какого...

К такому стрелок, явно, оказался не готов. Я не мешкая, схватил его за горло, поднимая по стене вверх. Мужчина задёргался, хрипя. Попытался схватить меня за руки, разжать пальцы. Но тщетно. Слава богам, зелье все ещё работало. Продержал я его так не меньше минуты.

Наконец, мой противник отключился. Пришлось повторить сцену с заковыванием стража в кандалы. Но теперь главная роль с поиском звенящих железяк на крюке, благо их там было изрядное количество, досталась мне. Я, не медля больше ни секунды, побежал обратно к Иоки. Драться со всем гарнизоном Сирантии в мои планы не входило. Стен на всех не хватит. А вот арбалетных болтов у них в достатке.

Рик лежал на полу, ровно там, где я его и оставил. Выбрав из связки ключей, как мне казалось, самый подходящий, я вставил его в замочную скважину. Конечно же, он не подошел. Я выругался. Теперь время шло на секунды. Если вниз решил спуститься один стражник, то, возможно, могут прийти и другие. С третьего раза я угадал с ключом. Замок заскрежетал, открываясь. Я с силой потянул дверь на себя. С рубашки с глухим стуком упала оторвавшаяся пуговица, заставляя меня вздрогнуть. Напоминание об использованной стене. Отметив, что на этот раз, видимо, из-за ниток, одноразовый артефакт продержался довольно долго, я шагнул в проём.

Очередная комната для отдыха стражи и ещё две двери ведущие в разные стороны. Я открыл обе. И замер, прислушиваясь. К сожалению фокус с поиском правильного пути срабатывает только, когда мне нужно добраться до выхода. Здесь же мне приходилось полагаться на чувства и удачу. Хотя, Джардиш в последнее время меня этим не баловал.

Спёртый, казалось, сжатый воздух был мне неприятен и мешал сосредоточиться. Над головой нависла чудовищная масса камня, огонь факела, то и дело подрагивал от сквозняка. Но я его не чувствовал. Мне было жарко и неуютно.

Справа донёсся едва слышный вскрик. Или завывание? Он пронёсся на самой грани слышимости. Но этого хватило. Я бросился в открытый проём, на ходу срывая с браслета на руке один из металлических шариков. Если что, магия огня, заключённая в предмете, сделает своё дело и облегчит мне работу.

Тёмный и узкий коридор петлял, от чего постоянно приходилось сбрасывать скорость. Через каждый поворот меня ожидала лестница на пару ступеней, уходящая вниз. Я старался не думать насколько глубоко уже спустился. И не вспоминать, что Сирантия расположена на острове и кроме камня, надо мной, вполне возможно, сейчас находилась и беспроглядная толща воды.

Крик полный боли раздался совсем близко. Сразу за ним ругательства и смешки.

– В следующий раз трижды подумаешь, сука!

Я сделал шаг и передо мной предстала страшная картина.

Иоки оказалась связана и прикована к двум скрещивающимся брёвнам в вертикальном положении. Под ногами у неё были разбросаны осколки от винных бутылок, со стоп стекала кровь. Недалеко в маленькой печке подрагивало пламя с раскалённой кочергой внутри. Всё было задымлено. Трое в форме стражи Сирантии стояли вокруг девушки. На одном из них оказался надет кожаный фартук, весь в тёмных потёках. В руках мужчина держал нож с длинным лезвием.

– Может не надо, Осмо? Я видел, как её сюда привезли какие-то богатые шишки.

– И что теперь? Мне ей жопу поцеловать? – резко ответил стражник в фартуке. – Они все должны были сдохнуть ещё тогда. Когда их треклятый остров полыхал. А теперь она сама виновата. Рин просто хотел посмотреть, что у неё там внутри. Асилийская тварь! – с этими словами он подошёл к Иоки собираясь приложить нож к её ноге.

Я больше не медля катнул шар по направлению к троице.

– Скажем, что она пыталась бежать...

– Думаете, вам поверят?

Мучители Иоки начали оборачиваться. Взрыв прогремел одновременно с последним словом. Я ворвался словно ураган. Мельком отмечая валяющихся на полу и кричащих от боли стражников с обгоревшими лицами, я взял ошарашенного и полуоглушённого Осмо за ворот и швырнул в стену. Затем, не дожидаясь, пока он придёт в себя, я схватил его голову и со всей силы ударил об каменный пол. Раздалось противное хлюпанье, стражник обмяк. Сила, которую давало зелье. Я его убил. Прихлопнул, как комара.

"С людьми потерявшими человеческий облик, нужно биться без всяких сожалений и сострадания". – Именно так поговаривал Тримьян, рассказывая очередную байку про разбойников с большой дороги.

Двое других неудавшихся палачей катались по полу и визжали, прикладывая руки к лицам.

– Это будет вам уроком! – громогласно произнёс я, очевидно чувствуя себя, едва ли не богом. Иногда волшебные зелья играют злые шутки с теми, кто ими злоупотребляет.

Стражники в ужасе, пытались увидеть хоть что-то. Но, кажется, взрыв повредил им глаза.

Я направился к Иоки. Следовало привести её в чувство и поскорее выбираться отсюда. Девушка застонала, когда я приложил зелье к её губам. Очевидно, что ей было больно. Ничего, через минуту у неё появятся силы. Тем временем, я отыскал ключ от кандалов, освобождая асилийку.

– Пойдём. У нас мало времени.

Мы направились к выходу из камеры, девушка опиралась на меня и тихо поскуливала при каждом шаге, оставляя за собой кровавые следы. Теперь, когда у меня появилась возможность рассмотреть ее поближе, я только сильнее сжал кулаки. Все её тело было изуродовано и изрезано. Твари, что должны были охранять её, не знали жалости! Я остановился. Так дело не пойдёт. Вряд ли она дойдёт до верха, если при каждом шаге будет терять кровь. Ничего другого не оставалось, поэтому я взвали девушку на плечи и как можно быстрее направился к выходу.

До лестницы мы дошли в молчании.

– Ты предал меня, – едва слышно прошептала асилийка.

– Потом! Давай сначала выберемся.

Раз она заговорила, значит, зелье начинало действовать, что уже хорошо.

Дойдя до места, где лежал Рик, я спустил девушку на пол, перетащил стражника во внутреннее помещение и запер дверь. Теперь, когда он очнётся, не сможет поднять тревогу.

В караульном помещении я подобрал арбалет и взвёл механизм, загнав болт в паз и приготовив его к стрельбе. Стопы Иоки пришлось перевязать тряпками. Уж слишком много крови она потеряла.

Капитан, или кем он там был, уже очнулся и смотрел на нас злым взглядом. Говорить он не мог, мешала тряпка во рту. Но по его глазам было понятно, что по меньшей мере, он желает, чтобы Бездна забрала наши души.

По лестнице Иоки уже поднималась сама, идя сразу за мной. На наше счастье, больше никаких желающих проведать нижний ярус не обнаружилось. Я чуть приоткрыл дверь, выглядывая на улицу. Пусто и темно, как и полчаса назад. Мы вышли и, прижимаясь к стене, дошли до свисающей верёвки. Иоки взглянула на меня фиалковыми глазами и начала подниматься вверх.

– Не вставай в полный рост на стене, – на всякий случай напомнил я девушке, хотя уж у неё-то опыта в таких делах было, явно, больше, чем у меня.

Оставив так и непонадобившийся арбалет, я взялся за шнур и полез вслед за Иоки. Руки болели. А еще я начал уставать, что было весьма некстати. Словить обратный эффект сейчас было никак нельзя. Пытаясь, не обращать внимания на боль, я карабкался вверх, стараясь преодолеть сложный участок, как можно быстрее.

Оказавшись на стене, мы перекинули верёвку и спустились с другой стороны.

– Как ты залазил наверх? – фиолетовые глаза приблизились слишком близко. Я знал, что при желании, она может сотворить всё, что угодно, а я даже не пойму. Но страха не было. Я просто делал то, что должен был.

Я молча, указал на свою сумку, всматриваясь в морскую гладь. Надеюсь, старик меня не обманул и не уплыл куда подальше. Хотя, учитывая, сколько золота я ему обещал, если он заберёт нас отсюда. Там хватит и его внукам, если сильно не тратиться.

– Как ты? – Я задал вопрос и тут же прикусил язык. Конечно, с тем, что я испытал неделю назад, когда Элиссандра решила продемонстрировать, какую боль могут причинить браслеты, если я не буду сговорчивее, ничто не сравнится. Но это длилось недолго. Иоки же, повезло меньше.

– А как ты думаешь?! – Резко ответила девушка. Она сидела у стены и пустым взглядом смотрела вдаль. На волны способные перемолоть самые прочные корабли, как жернова зерно в муку, на брызги, что долетали до наших лиц, оставляя вкус соли на губах и на тёмное, всё ещё ночное небо, которое совсем скоро начнёт загораться бирюзовым и красным, когда солнце будет восходить на небе. – Зачем ты это сделал?

– Мне жаль, что так получилось. Но по-другому было нельзя, – я замолчал, подбирая слова. – Серая гвардия взяла меня в оборот. На меня нацепили браслеты времён Тёмной войны. Я шага не мог ступить без их ведома. А тебя пообещали убить, если я не помогу тебя взять.

– Зачем им я? – Голос Иоки дрожал. Толи от холода, толи от обиды и боли.

Я никогда её такой не видел. Всегда уверенная, сильная и спокойная, сейчас она, скорее, была слабой, как беззащитный ребёнок брошенный в бушующий океан и сломленной, словно никому не нужная кукла, которой давно наигрались и скинули с крыши, не заботясь о последствиях.

Хотя с крыши её и в самом деле скинули. И это было ещё не самым плохим, что произошло...

– Не знаю, Ио. Прости меня, мне, правда, жаль, – я посмотрел на асилийку, но она все также изучала горизонт, её губы дрожали.

Где же носит старика? Он уже должен был подплыть на своей посудине. Я начинал нервничать. Доплыть до берега без лодки мы не сможем. Прятаться тоже бесполезно. Как только в тюрьме обнаружат, что кто-то оглушил стражников, на уши поднимут всю округу. И перевернут здесь всё.

– Они ненавидят меня, Джиен, – сказала она едва слышно. – Раньше я думала, что меня боятся из-за того, что я сильнее, быстрее, лучше. Из-за того, что они такие, – она опустила взгляд. – Но стоило мне оказаться в кандалах, как они начали издеваться надо мной. Просто потому, что я другая. Меня резали ради забавы! – её голос сорвался. – Меня подвесили над осколками от бутылок! Поднимали, а потом опускали, делая ставки, на сколько меня хватит! Мне не давали спать. Я закрывала глаза и меня окатывали холодной водой, а затем били плетьми.

Я, чувствуя себя по-дурацки, чуть приобнял её, баюкая, как ребёнка. Отчего она вздрогнула от боли. Всё её тело было испещрено ранами. У девушки были ледяные плечи, а сама она дрожала. Волны плескались внизу, донося остатки брызг. Я понимал, о чем она говорит. С тех пор, как Асилийские острова ушли под воду, вместе почти со всем населением, к выжившим стали относиться сначала с жалостью, потом с настороженностью, а когда сменилось пару поколений, то их стали открыто бояться и ненавидеть. Люди, как-то очень быстро забыли, что асилийцы приняли на себя основной удар в Тёмной войне. И сейчас остатки их расы влачили жалкое существование, повсюду получая одно только недоверие и нож в спину, при случае.

Наконец, мой слух уловил звуки, выпадающие из общей канонады волн. Старый контрабандист, всё-таки решил, что деньги, которые я ему посулил, стоят того, чтобы рискнуть и приблизиться к Сирантии ещё раз. Несмотря, на то, что я слышал, как он гребёт, самой лодки я не видел. Специальная ткань, накинутая поверх посудины, скрывала её от случайного взгляда. Днём такой фокус бы не прошёл. Но ночью, даже при свете звёзд и если знать, куда смотреть, нужно было обладать зрением самого Сиаранта, чтобы обнаружить лодку.

– Нам пора. – Осторожно толкнул я Иоки.

Девушка отрешённо кивнула и поднялась.

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.
Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.
Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.
Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?
И сможет ли?

Начало тут:

Тёмный рассвет. глава 1

Глава 10. Сирантия.

Крепостные стены Сирантии неприветливо возвышались над пенящимися тёмными волнами. Я стоял, прижавшись к холодным камням и наблюдал за разошедшейся стихией. Лицо, то и дело, обдавало ледяными брызгами, а вода с силой ударялась о каменную кладку.

Тюрьма, наводящая ужас одним только своим названием, была расположена на острове в десяти тысячах шагах от берега. Не спрашивайте откуда я это знаю. Просто однажды, какой-то богатенький бездельник попытался выяснить точное расстояние от тюрьмы до берега. Для чего пришлось построить импровизированный мост из нескольких сотен кораблей и лодок, соединённых досками. Вот уж не знаю, для чего это было нужно, но зато теперь каждый в Ирлине знал, сколько шагов отделяет самых безжалостных убийц и преступников от свободы. Вот только вся проблема была в том, что эти десять тысяч шагов нужно было проплыть. А в тех условиях, в которых содержали заключённых... Даже, если удавалось сбежать, то плыть ты, как правило не мог. У тебя просто не было на это сил.

Скудный паек, тяжёлая работа, истощавшая организм и отсутствие возможности нормально поспать делали своё дело. Даже сильные и молодые заключённые за короткий срок превращались в какую-то жалкую копию человека. Исхудавшие, с висящей кожей и торчащими рёбрами – они постепенно теряли волю к жизни и умирали.

Такая же судьба ждала и Иоки, если она не примкнёт к серым. И даже то, что девушка асилийка, навряд ли ей поможет. В Сирантии ломаются все, даже самые стойкие.

Хотя... Иоки, наверное, предпочтёт смерть.

Волны под ногами пенились и, то и дело, грозились смыть меня в море. Джузеппе, мой давний знакомый, лодочник, промышляющий мелкой контрабандой, за пару звонких монет согласился доставить меня прямиком к стенам тюрьмы. Ладно, буду честен, ни один человек в здравом уме и не подумает приближаться к Сирантии ближе, чем на версту, так что мне пришлось распрощаться с десятком золотых. Чем я обеспечил пройдоху на безбедное существование на несколько лет вперёд.

Я никогда раньше не бывал здесь, чему был неслыханно рад. Остров-тюрьма возвышался над водной гладью, словно великан. На миг мне стало страшно. Все таки одно дело, когда ты вскрываешь какую-нибудь ловушку, а поблизости бродят мертвяки и совсем другое, когда хочешь пробраться в самую охраняемую тюрьму Ирлина. В отличие от стражи, мёртвые не умеют стрелять из арбалетов.

Я вспомнил разговор с Карен. К ней я попал уже под вечер. Рыжая ровалийка была встревожена и выглядела не очень. Всё лицо в сетке порезов, волосы всклокочены и к тому же она прихрамывала на одну ногу.

Вы, наверное, гадаете, почему я называю её Ровалийкой, если родилась она в Эрильском княжестве? Всё дело в том, что несмотря на то, что формально - это два разных государства. Одно и головы повернуть не смеет, пока ему не скажут. Княжество со всех сторон окружено Ровалией. Даже выход к морю у них расположен среди скал. Да и тот под присмотром гарнизона короля Юзефа Матеуша. А с другой стороны, отгороженные полосой тёмного леса, их подпирают Проклятые земли. Как вы понимаете, жить там, то ещё удовольствие. И леса Маррэдит по сравнению с чащами Эрильского княжества, просто детская сказочка, рассказанная заботливой бабушкой, чтобы младенцы лучше засыпали.

– Тебе нужно будет спуститься в самый низ, Джиен, – девушка говорила со мной, но при этом было понятно, что думает она совсем о другом. Какой-то потерянный взгляд, сжатые в тонкую линию губы, напряжённое и исцарапанное лицо.

– Что у тебя случилось?

– А тебе есть до этого дело? – Карен встала со своего места за прилавком, хотела что-то достать с закрытой полки, но передумала и как-то слишком поспешно и неуклюже села обратно. Её нога болела и мешала двигаться нормально.

– Может и есть. Только откуда мне знать, пока ты не расскажешь? – я знатно постарался со своими выходками. Зеленоглазая Карен воспринимала меня, скорее, как извечно насмешливого типа, которому наплевать на всех, кроме себя.

Девушка махнула рукой, словно посылая всё в Бездну, снова встала и достала из под прилавка грубую прямоугольную бутылку из чёрного стекла. Налила в два стакана. Один пододвинула мне.

– Огненная вода и кальвадос. Тебе не понравится, – сказала она. И тут же опрокинула напиток в себя, поморщилась, словно человек, впервые попавший в городские бани, когда от пара не видно дальше собственного носа, а вдыхаемый воздух обжигает ничуть не хуже, чем если сунуть голову в огромный костёр, затем почти истерично улыбнулась. Налила ещё. – Пей!

Не хотелось. Но иначе, Карен, может ничего не сказать. А мне было жуть, как интересно, что с ней. Я сделал быстрый глоток, стараясь, чтобы жидкость не задерживалась на языке дольше, чем нужно. Нутро обожгло огнём. Я закашлялся и приложил к лицу руку.

– Редкостная гадость.

– Как и всё, что сейчас происходит, Джиен, – девушка подалась вперёд. – А знаешь, что я сейчас поняла? – и, не дожидаясь, пока я ей отвечу, развела руками в стороны. – Всё это неважно! Я что-то кому-то продаю, – она встала, налила себе ещё. – А для чего?! Кому всё это нужно?! Я устала, Джиен! Даже сейчас! Я разговариваю с тобой с жалким обманщиком и воришкой! Знаешь почему? Потому что мне не с кем больше разговаривать!

Очередная волна ударила меня по лицу остатками брызг, отрезвляя. Следовало собраться. Я достал из сумки пузырёк и залпом осушил. Горькая, тягучая жидкость обожгла горло и медленно, словно нехотя перетекла в желудок. Я поморщился. Надо сказать, что это были те ещё ощущения. Но это расплата за силу. Мне придется залезть на эту стену. А ни один человек этого сделать не в состоянии. Влажный и почти ровный камень не оставляет шансов. Иоки, возможно, смогла бы, но она и не совсем человек.

Мышцы вздулись, а внутри разгорелся костёр. Я, не мешкая, схватился за стену, находя мельчайшие неровности и рывком подтянул себя вверх. Пальцы потом, можно не сомневаться, будут болеть несколько недель. Зелье давало только силу, а вот кожа от чрезмерного впивания в камень, стиралась, как обычно.

Схватиться за очередную трещину, подтянуться, найти другую неровность. Повторить. Даже под действием зелья, мне казалось, что я устал. Уж слишком высокой была стена.

Наверху оказалось темно и пусто. Еще бы! Попробуйте-ка отыскать полоумного, который по собственной воле решит залезть на стену Сирантии. Но, тем не менее, вставать я не спешил. Уж слишком хорошо будет видна моя фигура на фоне звездного неба.

Внизу, о камни неприветливо билось Забытое море. Раньше оно называлось по другому, но лет триста назад какой-то особо умный и любящий красивые истории картограф, переименовал его в память о великой жертве асилийского народа. Так он решил подчеркнуть безразличие и постепенное забвение к тем, чьи острова погрузились под воды бушующей сейчас стихии.

И название прижилось. Сначала всем казалось это смешным и забавным. А потом, как-то привыклось.

Я снова вспомнил Карен.

Зеленоглазая ровалийка была в полном раздрае. После четвёртого стакана её понесло. Она начала бормотать, какую-то околесицу. Так я узнал, что, когда ей исполнилось десять, они с семьёй из Эрильского княжества перебрались в Ровалию. Мол многие люди умирали ни с того ни с сего. Земля нехорошая была и потому переехали на новое место. И название деревни такое смешное. Стежки. Там поначалу было неплохо. Пока как-то ночью к ним не заявились двое ходящих. Женщина и совсем молодой мальчишка. А дальше начался сущий гнев Изнара.

– Ты когда-нибудь видел вампиров? – Карен смотрела вроде бы на меня, а вроде бы куда-то сквозь. – В ту ночь их было около десяти сразу. Женщину ходящую подвесили за руки, а мальчишку сначала измучили, раздробили молотком руки, а после надели петлю на шею. А её заставляли смотреть, – голос девушки было каким-то пустым и отрешённым.

– Знаешь, почему я уехала от туда?

Я не отвечал. Это было не нужно, просто сделал ещё глоток кальвадоса с огненной водой, не забыв при этом скривить лицо, от чрезмерной крепости.

– Всё выставили так, будто ходящие учинили в деревне бойню, а вампиры всех спасли.

– Что?! – я выкрикнул это, не в силах сдержаться. – Как такое возможно?!

Карен горько усмехнулась.

– Оказывается, что возможно! – в её взгляде проскользнула какая-то злость. – Если часто повторять ложь, рано или поздно в неё поверят. А когда этому потворствуют правители, то нет ничего легче. Обман. Он везде!

Она встала, поморщилась, от боли в израненной ноге, опёрлась руками о стойку и приблизилась ко мне, смотря почти в упор.

– Ты обманул меня, Джиен! Даже с этой побрякушкой, ты умудрился меня обмануть! – она схватилась за лунный цветок и натянула цепочку на шее, поднося его ближе ко мне,

– Обманул? Я сказал тебе чистую правду, Карен! – уже понимая, к чему она клонит, я попытался взять её за плечи, но девушку это не устроило. Она со злостью взмахнула рукой, пытаясь меня оттолкнуть, неловко двинулась, видимо, переместив вес тела на больную ногу, вскрикнула, почти упала и её кольцо засияло белыми и голубыми снежинками. Я едва успел отшатнуться. А старая полка позади меня с грохотом обвалилась на пол, рассыпавшись осколками льда.

– Что ты творишь, Карен?! Хватит! – я всё таки схватил её за плечи и уже начал думать о броше с вольчей головой, когда девушка поникла и села обратно.

– Проклятые земли, Джиен. Я знаю, зачем серой гвардии ты и Иоки, – на её глазах появились блики – предвестники скорых слёз. – Ты снова обманул меня, – она обвиняюще указала на меня изящным пальцем с чуть не заморозившем меня кольцом и бессильно опустила голову на грудь.

– Я не хотел тебя впутывать, Карен, - ответил я спустя две долгих минуты молчания.

– Не хотел?! Именно поэтому ты пришёл ко мне, в поисках помощи? – горько спросила ровалийка и опять взмахнула руками, сбрасывая бокалы на пол. Зазвенело осколками стекло. – Мне пришлось убить человека из-за тебя!

– Как это вышло? – теперь уже я опустил голову.

Недавно Элиссандра сказала, что из-за меня в доме Лиевичелле сгорело несколько человек. Теперь Карен пришлось...

– Мой контакт, – лицо девушки исказилось от воспоминаний. – Я рассказывала ему новости из Ровалии, а он в ответ закрывал глаза на мои дела. Иногда тоже делился информацией. Но стоило мне только спросить про Сирантию, – она замолчала, начала крутить кольцо на пальце. – Он вначале ответил. А потом понял, что сболтнул лишнего и с чего бы мне вообще лезть не в своё дело! – Карен внезапно схватила меня за руку. – Ты знал, что оказывается, ни одна живая душа не в курсе, что твою Иоки упекли в тюрьму на острове? А я откуда-то прознала... Он даже добавил что-то про врата к Бездне, и понял, что я тебе помогаю! И если бы не мои артефакты...

Я почувствовал, как мне стало больно. Настолько сильно девушка впилась в мою руку ногтями.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне правду!

– Хорошо, только отпусти руку. Мне вообще-то больно.

– А мне наплевать! – Карен уже перешла от стадии слёз к гневу. Но руку всё-таки отпустила. Всучила мне метёлку и совок. Кивнула на разбитые стаканы.

Я решил не тянуть тигра за хвост и начал подметать старый и почерневший пол от стекла. Половицы скрипели. А мне пришлось думать, с чего бы лучше начать.

– Я не обманывал тебя, Карен. Просто не сказал всей правды.

Она изогнула бровь и сделала такое лицо, на котором явственно читалось: "Снова оправдания, а чего ещё ожидать от воришки и обманщика?"

Я постарался не обращать на это внимания. И на этот раз рассказал ей полную и правдивую историю. Думая при этом, что вышло достаточно забавно, что Утрих услышал версию без браслетов и Иоки, а для Карен изначально была другая история с браслетами, Иоки, но без всего остального.

Рыжая ровалийка, слушая меня, не забывала крепче сжимать лунный цветок. Когда я закончил, она похрамывая вышла из-за своего прилавка и снова оказалась почти что рядом.

– То есть, ты хочешь сказать, что можешь помочь уберечь мир от новой Тёмной войны?

– Может могу, а может и не могу, – я смотрел прямо в её зелёные глаза. – Сейчас я должен думать об Иоки. А эти несущие смерть, вампиры, Тёмная война, – я махнул рукой в сторону. – Всё это где-то далеко. Да и неужели у короны не найдётся никого кроме меня? Я даже драться толком не умею.

– Ты должен помочь, Джиен! – Карен снова схватила меня за руки. – Я уехала из Ровалии только поэтому. Проклятые земли убивают всё вокруг! Их влияние растёт. Даже там, где их нет.

– Карен! Я обычный фокусник. Что ты от меня хочешь? Чтобы я спас мир? – я рассмеялся. – Ты права! Я не умею ничего, кроме как открывать двери, да обманывать доверчивых горожан.

– Человека, который снабжал меня артефактами – убили! Там в Ровалии! Колдуны и вампиры, о которых никто не слышал многие годы, снова поднимают головы, просто об этом никто ещё не знает – Карен раскраснелась. – Мою семью в ту ночь в Стежках тоже поубивали вампиры и односельчане! А всё свалили на ходящих.

– Тем более, мне там делать нечего! – отрезал я. – А теперь извини, мне нужно спасать Иоки!

– Он не нагрелся Джиен... – рыжеволосая торговка артефактами с разочарованием отпустила мои руки и стараясь не наступать на больную ногу, ушла за прилавок. А после коротко и сухо рассказала всё, что я хотел знать.

Когда я выходил из её дома, она бросила мне в спину:

– Отворачиваясь от мира – ты отворачиваешься от его детей!

Я так не считал. Да и как я мог помочь? И чем? Асилийцы один раз уже помогли. И теперь, каждый житель Сааны мог в красках наблюдать, чем обычно оборачивается помощь, так любимому всеми миру.

Море в очередной раз ударило огромной волной об стену, заставив вздрогнуть и снова подумать о том, для чего я здесь. Разговор с Карен остался там. Далеко. Три дня назад. Уже, даже четыре. Но её слова до сих пор неприятно всплывали в памяти. Но ничего. Как-нибудь справятся и без меня. В прошлый раз же у них получилось. Да и до этого, Саана как-то не развалилась, хотя меня ещё даже на свете не было.

Я огляделся. Собрался с мыслями.

Нужно было обмотать верёвку через крепостной зубец. Назад я буду возвращаться не один, да и действие зелья может закончиться в самый неподходящий момент. Просто так обхватить зубец не получится. Слишком большой и высокий, как назло. Придётся испытать удачу. Я свесил с одной стороны оборонительного сооружения примерно четверть кручёного шнура с петлей на конце. Сейчас нужно было начать спускаться с другой стороны зубца и между делом продеть в петлю верёвку. Я ухмыльнулся, вспомнив Мелони и легко, будто к моей спине был привязан страховочный трос, прыгнул вдоль стены, держа в одной руке тонкий шнур-верёвку. Секунда полёта, прохладный морской ветер, а затем неприятная, режущая боль от того, что я содрал кожу, сначала об стену, когда прошёлся по ней тыльной стороной ладони, а потом об грубый материал, что сейчас был моим единственным спасением от падения вниз. Теперь, я висел словно марионетка на представлении, держа в каждой руке по концу верёвки. Оставалось надеяться, что ни один стражник, сейчас его не наблюдает.

Я свёл руки над головой и начал вставлять один из концов в петлю. И если бы не выпитое мной зелье, то готов биться об заклад - ничего бы у меня не вышло. Как оказалось, висеть над пустотой, держать вес собственного тела и одновременно пытаться завязать узел - то ещё занятие.

Внизу тоже никого не оказалось. Конечно, какой идиот будет пытаться проникнуть в тюрьму? Поэтому стража, несмотря на предписания, оставляла пару дозорных на главных воротах и у маяка, чтобы те, в случае приближения корабля могли предупредить начальника караула. Остальные же, скорее всего, сейчас спали в казарме или резались в карты. Само здание Сирантии больше походило на небольшой замок. Три этажа с высокой башней посередине. Я, держась в тени подошёл к двери и взялся за ручку. Надо же, открыто. Хотя, от кого тут запирать двери? Заключённые в камерах. А через дозорных и восьмиметровую стену просто так не пройдёшь.

По тому, что рассказала мне Карен, выходило, что мне нужно было в самый низ. Асилийку держали в отдалении от других. И дорога туда, уже не будет такой лёгкой.

Обычный коридор, картины на стенах, пара зеркал, гобелены. Так и не скажешь, что попал в тюрьму. Я дошел до винтовой лестницы. Было два пути. Наверх в башню и дальше по коридору, чтобы потом спуститься вниз, туда, где содержали особо опасных заключённых. В башне же отдыхали граждане из богатых семей, вина которых, была под вопросом. Знаете, иногда так бывает. Если ты обычный разбойник или бедолага, который оказался не в том месте и не в то время - то надеяться тебе не на что. А вот если у тебя есть богатые покровители, приближенные к верхушке власти. Или семья, которая тебя не бросит, то суды и слушания могут идти бесконечно. Постоянно будут находиться или пропадать свидетели, доказательства вины или наоборот невиновности.

Я усмехнулся, представив себя судьёй. Вот уж работенка у них. Выслушиваешь дела, принимаешь решения. Потом оказывается, что всплывают новые улики. А потом тебе ещё и угрожать начинают.

Но не стоило отвлекаться. Сейчас самым глупым было бы попасться охране на глаза, размышляя о трудностях чужой работы. Я спускался, бесшумно ступая по ступеням. Чувства, как всегда бывало в таких ситуациях, обострились до предела. Я начал ощущать перепады воздуха, его влажность, спёртость, застоявшийся запах немытых тел. И все это ещё не доходя до камер.

Ступени вели всё ниже и ниже, погружая меня в страшный сон многих. Сверху сейчас находилась груда камня размером с гору, интересно, что будет, если вся эта махина решит упасть мне на голову?

Я поморщился, прогоняя плохие мысли и остановился перед поворотом, заслышав громкие голоса.

– Асилийская шлюха!

– А ты что хотел, Ган? Освальд же приказал никому к ней не подходить.

– Так она же того. Связанная была, как так вышло?

– Уж не знаю, Ган. Я не видел. Как раз отвлёкся на секунду, а потом Рин как заорёт. Поворачиваюсь, а у него рука пополам. Представляешь? А до этого хотела судью убить. Он, конечно, тоже не Сиарант. Но это же городской судья. Разве можно людей направо и налево убивать?

- Да кого. Я бы эту мразь собственными руками задушил. Говорят он и невиновного может посадить. Смотря сколько занесут. Эта тварь и мать родную продаст. Так что даже жалко, что эта шлюха не успела его прикончить!

Я стоял, вжавшись в стену. Судя по всему, их всего двое. Нападения они точно не ожидают. Оглушу одного, а второй пойдёт показывать дорогу. Осталось понять, кто из них Ган. Второй, по манере разговора, явно, помягче и играть в героя не будет. Это мне сейчас нужно меньше всего.

Я, как ни в чем не бывало, вышел из-за поворота.

Стол, два стражника сидят друг напротив друга. Тот, что спиной ко мне, видимо, любитель хорошенько поесть и сдобрить все это кружкой-другой пива. Второй, увидев меня, начал вставать, но времени я ему не дал. Быстрый удар по затылку тому, что сидел спиной, как учила Иоки. Но не слишком сильно, не стоит забывать про зелье. Затем со всей силы садануть ногой по столу, опрокидывая второго на пол. Спустя секунду я сидел на испуганном стражнике, приставив нож к горлу.

– Без глупостей! – почти прошипел я у него над ухом, не забыв при этом скорчить, как можно более злую морду. – Камера, где держат асилийку, живо!

Я надеялся, что не переигрываю. Угрожать людям раньше, как-то не приходилось. Стражник, явно, не привык к такому обращению. Скорее всего начал работать недавно, ещё совсем зелёный. Не повезло ему. Убивать его, я, конечно, не собирался, но ему об этом знать было не обязательно.

Кажется, я немного перестарался. В глазах тюремщика плескался страх, губы дрожали, ещё немного и он наделает в штаны или отключится.

– Имя!

– Р-рик. – Заикаясь ответил бедняга.

Что же, мне повезло.

– Послушай, Рик. Мне нужно, чтобы ты отвёл меня к камере, в которой держат асилийку. Если будешь хорошим мальчиком, я тебя отпущу. Как тебе?

Власть над другим человеком, когда он ничего не может сделать. Интересные ощущения. Наверное, так чувствует себя Элиссандра, когда раздаёт указания. Вот только мне это не нравилось. И если бы не Иоки, то я бы послал всё это в Бездну.

– Давай, поднимайся! – я рывком поднял с пола перепуганного парня и подтолкнуд в спину. Сейчас, под действием зелья я был в разы сильнее любого человека, наверное, именно поэтому Рик едва не вышиб собой дверь. Силу я не рассчитал. И, наверное, поэтому так бесстрашно кинулся в бой, не боясь последствий. Будь они, хоть трижды мастера меча, мне ничего не грозило. Зелье и внезапность сделали своё дело.

– Привяжи его! К столу! Живее!

Рик с покрасневшим лицом, дрожащими руками взял с крюка кандалы и заковал в них своего товарища. Я кивнул, взял с полки грязную тряпку и засунул Гану в рот. Ещё не хватало, чтобы очнувшись он поднял на уши всю округу.

Рик то и дело спотыкался, цепляясь за каждый угол и разве, что не выл. Но вперед шёл исправно. Нож около спины делал своё дело и служил лучше любого компаса. Я шёл в шаге за стражником, мельком обращая внимание на камеры. Факел в правой руке освещал дорогу, подрагивая от постоянного сквозняка.

Заключённые спали, что было мне на руку. Иначе бы подняли крик. А там и до знакомства с остальным гарнизоном недалеко. Тёмные закутки, с соломой на полу. Даже без окон. Я представил себя на секунду в одной из этих камер и тут же чуть сильнее надавил на стражника, поторапливая.

Спустя, примерно пять минут, когда я уже начал подумывать о том, что меня водят за нос, Рик, наконец, остановился.

– П-п-пришли, – заикаясь, выдавил он из себя.

– Ну так открывай!

Отчего-то после моей фразы, стражник сжался, сразу сделавшись, будто бы раза в два меньше. Я изогнул бровь, вопросительно смотря на него.

– Т-только кк-лю-ючч-чи у Г-г-гана.

– Ты издеваешься? – я выругался и точным быстрым ударом оглушил его.

Дверь. Старая, из толстых дубовых досок, очень большая. С таким же, сожги его Изнар, большим замком. Я понял, что эту дверь мне не вскрыть. Уж слишком огромными должны быть отмычки, чтобы попытать счастья с данным механизмом.

Вторую часть главы выложу чуть позже. В один пост всё не влезло :(

Начало главы здесь: Тёмный рассвет. Глава 9

Пока те, кто сделал верную ставку, кричали от радости. Утрих воспользовался моментом и вырвал из рук своего друга порядком помятый бумажный корешок.

– Отдам твоей жене! Иначе опять будете голодать, как в прошлый раз.

– Утрих, ну ты же видишь, мне везёт! Послезавтра финальный бой! Поставлю всё на Карела и смогу расплатиться со всеми долгами! Лучший меч Ирритии!

Ринго потянул руки к своей карточке, желая забрать её обратно. Но Утрих только покачал головой.

– Марта тебе голову оторвёт. Да и дети не особо будут рады голодной зиме.

Понимая, что отобрать у медведеподобного кузнеца свою карточку на выигрыш он не сможет, Ринго насупился, махнул рукой и даже не посмотрев на меня, с опущенной головой направился к выходу.

– Он и так угадал уже пять подряд. Такого никогда не было. Обычно он проигрывает всё до копейки, а потом побирается по добрым людям. - Громыхнул Утрих. – Пусть уж лучше имеет хоть, что-то.

– Сколько он должен забрать при обмене? - Спросил я, уже понимая, что разговор с нищим у церкви, явно был не просто разговором.

Такие карточки работали очень интересно. Вначале турнира ты покупал у организатора ставок карточку и выбирал трёх предполагаемых победителей первых схваток. Затем, при удачном исходе, в зависимости от котировок - каждый золотой превращался в примерно восемь.

Ты мог обменять карточку на деньги, либо на другую карточку с двумя, тремя, даже четырьмя бойцами второго круга и попытаться приумножить свои деньги. Чем больше бойцов угадал, тем больше выигрыш. Вся штука была в том, что, при обмене на деньги - ты забирал не восемь, а, скажем, шесть. Организаторы заставляли тебя рисковать ещё. Играли на твоей жадности.

Но зато следующая карточка множила твой выигрыш ещё в несколько раз. Так, если бы с первой карточки, твой доход составил всего золотой, то со второго раза ты выигрывал с того же золотого уже не восемь, а двенадцать. Поэтому находились люди, готовые покупать карточки дороже, чем организаторы.

Утрих смерил меня понимающим и укоризненным взглядом одновременно.

– Так ты чтоли из этих? – кузнец, неопределенно махнул рукой в сторону. – Был у меня мальчишка подмастерье. Смышлёный парень. Мог стать хорошим кузнецом. Да тоже начал ставить...

Утрих замолчал.

– Как-то заявился в рубашке шентарской выделки. Потом у него кольца появились с драгоценными камнями. Работать стал хуже. А в один из дней нет его совсем, – кузнец посмурнел, почесал кудлатую бороду, смотря куда-то вдаль. – Нашёлся через месяц. Проиграл всё, занял у людей, у которых лучше не занимать. И опять проиграл... Сидел у собора святого Ремаха. Ему раздробили руки и одно колено. Двадцать лет парню было, – кузнец тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на меня. – Пятнадцать золотых.

– Я дам двадцать. Два тебе за старания и остальное для семьи Ринго.

Кузнец изумлённо изогнул брови. Не ожидал, что я так сходу предложу хорошую цену. Обычно люди жадничают и дают сверху золотой или два. А порой и вообще торгуются серебряными монетками.

– По тебе не скажешь, что ты таскаешь столько денег с собой. Наверное, у тебя какая-то особенная работа?

– Ага, – улыбнулся я. – Угадываю, кто станет избранником Сантры в каждом бою.

Утрих нахмурился, смерил меня подозрительным взглядом, но, видимо, всё же решил, что двадцать золотых – это двадцать золотых.

– По рукам, парень. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И, да поможет тебе Джардиш, – пророкотал здоровяк. Подождал пока я достану кошель, отсчитаю нужное количество монет и только потом передал мне карточку. Напоследок ощутимо саданув по плечу, желая удачи. Я потирая место удара, отправился вниз узнавать, что да как.

Подошёл к стойке, за которой сидело двое мужчин среднего возраста. Худые непримечательные, небритые лица, скучающий взгляд.

– Чего вам любезный?

– Я бы хотел обменять карточку, – ответил я, протягивая смятый листок.

Двое стражников, стоящих по бокам, подобрались, внезапно я стал объектом их пристального внимания.

Один из мужчин кивнул, разгладил бумагу, проверил на свет. Потом положил на неё синюю сферу. Выявляя подделка это или нет. А случаи уже бывали.

Сферу в народе прозвали оком Сиаранта. Хотя создали её волшебники. А работала эта штука довольно просто. Организаторы боёв использовали специальные чернила на карточках. Точно такими же капали на око. И даже если ты в идеале подделал цвет, надпись и всё остальное – чернила выдавали тебя. Сферу нельзя было обмануть. Стоило только магический побрякушке засветиться не тем светом, как тобой довольно быстро начинала интересоваться стража. Конечно, были случаи, когда какой-нибудь бедолага покупал поддельную карточку с рук, а потом пытался её обменять. Но это уже выяснялось в тёмных комнатах для допросов.

Наконец, спустя долгих полминуты, мужчина кивнул, поднял на меня взгляд.

– Желаете получить выигрыш или обменять?

Я заметил, как почти сразу расслабились два суровых стражника по бокам.

– Обменять.

Мужчина увидел сумму выигрыша, посмотрел на меня внимательнее. Я был слишком спокоен и уж точно не производил впечатление человека, готового рискнуть пятнадцатью золотыми.

Лет пять назад, да. Слишком много порывистости, волнения и вечно бегающий взгляд. Но Иоки излечила меня. Подарила спокойствие.

Да и на самом деле, иногда встречались такие типы, руку которых направлял сам Сиарант. Человек приходил с серебряной монетой, а уходил с целой горой золотых. Но такие случаи были слишком редкими. И, как правило, горе игроки выигрывали деньги только для того, чтобы в конечном итоге их проиграть, как и свои честнозаработанные.

Тримьян всегда говорил: "Всё, что принёс ветер, он потом отберет с лихвой".

А деньги и вправду делались буквально из воздуха. Но и спускались они тоже – на ветер...

– Будь по вашему. Хартман Балк, рыцарь Илирии, финалист прошлого года против Карела, мечника школы жаворонка. Многие считают его лучшим мечом Ирритии.

Я усмехнулся, вспоминая недавний разговор с попрошайкой с седыми висками.

– Карел.

Мужчина написал, что-то на карточке и продолжил.

– Аэрид, золотой песок пустыни, наследник императорского дворца Шентара против Джоана де Вера, мечника алых плащей.

Я, уже зная, следующий вопрос, ответил сразу на оба:

– Аэрид и Аэрид.

Мужчина изогнул бровь. Но заполнил карточку и протянул мне, предварительно капнув чернилами на сферу.

– Так сильно верите в принца пустыни?

Я улыбнулся.

– Я? Нет. Но кое-кто наверху, – я поднял взгляд к небу. – Считает, что у него все шансы на победу.

Распорядитель приёма ставок ничуть не изменился в лице. За годы работы привык и не к такому. Но в глазах я заметил хорошо замаскированное презрение и усталую снисходительность. Он видел сотни таких, как я.

Солнце светило, отдавая тепло в землю. Время едва перевалило за полдень. Я шёл по Малой кузнечной, стараясь держаться ближе к краю и уже повернул было на Плотницкую, когда заметил, кто бы мог подумать?! Неброско одетых Трисс и Мэта. Они стояли спиной ко мне и о чём-то переговаривались. Я резко развернулся обратно и, как можно быстрее поспешил убраться подальше. Как назло ближайший переулок был слишком далеко. Спустя три дома я открыл первую попавшуюся дверь и ввалился в мастерскую. Точнее вскрыл. Представьте себе! Какой-то умник, уходя из дома, решил запереть дверь на ключ. Но спасибо Джардишу, замок был так себе. Я управился меньше, чем за полминуты.

Внутри никого не было. Только свет с улицы немного попадал через бычий пузырь натянутый на проём. Я огляделся. Это была кузница.

От горна шло приятное тепло. Он работал вхолостую. Неподалёку стояла наковальня, ёмкости с водой. Молоты разных размеров, клещи. На специальных полках у стен стояли формы для мечей, секир, наконечников.

С другой стороны выстроились ряды готовых изделий: дверные петли, косы, ножи и грабли. И шторка, закрывающая вход в следующее помещение.

Я сел на одну из деревянных лавок, решив переждать час или два. Было тепло.

Попадаться на глаза серой гвардии не хотелось. В особенности Трисс, которая сейчас, при виде меня, скорее всего, несмотря на приказ Элиссандры (интересно, действует ли он ещё?), просто оторвёт мне голову. И это в лучшем случае.

Я достал темную слезу на самый крайний случай и приготовился ждать. Времени было навалом.

Если со ставкой не выгорит и совет насмешливого попрошайки окажется ничем иным, как обманом, придётся пробраться в дом одного из богатеев. И одолжить немного золотых. Ну или дорогих камней. От них не убудет. А Джузеппе будет приятно. Я усмехнулся. При желании я мог вынести половину города, а никто бы даже и не понял, как это произошло. Но у меня не было денег... Забавно.

Давно я не воровал. Примерно с тех пор, как меня нашла Иоки. Но серая гвардия сама вынудила меня думать о том, чтобы снова переступить черту.

Я вспомнил, как давно-давно, казалось, что в прошлой жизни украл жезл волшебника. Мы тогда расположились в Лиарте. Приехали в Мариоссу давать выступления. Был праздник огня и цветов. И мы с тогда ещё молодой Мелони решили обчистить карманы двух простаков на базаре. Но я, к сожалению, взял не только кошелёк. Почувствовал тепло жезла под плащом и не смог противиться желанию обладать чудной вещичкой. Тогда я ещё не особо понимал свой дар.

Как оказалось, они только выглядели, как простаки. Волшебник и ходящий по теням.

Хотя волшебник был забавным. Без своего жезла, он оказался совсем беспомощным. А вот ходящий до ужаса напугал нашего фокусника Джошуа от чего он выстрелил из арбалета. Сказать по чести, я тогда подумал, что чокнутый тенеплёт разнесет весь наш шатёр, а души скормит Бездне и здорово перепугался, когда он забрал все наши тени, полностью осветив шатёр.

Да и двигался и смотрел он так, будто был не из нашего мира.

Они твердили про каких-то вампиров. Хотелось покрутить пальцем у виска. Их никто не видел уже более пятнадцати лет. Я вот со своего рождения не встретил ни одного.

Но, как оказалось, ночью произошло страшное. Половина Мариоссы оказалась разрушена. Кто-то вломился в Башню магов. Поговаривали, что в первые сутки ланрехсгиля Лиарта лишилась половины своих волшебников.

А на площади Изнара и Гестира, там где должны были сжигать чучело ушедшей зимы, было знатное побоище. Полегла целая тьма людей. Поговаривали, что сами несущие смерть выбрались на свободу. Там были и вампиры и колдуны, и волшебники. Тени странно вели себя. А кто-то даже видел некроманта, мол тела людей превратились в истлевшие скелеты всего за одну ночь. И всё горело зелёным светом.

Бэлла тогда назвала меня дурнем и посоветовала меньше верить всему тому, что говорят на улицах. Это она про несущих смерть: "Если бы они выбрались на свободу, то и мира бы уже давно не было. Сожгли бы его также, как и асилийские острова. Чтобы я больше не слышала от тебя такой ерунды!", – замахала она руками. Из города мы уехали в тот же день. Как и из страны. Направились в Ровалию. Мелони еще целую неделю на меня дулась, что я ничего не сказал ей про жезл и выставил её дурой, а Тримьян знатно высек и сказал, что если ещё хотя бы раз попытаюсь обмануть его – отправит меня на все четыре стороны.

Теперь оставалось только вспоминать...

Дверь заскрипела, открываясь. Я схватился за темную слезу, напряженно смотря на вошедшего. И удивился. Утрих. Кузнец с садов Сантры, друг Ринго. Надо сказать, что он удивился не меньше моего.

– Неужто карточка оказалась поддельной? – язвительно спросил он, подходя ближе к лежащему прямо на наковальне молоту.

– Нет, всё в порядке, – я намеренно поднял вверх раскрытые ладони, показывая, что у меня ничего нет. – Встретил на улице давних знакомых. Решил немного переждать.

– Кому-то должен, парень? – кузнец немного расслабился и стал более радушным.

– Я бы так не сказал. Скорее, они так думают, что далеко от правды.

Утрих расхохотался.

– А ты забавный малый. Сначала покупаешь за двадцать зотолых то, чему красная цена семнадцать. А потом я нахожу тебя в своей мастерской. Как ты сюда попал? Вскрыл дверь?

– Она была открыта, Утрих.

– Да? – кузнец растерянно почесал бороду. – Как это я так забыл. Ну да ладно!

Он отправился за шторку. Зазвенел посудой. Минут через пять вышел с чайником и двумя кружками, одна из которых была размером маленькое ведро. Принёс хлеба, вяленого мяса, поставил передо мной.

Я встал и с нарочитой любезностью подошёл ближе:

– Давай помогу, будет сподручнее, – перехватил у него тарелку и как бы случайно задел плечом, одновременно положив в его карман серебрянную монетку с эмблемой цирка "Крылья ветра", когда-то давно Тримьян заказал несколько таких и раздал труппе, хотел, чтобы мы чувствовали себя частью чего-то большего. Утрих пробурчал что-то добродушное, пододвинул к столу табурет.

– Во что ты ввязался, парень?

Я посмотрел на бородатого, массивного и дружелюбного мужчину. Он производил впечатление человека, который не всё в мире измеряет деньгами и выгодой. Чем-то напоминая Тримьяна, только намного крепче и моложе.

– Боюсь, что ты не поверишь. Да я и сам бы себе не поверил пару недель назад.

– А ты попробуй, раз уж забрался в мою мастерскую, я с радостью послушаю твою историю, – Утрих хлебнул из своей огромной кружки горячего чая и с ожиданием уставился на меня.

Почему-то он вызывал доверие. Может, из-за того, что настроем напоминал Тримьяна. А может из-за того, что я чувствовал себя одиноким и хотелось с кем-то поговорить.

– Меня разыскивает серая гвардия.

– Да ну? Королевские ищейки? Значит они существуют?

– К сожалению, да.

– Всегда думал, что это обычные стражники с более широкими полномочиями, – кузнец отломил от круга хлеба внушительный ломоть, положил сверху мясо.

– Можно сказать и так. Оказалось, что они решили провести внеочередной набор в свои ряды.

Утрих опять рассмеялся.

– И на кой ты им сдался? Будешь делать верные ставки в садах Сантры?

– Не совсем. Они считают, что я могу помочь им в одном деле...

Дальше я рассказал радушному хозяину кузни историю про Проклятые земли, благоразумно опустив часть про Иоки и браслеты. Иногда он вставлял нехитрые фразы, навроде: "Ну, дела-а", "Ничего себе", и "Вот это да!"

Когда кузнец, дослушал мой рассказ, то с подозрением уставился на мои руки.

– Ты был прав. История и вправду из тех, которым трудно поверить. В целой Ирритии не сыскалось никого, кто может вскрыть пару дверей?

– Никто это не сделает также ловко, как я, – подмигнул я ему и достал серебряную монетку с эмблемой "крыльев ветра", точную копию первой, что уже лежала в его кармане. Показал на раскрытой ладони, сжал в кулак и поднёс поближе к его лицу.

– Подуй.

Утрих с сомнением посмотрел на меня, но всё же исполнил просьбу.

– А теперь смотри, – я провёл свободной рукой над кулаком, сделал вид, будто пытаюсь силой мысли заставить монетку исчезнуть. А когда открыл – она и вправду пропала

Кузнец рассмеялся.

– Ловко, но я вижу такие фокусы на каждой ярмарке.

– Да? – деланно расстроился я. – А видел ли ты такое? – я громко хлопнул в ладоши, развел руки в стороны и тряхнул пальцами, будто пытаюсь избавиться от воды. – В правом кармане.

– Что в правом кармане? – не понял кузнец

– Она у тебя в правом кармане. Посмотри.

Утрих вытащил монетку и с удивлением уставился на меня.

– Как ты это сделал?

Я только загадочно улыбнулся на это.

– Говорю же, никто кроме меня им не подходит.

Он добродушно расхохотался, взял меня за плечо, легко сжал, показывая одобрение и начал собирать тарелки со стола.

– И вправду, ты хорош. Вот только, кажется, мне приятель, что ты чего-то не договариваешь. Впрочем, это твое дело, – кузнец встал и отнёс грязную посуду за шторку. – А теперь, извини, мне нужно работать. Думаю, твои "друзья" уже убрались подальше отсюда, – Утрих вернулся из-за шторки и начал обвязываться тяжелым фартуком. – Ты заходи, если что. Буду рад увидеться. И надеюсь, что твоя история, всё таки выдумка, пускай и интересная. Не хочется мне своими глазами снова видеть Тёмную войну.

Я кивнул, пожал кузнецу руку и вышел из мастерской под звук работающих мехов и разжигающихся углей.

Солнце уже давно прошло свой зенит. И теперь постепенно клонилось к закату. Я направился в портовый район. Следовало заглянуть к Карен, выяснить, что она узнала о Сирантии.