Немного трезвых мыслей из Италии
Немного экспрессивная манера, но по делу
Немного экспрессивная манера, но по делу
Фильм откровенно ни о чем. Снят хорошо, но сам сюжет...
Дорожная кутерьма с пощечинами, по меткому выражению Довлатова.
Сюда намешаны без разбору стереотипы феминисток о мужчинах. Я не хочу сказать что мужчин насильников нет. Но фильм, состоящий из стереотипов... Чем-то напоминает румяные политические сказки про хороших наших и плохих ихних.
Начинается фильм с шикарной сцены: камера перемещается по балконам многоквартирного дома, характерного для юга Франции и Испании. Вообще ожидаешь что-то легкое и интересное. Но сцена заканчивается тем, что одна из жительниц дома убивает своего мужа, кухонного боксера, которого она уже не может терпеть. Эта сцена задает тон всему фильму.
Главная героиня: начинающая писательница - следит за своим соседом красавчиком, сидя на балконе. Предается эротическим мечтам и мастурбирует на него прямо на балконе. Ее подруга, веб-кам модель, зарабатывающая на похоти и ведущая себя и в жизни крайне откровенно.
Вроде бы кажется что они немного повернуты на теме секса, но дальнейший сюжет говорит нам, что это именно что кажется. И все не так однозначно! Они просто легкие, весёлые, романтчные девчонки.
И еще к подругам присоединяется третья, актриса из Парижа, которая, как потом выяснилось зачем-то терпит годами насилие со стороны своего мужа, но вроде как особо этому не сопротивляется. Хотя ее муж и не производит впечатление невменяемого.
Но сцена с его участием должна намекнуть нам что он просто животное, если хочет секса со своей женой. Разве он не видит, что она не хочет? А потом хочет. А потом опять не хочет. Что не понятно?
Так вот эти три подруги вечером одного жаркого дня напиваются, начинают флиртовать с тем самым соседом и идут к нему ночью в гости с винишком и полуголые. Вебкамщица в продолжение вечера остается наедине с этим соседом, потому что он фотограф, делает интересные фото и пообщал сделать ей эротическую фотосессию прямо сейчас и не отходя от кассы.
Казалось бы все ясно. Но
Невиноватая я. Он сам пришел!
С утра сосед оказывается мертвым, а вебкамщица вся в крови и в шоке.
Оказывается сосед в продолжение фотосессии захотел нечто большее чем фото (что он себе надумал!), но ведь полуголая пьяная девушка хотела только фотографии, без каких-либо намеков. Это должно быть и так понятно.
Вторая половина фильма разворачивает эту нехитрую мысль на широкое полотно жаркого города, где, как выяснилось, все женщины страдают от мужского насилия. И, выбрасывая труп фотографа в море, подруги встречают таких же женщин, которые тоже выбрасывают что то в море. Причем не остается сомнений в том, что тоже мертвого мужика-насильника.
Остальные мужики пока еще не выброшены в море в чемодане, но фильм намекает что всех их ждет та же участь.
Тема сисек раскрыта, потому что героини обнажают их по поводу и без, наверное символизируя таким образом свободу от средневековых мужских предрассудков.
Резюмируя увиденное хочется сказать: мужики, если девушка напрашивается к вам в гости ночью почитать вместе книгу, то она хочет именно почитать книгу. Потому что она - филолог.
Актриса, сыгравшая вебкамщицу, великолепна. Режиссёр, хоть и снялась в этом же фильме, но режиссура у нее явно лучше чем актерская игра.
C'est tout
Мы – это шесть кирпичных зданий вокруг супермаркета, населенных преимущественно русскими. То есть недавними советскими гражданами. Или, как пишут газеты, – эмигрантами третьей волны.
Наш район тянется от железнодорожного полотна до синагоги. Чуть севернее – Мидоу-озеро, южнее – Квинс-бульвар. А мы – посередине.
108-я улица – наша центральная магистраль.
У нас есть русские магазины, детские сады, фотоателье и парикмахерские. Есть русское бюро путешествий. Есть русские адвокаты, писатели, врачи и торговцы недвижимостью. Есть русские гангстеры, сумасшедшие и проститутки. Есть даже русский слепой музыкант.
Местных жителей у нас считают чем-то вроде иностранцев. Если мы слышим английскую речь, то настораживаемся. В таких случаях мы убедительно просим:
– Говорите по-русски!
В результате отдельные местные жители заговорили по-нашему. Китаец из закусочной приветствует меня:
– Доброе утро, Солженицын!
(У него получается – «Солозениса».)
К американцам мы испытываем сложное чувство. Даже не знаю, чего в нем больше – снисходительности или благоговения. Мы их жалеем, как неразумных беспечных детей. Однако то и дело повторяем:
«Мне сказал один американец…»
Мы произносим эту фразу с интонацией решающего, убийственного аргумента. Например:
«Мне сказал один американец, что никотин приносит вред здоровью!..»