JlexaHblTuK

— Вы долго здесь жили? — спросил Денис, задумчиво разглядывая стену из серого кирпича.

— Прилично, — ответил Вадим, безуспешно пытаясь застегнуть своё клетчатое пальто. — Переехал сюда с родителями, когда мне было пять. Тут до восемнадцати. Потом снова переезд. Машин тогда, конечно, было поменьше.

Денис осмотрелся. Полоски асфальта вокруг серой хрущёвки были заставлены припаркованными автомобилями. Неподалёку пустовали ржавые турники заброшенной детской площадки. Серый металлик трансформаторной будки вносил финальный штрих в депрессивную картину.

— А вам, — снова подал голос Вадим. — Нужно что-то конкретное? Чтобы начать.

— Не то чтобы, — вполголоса отозвался Денис, доставая из кармана помятую пачку сигарет. — Огонька не найдётся?

— Нет, — ответ прозвучал немного растерянно. — У меня «дудка».

— У вас что? — Денис поднял на собеседника удивлённый взгляд.

— Вейп, — уточнил Вадим. — По телефону вы просто не сказали что нужно с собой что-то брать... это ничего страшного?

— Ничего страшного, — повторил Денис, мысленно добавив «девиз моей жизни».

Он зажал губами сигарету, попутно достав свою старую «Zippo» и передал её Вадиму:

— Просто лучше когда что-то личное.

— А-а, — протянул тот в ответ, взяв зажигалку. — О, с гравировкой? «Секс был так хорош, что закурили даже соседи»? — прочитал он вслух.

— Пубертатная шутка на день рождения, — отмахнулся Денис и прислонил раскрытую ладонь к стене. Другой рукой он придерживал во рту сигарету, чуть наклонив голову вперёд. — Это нужно, чтобы начать.

Раздался металлический лязг откинутой крышки, следом чиркнуло колесо и язычок пламени скользнул по сигарете.

Денис прикрыл веки. Когда-то он ещё пытался ловить этот момент: моргать редко и быстро, или не моргать вовсе, но итог всегда был один. Как сейчас, когда он откроет глаза...

Двор виднелся словно сквозь лёгкую дымку. Машин больше не было — лишь на углу стояла белая «шестёрка», хозяину которой перемывала кости стая бабок на скамейке. На месте трансформаторной будки разваливалась деревянная беседка с потрескавшимися струпьями краски.

Денис выпрямился, достав дымящуюся сигарету изо рта.

— Всё как обсуждали: вы ограничены по времени, но проводить его можете как угодно. Меня не трогать, иначе я сразу всё прекращу.

Он опустил взгляд на стоявшего перед ним мальчугана, вылупившего удивлённые глаза. От мужчины «слегка за тридцать» Вадима, остался быстро растворявшийся силуэт пресловутой «дымки», так или иначе обрамлявшей всё вокруг.

Мальчуган щербато улыбнулся и пулей рванул в сторону детской площадки. Ржавчины на турниках было значительно меньше, а в паре шагов от них возвышался сложенный из железных блоков макет танка, по которому ползала немногочисленная ребятня. К ней-то с радостным визгом и присоединился маленький Вадим.

Сделав глубокий вдох, Денис скосил взгляд на тлеющую сигарету в руке. Он положил никотиновый гвоздь на выпиравший из стены кирпич и встал рядом, скрестив руки на груди.

Повернув голову, Денис разглядывал дом. Никаких стеклопакетов на окнах — лишь дерево да обычное стекло. Судя по всему, его окружала эпоха жвачек «Турбо» и дешёвого бензина за 2к рублей. Признаться, он и сам захватил это интересное время лишь вскользь.

Его взгляд перебежал к детской площадке.

Маленький мальчик Вадим в полосатых шортах и оранжевой футболке задорно хохотал, отстреливаясь от дворовых ребят из пальца, ловко удерживаясь на обшивке «танка». Легко можно было предсказать, как всё пойдёт дальше.

Из-за угла дома показались двое: мужчина и женщина. Денис взглянул на выпиравший кирпич с сигаретой. В очередной раз глубоко вздохнув, он забрал почти истлевший окурок и направился в сторону парочки.

Маленький мальчик Вадим же тем временем был по уши погружён в игрушечные баталии. Соседский Илюха грозил ему кривой винтовкой, сорванной с ближайшего дерева, а Киря уже слишком давно удерживал выгодную позицию на башне спорного танка. Патроны солдата в оранжевом были на исходе, требовалась перезарядка, но как же мало времени оставалось до коварного выстрела...

— Вадик! — огласил площадку до боли знакомый голос. Такой тёплый, такой любящий и такой... забытый?

Вадим повернулся на окрик и увидел родителей. Они возвращались с работы и заметили сына на площадке.

— Мама! Папа! — радостно воскликнул он и, уже не обращая внимания на ужасы детской войны, соскочил с танка, побежав навстречу родным. Его мать отпустила локоть супруга и неловко присела на каблуках, раскинув руки навстречу ребёнку. Эти руки сулили такие любящие, такие тёплые объятия, всего через пару шагов...

Внезапно Вадима грубо рванула в сторону чужая рука — крепкая и холодная, а следом в шею с шипением впился обжигающий плоть окурок. Мальчик закричал и улицу огласил пронзительный детский визг, за несколько мгновений набравший бас до взрослого мужчины, оказавшегося посреди холодного октябрьского дня. За руку его держал Денис, уже успевший отбросить потухшее оружие.

— Скотина! — кулак взрослого мужчины, еще каких-то пару секунд назад бывшего маленьким мальчиком, с силой впечатался в лицо обидчика, отбросив его на шаг назад. Вадим уже замахнулся другой рукой, но замешкался, поймав строгий взгляд Дениса. Тот держался за подбородок, но выбросил вперёд другую руку, неприлично тыча указательным пальцем в лицо.

— Нет, — прозвучало жёстко и холодно.

Вадим разжал кулак и повалился на стену, зарывшись лицом в ладони.

Денис встал рядом, периодически ощупывая лицо в месте удара.

— Окурком обязательно было? — сквозь ладони спросил Вадим.

— На две пощечины, ещё на площадке, ты вообще никак не отреагировал, — ответил Денис.

А ему требовалась реакция. Эдакий болевой шок, чтобы выбраться. Клиент в этом плане оказался проблемный, но Денису встречались и хуже.

— Знаешь, я совсем не помню, чтобы в тот день на площадке были другие дети, — сообщил Вадим.

— А твоё «помню-не-помню» здесь никому и не интересно, — сухо ответил Денис, — важно что помнит эта дрянь, — он дважды стукнул костяшками по серому кирпичу.

Вадим молча помотал головой. Денис посмотрел на него с пониманием.

Ну да, бред. «Что помнит дом» — как бред и звучит. Однако же именно дом воздвиг всю эту сцену вокруг них до мельчайших подробностей и отыграл целый спектакль для Вадима. До мельчайших подробностей — как раз потому что помнит, а спектакль — уже потому что знает.

Денис отстранился от стены и подошел ко входу в подъезд. Кусок кирпича возле дверного проёма уже почти вывалился, трещина ушла дальше. Денис ленивыми движениями начал пинать отколовшийся кусок подошвой ботинка.

«Знает кто ты был и когда ты был. С кем ты был. Сколько ты был. Что это было для тебя. Знает что тебе надо показать и что вызовет отклик. Чтоб посильнее да поприятнее. Не знает только как у неё появилась возможность всё это показать. Знает лишь, как сильно ей хочется, чтобы ты здесь остался.

Не здесь, где мы сейчас стоим, а «там-здесь». И дело вовсе не в том, что я такой плохой выдернул тебя из обнимашек с мамочкой. Дело в том, что объятия эти открылись за считанные мгновения до того, как стало бы поздно. В момент, чтобы ты остался, чтобы уже никогда не ушёл!» — он с силой вогнал твёрдую подошву и наконец отколол кусок кирпича от здания.

— Хищная тварь, — процедил он и плюнул на образовавшийся в стене рубец.

Денис повернулся к Вадиму.

— Ну ладно. Я когда подъезжал, на телефоне высветилось что деньги пришли. За удар зла не держу, эмоции, всё понимаю. Как снова соберешь нужную сумму — маякни, обсудим что да как. До встречи, — Денис махнул рукой и отвернулся.

Он успел сделать несколько шагов, когда его окликнул голос Вадима:

— А может... в следующий раз, оставишь меня там?

***

Двери лифта лениво открылись и Денис шагнул в сторону большой цифры «девять» на стене. Мысли крутились в голове, напоминая медленные обороты барабана стиральной машинки. Все эти «оставить там» каждый раз требовали тщательной чистки.

Нет, разумеется такие просьбы были и раньше. Человека легко можно оставить «погостить подольше», вот только в настоящем от него тогда останется лишь оболочка, сродни овощной культуре.

Человек может сидеть, стоять, испражняться, в некоторых случаях даже самостоятельно пережёвывать пищу. Иногда спать. При наличии грамотной сиделки вполне себе существование.

Бывает, что такие разговаривают. Не то чтобы сильно осмысленно, ведь смысл у них теперь там, а не здесь. Это скорее обрывки фраз, на правах пузырьков воздуха, всплывших на поверхность.

Проворно пошуршав ключами в замке, Денис зашёл в свою квартиру и захлопнул дверь. Бросив куртку куда-то в сторону вешалки и уже разуваясь, он услышал приветственный оклик домработницы.

Света — бойкая дама слегка за сорок, с обесцвеченными волосами, гордо оповестила, что еда уже приготовлена и убрана в холодильник. На выходные должно хватить.

Дежурно спросив, как прошёл день, он получил такой же дежурный ответ, что всё хорошо, никаких происшествий.

В зале, на большом кресле, сидела молодая девушка. Она была одета в полосатую водолазку и домашние брюки. Прижатые вплотную друг к другу ступни закрывали аккуратные серые носочки. Жидкие, уже тронутые сединой волосы, были убраны в нелепый мышиный хвост.

Девушка никак не отреагировала на гостей. Она безучастно смотрела перед собой, моргая лишь изредка.

— ...стул... чашка... сколько...

— Сегодня у неё что-то вроде чаепития, — поспешила с разъяснениями Светлана. — Днём лепетала рецепт каких-то булочек или типа того, сейчас видимо уже садится за стол.

«Не каких-то», — подумал Денис и взял сестру за руку.

Сиделка юркнула обратно на кухню. Спустя несколько минут, Денис уже помогал ей надевать плащ. Уточнив, поступил ли денежный перевод и вежливо отказавшись от предложения помощи на выходных, он закрыл за женщиной дверь.

Прошелестел поднятый за ручку засов. Слишком большой и гротескный для современной квартирной двери, но Денису так лучше спалось по ночам.

Человеком уникальным он себя никогда не считал. Его сестра — Алина — могла «уходить в дымку» не хуже него. Именно она придумала фокус с прикуриванием. До этого единственным способом было упереться в стену и тужиться, пока лицо не начинало наливаться кровью, а кишечник благодарить, что его опорожнили в более пристойных условиях.

Денис мотнул головой, прогоняя воспоминания и прошёл в зал. Алина сидела на том же месте, время от времени шевеля губами. Он был готов поставить весь сегодняшний заработок, что «там» Алина оживленно с кем-то беседовала.

— Окей, сестрёнка. Давай-ка мы пойдём уже съедим что-нибудь посущественнее твоей тамошней выпечки, — с этими словами Денис помог ей подняться и отвёл на кухню.

Если направлять, Алина сама могла стоять и ходить. Пищу жевала тоже самостоятельно, за что Денис был очень признателен. Тяжёлым случаем она не была. В теории, потому что «в гостях» осталась добровольно.

Слишком уж сильно Алина скучала по маме.

Денис разогрел ужин и сначала покормил сестру. Даже дал попить через трубочку её любимой газировки, хоть доктора и не советовали. Затем он аккуратно вытер ей рот салфеткой и приступил к ужину сам.

«Интересно, — думал он. — Вадим тоже хочет вот так? Чтобы его кормили с ложечки и выносили утку? Ведь все эти твари из кирпича и бетона, вовсе не жаждут одарить кого-то счастливой жизнью в прошлом. Им хочется видеть, как вы разлагаетесь в настоящем».

Денис взъерошил рукой волосы и посмотрел на сестру:

— Знаешь, Лина, я так устал. От всего этого. Никого рядом, ничего вокруг... — внезапно его голос сорвался на крик: — только пара могил родителей, да дохлая, прямоходящая сестра в бетонной коробке!

Он уткнулся лицом в ладонь и захныкал, капая слезами в тарелку с едой. Через минуту он поднял взгляд красных, опухших глаз обратно на сестру.

— Знаешь что? Нет. Сегодня ты не будешь просто сидеть, смотреть и ничего не видеть. Сегодня ты не отмолчишься!

Денис сорвался в коридор, перевернув стул. Послышались приглушённые звуки возни и неумелого мата, а затем он снова вернулся на кухню, сжимая побелевшими руками «Zippo» и сигарету в зубах.

— Сегодня у тебя день посещений, сестрёнка! — процедил он прямо в безучастное лицо и с силой рванул стул, на котором сидела Алина к ближайшей стене. — Давай, не прикидывайся, ты знаешь как это делается, — Денис вложил зажигалку сестре в руку, чиркнул колёсиком и поднёс пламя к сигарете, одновременно ударив раскрытой ладонью в бежевые обои.

— Оу, ты когда успел проскочить?

Подёрнутую лёгкой дымкой кухню наполнял дневной свет и запах свежей выпечки. Алина, забавно подпрыгивая, возилась с кофемашиной. Она выглядела гораздо моложе, с ухоженными волосами и без чертивших утрату морщин на лице.

— Только что, — ответил Денис. Он чувствовал жар солнечных лучей на своих предплечьях до закатанных рукавов рубашки. Лениво дымящая сигарета была крепко зажата между пальцами.

— Опять смолишь в доме, Дэн? — сестра окинула его укоризненным взглядом. — Убирай давай, родители скоро придут.

От этого «скоро» внутри что-то дрогнуло.

— Д-да, конечно, — он смущённо сжал губы и аккуратно положил свой тлеющий таймер на микроволновку. — Приятный запах кстати. Весь день булочки пекла?

— Определённо, — с довольным видом она представила брату целый противень аппетитных румяных завитушек в сахарной посыпке. — Садись давай, я машинку почистила, сейчас сделаю тебе кофе.

Денис сел за стол, ничего не ответив. Он внимательно осматривал залитую светом кухню и не мог понять: куда вся эта гамма, всё это тепло, исчезли потом?

— Держи, — Алина звякнула перед ним тарелкой с двумя булочками и поставила кружку кофе. Выдвинув соседний стул, она плюхнулась рядом. — Чего смотришь? Налетай давай, мне нужно экспертное мнение, пока мама с папой не пришли и не начали перехваливать мою стряпню.

Денис молча подчинился и попробовал угощение. Сахар слегка скрипнул на зубах. Выпечка сестре удавалась всегда, так что он не преминул немного прищуриться от удовольствия.

— Очень вкусно, — беглая похвала была тут же залита глотком кофе. — Не изменяешь себе, сестрёнка.

— А ты, смотрю, тоже, — иронично ответила она. — Всё ещё носишь эту вульгарную штуку.

Из под стола вынырнула зажигалка «Zippo», заботливо оплетённая тонкими девичьими пальцами. Большой и указательный попеременно то открывали, то захлопывали крышку.

«Щёлк-щёлк».

Денис выпрямился и внимательно посмотрел на источник звука: «Секс был так хорош...» — ну да, его вульгарная зажигалка. Сестра внимательно следила за ним с лёгкой усмешкой в глазах. Улыбнувшись в ответ одними губами, Денис кинул взгляд на микроволновку.

Сигареты там больше не было.

— Алин, — сказал он, еще только начав поворачивать голову в сторону сестры.

— М-м?

— Где сигарета?

— Убрала, — её улыбка стала шире, в то время как глаза жадно ловили каждое выражение на его лице.

— Куда убрала? — внезапно дрогнувшим голосом спросил Денис.

Из-под стола выскользнула другая рука с потухшей сигаретой в тонких девичьих пальцах. Раздался новый «щёлк».

— Ох, братец, ты бы себя слышал, — Алина высекла искру поворотом колёсика. — «Куда убрала», говорит, боже.

Раздался звонок в дверь. Денис перестал дышать.

— Твой главный вопрос сейчас должен быть вовсе не «Куда убрала?», Дэн, — сестра поднесла пламя к коснувшейся губ сигарете и с новым щелчком захлопнула крышку. — А «Как давно?»

У стакана на раковине не осталось шанса стать философским клише - он был пуст. При одном взгляде на него к горлу подкатывала тошнота.

- Алёна Дмитриевна, все готовы, ваша презентация через пять минут, - секретарь деликатно приоткрыла дверь женской уборной и заглянула внутрь. - Ой, с вами всё хорошо? Вы какая-то бледная...

- Спасибо, Вероника, всё в порядке, сейчас подойду, - перебила я её. Не хватало выслушивать про свою внешность от местной чемпионки по завариванию кофе.

Дверь также деликатно махнула в обратном направлении и я посмотрела на себя в зеркало. Да уж, чемпионка была слишком вежлива: на белоснежном, как эта самая раковина, лице, красовались два черных пятна вокруг глаз - енот да и только. К тому же, испарина окончательно угробила весь мой утренний макияж. Шумно цокнув языком, я промокнула лоб матирующими салфетками и отправилась в конференц-зал.

Ещё у порога Вероника всучила мне в руки планшет, а через пару шагов я оказалась близ широкого настенного экрана, куда предполагалось дублировать изображение. Я внимательно осмотрела своих сегодняшних «зрителей».

Не сказать, чтобы большинство из них были мне незнакомы. Фотографии многих периодически мелькали в новостных лентах: крупные кадастровые споры, заключение сделок по дорогостоящей недвижимости, а та розовощёкая матрона унаследовала от покойного мужа средней руки нефтяную империю - моя публика.

За последние месяцы я успела неплохо вникнуть в их повадки. Вон тот, со старательным зачёсом на лысине, не спускал глаз с моей юбки стоило переступить порог. «Матрона» наоборот, уже успела потерять ко мне всякий интерес - я слишком долго молчу. Мужчина в углу кажется строгим и внимательным, но слишком уж сильно теребит свою перьевую ручку - как жаль что вы не успели покурить. Деталей много, но есть общая черта - они все уже заскучали, ведь я слишком затянула с началом. Ну что же, поэтому я и встала поближе к одному из столов.

- Господа, сегодня мы все совершаем ужасную ошибку! - пинок стальной набойкой о дерево и мой командирский вокал пророкотали практически одновременно.

«Зрители» моментально встрепенулись. Многие откровенно дёрнулись, как от удара током и почти сразу меня накрыло волной недовольных взглядов. Всё как всегда.

- Изменения, господа. Изменения коснулись уже слишком многих и настало время признать, что возврат невозможен. Это будет распространяться, - продолжила я уже спокойным, но всё еще достаточно громким голосом, отчётливо выговаривая каждое слово. - Прошу вас, взгляните.

Смахнув по экрану парой жестов, я заставила большой экран ожить и показать азиатского мальчика, сидящего на земле, в окружении нескольких людей. К груди он прижимал сильно обожжённую руку.

- Представляю вашему вниманию Акибу Рю. Этот юноша недавно устроил настоящий потоп в японском селе Идзена. Он не стал заниматься работой по дому, а именно - поливкой сада, из-за чего у него вышел крайне оживленный спор с матерью. Согласно полицейскому протоколу...

На секунду мне пришлось прерваться чтобы сделать вдох и свериться с текстом на планшете.

- Госпожа Рю запустила в сына метлой и попала ему в глаз. Акиба закричал от боли и через несколько секунд село было затоплено. Уровень воды составил один метр девятнадцать сантиметров на момент прибытия патруля, - я подняла взгляд и посмотрела в зал.

Большинство продолжало заниматься своими делами в телефонах, или же смотреть в пустоту. Лишь некоторые из них внимательно слушали. Хорошо, поднимем ставки.

- Госпожа Рю погибла, захлебнувшись водой, - с лёгкой улыбкой я отметила, как известие о смерти привлекло внимание еще нескольких человек. - Конечно этот случай не единственный. Не так давно на первые полосы попало имя молодого хирурга из Германии - Фридриха Гайна. Не блиставший особыми успехами ни в университете, ни в начале медицинской карьеры, этот молодой человек неожиданно стал безукоризненно справляться с операциями любой сложности и - что особенно впечатляет - любого направления. В прямом смысле, начиная от аппендицита и заканчивая нейрохирургией в невероятно сложных случаях. Фактически, невозможных.

Сделав глубокий вдох, я поставила отображение картинок с задержкой в четыре секунды и начала свою скороговорку:

- Предотвращение пожара во Дворце Дожей в Венеции, установленный ущерб - ноль. Взрыв Карлова моста в Чехии - по словам очевидцев, один из туристов был слишком разочарован количеством народа вокруг. Спасение всего экипажа подводной лодки уже в нашей стране - все до единого безопасно доставлены со дна на берег в пузырях воздуха - ни декомпрессии, ни даже расстройства желудка... Господа! Всего одну минуту внимания! - очередным пинком мне удалось включить в свой концерт последних двух человек.

Теперь на меня смотрели все. Смотрели внимательно и прямо в глаза, лишь время от времени поглядывая в сторону сменяющихся изображений на экране. Уже не было необходимости в моих комментариях. Большинство этих случаев подробно освещалось в новостях, так что даже до самых недалёких «зрителей» уже дошло о чём я пытаюсь рассказать.

- Ни в одних сводках этого не указано, но до нас дошла информация, что у каждой из этих историй было продолжение, - я снова смахнула по планшету и на экран вернулся малыш Акиба. - Молодой Рю, получил очень серьёзный ожог левой руки. Она вспыхнула почти сразу после наводнения, огонь появился так же внезапно, как и вода. По словам самого мальчика, он сразу сунул горящую кисть под воду, но она продолжала гореть, пока не превратилась в культю. Герр Гайн, по нашим сведениям, страдает от импотенции, но при этом регулярно обращается за лечением от венерических заболеваний. Сопоставив даты, мы можем смело утверждать, что перспективный хирург «подхватывает» каждую новую болячку аккурат после очередной успешной операции...

- Алёна Дмитриевна, вы говорите нам о каком-то проявлении кармы, или наказании свыше? - неожиданно перебил меня мужик с залысиной.

- Я говорю о том, что у всего есть цена, Глеб Викторович, и прошу вас подождать до конца презентации, когда настанет время для вопросов, - я обезоруживающе улыбнулась и он осёкся.

Ну почему они всегда открывают рот раньше времени?

- Во всех указанных случаях, «цена» - это не просто художественный термин. Италия - крайне тяжелый случай пневмонии сразу после спасения исторического наследия. Прага - турист вышел на мост молодым, а после взрыва скорая увезла его уже дряхлым стариком. Россия - разрушение печени, герой подключен к аппарату, ему срочно требуется донор. Как определяется плата, есть ли зависимость от объёма и сложности исполняемого Чуда и кто выставляет счёт - неизвестно. Мы знаем лишь, что количество подобных историй и людей, которые к ним причастны, растёт в какой-то невероятной прогрессии. Человек, спасший моряков с затонувшей подлодки, утверждал, что до этого практиковался на аквариумных рыбках у себя дома. Это говорит как о том, что Чудеса могут появляться и на бытовом, никем не замеченном уровне, так и о том, что плата не всегда одинаковая. Видимо, игра с рыбками обошлась его печени значительно дешевле нескольких спасённых жизней.

Мне нужно было остановиться и отдышаться. Сердце колотилось как бешеное, я слишком себя накрутила. Последняя пауза, дорогие, готовьтесь к кульминации.

- Наша организация полагает, что феномен Чудес требует изучения. Изучения и обязательного взятия под контроль. Мировые лидеры сейчас также пытаются организовать нечто подобное, но мы видим во всём этом несколько иной потенциал. Видите ли, мои уважаемые зрители... ой, - неожиданное переигрывание сбило меня с мысли.

Хмыкнув и слегка откашлявшись, я продолжила:

- Сегодня умрут «Эппл» и «Майкрософт». Если мы с вами договоримся, то каждый год, в эту дату, будут поминать «Дисней» и «Амазон», попутно выпивая за упокой нефтяных корпораций.

- Что вы имеете в виду, барышня? - спросил седовласый мужчина возле окна.

«Нефтянник», всё как всегда. Ну да, я бы тоже забеспокоилась, если мне сказали, что с завтрашнего дня нужно будет у кого-то спрашивать, могу ли я купить новый самолёт, или его уже забронировали.

- Я имею в виду, Леонид Андреевич, - мягко улыбнулась я. - Что если за каждое Чудо взимается плата, то значит обгоревшая рука, посаженная печень, или утраченная молодость - это валюта. Следовательно, нам требуется выяснить, как стать единственным центром по обмену данной валюты. Не нужно принимать этих людей за мутантов или супергероев, фильмы про которых смотрят ваши дети и внуки. Даже те поверхностные исследования, которые мы успели провести, показывают: речь идёт о новом типе энергии. Если обращаться к поп-культуре, то лично я сравнила бы все эти случаи с настоящим волшебством, или, как мне больше нравится, Чудом. С большой буквы «Ч». Потому что именно так называется наш исследовательский отдел и именно так будет называться будущий обменный пункт. Хотя наша организация гораздо сильнее настроена на магазин...

***

Снова треклятый сортир и мерзкий стакан на раковине, в которую пришлось упереться руками. Одышка, пульс зашкаливает, я практически чувствовала как бешено вращаю глазами. Стой, успокойся... успокойся... успокойся...

Дверь снова тактично приоткрылась.

- Алёна Дмитриевна, следующая презентация через полча...

- Пошла вон! - рявкнула я и размашисто ударила по двери. С обратной стороны раздалось быстрое цоканье каблучков.

Так, всё, выговорилась. Начали.

Взяв стакан, я наполнила его до краёв холодной водой и перекрыла кран. Почему-то без звука льющейся воды немного легче. Поднеся стакан ко рту, я осушила его в три больших глотка. Ага, не выделывайся, чемпион, у тебя просто в горле пересохло из-за всей этой болтовни. Начинай второй раунд.

Следующий стакан потребовал шесть глотков и немного пролился на блузку. Осушив его я громко выдохнула, словно пью не воду, а что-то покрепче.

Ещё.

Третьим пришлось буквально давиться и последний глоток стремительно рванулся обратно по пищеводу. Я громко закашлялась, переходя на рвотные позывы, но за ними ничего не последовало. Значит, мы пока не закончили.

Набирая четвертый стакан я мысленно прикинула, сколько презентаций у меня на сегодня запланировано. Кажется, ещё две. Надо будет уточнить у Вероники. Извиниться, может быть. Вроде, она сказала «полчаса»?

Я самоотверженно поднесла тошнотворную ёмкость ко рту и запрокинула голову. Всё-таки, надо платить. Потому что когда люди, привыкшие считать каждую копейку, единогласно отдают половину своего состояния на исследование какой-то волшебной ерунды - это поистине уникальный случай.

Можно сказать - Чудо.

Как-то раз мне рассказали историю о парне, разрисованном нацистскими татуировками, с гладко выбритой головой и козлиной бородкой. Про то, как он убил двух чернокожих ребят, вбив зубы одного из них в каменный бордюр и угодил за решётку.

Мало того, что в тюрьме его поместили в секцию с латиносами и чёрными, так ещё и работать поставили в паре с болтливым африканским пареньком. Проведя три года в таких условиях и даже сумев подружиться с ненавистным поначалу напарником, вчерашний бритоголовый отрастил шевелюру и к моменту выхода на свободу кардинально пересмотрел свои взгляды на жизнь.

Вот только вернувшись в открытый мир он обнаружил, что младший брат пошёл по его стопам, остальные скинхэды не прочь вернуть в свои ряды, а лидер разросшейся за прошедшие годы шайки видит героя своей правой рукой, с подрастающим братом на подхвате.

Всё это дело обозвали «Американской историей икс» и горячо рекомендовали к просмотру. Отказываться было ни к чему.

Если отбросить пару флэшбеков, то фильм рассказывает зрителю о двух днях из жизни главных героев. Один предшествует той ночи, когда Дерек Виньярд в исполнении Эдварда Нортона совершает убийство на глазах у своего брата Дэнни. Второй день рассказывает зрителю о возвращении Дерека из тюрьмы. Сутки туда, сутки обратно.

Вдобавок фильм разделяет эти части визуально. Период жизни героя Нортона с бритой головой и гордой демонстрацией «свастики» на своей груди - это прошлое, исполненное в чёрно-белом оформлении. Настоящее же - перевоспитавшийся Дерек, в куда более привычном зрителю цветном изображении.

Эвард Нортон первую половину фильма выступает в крайне нетипичной для себя роли. Играющий холёных и худощавых болтунов в последующих картинах, здесь мы видим его раскаченной рамой, с разных сторон забитой нацистскими татухами. Он не гнушается применять грубую силу, всячески демонстрируя своё превосходство и нетерпимость по отношению к любому, кто не разделяет его убеждения.

Роль младшего брата Дэнни досталась Эварду «Джону Коннору» Ферлонгу. Всё ещё подававший на тот момент надежды молодой актёр отыграл неплохо, его меланхоличному выражению лица веришь, а единичные всплески эмоций не дают заскучать от персонажа. Именно герой Ферлонга здесь является главным героем и выступает в роли рассказчика.

На самом деле, в рамках «Американской истории Х» имеет смысл поговорить немного о другом. Всё-таки картина относится к той категории фильмов, про которую либо все знают и уже посмотрели, либо о которой до этого особо не слышали, но легко сформировали своё отношение по первым строчкам из описания.

Когда я посмотрел данное кино впервые, то время от времени натыкался на любопытный слух, что, мол, есть альтернативная концовка, не вошедшая в финальный монтаж, где герой Нортона в конце снова обривает себе голову.

Такая версия делила всех, причастных к ее распространению, на три лагеря. Одни полагали данную сцену логичной: герой замыкает круг, а история складывается в колесо, коим и должна быть. Другие были убеждены, что такая задумка просто испоганила бы финал, сведя всю историю на нет: персонажи прошли весь путь просто так, жертвы принесены зря, а вся эта тема с цикличной ненавистью уже в то время сильно попахивала. Ну а третьи просто отрицали само существование данной версии.

Мои личные поиски упомянутой сцены ни к чему не привели ни тогда ни сейчас. Причем мне удалось докопаться не только до моментов из режиссёрской версии, где показан диалог идейного вдохновителя банды скинхэдов и его шестёрки за несколько минут до нападения расовых противников, или где герой Нортона мило беседует с чернокожей девочкой в кафе.

В сети уже появились архивные записи со съёмок картины, с необрезанной раскадровкой. Знакомая сцена на баскетбольной площадке, перемонтированная с голосом рассказчика, где тот цитирует слова Дерека, уподобляющего всех обитателей гетто до сварливых собак, которые «глубоко внутри знают, что ты владеешь ими». Также не вышедший на экраны самый первый трейлер фильма, с еще несколькими кадрами, не вошедшими в финальную версию.

Ни единого намёка на ту самую сцену. Может, я просто плохо искал.

В заключение можно добавить, что оглядываясь почти на двадцать лет назад, когда я впервые ознакомился с данным фильмом и пересматривая его сейчас, тяжело не заметить, что вызываемые картиной эмоции отличаются. Будучи подростком, ты легко можешь насладиться взрослой драмой на непростую тему, глубокой ровно настолько, насколько ты сам готов в неё закопаться.

Сейчас же внимание гораздо больше привлекают достаточно прямые параллели, которые легко проводятся между событиями, упоминаемыми в фильме и современными веяниями: скандал вокруг применения полицией силы к чернокожему, чьё имя растиражируют по всем каналам, оправдание уровня цветной преступности через социальное неравенство, временами излишняя терпимость белого населения, «чёрные» погромы магазинов и так далее...

Колесо, все дела.

- Фиби, ну сколько можно пить?
- Я помогаю детям!
- И каким образом?
- Чем больше я выпью, тем меньше им достанется!
(с) «Друзья»

На самом деле, к алкоголю я отношусь довольно прохладно.

Да, наследственность вроде как должна способствовать обратному, но так сложилось. Первую бутылку пива я выпил только после поступления в универ, а чересчур яркое похмелье никогда не служило особым мотиватором чтобы синячить до пяти утра. Пусть даже и в окружении приятелей, которые в этом видели тот самый «отдых, о котором можно рассказать внукам».

И всё же несколько запоминающихся историй алкоголь мне подарил. Некоторые были забавные и весёлые, другие просто приятные, а третьи заканчивались довольно постыдно.

Ни для кого не секрет, что большинство таких историй приходится на студенческие годы, когда уже слишком поздно, чтобы за перегар ругали родители и слишком рано, чтобы взрослые дела портили всё веселье. Конкретно эта произошла, когда я учился на первом курсе, буквально вчерашняя абитура.

В начале октября, все организационные вопросы по учёбе были улажены. Пришло понимание что лекции - не самая обязательная штука, семинары не страшнее контрольной по математике, а первая в жизни сессия еще слишком далеко, чтобы о ней думать. Неудивительно, что мы решили организовать наш первый День Группы именно в эти дни.

Мероприятие проходило на квартире у однокурсника, который любезно предоставил своё съемное жилище. Ничего крамольного, мы и правда посидели очень культурно: из алкоголя в основном было вино, мы заранее организовали несколько забавных конкурсов и смех звучал на протяжении всего вечера.

Тем не менее, самое интересное произошло, когда настало время расходиться. Некоторые одногруппники на тот момент уже отправились домой, но основная масса была готова на продолжение. В итоге было решено поделиться на несколько компаний, чтобы проводить домой наших дам. Я оказался в самой небольшой группе, где мне и еще одному парню - Артемию - выпала честь проводить Аллу и Василису. Последняя просила называть её Васей.

Уже заполночь мы выдвинулись. Несмотря на октябрь, с погодой повезло: никакого дождя и тёплый ветер. Мы шли медленно, оживлённо обсуждая всё подряд, кто-нибудь то и дело выскакивал перед остальными и отважно вышагивал спиной вперёд, не переставая говорить. Запасливый Артемий неустанно снабжал нас бутылками с вином, которые доставал из своей бездонной торбы.

На очередном перекрёстке, Василиса вдруг громко предложила:

- А пойдёмте искать в роще Белочку-Невесту?

Мы недоумённо замолчали и посмотрели на неё.

- Ребят, ну пожалуйста, - протянула Вася. - Общага сразу за этим домом, а роща через дорогу от неё. Погода хорошая, спать не хочется. Артемий, как с запасами? - ткнула она пальцем в нашего снабженца. Тот смущенно кивнул. - Ну и вот!

- Вась, да мы, собственно, вроде как и не против, - с лёгкой улыбкой вклинился я.- Но... кого ты там искать собралась, еще раз?

- Белочку-Невесту, - повторила она и похлопала ресницами. - Господи, да кто здесь местный, вы или я?

- Видимо больше ты, - со смешком ответила Алла.

- Ой, ну да ладно, зануды. Пойдем, по дороге расскажу, - быстро проговорила Вася и схватив за рукав Тёму, потянула нас всех в сторону рощи.

- Все же видели в роще белок? Вон, мы с Аллой даже кормить их пробовали... почти успешно. Ну так вот, разговорилась я тут с нашей комендой и рассказала она байку. Мол, в бородатых годах, жила на нашем этаже одна деваха. Красивая, умная - всё как всегда. Встретила на своем факультете большую и не пошлую любовь, дело к свадьбе. А любовь та самая, накануне пить сильно начала, - мы подошли к светофору и запыхавшаяся Вася смогла хоть немного перевести дух. - И вот позвал женишок её поздно вечером прогуляться по роще, только платье свадебное надеть попросил.

- Так плохая же примета, - заметил я.

- Подожди, Лёш, не перебивай, - ответила Вася и продолжила. - Об их отношениях все в курсе были, как и о предстоящей свадьбе, так что никто её той ночью не остановил. Она-то вся в предвкушении романтики туда попёрлась, а жених с топориком на встречу пришёл. Бухой был просто вусмерть и как увидел её, так сразу орать начал. Ну и зарубил бедняжку, прямо там, испачкав всё платье.

- Жесткач, - вздохнул Артемий, откручивая крышку очередной бутылки.

Василиса даже не сбилась:

- Не помню, что с дровосеком этим дальше было, ну да не суть. Главное, что через какое-то время после похорон, студенты начали рассказывать, как по ночам видели в этой роще абсолютно белоснежную белку. Так что все решили, что это дух той бедняжки, даже примету сочинили для всех, кто её увидит.

- И какую? - спросила Алла.

- А вот это я уже расскажу тому, кто увидит Белочку-Невесту, - рассмеялась Вася. - Но если увижу сама, то фиг вам, а не примета.

- Не очень-то честно, - улыбнулся я.

- Тогда ищи лучше, - ответила она и повернулась к Артемию. - Давай, Тёма, всем по одной!

Я до сих пор без понятия, как он это сделал, но чёртов волшебник реально достал всем по одной бутылке красного, включая себя, а когда он закинул торбу за спину - там ещё и что-то звякнуло.

- Итак, - скомандовала Вася и начала активно жестикулировать, обращаясь к роще. - Заходим с четырёх сторон и шерстим каждый сантиметр в поисках белки-альбиноса. На дворе ночь, в роще темно, а фонарей мало, но это нас не остановит, ибо если не мы то кто!

Мы действительно разошлись по четырем направлениям и подсвечивая себе дорогу фонариками на телефонах, высматривали белоснежную белку. Благо, роща не сказать чтобы была сильно широкой, да и посадку деревьев густой можно было назвать лишь в некоторых местах. Мы все друг друга видели, в отличие не то что от белоснежной белки, но даже её обычных собратьев, которых наши нетрезвые вопли и заливистый смех девчонок, наверняка попросту распугали.

Где-то через десяток шагов на меня накатило. Всё-таки вино - очень коварный напиток. Коварнее, наверное, только джин. Ты можешь пить и пить, тебе вроде хорошо, а потом вдруг - бац! - и вот голова кружится, а к горлу подкатывает осознание, что не стоило так нажираться.

Моя команда беспечно ушагала вперед, оставив меня позади. Я опёрся плечом на широкий ствол ближайшего дерева и сделал еще несколько глотков из бутылки, которую держал в другой руке. После этого мне уже ничего не оставалось кроме как сесть на землю и привалиться к дереву спиной, запрокинув голову назад. Я был слишком расслаблен, чтобы удерживать веки и закрыл глаза.

Сидя на холодной земле и давая спокойно пролетать мыслям о судьбе моей несчастной простаты, я глубоко вдыхал ночной осенний воздух.

- Ты чего тут, Лёш? - раздался рядом голос Василисы.

- Ничего, отдыхаю, - ответил я, не открывая глаз. - Нашли что-нибудь?

- Не знаю, ребята убежали дальше, а я споткнулась о какую-то корягу и разбила свой допинг, - я почувствовал как она уселась рядом и пихнула меня рукой. - Так что давай, делись.

Я молча протянул ей вино. Не знаю, сколько мы так просидели. Каждый делал по паре глотков и передавал другому никак не заканчивавшуюся бутылку. Нас обрамлял шум ветра в ветках деревьев, далёкий звук проезжавших машин и бульканье остатков вина. Еще иногда я слышал как звякали её ногти о стекло.

Неожиданно, откуда-то сверху раздался шорох. Я открыл глаза.

- Вася, посмотри наверх, - сказал я.

- А? Чего? - ответила моя собутыльница и задрала голову. - Ох, ё...

Я был слишком нетрезв и не мог в достаточной степени сфокусировать взгляд, но вверх по стволу я разглядел белое пятно, от которого расходились в стороны несколько линий. Полумрак дорисовал из них лапы и хвост, а где-то посередине я отчётливо ощутил пару глаз - обязательно красных - сверлящих меня сверху вниз.

- Так что там была за примета? - слегка подтолкнул я в бок Васю.

- А, да... - не переставая смотреть вверх, она сделала неловкий глоток и передала бутылку мне. - Если увидишь Белочку-Невесту... это значит что ты перепил.

«Правильный» человек никогда не заставит тебя остановиться. Перескакивая от одного знакомства к другому, мы тешим себя иллюзией, что когда, наконец, встретим свою Судьбу - всё закончится и начнётся. Мы закончим плавать по этому болоту из взрослой жизни в одиночестве и стахановскими темпами начнём строить свой маленький уголок счастья, рядом с любимым человеком.

В этой иллюзии слишком много Голливуда.

Однажды я заглянул после работы в любимую забегаловку. Чашка кофе, лента свежих мемасиков - чудесный отдых в грязный весенний день. Краем глаза я обратил внимание на молодую девушку, сидящую за соседним столиком и что-то усердно печатающую на ноутбуке. Светлые волосы, свободный стиль в одежде, немного пирсинга - поколение, следующее за нашим. Она была довольно милой и мысленно это подметив, я вернулся к мемам про суицид и расизм.

Спустя пару минут я почувствовал на себе взгляд и поднял голову - оказалось, девчушка посматривала на меня, время от времени. Мы стукнулись взглядом раз. Стукнулись два.

«Ещё раз и подойду познакомиться», - решил я и меньше чем через пять минут уже спрашивал, могу ли подсесть за её столик.

Она представилась Леной, оказалась немного застенчивой второкурсницей журфака, корпящей над очередной курсовой. Мы легко нашли общий язык. Я много её расспрашивал о подводных камнях при обучении на факультете, посетовал на то, что когда-то сам опоздал с подачей сочинения перед вступительными экзаменами, а затем мы переключились на обсуждение кино и музыки, под всё новые и новые подносы с кофе и пирожными.

Затем я предложил подбросить её до общежития. На полпути пригласил заглянуть завтра ко мне в гости, посмотреть фильм. Она с улыбкой согласилась, трижды взяв с меня обещание, что я не буду к ней приставать.

В назначенное время она уже стучала в мою дверь. После того, как я помог ей снять пальто, мы прошли на кухню. Там она по-детски похвасталась своими носками с альпаками и поделилась свежими новостями из студенческой жизни. За это время я приготовил кофе, шлейф от которого сопроводил нас от фильма до поцелуя.

Валяясь на диване, мы мило обсуждали ничего не значащие глупости. Это было как игра на раздевание, только без карт. Наша одежда просто понемногу оказывалась на полу. В какой-то момент я утянул её в полумрак спальни. Осыпая поцелуями, она повалила меня на кровать и забралась сверху, но внезапно отстранилась и пронзительно посмотрела мне в глаза.

«Это всё чего ты хочешь?»

Я сомкнул губы и замолчал. Время не замедлилось, но хаотичный поток мыслей в моей голове уже проглотил и начал активно переваривать вопрос, вынуждая меня лишь отзеркалить её собственный взгляд.

Что за чушь? Мы что, в плохом и сопливом фильме? Как можно задавать столь комплексный вопрос и ждать простой односложный ответ? Мы только вчера познакомились, я почти без иллюзий предложил встретиться у меня и ты неожиданно согласилась - какого ответа ты ждёшь? Чёрт, тебе же девятнадцать, я думал ты уже взрослая девочка. Всё, чего я хочу? А может я хочу вечной любви? У тебя есть, вот прямо здесь и сейчас? Ты вообще понимаешь как это работает? Господи, я так устал от всего этого...

Я понимал, что с её вопросом сегодняшний вечер закончился. Возможно, он закончился с первым поцелуем. В любом случае, к настроению пяти минут назад мы уже не откатимся. Так что я ответил.

«Да».

Она молча перевалилась через меня, села рядом, сжавшись в позе эмбриона и заплакала.

Меня окатило волной замешательства. Если бы включили свет, то с меня можно было срисовать иллюстрацию к слову «изумление». Скромную такую, с изогнутой бровью и чуть сморщенным носом, без изысков.

Я тоже сел на кровати и попытался приобнять её за плечи, но она резко дернулась и отодвинулась дальше.

- Я... никогда не смогу доверять мужчинам, - мне не потребовалось ни о чем её спрашивать, она заговорила сама.

- Лена? - осторожно, вполголоса проговорил я.

- Меня изнасиловал учитель по плаванию... когда мне было шестнадцать.

Я словно оказался по горло в снежном сугробе. Прямо там, на кровати. Холод сверлил моё тело и не давал двигаться. В голове пустота. Я стал писателем, который не знает что сказать. Языком без костей, который не поворачивается. Меня хватило лишь на то, чтобы принять позу эмбриона и слегка прислониться плечом к всхлипывающей девушке.

Когда она успокоилась, я помог ей одеться и собрать вещи, вызвал такси. Проводив до машины, попросил написать, когда доберется домой. Через 15 минут получил сообщение.

Впоследствии, я не раз пытался выйти с ней на связь, будто по инерции. Предлагал прогуляться, даже просто поболтать, но она не оставляла мне ни шанса, а потом и вовсе заблокировала.

Видите? Всё дело в социальном опыте.

Пока человек не нахлебается вдоволь, его будет постоянно тянуть на других людей и разнообразные жизненные ситуации с ними. «Правильного» человека недостаточно. Сидя на собственной кровати, рядом с молодой женщиной, чью судьбу нещадно искалечило какое-то животное, я вдруг осознал: мне хватит. Травма от первых серьезных отношений была слишком давно, чтобы продолжать их избегать. Больше этого вашего «социального опыта» мне не надо, особенно такого.

Чистый лист, да? Такое заезженное клише, которое каким-то боком умудрилось стать классикой. Я его люблю, вы его любите, звучит красиво - латынь, все дела. К тому же несёт настолько непререкаемый положительный подтекст, что может начать подташнивать. Такая чушь.

Все вокруг используют «чистый лист» чтобы обозначить позитивные изменения, движение вперёд, новое начало, чистоту и непорочность очередного - и это важно - очередного момента жизни. Именно поэтому клише никогда не сработает.

Человек на эту чистоту и непорочность в любом случае перетащит весь свой мусорный опыт. Взрослого при первой же возможности захлестнут вьетнамские флэшбеки и раздавит волна разочарования, ребёнок получит свежие ожоги от недостатка знаний и незнания о недостатке знаний, а лялька испохабит всё первой же сменой подгузника.

Это так не работает, мешает сам концепт. Причём смешно то, что и весь надувной позитив здесь существует только на уровне концепта. Потому что когда «табула раса» становится реальностью - это страшно. Когда «чистый лист» перестаёт быть клише - вам захочется всё прекратить. Я испытал эту дрянь на собственном опыте и смогу пожелать подобное только врагу.

Вы думаете что это настигнет вас в милой и романтичной обстановке, на берегу ночного пляжа или в окружении неоновых огней на крыше высотки? Не-а. Меня зацепило во время сверхурочных прямо на рабочем месте. Пустой офис, потрескивание люминесцентных ламп на потолке, вторящий им гул кулера в системнике и тихонько тренькающий из дешевых колонок дарк-джаз.

Помню, первое, что я сделал - это вдохнул. Жадно, с громким хрипом, полноценный глоток воздуха взрослого человека, обделенного кислородом последние тридцать лет. Затем ещё раз. И ещё.

Ни малейшего представления кто я и где нахожусь, слепящий глаза свет, невыносимый шум офисной тишины. Лицо покрылось испариной, рубашка прилипла к спине а вес всего тела навалился на согнутые руки, облокотившиеся на стол.

Что-то било по телу изнутри, в груди появилось тянущее чувство боли. Вскрикнув, я ударил руками по столу и откинулся назад. Спинка офисного кресла обиженно скрипнула, а податливые колесики пришли в движение - я ударился головой о стену. Прижав ладонь к затылку, другой рукой я прикрыл глаза и снова часто задышал. Мне стало дурно, что-то подкатило к горлу, но резкие потоки воздуха при каждом вдохе заталкивали это назад.

В голове бешено крутились образы и слова, пытаясь сложиться во что-то внятное: «Что происходит? Где я нахожусь? Почему мне так плохо? Как моё имя?!» - меня захлестнула новая волна паники, я оторвал руки от головы и дёрнулся в попытке выйти из-за стола, но лишь с грохотом повалился на пол, сломав кресло.

«Что же это? Как? Должно же?» - хаотичные мысли сопровождали каждое усилие, с каким я пытался встать на ноги, которые совершенно меня не слушались. Оглядываясь назад, могу сказать что это было похоже на первую попытку встать на ледовых коньках.

Не с первого раза, но мне удалось и я выбежал из кабинета. Уборщицы уже давно закончили свою работу и погасили свет, поэтому я бежал по совершенно незнакомому мне тёмному тоннелю к единственному источнику света, который располагался на лестнице. Неуклюже сбежав вниз, постоянно спотыкаясь и облокачиваясь всем телом на перила, я добрался до холла. Очередное темное помещение и очередной оазис света - стол вахтёра. Помню как передо мной промелькнуло его старое и незнакомое лицо. Рванувшись в стеклянную дверь, я оказался на улице.

Меня обдало волной холода. Шёл конец ноября, с ночного неба неспешно падал снег. Почти на рефлексе я начал водить руками по одежде в которой был, пока не наткнулся на карман из которого извлёк прямоугольный кусок стекла.

«Это же... это для... как же... кто-нибудь...» - задыхаясь шептал я, грубо водя по телефону пальцами, скорее оттирая его от снега, нежели делая хоть какое-то подобие свайпа. В следующую секунду у меня подкосились ноги и я начал заваливаться назад, с громким выдохом рухнув прямо в сугроб. Снег тысячей игл вонзился в неприкрытые участки тела. Вместе с вылетающим паром изо рта, я успел заметить ночное небо. Затем темнота.

Очнулся я в больнице. Добрый дедушка-вахтер, затащил меня обратно и позвонил в скорую. Когда меня выписали, я поставил ему хороший вискарь.

Примерно так я вижу этот ваш «чистый лист». Именно так выглядит, когда человек «отбрасывает всё». Когда нет памяти и нет образов. Так выглядит ваша пресловутая «свобода». Стремитесь к этому, если хотите, а лично я - пас.