IznankaRealnosti

IznankaRealnosti

Пишу и озвучиваю мистические рассказы. Мои сюжеты основаны на реальных событиях или пропущены через личный опыт. Много лет практикую осознанные сновидения и знаю пограничные состояния психики изнутри. Живая авторская озвучка без нейросетей.
На Пикабу
в топе авторов на 469 месте
103 рейтинг 0 подписчиков 0 подписок 1 пост 0 в горячем

Она просила внимания [Мистический рассказ]⁠⁠

Мне уже немало лет, но я до сих пор не могу спать в темноте. Каждую ночь на моей прикроватной тумбочке горит лампа. Жена ворчит, жалуется, что свет мешает ей спать, но я непреклонен. Она думает, что это просто чудачество стареющего мужчины.

Она не знает, что каждую ночь, прежде чем закрыть глаза, я подолгу вглядываюсь в самый центр нашей спальни. Я смотрю на пустой ковер и пытаюсь разглядеть, не проступает ли там, в полумраке, знакомый прямоугольный силуэт.

Это произошло осенью, в середине 90-х. Время было тяжелое, голодное. Родители крутились как могли: мама брала дополнительные дежурства в больнице, отец пропадал на заводе. Дома они почти не бывали, особенно по ночам.

Та ночь не стала исключением — квартира была полностью в моем распоряжении. Я сидел на кухне и пытался учить конспекты.

Примерно в одиннадцать вечера этот покой был разрушен. На тумбочке в прихожей оглушительно застрекотал старый дисковый телефон. Звук был резким, неприятным. Я нехотя оторвался от тетради, вышел в темный коридор и снял трубку.

— Алло? — спросил я.

Ответа не последовало. В трубке царила странная, глухая тишина. Не было слышно ни уличного шума, ни гудков, ни даже чужого дыхания. Было ощущение, что на том конце провода раскинулась бесконечная, ледяная пустота. Я подождал несколько секунд и раздраженно бросил трубку на рычаг. Мало ли, шутит кто-то.

Но стоило мне сесть за стол, как аппарат в коридоре зашелся в новом, еще более требовательном звонке. В этот раз звук показался более пронзительным. Внутри шевельнулось неприятное раздражение, смешанное с легким уколом тревоги. Шагнув в прихожую, я резко вырвал трубку из гнезда.

— Да?! Кто это? — прикрикнул я в микрофон.

Снова тишина. Но теперь она не была пустой. На том конце провода раздалось странное, тяжелое бульканье. Звук был влажным и густым, будто кто-то пытался набрать в легкие воздух, но вместо этого захлебывался. Так хрипят в терминальной стадии болезни.

Я оцепенел, прижав пластик к уху. А затем сквозь это влажное клокотание пробился еле различимый, сухой шепот. Голос был настолько тихим, смазанным и искаженным помехами, что я не смог разобрать ни единого слова. Он напоминал бессвязный, зловещий бред. Но от его интонации — обвиняющей, бесконечно тоскливой — у меня по спине пробежал ледяной пот.

— Слышь, придурок, хватит хрипеть в трубку! Не смешно! — крикнул я, пытаясь наглостью заглушить подступающий к горлу страх.

В ответ шепот резко оборвался, сменившись коротким хрустом, будто провод на том конце перекусили. Я с силой швырнул трубку на аппарат. Сердце уже стучало чуть быстрее нормы. Я попытался закрыть дверь на кухню, чтобы отгородиться от коридора, но старая деревянная створка заклинила, не дойдя до паза.

Третий звонок раздался ровно в полночь. Металлические чашечки внутри аппарата словно взбесились, захлебываясь в бешеном дребезжании. Подойдя к нему, я резко сорвал трубку.

Ничего не сказал, только слушал. В трубке не было дыхания. На этот раз оттуда донесся странный, шуршащий звук, похожий на шелест сухих листьев или старой магнитофонной ленты. Я медленно положил трубку. Появилось предчувствие того, что за этими звонками последует что-то еще. И оно меня не обмануло.

Напольные часы в коридоре мерно отсчитывали минуты, за занавеской монотонно гудел старый холодильник. Я вернулся на кухню, сел за стол и пододвинул к себе раскрытую тетрадь. Завтрашний зачет никто не отменял. Пытался вчитываться в строчки, но они превращались в бессмысленный набор знаков. Взгляд то и дело соскальзывал с абзаца на темный дверной проем. Шея затекла, а в груди поселился странный холод.

Вдруг я услышал короткий, едва различимый сухой щелчок. Я замер, перестав дышать. Звук шел из большой комнаты. Так щелкает магнитный замок на дверце старого серванта, если его потянуть на себя. Медленно. Осознанно.

— Сквозняк, — тихо произнес я вслух, просто чтобы услышать собственный голос. Помогло плохо. Встав из-за стола, я заглянул в комнату и зажег свет. Дверца серванта действительно была приоткрыта на пару сантиметров. Внутри ровными рядами стояли хрустальные фужеры — старое мамино наследство. Ничего не тронуто. Я с силой захлопнул створки и решил, что на сегодня учебы хватит. Нужно просто лечь спать.

Темнота сгустилась, став почти осязаемой. Я лежал на боку, уставившись в стену, и слушал, как бьется сердце. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем в абсолютной тишине комнаты раздался отчетливый звук. Кто-то медленно, одним пальцем, переворачивал плотные бумажные страницы лежащей на полу зачетки. Страница. Пауза. Еще одна страница.

А затем матрас за моей спиной мягко, бесшумно прогнулся под чужим, неестественно тяжелым весом. Ткань простыни натянулась, увлекая за собой край моего одеяла.

В ту же секунду комнатную температуру словно вышибло: воздух вокруг кровати стал ледяным, пахнущим колодезной сыростью и прелой бумагой. Мое сердце сделало дикий, болезненный кувырок. Я замер, превратившись в кусок камня. Позади царила мертвая, противоестественная тишина. Ни единого вздоха.

Вместо дыхания из темноты, всего в паре сантиметров от моей шеи, донесся уже знакомый звук. Сухой, шуршащий шелест. Будто кто-то медленно перебирал пальцами по наволочке моей подушки, подбираясь всё ближе.

Спазм намертво перекрыл горло. Я попытался сделать вдох, но легкие отказались подчиняться, словно в грудь залили свинец. Рот открылся в беззвучном крике. Сознание начала медленно поглощать серая муть.

Собрав всю оставшуюся волю, превозмогая парализующий кошмар, я заставил шею повернуться. Мой взгляд скользнул по подушке и уперся в темноту. Там ничего не было. Абсолютно пустая, серая мгла. Но матрас продолжал неестественно прогибаться, а ледяной холод, исходящий от этой пустоты, обжигал кожу. Там что-то было. Оно было невидимым, но осязаемым и тяжелым.

Легкие наконец пробило, я резко вдохнул воздух, пулей сорвался с кровати и пластом упал на пол. Не помня себя от ужаса, я рванулся к стене и наотмашь ударил ладонью по выключателю. Ничего не произошло. Свет не загорелся. Зато уличный фонарь за окном, словно повинуясь чьей-то воле, вспыхнул ярче и прорезал комнату мертвенно-желтым светом через щель в шторах. И в этом тусклом луче, прямо посреди комнаты, я увидел острые, угловатые очертания.

Большой, массивный предмет стоял на ковре, там, где еще вечером ничего не было. Мой мозг отказывался принимать форму этого силуэта, но глаза уже всё поняли. В центре моей комнаты стоял закрытый гроб, обитый темной тканью. Ноги стали ватными. Паника достигла той точки, за которой наступает странное, тупое оцепенение. Я понял, что бежать некуда — входная дверь казалась бесконечно далекой. ОНО пришло за мной и требовало внимания.

Чудовищным усилием воли, едва контролируя трясущиеся пальцы, я нащупал на тумбочке пластиковый корпус карманного фонарика. Включил его. Тонкий луч выхватил матовую поверхность. Воздух в комнате окончательно превратился в удушливый запах кладбищенской земли и увядших хризантем.

Каждый шаг к центру комнаты давался так, словно я шёл сквозь густой сироп. Сердце колотилось в самые зубы. Я подошел вплотную. Положил ладонь на край тяжелой деревянной крышки. Ткань под пальцами была влажной и ледяной.

Я зажмурился, рванул крышку на себя, сдвигая её в сторону, и тут же направил луч фонаря внутрь. На белой атласной подушке лежала бабушка. Моя родная бабушка, которая умерла в деревне всего пару недель назад.

Перед смертью она звонила мне почти каждый день, плакала в трубку и умоляла приехать, говорила, что чувствует скорый конец и хочет в последний раз обнять единственного внука. А я... я поленился. Сказал, что у меня сессия, зачеты, дела, и остался в городе. Даже на похороны, которые состоялись буквально на днях, не поехал.

Её лицо было желтым, изможденным болезнью, обтянутым сухой кожей. Губы плотно сжаты в страшной, безмолвной обиде, а руки неподвижно скрещены на груди. Это чудовищное зрелище заставило меня задохнуться.

И вдруг её веки резко дрогнули. Мертвые, подернутые белесой пленкой глаза открылись и уставились прямо на меня. Последние капли самообладания покинули тело. Я хотел отшатнуться, бросить фонарик и бежать прочь, но ноги намертво приросли к полу.

В ту же секунду иссохшая, серая рука бабушки резко дернулась. Прежде чем я успел вскрикнуть, её длинные, окоченевшие пальцы намертво сомкнулись вокруг моего запястья. Кожу обожгло таким яростным, нечеловеческим холодом, будто руку опустили в жидкий азот.

Фонарик выпал из онемевших пальцев, с грохотом покатился по полу и погас, погружая комнату в кромешную тьму. Сознание не выдержало. Я провалился в глухую, спасительную черноту.

Пришел в себя от того, что в лицо ударил яркий солнечный свет. За окном шумел обычный осенний день. С улицы доносились крики прохожих и гул автомобильных моторов. Из кухни пахло жареной картошкой — мама вернулась со смены и чем-то привычно гремела у плиты.

Я лежал на полу возле своей кровати и тяжело дышал. В комнате не было никакого гроба — там аккуратно лежал старый ковер. Телефон в коридоре молчал.

— Сон... — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. — Просто чудовищный кошмар.

Я с облегчением выдохнул, чувствуя, как паника отступает. Подошел к раковине, чтобы умыться, включил ледяную воду и подставил под неё ладони. И замер.

На моем левом запястье отчетливо виднелся темно-багровый, почти черный след. Четыре длинных полосы, глубоко въевшихся в кожу, словно от сильного обморожения. Они идеально складывались в очертания мертвых пальцев. Место ожога не болело — оно было абсолютно онемевшим, начисто потерявшим чувствительность.

Через несколько дней я всё-таки поехал в деревню. Похороны давно прошли, но я купил дорогой букет и отправился на кладбище. Стоя у свежей могилы, я безумно, до дрожи в коленях просил у неё прощения. Бормотал бессмысленные слова. Но делал я это не из-за запоздалого раскаяния. Мне было плевать на вину. Мной двигал тот самый дикий ужас. Я просто умолял её больше никогда ко мне не приходить.

Прошло много лет. Я вырос, завел семью. Но тот след на руке так и не сошел — теперь это бледные, безжизненные шрамы, которые всегда остаются холодными, сколько бы я ни грел их под теплой водой.

Именно поэтому я никогда не выключаю свет по ночам. Потому что в темноте до смерти боюсь разглядеть то, что увидел тогда, много лет назад.

___________________________________________________________________________________________________

Спасибо, что дочитали до конца. Это мой авторский рассказ.

Я также записал его в живой авторской озвучке — без роботов, нейросетей и кривых ударений, просто голос и густая атмосфера. Если любите слушать мистические истории перед сном, заглядывайте на мой новый YouTube-канал:

https://www.youtube.com/watch?v=4b48YOq9NNY

Показать полностью 2
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества