Былички о ведьмах и колдунах
1 пост
1 пост
Раньше в каждой деревне обязательно была своя ведьма. Бывало, что это вовсе не та бабка, которую боятся, и на которую указывают местные ребятишки. Сегодня я расскажу, как твои бабушки и дедушки определяли ведьм и колдунов.
В каждой деревне есть свои ведьма или колдун. Обычно этот человек живет в стороне от остальных домов. Чаще всего чужой для этих мест.
Помню, была у нас в деревне женщина. Её звали Паранькой. Старшие ребята постоянно рассказывали мне про неё жуткие истории. Как они забирались к ней во двор и заглядывали в окно дома, а там прямо посреди комнаты стоял окровавленный пень. А в нём топор. Страшно было до мурашек! Но сама попыток подходить к её двору я не предпринимала. Дом, как и положено ведьме, стоял в стороне от других домов. Он как будто был воткнут просто посреди поля, не считаясь с привычной деревенской застройкой: вот улица, а поперек еще пара улиц.
Я ни разу не видела, чтобы к Параньке приезжали внуки или какие-нибудь другие родственники. Поле вокруг её дома заросло крапивой и бадером. Но у неё был небольшой огород. И сад – непроходимая чаща, куда даже я боялась лазить. А ведь я лучше всех знала, в чьем саду самые вкусные яблоки, а у кого растет сладкая малина.
Выходила Паранька из своего дома нечасто. Когда еще в деревне были овцы, шла по улице и спрашивала, не прибился ли её баран к соседским овцам. Ходила медленно, опираясь на палку. А рядом всенепременно бежала склочная собачка на коротких лапках.
И хотя для молодежи Паранька была однозначно ведьмой, от соседей и от своей бабушки я никогда не слышала никаких обличающих историй.
Разве что к ней меня не отправляли с банкой молока. Хотя такое случалось часто. Бывало несешь молоко какой-нибудь бабе Мане или бабе Зое. А те в благодарность непременно угостят тебя конфетой или отсыпят в кулёк семечек.
Потом я стала старше. И верить в то, что Паранька была ведьмой, перестала. Просто одинокая бабулька с необычным современному уху именем Параскева. Ну а то, что у неё пенёк окровавленный в избе стоит, так ведь она одна на хозяйстве.
Был поблизости с её двором еще один дом. Он тоже стоял в стороне от улицы, прямо на берегу небольшого пруда. Мне всегда очень нравилось это место. Вётлы опускали свои гибкие ветви низко-низко. Пруд был очень мелкий, заросший рогозом и ряской. И в нём было полно лягушачьей икры.
Но этот дом… Он явно был не таким старым, как дом моей бабушки. Вокруг него не было ни сада, ни огорода. Это казалось очень странным. Настолько, что мы стали называть этот дом «Домом колдуна». Хозяина этого дома я никогда не видела. И подходить близко боялась, настолько он казался «неправильным», «чужеродным».
Впрочем, через много лет в этот дом стали приезжать «дачники». Их, по-видимому, не смущало ни отсутствие плодовых деревьев, ни огорода. Честно говоря, даже не понимаю, для чего они приезжали туда. Но ореол таинственности этот дом всё же потерял.
Правда открылась мне очень неожиданно. В нашей деревне всё это время была «настоящая ведьма». Она жила на обычной улице, в самом обычном доме, с огородом и с садом. Имела самое обычное имя. И я часто носила ей молоко. И даже заходила к ней в дом.
Не было у неё развешенных по стенам пучков волшебных трав. А в красном углу находились иконы. Точно так же, как в других домах.
Так с чего я взяла, что она ведьма? Услышала…
Когда у соседа умерла жена, он очень горевал. А потом вроде как веселее стал. Вот стали его расспрашивать, а он и говорит, мол, моя Саня приходит ко мне по вечерам. Посидим, поговорим. А она потом говорит: «Пойди теперь меня проводи». И идут они вдвоем в сторону кладбища…
Как услышали это деревенские, привели бабу Маню. Та иголочку в дверной косяк воткнула, пошептала что-то, и жена к соседу приходить перестала.
В детстве я не знала, как можно определить ведьму. Сейчас же я готова поделиться самыми необычными способами, которыми могли пользоваться наши бабушки и дедушки.
❗️ Способов на самом деле очень много. Если тоже их знаешь, поделись в комментариях. А пока я расскажу о самых, на мой взгляд, неординарных.
Представь себе, наступает ночь на Ивана Купалу. Парни разжигают костер. Тот самый, через который полагается перепрыгивать.
Ночь на Ивана Купалу – время волшебное. Именно тогда в лесу всего на мир распускается цветок папоротника.
И приносят украденное накануне у предполагаемой ведьмы ситечко. Ситечко это в разгар веселья начинают нагревать над купальским костром. И если несчастная женщина придет за своим ситечком, значит она точно ведьма.
Почему именно ситечко? Считалось, что с помощью него ведьма могла сцеживать молоко у соседских коров. То, что это нужная и в «немагическом» хозяйстве вещь, как-то не рассматривалось.
Этот способ остается актуальным и сейчас. Считается, что ведьмы посещают церковь, но обычно во время службы стоят в самом конце, подальше от алтаря. И никогда не причащаются.
Говорят, при первой же возможности ведьма постарается прикоснуться к рясе священника.
Кстати, обрати внимание и на тех, кто трогает или уносит с собой чужие свечи. Эти люди сто процентов не замышляют ничего хорошего.
Ага, сначала я тоже не могла представить, как такое вообще можно было сделать. А потом поняла. Ведь в избах есть подпол, где можно относительно свободно перемещаться.
«Были мы еще совсем дети. Отца тогда дома не было. А к нему пришел мужик – в селе про него разные слухи ходили. Вот решили мы тогда с братом испытать, правда ли про него говорят, что он колдун. Сидит он, ждет отца. С матерью о чем-то говорит. А мы пробрались в подпол, встали под ним и подожгли эту… паутину-то. Паутину, говорят, надо под колдуном сжечь, так он себя и выдаст. Вот запалили мы эту паутину. А он как закричит, как закорчится. Руками машет. Мать перепугалась. А мы еще больше. Так никому и не рассказали потом, что проверяли его.»
Этот простой, но впечатляющий способ использовали, когда подозрительный человек – предполагаемая ведьма или колдун – приходили в их дом.
«Когда она пришла в избу, Тамарка возьми и воткни нож в стол. Та и встала, как вкопанная. Матерится, трясется вся от злости, а шагу ступить не может.»
Если выявить ведьму очень хочется, а портить столешницу – нет, можно просто положить нож на стол под скатерть.
Хоть это и выглядит менее эффектно, чем воткнутый в стол нож, но считали, что и этого будет достаточно, чтобы колдун или ведьма не смогли покинуть дом, и тем самым выдали себя.
Считается, что если посмотреть через кусок дерева от гроба покойника на собравшихся в церковь во время пасхальной службы, ведьмы будут стоять с вёдрами с молоком на головах, повернутые спиной к алтарю.
Впечатляюще, правда? Есть разные варианты этого способа, чуть менее экзотичные.
Например, смотреть, через дырочку в подкове. Или через пламя «четверговой свечи» – свечи с Чистого четверга, которую удалось донести из церкви до дома горящей.
Не знаю, будут ли на головах у современных ведьм ёмкости с молоком. Но раньше «кража» молока у соседских коров была у них самым распространенным занятием.
А между тем последствия для «обнаруживших себя» ведьмы или колдуна могут быть очень серьезными.
Взять, например, поверье, что «стоит ударить колдуна наотмашь или расшибить его до крови, как вся его чародейская сила исчезнет…»
Но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.
Сколько разных выражений мы произносим каждый день, не задумываясь, что они значат на самом деле. А ведь раньше, в старые добрые времена эти слова были самыми настоящими проклятьями.
Сегодня мы можем произнести эту фразу, как упрек человеку, который сказал что-то плохое, неприятное или накаркал беду.
На самом деле типун – это реальная болезнь, твердый хрящеватый нарост на кончике языка у птиц, который мешает им есть. В переносном смысле так стали называть болезненные язвочки во рту у человека.
Пожелание «типун тебе на язык» — это прямой призыв к высшим силам наказать болтуна, наслав на него болезнь, которая не даст ему дальше произносить плохие слова.
Сегодня это универсальное пожелание удачи перед любым важным делом – экзаменом, собеседованием, выступлением.
А для наших предков эти слова – своеобразный «оберег».
Если охотнику прямо пожелать удачи («много пуха и пера»), многочисленная нечисть может это услышать и из вредности сделать всё, чтобы охота не удалась.
Поэтому была придумана хитрость: пожелать прямо противоположного — «ни пуха, ни пера».
Леший мог услышать это и подумать:
– А, ему и так не повезет, не буду вмешиваться, — и оставлял охотника в покое.
Ответ «К чёрту!» был неотъемлемой частью этого ритуала. Он должен был окончательно сбить нечисть с толку и подтвердить, что человек не претендует на удачу, отправляя и пожелавшего, и само пожелание к нечистой силе.
❗️ Честно, в свое время для меня это стало открытием, что «Ни пуха, ни пера» – это про охоту. Мне казалось, про могилы. Что-то вроде «Земля тебе пухом, только наоборот.
Сегодня это грубый способ сказать человеку «уйди», «отстань», «проваливай».
А в те времена это было страшное проклятие, пожелание смерти или исчезновения.
Считалось, что нечистая сила всегда находится рядом с человеком. Она только и ждет момента, когда родитель «откажется» от ребенка, послав его к лешему или черту.
Этнографы зафиксировали типичный сюжет былички:
Мать в сердцах крикнула на капризного сына:
– Да чтоб тебя леший задрал!
В ту же секунду ребенка «как ветром выдуло» из избы.
Согласно поверьям, проклятые дети не погибали сразу. Леший уносил их в свои чащобы.
«Давным давно жила в этой деревне семья. В ней девочка маленькая была. Набедокурила она что-то. А мать возьми и скажи в сердцах:
– Понеси тебя леший!
Девочка и пропала. Ходили её потом всей деревней искать. Не нашли.
А потом старушка местная матери подсказала, мол, надобно что-то снести в лес, чтобы задобрить хозяина лесного.
Стала мать в лес яйца носить и на пеньке оставлять. Тогда и девочку нашли. На пеньке сидела.
Стали её расспрашивать, как она там оказалась, а она говорит:
– Меня дедушка вёл.»
Сказанное в гневе «Иди к черту!» могло привести к тем же последствиям.
Вернуть проклятого человека было практически невозможно. Проклятые дети часто становились Лешими и другой нечистью.
Сегодня мы могли бы так выразить крайнюю степень раздражения.
А тогда это было одним из самых страшных проклятий в крестьянском мире. Это пожелание тотального, всеобъемлющего несчастья.
Чтобы было пусто в доме (смерть семьи), пусто в амбаре (голод), пусто в кошельке (нищета), пусто на поле (неурожай) и, наконец, пусто в душе.
Это проклятие на полное уничтожение всего, что составляет жизнь и благополучие человека.
Все эти выражения мы давно произносим, совершенно не задумываясь. Но мне кажется, что они до сих пор хранят частичку той страшной силы, в которую верили наши предки. А как думаешь ты?
В русской деревне большая семья была не редкостью, а способом выживания.
Под одной крышей могли жить родители, женатые сыновья, их жёны, дети и старики.
У такого дома был свой порядок: главой считался большак, хозяйством ведала большуха, а у каждого родственника было своё особое название и роль.
Сегодня я расскажу, чем сноха отличается от невестки, кто такой деверь и почему примаком становились не от хорошей жизни.
Это глава семьи, старший мужчина (обычно отец или старший из братьев).
Его власть была практически абсолютной. Он распоряжался всеми финансами, землей, решал, когда начинать сев или жатву, кого из сыновей отправить на заработки в город.
Он единственный имел право голоса на сельском сходе. Спорить с большаком считалось страшным грехом.
Во время обеда он сидел на почетном месте и первым черпал щи из общего чугунка. Кто лез ложкой поперек батьки – получал этой ложкой по лбу.
Это вторая по значимости фигура в доме. Обычно жена или мать большака, старшая женщина в семье.
Если большак руководил двором и полем, то большуха была абсолютной владычицей внутри избы (бабьего царства).
Она распределяла женскую работу: кому ткать, кому коров доить, кому в поле идти. Сама она обычно занималась готовкой.
Сыновья были главной опорой семьи.
Рождение мальчика было очень выгодным для семьи, потому что во многих общинах XIX века наделы земли выделялись именно на «мужские души».
К тому же сыновья выполняли всю тяжелую физическую работу: пахали, косили, рубили лес, строили.
Они находились в полном подчинении у отца до самых седин.
Если сын бунтовал или, например, пытался утаить заработанные в городе деньги, большак мог выгнать его из дома. Без поддержки семьи выжить в деревне было практически невозможно.
В больших семьях обычно проживало сразу несколько женатых сыновей с детьми.
После смерти большака старший сын занимал его место, и тогда братья часто решали «разделиться» (разъехаться по разным дворам), так как подчиняться брату было сложнее, чем отцу.
Девочек в семье любили, но с экономической точки зрения они были убыточны: на них не давали землю, зато их нужно было кормить, а потом еще и собирать приданое.
Дочь называли «чужим сокровищем» или «отрезанным ломтем» – ведь она уйдет в другую семью и будет работать на чужих людей.
❗️Поэтому свадьба – это символические «похороны» невесты для родной семьи.
До замужества девушки пользовались относительной свободой: их часто берегли от самой черной работы, чтобы они сохранили красоту и здоровье для удачного сватовства.
Вечерами они пряли, шили себе приданое и бегали на посиделки.
Если девушка не выходила замуж, она становилась «вековухой» (старой девой). Это была трагичная судьба. В семье брата она жила из милости, выполняла самую тяжелую работу и не имела права голоса.
Жена сына имела самую незавидную роль в семье.
Выходя замуж, девушка переходила в дом мужа. Родители мужа становились её свёкром и свекровью.
Свёкр обычно называл жену сына снохой, а свекровь и все остальные родственники – невесткой.
Братья мужа становились её деверями, а сестры – золовками.
Невестки в семье часто выполняли самую тяжелую «домашнюю» работу:
вставали раньше всех (еще до рассвета)
стирали
убирали хлев.
Работали по очереди: когда одна носила воду, другая ходила за скотом. Это называлось «денщина».
Невестки находились в полном подчинении свекрови. А уж та их обычно не жалела.
Вот несколько пословиц и поговорок, красочно описывающие отношения между свекровью и невесткой:
«Чужая сторонка без ветра сушит, свекровь-матушка без петли мучит»
«От свекровушкиной ласки слезами захлебнёшься»
«Свекор – гроза, а свекровь выест глаза»
Статус невестки повышался только после рождения ребенка, особенно мальчика. А когда она сама доживала до статуса большухи, цикл повторялся, и она так же строго относилась к женам своих сыновей.
❗️Большак (свёкор) иногда принуждал молодую сноху к сожительству. Это осуждалось церковью и крестьянским миром, но власть большака в доме была столь велика, что снохе было некому пожаловаться.
Обычно жена шла в дом к мужу. Но если в семье рождались только девочки и некому передать хозяйство, отец искал для дочери мужа, который согласится переехать в их дом. Такого мужчину называли примаком.
В патриархальном обществе мужчина, пришедший в дом к тестю и тёще, терял свой мужской авторитет.
Над ним смеялись в деревне:
«Примак в доме – что мерин в стойле: работает, а хозяином не считается»
.
Зато для бедного парня-сироты или младшего сына без наследства это был шанс стать хозяином крепкого двора после смерти тестя.
Как только большак дряхлел и не мог сам идти за плугом, он добровольно (или по решению схода) передавал власть старшему сыну.
Старики перебирались жить на печь (именно там было самое теплое место в доме). Они плели лапти, вили веревки, чинили упряжь, а старухи пряли и нянчили внуков.
Их уважали за жизненный опыт, но реальной власти они уже не имели.
Детство в крестьянской семье заканчивалось очень рано. В 5–7 лет ребенок уже получал обязанности.
Маленькие девочки становились пестуньями (няньками) для младших братьев и сестер, ухаживали за курами, пололи огород.
Мальчики в 7–8 лет уже пасли лошадей, помогали отцу боронить поле, учились плотничать.
Считалось, что если к 12 годам мальчик не умеет запрячь лошадь, из него не выйдет толку.
Такая жесткая структура позволяла крестьянским семьям выживать.
Свёкор – отец мужа.
Свекровь – мать мужа.
Золовка – сестра мужа.
Деверь – брат мужа.
Ятровка (ятровь), сноше́нница – жена деверя.
Тесть – отец жены.
Тёща – мать жены.
Свояченица – сестра жены.
Свояк – муж свояченицы.
Шурин – брат жены.
Сноха – жена сына по отношению к его отцу (свёкру).
Невестка – жена сына по отношению к его матери (свекрови) и других родственников.
❗️ Иногда указывают, что сноха – это жена сына для обоих его родителей: и матери, и отца. А невестка – для всех остальных родственников.
Зять – муж дочери.
Примак – зять, принятый в дом тестя.
Сват и сватья – родители супругов по отношению друг к другу.
❗️ Не нужно путать со свахой – женщиной, которая «профессионально» занималась подбором женихов и невест.
Помимо кровного и брачного родства, в крестьянской среде огромное значение имело духовное родство, возникавшее при крещении ребёнка:
Крёстный отец и крёстная мать – восприемники при крещении.
Крестник, крестница – крещёные ими дети.
Кум и кума – крёстные родители ребёнка для его настоящих родителей и между собой.
Кумовство считалось столь же тесной связью, как и кровное родство – браки между кумовьями были запрещены.
А еще существовало названое родство – побратимство, посестримство, скреплявшееся обменом крестами («крестовые братья и сёстры»).
Но не всем посчастливилось иметь большую семью.
В деревне жили и одинокие люди – холостяки или вдовцы, не имевшие своей доли в общинной земле, и одинокие женщины (вдовы или вековухи).
Их называли бобыли и бобылихи.
Они не вели полноценного хозяйства, жили обычно в ветхой избушке на краю деревни, батрачили у чужих или перебивались случайными заработками.
Они были изгоями, выбивавшимися из традиционного крестьянского мира.
Одинокая старуха на краю деревни – классический образ ведьмы в русском фольклоре.
Считалось: если человек живёт без семьи, значит, он «водится с нечистым». Вот почему именно бобылей и бобылих чаще всего обвиняли в порче скота, сглазе и наведении засухи.
Когда я слышу слово «экзорцизм», мне приходят на ум кадры из голливудских ужастиков вроде «Изгоняющий дьявола». Но у России своя, не менее захватывающая история экзорцизма. Просто про это фильмов почти не снимают.
В 17-19 веках в России одержимость бесами считалась вполне реальной.
Люди верили, что злой дух может вселиться в человека, заставлять его кричать, биться в припадках, говорить чужими голосами и даже предсказывать будущее. Таких людей называли «бесноватыми» или «кликушами».
Экзорцизм появился на Руси сразу после крещения – пришел из Византии вместе с переведенными богослужебными книгами.
Сам обряд изгнания бесов у нас называется отчиткой.
В Большом Требнике 1646 года митрополита Петра Могилы есть специальное «Последование молебное о немощных, обуреваемых от злых духов».
Именно по этому чину и по сей день совершается отчитка – но только опытным священником и по благословению правящего архиерея.
Но далеко не все случаи изгнания бесов происходили по чину Требника. Иногда, если верить свидетельствам, бес покидал человека прямо во время обычного богослужения – под воздействием молитв, икон или святынь. Именно такой случай произошёл в Великом Устюге в 1824 году.
В архивах сохранилось описание изгнания беса из Татьяны Верещагиной, жены мещанина.
Бес мучил её уже около месяца, и по описанию свидетелей, покинул её тело облачком дыма во время церковной службы.
Вот как это было:
Во время молельного пения Татьяна стояла перед образом Божьей Матери. Когда стали читать молитву Пресвятой Богородицы, женщину внезапно отбросило в сторону. Она упала на пол довольно далеко от места, где была. Она начала корчиться и закричала:
– Опалила Пречистая!
На женщину набросили церковный покров, но от этого она только сильнее забилась. Живот её быстро начал сильно надуваться и опускаться «с некоторым довольно ощутительным хлопанием». Это длилось около часа.
В это время Татьяна кричала :
– Пречистая палить! Пречистая помилуй! Не могу терпеть! Я не сам зашел!
Потом через женщину пронесли чудотворный образ Богородицы.
Она вдруг сделалась недвижима и перестала кричать. А живот её стал надуваться сильнее, а потом опускаться с еще более сильным хлопком.
Когда образ проносили над животом – в ту же минуту живот перестал надуваться, а вместо этого раздуло грудь.
Когда образ пронесли над грудью, она тоже опустилась, но шея разлилась так сильно, что стала одной толщины с головой.
В это время она произнесла чужим, не женским, охрипшим голосом:
– Вышел! Вышел! Прощай раба Божия; и впредь не приду!
Тут женщина «изрыгнула из себя некоторый пар и скверную слину», а потом повернулась всё также лежа на полу к Святым образам, заснула и проспала 20 минут».
Конечно, занимались экзорцизмом не только священники и не только в церквях.
«Доморощенные» экзорцисты изобретали собственные способы изгнания бесов:
перетаскивали больного через пахотный хомут
били книгой с молитвами по голове
обливали ледяной водой
поили отваром из обожженных обрезков лошадиных копыт
К сожалению, часто это не просто не давало никакого результата, но и наносило реальный вред человеку – вплоть до летального исхода.
Вот несколько документально зафиксированных случаев деятельности «доморощенных» экзорцистов:
В 1814 году в Галицком девичьем монастыре девка Дарья Тимофеева объявила, что может изгонять бесов.
Она опрыскивала кликуш взятой с мощей водой. Всего через три недели её арестовали, а мощи отправили в Кострому для освидетельствования.
Князь Ефим Мещерский из села Космодемьянское (сегодня – подмосковные Химки) считал чудотворной хранившуюся у него икону Смоленской Богоматери.
Он соорудил горницу с окошками в форме креста и стал приглашать к себе паломников для почитания иконы.
Чудеса, которые происходили перед иконой, он записывал в особую тетрадь. К 1721 году в ней было записано 283 чуда.
Князь проводил сеансы экзорцизма для «бесноватых» и кликуш – бил их чётками и кропил святой водой.
Этот случай хоть и обошелся без пострадавших, но тоже закончился плохо.
В доме князя Мещерского было задержано много людей, включая монахиню Рождественского девичьего монастыря в Москве, московскую юродивую Марью Босую и несколько кликуш. Князь Ефим Мещерский был сослан в Соловецкий монастырь, остальные по другим «знатным монастырям, где есть тюрьмы».
Крестьянин Нижегородской губернии Иван Мартемьянов и два его сына установили у себя во дворе большой дубовый крест для обрядов экзорцизма.
Привязав «больного» за руки и за ноги к этому кресту, они били его плетьми или оставляли в таком положении на три дня.
Во время обряда они непрерывно читали Псалтирь.
Известно как минимум о двух жертвах семьи Мартемьяновых:
«находившийся в помешательстве» Михаил Федоров из деревни Роговой Зиняковской области
Пелагея Николаева – жена священника из деревни Поповки Никольского прихода
А это дело произошло в 1893 году в городе Жиздра Калужской губернии.
У мещанки Пелагеи начала «кликать» семнадцатилетняя дочь Марья.
Мать искренне верила что в дочь вселился демон. Вместе со старшей дочерью Агафьей они решили изгнать его сами.
Они разожгли угли в кастрюле, бросили туда освященный чертополох и начали окуривать дымом девушку.
От угарного газа у них начались галлюцинации. Они якобы видели, как из Марьи вылетают демоны и вступают с ней в интимную связь.
Чтобы не дать демонам войти в тело девушки, они стали прикладывать тлеющий чертополох прямо к коже, и поместили траву ей в рот и во влагалище.
В итоге несчастная Марья умерла от ожогов и удушья. Старшая дочь Агафья скончалась через три недели от отравления угарным газом.
Пелагея выжила, но лишилась рассудка. Пытаясь спасти дочь от мнимого демона, она уничтожила всю свою семью.
***
Может показаться, что все эти истории остались где-то в позапрошлом веке. Но это совсем не так.
В новостях до сих пор регулярно появляются случаи «народного» экзорцизма.
В 2011 году в Воронеже девушка умерла, пока родителя «выгоняли из неё беса». В 2012-м в Березовском участковый педиатр попытался «выдавить нечистую силу» из трехлетнего ребенка и отправился в психиатрическую клинику. А в 2024 году под Новосибирском во время «изгнания сущности» погибла девятилетняя девочка.
Главный урок четырёх веков русского экзорцизма прост и неприятен: страшнее любого беса бывает человек, который искренне верит, что борется со злом — и при этом не сомневается в себе ни секунды.
