BatyaAvtor

Сегодня просто прекрасный день, тепло, солнечно, легкий ветерок и... О, Боги! Чудесный аромат блюда, рецепт которого был дан человеку самим Аллахом. Услышав это благовоние, которое просто таки туманило мой разум, я поддался своей жажде насытиться священным даром небес и направился к источнику запаха. Шел я не долго, лишь минута и предо мной стоит ржавая будка, на верхней части фасада которой располагалась большая табличка с надписью "Шаурма - лекарство для души".

Я сделал два шага к этой святыне и ласковым голосом обратился к здоровому и сильно заросшему чеченцу, который находился за стойкой:

- Среднюю, с сыром, острым соусом и любовью всевышнего.

- Хорошо.- тепло ответил мне шаурмешник и быстрым движением своих мозолистых рук схватил два ножа, которыми он, в тот же миг, срезал пару кусков мяса и начал их крошить со скоростью, которая была сопоставима со скоростью звука. Чавкающий и отлетающий во все стороны жир создавал прекрасный ритм, а его кипение от большой температуры было сравнимо с самым красивым соло. Ножи в его руках были барабанными палочками, а поверхность, на которой лежало мясо, - ударная установка. Эта симфония отвлекла меня от всего сущего и я даже не заметил как шаурмен, спустя 2 минуты, протягивал мне желанное блюдо. Взяв себя в руки, я протянул 30 тугриков чеченцу и схватил шаурму.

Сев на лавочку, что была в 60 метрах от будки шаурмешника, я стал направлять пищу в свою харю, но так и не смог начать процес поедания, ведь в стороне раздались крики. Я вскочил с места, глянул налево и увидел как шаурмешник бежит в мою сторону, с ножом и бутылкой. Точно, я же не заплатил за добавку сыра. Проверив карманы я обнаружил то, что денег у меня больше не было, потому заплатить шаурмену я бы не смог. Отдавать уже полученное не хотелось, потому я сунул шаурму во внутренний карман и сорвался с места, побежав со всех сил. Оглядываться было страшно, этот зверь яростно кричал мне, что-бы я остановился, но на такое у меня желания не было. Проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что от шаурмена мне не убежать по пути без препятствий, поэтому я решил бежать в метро, где есть хоть как-то возможность оторваться от преследователя. Так я и поступил, побежал прямо ко входу метро, где было всегда людно. Сделав рывок вправо, я протаранил толпу, сбив одного человека, и резко повернул в сторону входных дверей метрополитена. Сзади послышались женские крики - видимо шаурмен протаранил кого-то ножом, повернув голову я увидел, что чеченец был тем еще ловкачем, ведь за кратчайшие сроки он миновал толпу и без особых усилий пробрался в помещение сквозь двери. Яйца мои сжались как коллапсирующие под своим весом звезды, когда я понял, что единственное спасение - это прокатиться по перилу эскалатора, так как пешком, по ступеням, я потеряю слишком много сил и преследователь меня настигнет. Я прыгнул на перила весьма тяжело и больно, левую булку свело судорогой и за рефлексом моя нога выпрямилась. Это привело к тому, что я, не по своей воле, ударил деда в затылок ногой, который стоял на ступенях эскалатора. Голова деда была не самым приятным препятствием, ибо зацепив ее, меня повернуло на 180 градусов и, не успев повернуться как следует, я упал головой о пол. Было очень больно, я видел как шаурмен уже возле меня, но бежать не было сил, он замахнулся ножом и... послышались выстрелы, 5 пуль влетело чеченцу в спину от скинхеда, который кинув зигу сразу же прыгнул под поезд. Шаурмен упал, но он не сдавался. Потянувшись до меня, он залез во внутренний карман моей курточки и схватил оттуда шаурму. Чеченец развернул ее и вылил из полуразбитой бутылки острый соус, который забыл добавить во время приготовления. После чего он посмотрел на меня, улыбнулся и бездыханно рухнул на землю...

Помню, я начинала курить вместе с одним парнем. Он был странным хотя бы потому, что общался со мной. Мы оба были несчастны и, наверное, это нас сближало. День за днём, сигарета за сигаретой, мы становились ближе, темы наших разговоров приобретали всё более откровенный характер. Однажды, сидя на скамейке на детской площадке, мой друг затянулся, задумчиво глядя куда-то вдаль, где, как всегда, обитали его мысли.

- Знаешь, - сказал он – нет смысла делать вид, что всё в порядке. Я безумно устал от однообразной жизни, которую веду, от мыслей о самоубийстве, приходящими каждое утро и сопровождающими меня в течение всего дня. Я дал себе срок в тысячу сигарет, это всего 50 пачек. Что будет потом, я не знаю. Срок небольшой, но этого должно быть достаточно, чтобы изменить свою жизнь.

В ответ я только промолчала, не думаю, что он ждал от меня каких-то слов. Позже разговор принял свои привычные обороты и я почти забыла о сказанном ранее. Тем не менее, я каждый день считала его сигареты, пачки. А мой друг с каждым днём становился всё грустнее и грустнее. Не помню, чтобы он предпринимал какие-то попытки, чтобы измениться. Всё было по-старому: он получал плохие оценки на уроках, на переменах его били одноклассники и запирали в женском туалете. Сигарета шла одна за одной.

Уже спустя пятнадцать пачек, мой друг понял, что обречён, впрочем, все это понимали. На тридцатой пачке он попытался бросит курить, но был слишком слаб и для этого. Тогда он осознал всю неминуемость надвигающегося будущего. Боялся ли он? Думаю, он слишком много чего боялся, чтобы страх грядущего хоть как-то повлиял на него. Всё чаще, сидя в парках или прячась от учителей за гаражами, мы курили в абсолютной тишине. Не то, чтобы нам было не о чем говорить, просто говорить не хотелось.

Его сорок восьмая пачка пришлась почти на конец лета. Я до сих пор помню желтеющие листья, как бы символизирующее будущее моего друга. Однажды он пришёл ко мне и подарил свой плеер. Позже я узнала, что он раздаривал свои вещи многим знакомым, за что словил нехилых люлей от родителей. Впрочем, его это мало заботило.

Тридцать первого августа друг выкурил со мной свою последнюю сигарету. Мы оба понимали, что это значит, поэтому молчание было напряжённым, но необходимым. Тысяча сигарет, как быстро пролетело время.

На следующее утро я засобиралась в школу, но на сердце было тяжело. С болью на душе, я переступила порог родной школы, и, к своему удивлению, я увидела там своего друга. Слаб, он слишком слаб даже для самоубийства. Я ухмыльнулась, когда он подошёл.

- Ты это – начал мямлить он – верни мне плеер завтра, хорошо?

Я ничего не ответила. «Четвёртый «А» - все на линейку» - прозвучал голос ненавистного классного руководителя и наш класс бесформенным стадом проследовал в актовый зал.

-Сучий шершень мне в палатку! Ну и скелетище! Да узники Освенцима по сравнению с тобой, ну просто атлеты! -с досадой восклицал Олег, обращаясь к собственному отражению в зеркале.

Прожив не многим больше 20 лет, Олег вдруг внезапно обеспокоился своей худобой, и причины для беспокойства были действительно значимые: при росте в 185 сантиметров, Олег весил чуть более 63 килограмм, а сходив в туалет, бывало, мгновенно сбрасывал до 60. Раньше, его эта проблема совсем не волновала, но в последние года, вдруг отчего то начала беспокоить его с каждым днем всё сильнее, и дошло наконец до того, что беспокойство переросло в настоящее помешательство. Просыпаясь поутру и спрыгивая с кровати, он наяву слышал жуткий грохот собственных костей, вперемешку с омерзительным хрустом и скрежетом. Он отражался от стен, резонируя в просторной квартире Олега, вселяя в него поистине жуткий страх. Во время поездок в общественном транспорте, Олег стыдливо вжимал голову в плечи каждый раз, как тот подпрыгнет на кочке или качнется при резком торможении, настолько ужасные хрустяще-гремящие звуки издавал его скелет. И хотя находящиеся рядом люди ровным счетом ничего не слышали, нужно понимать, что Олег к тому времени уже окончательно поехал крышей на своей проблеме, и все эти страшные звуки слышал отчетливо и сомнению их не предавал.

Все его попытки набрать вес оборачивались крахом. Не помогала ни сбалансированная диета, ни наоборот дизбалансное обжорство всем, что под руку подвернется - все неизбежно заканчивалось так, что чем больше Олег вталкивал еды себе в рот, тем больше он потом выталкивал ее из иного места, уже в менее аппетитном виде. В полном отчаянии, Олег даже пробовал колоть стероиды, но проколов несколько дней курса, покрылся с головы до ног огромными прыщами, и от мыслей о ужасной перспективе превратиться из простого дистрофика в дистрофика прыщавого, в ужасе выкинул огромную горсть препаратов в окно, на которую тут же, как куры на зерно, слетелись качки разных форм и размеров.

Не в силах больше выносить своих мучений, Олег решил покончить с собой. Для этой цели он выбрал повешение, как самый достойный, по его мнению, способ самовольного ухода из жизни. Однако, даже тут его поджидала досадная проблема: дома не оказалось веревки.

"Да и хрен бы с ним, на нитке швейной повешусь!" -с усмешкой подумал про себя Олег, осознавая тем не менее, что немотря на всю его дрищеватость, нитка его таки не выдержит. Просить веревку у соседей он не решался, могли не понять, а воровать с соседского балкона или со двора не позволяли личные убеждения и благородная натура. И пришлось Олегу, скрепя сердце и скрипя костями идти в близлежащий хозмаг.

В магазине помимо Олега было всего несколько человек, из которых был один мужик, задумчиво выбирающий молоток перед огромным стендом, и уже приличных годов мамаша, со своим, видимо, сыном, пухлым пацаном лет 12. Пройдя вдоль рядов, Олег остановился у стеллажа, на котором лежали в ряд разнообразные мотки веревок. Предстояло сделать выбор. Синтетические веревки отпадали сразу, ибо раз уж вешаться, думал Олег, то вешаться с полным комфортом, чтобы шею грубым материалом не натирало и неудобствами сей процесс не смущало. Посему, только мягкая хлопчатобумажная веревка, и непременно не слишком толстая!

-Да, да, именно она! -воскликнул Олег, схватив со стеллажа приглянувшийся моток, и тут же смущенно поглядел по сторонам, не обратил ли кто на него лишнего внимания. Но видимо, воскликнул он гораздо тише, чем ему показалось, потому что даже мужик у стеллажа с молотками, хоть и стоял к нему ближе всех, совсем не подал виду и продолжал увлеченно крутить в руках один из этих молотков. Олег облегченно выдохнул.

И тут дверь в магазин распахнулась, и внутрь вошла женщина лет 35, весьма костлявого вида, конечно, не настолько костлявого как Олег. Оглядев глазами магазин, она остановилась взглядом на мамаше с малым пацаном, и расплывшись в широкой улыбке развела руки и воскликнула:

-Танечка! Сколько лет, сколько зим! Андрюшенька! Привет! Помнишь ли ты тётю Тамару?

-Не помню. -отрезал Андрюшенька, и отвернулся в сторону, всем видом показывая, что не разделяет настроения внезапной тети Тамары, и помнить ее не желает совсем.

-Что ты врешь то, все он помнит, Тамарочка! -закудахтала мамаша, растекаясь в такой же сладенькой широкой улыбке, и подергивая пацана за руку -А ну ка быстро поздоровайся с тетей!

-Здрасьте. -натужно выдавил пацан, с таким видом, будто собирался вслед за своим приветствием насмерть забить тетю Тамару черенком от лопаты, что продавались тут же, в магазине.

-Матерь божья! Какой ты большой стал! Кругленький, толстенький! Ведь всего год прошел! -глупо хихикала тётя Тамара, вызывая на лице мальчика новые волны самых озлобленных и чудовищных эмоций. -Танечка, это же как ты его так раскормить то умудрилась? Откроешь секретик то?

-Да какой уж тут секретик! Нету секретика никакого! -засмеялась в ответ мамаша, совершенно не замечая как сзади, из-за стеллажа, как перископ из подводной лодки выехала вверх голова Олега, и оттопырив правое ухо, жадно ловила слова, что вылетали из рта мамаши. -В деревню мы его к бабушке на лето отправили, всего на три месяцочка то! И там его, на свежем воздухе, да на бабушкиных харчах -то и расперло как хряка, теперь вот худеть собираемся! -заключила мамаша.

-Точно!!! ТОЧНО, ВОТ ОНО!!! -ликующе заорал на весь магазин Олег, и тут же чудом успел увернуться от прилетевшего ему в голову молотка -мужичок около стенда оказался слабоват нервишками, и отреагировал на крик молниеносным броском инструмента в его источник. Все присутствующие в магазине изумленно уставились на Олега, а он, бросив обратно на полку моток веревки, все с тем же ликованием выбежал из магазина и помчался домой.

Теперь он отчетливо видел выход из своего положения, и недоумевал от собственной глупости, что не додумался до этого раньше, своим собственным умом. Естественной помехой в этом плане было то, что его единственная бабка, обладавшая домиком в деревне, ровно два года назад хлопнула копытами, прилегла в деревянный саркофаг, и накрывшись крышкой попросила более её не тревожить, а домик перед этим отписала своему второму внучку, который благополучно его продал. Но такие пустяки не могли теперь остановить Олега. Он твердо был намерен раздобыть бабку, домик в деревне, бабкины харчи, свежий воздух, и сделать так, чтобы его тоже распёрло как Андрюшеньку.

Спустя пару часов, он стоял на пороге квартиры своего старого приятеля Толика. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, он забарабанил кулаком в дверь, совершенно игнорируя находящийся слева от двери звонок. За дверью раздались шаги и раздраженное ворчание, щелкнул замок, дверь открылась и перед Олегом предстал Толик, одетый в одни трусы и носки, даже без тапок. Олег открыл было рот, чтобы радостно поприветствовать друга, но не успел вымолвить и слова, как дверь тут же с грохотом захлопнулась, потоком воздуха колыхнув жиденькие волосы на голове Олега.

-Толик, ты чего!? Это же я, Олег!

-"Это же я, Олег!"-передразнил его голос из-за двери -Пошел на хрен! У тебя еще наглости хватило припереться, после того что ты натворил?

И тут Олег вспомнил, что две недели назад, будучи в гостях у Толика, он раздавил его любимую морскую свинку, наступив на нее ногой на выходе из туалета. Морская свинка лопнула как шарик, окропив стену замысловатым узором из кишков и их содержимого. Олег на несколько секунд замер в шоке, после чего, будто в бреду начал пихать внутренности обратно в шкурку, но поняв, что толку от этих движений никакого, бросил шкурку на пол и крылся с места преступления, выключив телефон и оборвав всю связь с Толиком.

И вспомнив это сейчас, Олег вдруг почувствовал такое к себе отвращение, злобу и негодование, оттого что забыл он о случившемся и как ни в чем не бывало прибежал к Толику, что тут же от горячих чувств его переполнявших хлопнул себя по лбу ладонью, да с такой силой, что пошатнулся, запнулся, и поплыв вбок, со страшной силой протаранил головой соседскую дверь, что располагалась напротив двери Толика. Удар был такой силы, что дверь, казалось, должна была вылететь вместе с косяком, а с потолка подъезда упало несколько кусков штукатурки. Совершив свой таран, Олег стек по двери на пол и замер без чувств.

Толик, наблюдавший происходящее в глазок, проорал от смеха, но видя, что Олег совсем не шевелится, а лишь изредка дергает правой ногой, не на шутку испугался. Отперев дверь, он бросился к другу, и перевернув его на спину залепетал:

-Олег, Олежка, ты чего? Ты жив? Скажи мне что-нибудь!

Тут открылась чудом выстоявшая дверь, и из за нее выскочил сосед, так же как и Толик в одних трусах, и со следами пены для бритья на лице. Злобно глянув на склонившегося над телом Толика, он закричал:

-Вы что тут устроили, придурки!? Вам заняться нечем!? -но глядя на бледное лицо Олега, распластавшегося на полу, понял, что произошло что-то ужасное.

-Врача ему надо, врача! -кричал Толик.

-Баабкаа...мне бабку...распереть...как борова...-мычал Олег, пуская слюни изо рта

-Бредит...походу все, совсем выйдет скоро...-с ужасом произнес мужик.

-Не каркай мне тут! Скорую вызывай! -скомандовал Толик, и мужик, как ни странно, побежал выполнять его команду.

-Бауубку...чтобы как Андрюша жиреть...у тебя есть бабка, Толик, есть бабка, знаю что есть...вези меня к ней...-промычал в последний раз Олег, и окончательно отключился.

-Точно бредит -сокрушенно произнес Толик, и побежал домой за льдом, чтобы приложить его к ушибленной голове Олега.

Скорая прибыла очень быстро, и упаковав Олега, увезла его в реанимацию. В машине Олег продолжал изредка бредить о бабке и деревне, но врачи вкололи ему какой-то укол, и сладко улыбнувшись, Олег уснул крепким сном. Так его и доставили до отделения. Дальнейшая судьба его нам известна лишь со слухам, но известно точно, что пролежав два месяца на постельном режиме, он умудрился таки набрать ажно 10 килограмм чистого веса, и приобрести с теми килограммами некоторое душевное спокойствие. Так что историю эту, в какой-то степени, можно назвать хэппи-эндом. А Андрюшенька, к слову, так и не смог похудеть после бабкиных харчей, и так и остался на всю жизнь жирной свинятиной.

Мальчик лет 7-10 идет по дороге, за ним на веревочке лениво по лужам тащится игрушечный самосвал. Ребенок явно потерялся, но его это не беспокоит. Уже давно стемнело, прохожие, спешащие по своим делам под дождем, не обращают на него внимания. Проходит еще время, и он остается один на улице. Вскоре он слышит, доносящуюся издалека мелодию. Кто то одетый в яркую светящуюся куртку на перемигивающимся лампочками скейте катится ему навстречу. Догнав мальчика, он отдает ему самосвал, говоря, что тот его недавно потерял. Ребенок спрашивает его кто он, и получает ответ – «Электрик»: лампочки на скейте и куртке включаются на полную мощность, освещая все вокруг. «Разве не похож?». Мальчик смеется.

Электрик аккуратно привязывает недавно найденную машинку к доске, мальчик запрыгивает к нему на скейт, который удлиняется. Оттолкнувшись ногами, они летят на скейте с огромной скоростью, едва касаясь дорог, перепрыгивая по плоским стенам и крышам домов. Скейт закатывается в одно из открытых окон. В квартире без света сидит усталый парень, на его лице отсвечивается синий свет от раскрытого перед ним ноутбука. Рядом полная кружка уже остывшего кофе. Мальчик смотрит на этого неподвижного парня, затем в раскрытое окно на улице, замечая остановившиеся машины, а затем на уличные часы с замершей секундной стрелкой. И понимает в чем дело: его новый друг быстрее времени. Повернувшись обратно в квартиру, он видит, что электрик достает из рюкзака новенькую лампочку, аккуратно снимает голову парня, под которой едва светит тусклая лампа, вставляет новую, надевает голову обратно, хватает мальчика за руку и они убегают обратно через окно и останавливаются под ним на парящем скейте. Вновь слышен шум от машин, они подглядывают в окно, парень включает свет, закрывает ноутбук, звонит кому то и смеется. Электрик с мальчиком ударяют по ладоням друг друга.

Меняются люди и лампочки: тусклые наполняют рюкзак электрика, новые и яркие достаются людям. В одном из домов мальчик по ошибке вкручивает лампочку большей мощности какой то старушке. Они узнают об этом, когда старушка обгоняет их на летящей ступе и машет им метлой.

«Неужели все так просто и достаточно заменить лампочки? - Нет, ты же разговариваешь со мной, а другие даже и не догадываются о моем существовании. К тому же не у всех людей лампочки» Горящие яркими цветными огоньками колеса скейта вращаются и приводят в последний адрес на сегодня. Красавица, сидящая в приглушенном свете. Под ее головой скрывается люстра, словно из дворца, но в миниатюре, все лампочки тоже маленькие, некоторые неисправно мерцают, некоторые наоборот раскалены добела. У нее опять депрессия: он начинает работать. После того как работа сделана, она расправляет волосы и смотрит в окно, улыбаясь и думая, о том, что не все так просто, как ей иногда кажется.

Часы электрика показывают два часа ночи. «Твои родители, наверное, обыскались тебя – Ага». Перед тем как встать на доску мальчик оборачивается и смотрит на электрика, который говорит, что все понял и достает из кармана на штанах два горящих источника теплого света.

Снижаясь около дома ребенка, мигающий скейт начинает изменяться. Перемигивающиеся лампы превращаются в мигалки на крыше полицейского автомобиля, а одежда электрика изменяется на форму полицейского. Мальчик показывает ему большой палец вверх. Звонок в дверь дома. Взъерошенные уставшие родители открывают дверь полицейскому, начинают задавать тысячу ненужных вопросов, но время снова замирает на долю секунды, после которой они просто обнимают ребенка. Полицейский показывает ему две тусклые лампы, а ребенок показывает знак победы V.

Отъехав пару кварталов и оставшись сидеть в полицейской машине, электрик смотрит на ночные огни города, затем заводит ее и едет на опустевший к ночи открытый скейтодром к самой большой рампе, приобретая прежний вид. Затем поднимается на нее и начинает скатываться на скейте по широкой дуге, подпрыгивая вверх да неба, а затем до звезд, окончательно скрываясь из виду за одной из них.