Avvonsar

- Сколько времени? - спросил Артём.

- Не знаю. У меня часы сбились.

- В смысле "сбились"? Стали?

- Да нет, просто обнулились и даже не дрыгаются... - он хотел ещё что-то сказать, но не довелось.

Дверь сотряслась от мощного удара, доски захрустели и оба обитателя комнаты отпрянули к стене, занимая оборону. От второго удара дверь разлетелась в щепки. В комнату влетело существо, чей след они видели возле разорванного волка. Размером с носорога, ужасная помесь гиены с саблезубым тигром и каким-то ещё чудовищем. Теперь им стало понятно, в кого стрелял егерь, кто смотрел на Виталика через окно и почему оно вошло через дверь: в окно оно бы не прошло. ПМ-ы выплёвывали раскалённые гильзы, а их хозяева отступали в соседнюю комнату. Оно рычало. Дверь захлопнули перед самой мордой, в считанные секунды перед дверью выросла баррикада, которая теперь сотрясалась вместе с дверью - долго оборона не протянет. Первым это понял Артём и первым попавшимся под руку предметом выбил стекло вместе с рамой и щучкой выпрыгнул наружу. Его примеру последовал Виталик. Они в жизни ещё никогда так не бегали, пробираясь к тому же чуть ли не на ощупь.

* * *

Бежали не оглядываясь. Спотыкались, поднимались и снова бежали. Зная о том, что оно там и будет скоро здесь. У обоих началось головокружение. Сбавили темп. Состояние можно было сравнить лишь с кислородным голоданием или опьянением. Остановились осмотреться. Чёрт бы побрал эту ночь и этот туман. То, на что они наткнулись, была самая обыкновенная палатка. Действуя, как и полагается телохранителю в экстремальной ситуации, Виталик автоматически заскочил вовнутрь. В свете фонарика мелькнул топор и обрушился в боевом пикировании. Адреналин и спец-подготовка спасли Виталика от беды. Он перехватил руку с топором, опустил её немного вниз, нанёс удар ногой, резко разгибая её в колене... Дима от неожиданного удара рухнул, выронив топорик. Следом влетел Артём. Несколько минут все смотрели друг на друга. Тишину нарушил Артём.

- Пора уходить. Оно скоро будет здесь.

- А с этими что делать?

- Не знаю.

Молодёжь поняла только одно: что они ещё живы, и убивать их не собираются - по крайней мере, пока.

- Вы на чём приехали? - спросил Артём.

Ванёк смотрел на громилу, блымая глазами. До него потихоньку дошёл смысл вопроса.

- На машине.

- Отлично - произнёс громила.

- Но она... эээ... ну... она... вобщем, мы её разбили.

- Срань! - подвёл итог второй амбал.

- Ну, что дальше? Скоро оно будет здесь и нам придет - причём всем - маленький серенький пушистый песец.

- Что за Оно? - влез в разговор ещё один парень.

- Хочешь знать, что? Подожди, ещё немного - и сам увидишь. То ли вепрь, то ли тур - вобщем, смесь носорога с динозавром.

- А оно огня боится? Я помню фильм "Чужой", так они огнемёты применяли против чудищ... - включился в разговор Андрей.

- А я смотрел мультик "Маугли" - перебил его громила. Потом, немного подумав, как бы ещё съязвить, бросил эту затею.

Но Артём уцепился за идею быстро. Энтузиазма у него хватило, правда, лишь на то, чтобы "ржавый ручник" заскрипел и выключился. Все как один превратились в большой мозг. Из нехитрой конструкции насоса и трубки сделали пародию на огнемёт. Виталик нашёл в багажнике моток тонкого провода, попытался его пристроить. Настрогал в пол-литровую банку кусок хозяйственного мыла, по собственному супер-рецепту добавил бензин и всё это тщательно перемешал. Дело было за малым - смастерить детонатор. Из разбитой фары Москвичонка вынул 12-ти вольтовую лампочку. Разбил стекло, не повредив спирали. Отлично. Виталик примотал к цоколю повода, сделал в нейлоновой крышке дыру, просунул в неё детонатор. Получилась шнуровая граната.

Вадим и Ванёк копали сапёрными лопатками западню. Оксана заполнила "коктейлем Молотова" 5-6 презервативов - всё, что нашла. Артём посоветовал.

Ванёк только и успел выставить перед собой сапёрную лопатку, когда на него прыгнуло "это". Его отшвырнуло так, будто в него врезался товарняк. Вадик оказался попроворнее, поэтому он уже бежал к лагерю, где все разместились по заранее подготовленному плану и заняли каждый своё место. Пользуясь тем, что существо разделывает то, что осталось от Ванька, Виталик швырнул как пращу свою шнуровую гранату. Она упала в метре от цели, теперь дело было за детонацией.

Оксана стояла над открытым капотом, стиснув в руках двужильный провод. Она всё видела - как оборотень разорвал на куски лучшего друга. Её словно парализовало, звуки слились в один, сердце бешено колотилось. Крик Виталика она даже не услышала. Прошла, казалось, целая вечность, когда покинувший свою позицию Артём оказался рядом и перехватил провода. Он коснулся оголёнными наконечниками клемм аккумулятора. Грянул взрыв. Его грохот смешался с воем, а затем перешёл в рёв. "Эль Чупакабра" (как в дальнейшем его окрестил Артём), отлетел - не то под воздействием взрывной волны или просто рефлекторно - но к столь "радушному" приёму готов явно не был.

Озверев и забыв об инстинкте самосохранения (если таковой у него имелся), кинулся атаковать лагерь. Огнемёт, или точнее его подобие, стал извергать пламя. Виталик помог тем, что забрал у Оксанки наполненные "коктейлем" презервативы и стал метать их в уже превратившийся живой факел зверя. Между прочим, дважды даже попал в цель.

Кометой тот пронёсся по поляне и врезался в палатку, запутался, рвал материю на части, катаясь, пытался сбить пламя. Вскоре это ему удалось. Увлекая за собой куски прорезиненной ткани, он булькнул в озеро.

В этой суете никто не заметил двух вещей. Первая - туман потерял свою плотность, и видимость улучшилась, хотя в темноте это трудно было заметить. Вторую заметила Оксана, когда пришла в себя. Кинулась к палатке.

- Дима! Там Димка был!

Все вспомнили про вырубленного Димку и кинулись тоже к палатке (или к тому, что от неё осталось). Действительно, там ещё совсем недавно был Дима. Он погиб, так и не приходя в сознание.

Западня, вырытая Ваньком и Вадиком, стала теперь братской могилой.

* * *

Стикс - её серебряные воды уносят души умерших куда-то далеко, на другую сторону - сторону мёртвых. Туда, где стада единорогов, где бродят Василиски и летают диковинные птицы...

Её серебряные воды пополнились новыми обитателями, которые прыгнули в надёжную колыбель - в своё последнее пристанище. Хемингуэй оказался прав, сказав однажды, что смерть - это подарок. Прав оказался и Высоцкий в своей песне - "Понятно, там тепло, там чай растёт, но нам туда не надо"...

На той стороне лишь забвение, граничащее с грустью. Лишение всего, чем можно обладать здесь. Право мыслить, чувствовать, действовать - это то, что теряют те, кто не уберёг своей серебряной нити. Нити жизни.

* * *

Два больших рубина отблескивали в призрачном свете. Совсем близко. Даже в ночном тумане несложно было их увидеть. Медленно, без лишних резких движений, приклад упёрся в плечо. Дуло смотрело как раз между ними. Выстрел. Гул в ушах, сквозь который слышится визг... Хлопанье крыльев. Красные огоньки скрылись в тумане. Преодолевая наплыв тревоги, егерь сделал несколько шагов вперёд, на ходу перезаряжая оружие. Теперь был виден очередной крест, на нём, стоя на коленях, раскинув руки, висел свежий, но хорошо обглоданный труп человека. Он был прикреплён к кресту какой-то слизью, напоминающей клей. Глаз не было - вытекли, сквозь рваную плоть проглядывали кости и остатки внутренностей. Петровича вырвало прямо под ноги распятому. Сплюнув напоследок, попятился назад. Сзади раздался девичий смешок. Он резко развернулся, держа перед собой оружие. Что-то хихикнуло справа. На этот раз он не стал оборачиваться, лишь кинул в темноту короткий взгляд. Никого. Смеялось всё вокруг. Нервы, словно струны, натянутые до отказа, готовые в любой момент лопнуть. Раздался повторный выстрел. Смех на секунду прекратился, заглушённый выстрелом. Петрович панически рылся в карманах, торопясь перезарядить ружьё. Руки не слушались, патроны один за другим сыпались из них. Вдруг он увидел её. Казалось, Луна изо всех сил старалась осветить эти прекрасные черты: тёмные ниспадающие каскады локонов, волосы достигали её обнажённых бёдер. Они развевались лёгким ветерком, и от этого казалось, что она и туман одно целое. Был бы он художником - ни за что бы не смог повторить эти правильные (может, даже слишком...) черты лица, формы, ласкаемые ветерком и окутанные туманностью. Она прекрасна...

Его сознание пыталось бороться, но он сделал единственную ошибку - посмотрел её в глаза. Петрович понятия не имел, кто такие Суккубы, но именно ей он сейчас смотрел в глаза. Очередной патрон выскользнул из пальцев, руки бессильно опустились, и оружие упало на землю. Он сделал шаг навстречу, обнял её, настолько желанную, и они соединились в первом и последнем ядовитом поцелуе. Лес молчал.

* * *

Гнев, ярость, скорбь заполнили пустующую нишу забившейся в угол души. У Артёма теперь было одно желание - выловить всю нечисть в радиусе десяти километров, вкинуть их в котлован, закопать, а сверху закатать асфальтом. Он глянул на Виталика - казалось, у него было такое же мнение. Оксана хныкала, Андрей с видом полуночной тени сидел и думал о дальнейшей жизни. К чему было суетиться, нервничать - всё равно исход один. Вадим чувствовал себя виноватым - это была его идея выехать в лес. Каждый из них сожалел о потере друзей, но в глубине души радовались тому, что остались живы. Но пока ещё до утра далеко... Как им хотелось сейчас оказаться где-нибудь подальше от всех этих ужасов...

Вадим сорвался - его рассудок не выдержал нагрузки. Схватив топорик, стал им размахивать и орать, что есть мочи. Он проклинал этот лес, а также всё, что в нём находилось: начиная букашками и заканчивая всеми, кто его окружал рядом. По идее, он должен был перекипеть и успокоиться - но не тут-то было. Рванулся с места и скрылся в темноте как "Dodge Viper", пытаясь распугать всё и вся своими воплями. Его крик прекратился резко и почти сразу рассеялся в тумане. Артём кинулся его останавливать, но сразу отказался от этой идеи.

Оксана вернулась к реальности и теперь дёргала Виталика за рукав, умоляла вывести их отсюда. Он посмотрел на Андрея, тот растерянно хлопал глазами. Все прекрасно осознавали, что жить им осталось совсем недолго. Произошедшая трагедия никак не настраивала оставшихся в живых на нужный лад.

Виталик кое-как успокоил Оксану, хотя интуитивно чувствовал приближение роковой минуты, но виду не подал - паника слишком дорого обходится.

Ветер неожиданно поменялся - дуло со стороны озера, туман постепенно желтел - жаль, этого никто не заметил. Плавно и незаметно для всех подкрался сон. Оксана и Андрей не видели снов - или просто не запоминали их - может, и к лучшему...

Виталику снилась охота с собаками и почему-то с луком в руках на волка. Чем окончился сон, он так и не смог вспомнить. Артёму снилось, что он лежит на подстилке на берегу моря, солнце беспощадно палит его кожу. А его молодая жена с двумя пятилетними близнецами-"бандитами" играли на песке. Он наблюдал за ними, за мутно-зеленоватыми волнами, за облаками и горизонтом. Солнце спряталось за спину мужчины, только что подошедшего. Он присел на корточки. Артём не поднимаясь взглянул на него снизу вверх. Солнце за головой давало ощущение нимба. Артём узнал визитёра - это был его начальник, который погиб при исполнении где-то год-полтора назад.

Он что-то говорил - невнятно, но, судя по движению губ, проблема была не в этом. Просто Артём не мог его услышать. Он напряг слух, насколько мог.

- Проснись, боец. Проснись. Вы в опасности. Ты слышишь меня? Подъем!

- Я н-е с-п-л-юю... - ответил Артём. Язык его заплетался, и поэтому каждая буква звучала отдельно от другой.

- Нет, ты спишь. А они уже близко. Вставай - он сделал жест в сторону резвящейся ребятни вокруг молодой мамы - ради них, ради себя. Ты нужен им. Или ты думаешь, они будут гордиться тем, что их папаша в экстремальной ситуации раскис, как медуза? Подъем, боец! Это приказ!

- Так точно, товарищ майор! - отчеканил Артём и принялся подниматься.

- Вывези их отсюда, а я тебе в этом помогу. Главное - пробейся к машине...

Что-то мешало подняться. Он пытался упереться на руки, но они были ватными и не слушались. Артём стиснул зубы и поднажал, собрав в себе все силы на подъем корпуса - и у него получилось.

Проснулся от того, что судорогой свило мышцы пресса. Он перекатился на бок, попробовал разогнуться. Получилось. Правда, процедура была не из приятных. Он ощущал себя так, как выглядел сейчас Андрей. Все спали, словно сурки на зимовке. Артём, словно набитый ватой и опилками, подполз к Виталику и попытался его разбудить. Тряс долго.

- Ну, проснись же, гадёныш! Или мне тебя как спящую царевну в сказке - целовать надо?

Целовать не пришлось - "царевна" проснулась самостоятельно. Взгляд сонный, затуманенный, движения лишены любой координации, но по бурчанию было понятно, что Виталик начинает приходить в себя. Он тупо уставился на Артёма, при этом пытаясь расшевелить хоть какое-нибудь из полушарий в своей голове.

Артём не стал терять времени на объяснения причин, а попытался разбудить остальных.

- Уходим! - скомандовал он, когда все пришли в себя ото сна.

- Хотя стоп! - на минуту он скрылся из вида, рылся в вещах, потом вернулся с двумя ножами и небольшим топориком.

Андрей предпочёл топорик. Вооружать Оксану смысла не было.

- А вот теперь уходим.

Артём взял командование на себя в этой необычной ситуации. Он учитывал всё: направление ветра, настроение своей, так сказать, команды, расположение мхов и лишайников на деревьях - вобщем, всё то, что вспомнил и знал. В темноту, перемешанную с туманом, смотрел взглядом капитана подводной лодки.

За несколько минут ему удалось вывести всех к какой-то дороге. Бежать приходилось по песку. Из-за Оксанки пришлось несколько раз останавливаться - как ни старалась она быть наравне со всеми, но всё равно быстро выдохлась. Нужен был отдых. Все, как один, достали сигареты. Чтобы не терять времени, двинулись шагом. Видимо, зря закурили. То ли запах дыма, то ли блики огоньков выдали их присутствие - так или иначе, треск сучьев и крик предупредил их об опасности. Группа насторожилась. У Артёма осталось всего два патрона, а вот Виталик оказался немного побогаче... Все же негусто. Минуты тянулись, словно резиновые. Андрей мастерил факел - фонарь второпях забыли в лагере. Факел вспыхнул, пламя стало нарастать, увеличиваться в размерах. От пламени пошёл неимоверный жар. Андрей бросил его на песок. Высота огня достигла человеческого роста, когда языки пламени стали принимать очертания лица; потом постепенно появилось туловище. Вы когда-нибудь видели элементала огня? Он сам выбирал форму - нечто аморфное, не имеющее стабильности, но напоминающее что-то живое... Всё внимание было приковано к элементалу, поэтому боевой крик пикирующей птицы-ящера застал всех врасполох (как выяснилось позднее, это была летучая мышь - правда, гигантских размеров). Она атаковала слишком быстро. Менты среагировали оперативно - рухнули на землю. Оксана замешкалась, поэтому Андрей едва успел её оттолкнуть, и в результате ему оторвало голову. Кровь брызнула, обезглавленное тело пошатнулось, но упасть не успело - элементал быстро поглотил его, оставляя в память только пепел. От тела элементала до факела тянулась тонкая, но стабильная полосочка огня - аналог серебряной нити. Он двигался быстро, но опер не уступал ему ни в чём. Артём нарезал зигзаги, отвлекая огонь от более замученных Виталия и Оксаны. Между тем Виталик пытался вспомнить правила тушения пожаров - но, чёрт возьми, такие ситуации не входили ни в один пункт инструкции. А, впрочем, какая разница, действия всё равно одни и те же - схватить за горло и перекрыть кислород. Песок, к тому же мокрый, был под рукой. Долго не раздумывая, но быстро закидал факел песком. Связь между элементалом и факелом оборвалась. Аналог серебряной нити впитывался, давая элементалу последние секунды жизни. Он всё ещё пытался догнать Артёма, пока не превратился в горячее облачко, которое тут же растворилось в тумане и сырости. Опер перевёл дух - гонка его вымотала. Но хуже всего сейчас было Оксане - она не могла больше ни бежать, ни отбиваться. Виталик посадил её себе на плечи. Конечно, это скажется на скорости передвижения и быстроте реакции, но другого выхода не было. Оставалась лишь надежда на удачу. Большая часть пути прошла без приключений. Правда, подходя к микроавтобусу, Артём неудачно оступился и упал на пень с торчащей щепкой - в результате распанахал себе ногу. До машины оставалось совсем немного, но первую помощь пришлось оказать. Оксана - хрупкая, низенькая девушка, не в состоянии была помочь в транспортировке Артёма к машине. Он стонал, сопел, стискивал зубы, опираясь на Виталика, старался держать темп, не желая ни одной лишней минуты оставаться в этом кошмаре. Они почти пришли. Из-за проклятого тумана машины не было видно, но она была где-то рядом. Виталик оставил Оксану рядом с раненым Артёмом, а сам отправился в поисковую спираль. Прошло около пяти минут с момента, когда Виталик растворился в тумане. Послышался треск веток позади. Кто-то шёл. Не атаковал, как хищник, а именно шёл - не торопясь, уверенно. Так ходят либо охранники, либо менты. В темноте показался огонёк сигареты. Словно гора с плеч - с Виталиком полный порядок.

- Не ждали? - послышалось сверху.

Артём поднял взгляд. Он даже про раненую ногу забыл. Перед ним стоял егерь, судя по одежде, только почему-то с головой волка и сигаретой в зубах. Два выстрела прозвучали как один. Оборотень приготовился к прыжку на обидчика. Получеловек прыгнул и... Акелла промахнулся... Ну, скажем, или помогли промахнуться. Артём применил один из известных ему приёмов Дзюдо. Действуя по привычке, надел на нападавшего наручники. Две струи света прорвались сквозь тьму и туман. Послышался гул мотора. Виталик все же добрался до машины.

Нож против зубов. Один ранен, а другой стеснён в движениях. Егерь-волк зарычал и прыгнул. Артём всадил в него нож по самую рукоятку и, используя его как рычаг, попытался отвести атаку в сторону. Полностью отбить и отвести её в сторону ему не удалось. Оборотень сбил его плечом, и они оба рухнули на землю. От боли в ноге потемнело в глазах, кровь давила в виски - перенесённый только что удар был невероятно сильный. Опер перекатился на спину. Пока находился в сознании, пытался сообразить, что делать дальше. Понимал, что нужно подниматься, но был не в силах что-либо предпринять. Человек-волк, напротив, несмотря на ранения, катался по земле, пытаясь подняться. Вся эта картина осветилась фарами подъехавшей машины. Выскочивший из нёе Виталик одним выстрелом пресёк попытку подняться; вервульф занял исходную позицию на земле. Виталик, с появившейся из темноты Оксаной, перетащили Артёма в машину. Очередной выстрел вновь поверг вервульфа на землю. Виталик поспешил занять место водителя и поскорее убраться от этих проклятых мест. Ехать быстро не получалось - но всё равно это было лучше, чем бежать.

Всякого рода нечисть пыталась их перехватить. Например, дерево вдруг упало посреди дороги - правда, благодаря Виталику, машина успела проскочить. Он раньше в ГАИ работал, и ещё не такое видел. С каждой минутой расстояние между ними и проклятым местом увеличивалось, туман заметно поредел.

На горизонте уже не было такой облачности. Небольшой ультрамариновой полосой по небу разлился медленно, но уверенно наступающий рассвет.

Машину занесло на повороте. Немного побуксовав, задним мостом вгрызлась в песок. Как ни рвался двигатель, ничего не получалось. Виталик высунулся в окно и посветил на задние колёса фонариком. Они находились посреди темновато-зелёной лужи - в тон ночного леса и всей нечисти, здесь собравшейся. Она обильно сочилась из песка и теперь пыталась поглотить всю машину. Щуп, используемый Виталиком, мягко вошёл в это зелёное полурезиновое озеро и не смог из него выбраться. В машине все присутствующие, как знатоки в "Что? Где? Когда? и кого?..", принялись обсуждать ситуацию и вопрос "кто виноват и что делать дальше?".

- Липкая дрянь - констатировал факт Виталик, пытаясь вытащить щуп. Но безрезультатно.

- А может, поджарить её немного? - предложил Артём.

Виталик молча отправился в пассажирский салон, попутно закрывая открытые окна. Затем вытащил из-под одного из задних сидений канистру с бензином. На удивление, она оказалась полной, да ещё вдобавок с хорошим бензином. Его хватило для того, чтобы облить всё вокруг, кроме уже прилипшей слизи. Была опасность за машину: могла загореться.

Пламя было большим и ярким, а главное - жарким. Наблюдали за ним через закрытые окна. Слизь жарилась, пузырилась, чадила, но не унималась. Так и норовила забраться в салон сквозь всевозможные щели. Пришлось поднять ноги, чтобы не прилипнуть.

- Так вот он какой изнутри! Я имею в виду домик взбесившейся улитки, - без нотки юмора заявила Оксана, но никто не обратил на неё никакого внимания.

Хуже всего пришлось Артёму. Поднять ноги он поднял, но долго думал, куда пристроить раненную. Уровень слизи поднялся чуть ли не до самой крыши, в салоне этой дряни было поменьше. Скоро она перекроет люк в потолке, - после этого можно будет поиграть в Курск. Артём улыбался, - смотрел на то, как исчезают последние сантиметры, отделяющие люк от этой дряни.

Нет печальней и смешней смерти на всём белом свете... - странно, но почему-то у него в голове крутилась именно эта песня, исполняемая Сектором Газа. Он чётко представил себе всю комедийность сложившейся ситуации. Какая-то зелёная гадость!!! И все в ней барахтаются, выползают, как слизняки. Ему стало неудержимо смешно. Рот растянулся в гримасе, напоминающей улыбку, наружу прорвалось несколько килограммов здорового и истерически заразительного смеха.

Виталик, в свою очередь, напевал саундтрек к фильму Титаник группы Селин Диор. Оксана смотрела на них квадратными глазами.

Что-то завыло, за окном со стороны Артёма - так протяжно и мелодично, аж жить перехотелось. Виталик подвыл за компанию. Артём указал в сторону воя рукой, показывая Fuck.

- Ну, сука, иди сюда и достань нас!!! Ну же! ****** (то есть пи-иии). Давай! Сунь сюда своё поганое рыло!!!

Вместо того, чтобы сунуть своё рыло, оно подало голос. На этот раз визжало, - да так пронзительно. Слизь, словно по щучьему веленью стала стекать, песок её впитывал неохотно. Что-то большое второпях закапывалось в землю. Всё это объяснялось восходом Солнца. Ещё несколько минут никто не мог поверить в произошедшее, в то, что они живы. Через пару минут открылись окна и появились изумлённые лица, которые с осторожностью осматривали окрестности. Вроде тихо. Теперь можно спокойно перекурить и рвать кости, пока снова не стемнело.

Теперь это место не их забота, пускай им занимаются парни из МЧС, пускай теперь у них болит голова. А они всё, что могли, сделали, - они выжили, причём чудом, в этом котле.

- Наверное, нам теперь по ночам кошмары сниться будут, - произнёс мысли вслух Артём.

- Да, зато я в одном уверен, - днём нам бояться нечего! - подвёл итог Виталик...

* * *

ЭПИЛОГ.

МЧС отреагировало быстро. Зону оцепили. Завели уголовное дело (на нечисть). Оксана выступила как свидетель и пострадавшая. Но, как обычно, про её показания забыли быстро. Поступили материалы, подтверждающие её слова.

Артём месяц провалялся с ногой, а затем присоединился к Виталику вторым консультантом по Нечисти в оцеплённую зону. Правда, поработав там несколько месяцев, ушёл. И никогда не мог объяснить своим детям причину, почему нельзя поехать на выходные в лес на пикник. На этом ЧП он сделал карьеру и подал в отставку в звании Майора...

Волчья смерть или днём нам бояться нечего.

Стикс - это серебряная река, текущая в город Имш. Она может забрать жизнь, и перенести её с одного берега на другой.

Некоторые рискуют порвать свою серебряную нить. Но это не останавливает их всепоглощающее любопытство. А есть и другие - те, кто уже давно ни к чему не привязан серебряной нитью. Они практически лишены всего - даже привилегии думать. Мысли - это привилегия живых...

Испокон веков люди уважали и боялись заглянуть на тот, мёртвый и одновременно живой берег Стикса. Боялись потревожить тех, кто канул в её серебряных водах...

* * *

Прилетела на метле в лес Баба-Ягуся

И в подарок принесла жирненького гуся

Нынче-нынче юбилей нечисть празднует

И на кладбище лесном мессы разные...

Ветер рвался и ревел, раскачивая с жутким стоном деревья - погода портилась. Не унимающаяся буря гнула к земле бурьян и мелкий кустарник, которым поросло старое кладбище. Оно было довольно древним и принадлежало небольшому поселению, которое сожгли немцы во время 2-ой мировой войны.

Сквозь рваные облака подглядывала безразличная Луна. Ей было плевать на погоду, на количество текилы в Мексике и тем более на этих осквернителей могил. Эту пятёрку можно отнести к умственно и генетически недоразвитому течению сатанистов.

Ветер, раздувая костёр, одновременно выдувал остатки разума с давно опустевших голов.

Ключ начерчен, хотя ветер и норовил развеять порошок, используемый для подобных месс, "благовония" чадили чуть ли не с копотью. Один из пятёрки читал заклинания защиты, надеясь на то, что сила, которую они будут призывать, постесняется прибить парочку-другую колдунов. За этим последовало чтение молитвы на языке Древних.

Тёмную материю ночи разорвал страшный, душераздирающий крик. Порыв ветра благополучно рассеял звуки ужаса. Была тёмная, глубокая ночь.

* * *

Группа состояла из шести человек: четверо парней и две девушки. На вид им было где-то 20-22 года. Они ехали на отдых, и чем дальше продвигались, тем больше возникало желание забраться поглубже в чащу леса.

Груженый "Москвич - Комби" еле полз по рыхлой, песчаной дороге. Ехали долго, пока дорога не упёрлась в небольшое озеро. Дальше дороги не было, да и место оказалось на редкость живописное - ехать дальше не имело смысла, оставалось лишь разбить лагерь.

* * *

Древний знак отблескивал в свете костра. Кругом не было ни души - лишь несколько высушенных скелетов и микроавтобус. Это всё, что осталось в память о тех, кто посмел разжечь огонь в этом Богом забытом месте. Никто не стал свидетелем того, как дым над костром сгустился в плотное облако. Костёр чадил, облако увеличивалось, жирело... Не было никого, кто бы заметил, как расползается тёмное пятно. Оно было огромным и чёрным и больше походило на эффект тени - даже в этой полночной мгле. Диаметр пятна достиг около 200 метров, прежде чем остановился его рост. Оно окутало лесное кладбище, поглотив его целиком и полностью. Благо, что скоро рассвет...

* * *

Солнце ещё не взошло, но светлая полоска рассвета грозилась с минуты на минуту занять доминирующую позицию. Егерь поднялся до зарницы, вооружившись "Люсбергом" и удочками, отправился на промысел. Одет он был, что называется, по погоде: старенькие джинсы, олимпийка, спрятанная под плащом, а завершала всё это большая охотничья шляпа. При нём был вещмешок, содержимому которого мог позавидовать любой набор выживания. Светало быстро. До озера оставалось минут семь ходьбы - он даже не заметил, как они пролетели. В отличие от ночного шквала, сейчас стоял полный штиль, хотя небо было затянуто плотной пеленой облаков.

Донки были закинуты, но клевать никто не торопился - даже после второй рюмки 75Ѓ самогона. Место было глухое, до цивилизации около 25-30 километров - так что беспокоиться за удочки было излишним. Забросив эту гиблую рыбалку, он отправился на обход территории, прихватив с собой скромное лукошко на случай встречи с бесхозными грибами. Лес в этих местах был в основном смешанный, но преобладали сосны и ели, поэтому в грибах недостатка не было.

Тщательно всматриваясь вперёд в поисках съедобной растительности, Сергей Петрович нашёл кое-что не относящееся к предметам поиска. След. Он был большой и чёткий, оставленный на песчаной дороге. Похож на волчий, только покрупнее и пятка вытянута. Очень странный след. Петрович тщательно и с любопытством осмотрел его. В этих лесах бывают волки - точнее, волкособаки, но их следы намного меньше этого. Взглянув на след ещё раз, Егерь почувствовал, что внутри у него что-то сжалось в комок. Ему стало не по себе, когда он представил размеры этого существа. Длинные загнутые когти, о которых свидетельствовали отметины на песке, говорили про хищное происхождение существа.

Чувство тревоги нахлынуло само собой, в этих местах иногда приходилось держать ухо востро, но подобного раньше здесь не наблюдалось. А может, это медведь? Знать бы, как выглядит его след... Петрович был охотником со стажем но в основном на мелкую дичь: волкособак, кабанов. А вот на медведя не ходил - не довелось.

Ситуация обострялась тем, что к нему на кордон на днях приехал племянник с друзьями. На микроавтобусе "Митцубиси" - это в его-то годы! Надо их найти и отправить обратно в город... или хотя бы предупредить о возможной опасности. Петрович не хотел брать на себя ответственность за безопасность молодого поколения, которому даже по ночам на месте не сидится. Так или иначе, их надо искать. На прощанье бросив беглый взгляд на необычный след, Сергей Петрович пошёл по направлению к домику. Светало быстро...

* * *

Трава была покрыта росой. Как и прежде, погода была пасмурной, девчонки симпатичными, а парни "под пивом". Девушки стояли на берегу озера, любовались мелкой водной рябью. Тем временем ребята разбили лагерь и бутылку пива - случайно. Теперь можно было в полном объёме наслаждаться отдыхом.

Ближе к вечеру, когда водка и коньяк отполировались пивом, можно было наблюдать картину, которая в народе зовётся "убийца на свободе" - девчонки, пользуясь временной хмельной слабостью парней, поехали кататься на машине.

- Ну вот, приехали! - подвёл итог вмиг протрезвевший хозяин машины, глядя на то, как мило "Москвич" обнялся с деревом.

- Вы как? Живы? - поинтересовался он, подбегая к месту водителя.

Девушки отделались несколькими царапинами и находились в состоянии шока. Орать сейчас на них было просто бесполезно. Пришлось перенести их в палатку, которая с этого момента стала госпиталем; туда же перекочевала набитая всяким хламом аптечка.

* * *

Старенькая "Ява", урча мотором, несла на своём горбу два центнера. Лес довольно глубоко заманил этот маленький урчащий кусочек цивилизации. Первым центнером был опер городского РОВД Артём. Ростом и силой природа его не обидела, а на случай, если она попытается что-то изменить, у него всегда с собой ксива, наручники, "ПМ" и две обоймы в запасе (для доходчивых объяснений).

Второй был немного ниже, а в остальном - такой же, как и первый, так что общего вида он не портил. Первое впечатление при его виде, возникающее у людей - это шок, а второе ассоциировалось с гориллой. У Виталика был аналогичный "джентльменский набор", но с одним отличием: ксива телохранителя. Он работал в личной охране у местного политика.

"Яву" бросили прямо возле дороги, беспокоиться за неё никто не стал - то ли потому, что не надеялись в такой глуши встретить ещё кого-либо кроме самих себя и зверюшек (местных обитателей), то ли знали, что кроме них никто не знает секрет, как завести этот гибрид пылесоса с соковыжималкой. А он был очень прост: заводился с горки, с толкача, одновременным подёргиванием "лапки" и чтением "Отче наш".

Хорошо запомнив место, где оставили своё средство передвижения, грибники, вооружившись ножами, отправились на поиски поживы.

Время пролетело незаметно. После обеда, когда закончилась водка, а закуска стала едой, бравые ребята действующих войск продолжили скитания по лесу. Вечерело, когда они забрели в незнакомые им места. Старое болото было покрыто растительностью, но всё же не выглядело безопасным для сбора клюквы. Идя вдоль берега, они вышли на довольно обширную поляну, и стали свидетелями не очень приятной картины. С неё всё и началось...

Старое заброшенное кладбище растянулось на всю поляну. Возле одной из могил лежал совсем свежий труп волка. Его бок был разодран настолько, что через зияющую рану можно было просмотреть его внутреннее содержимое. Артём по профессиональной привычке осмотрел труп. Горло вырвано, шея переломана - это у волка-то! Это был характерный приём атаки семейства кошачьих... только вот каких размеров должна быть такая кошка?.. И тут он увидел следы на песке. Они говорили и о размерах, и о повадках этого существа. Артём сравнил след со своей ладонью. Вывод, который он сделал, оказался весьма неоптимистичным.

- Бедный Акелла... - произнёс стоявший над душой Виталик.

- Что-то подобное раньше видел? - спросил Артём, указывая на след.

Виталик отрицательно мотнул головой.

- Какие будут предложения?

- Не знаю. Осмотреться и сваливать, пока не стемнело.

Осмотрелись. С другой стороны кладбища, между деревьев, виднелся микроавтобус, а возле последней могилы, под самыми деревьями, стоял человек. Он смотрел на них и курил. Одет был во всё чёрное: плащ, шляпа, перчатки... Лицо, насколько можно было разобрать, не имело ни единой черты, за которую можно было бы зацепиться, чтобы впоследствии вспомнить его.

- Во! Сейчас у него и спросим дорогу, - с этими словами Артём направился к незнакомцу. Заметив, что тот развернулся и уходит, перешёл на бег, но не успел сделать и пару шагов, как споткнулся об что-то невидимое и растянулся аккурат под крестик. Поднялся, удивлённо хмыкнул и сделал ещё одну такую же неудачную попытку.

Возле машины никого не было - видно человек в чёрном как в воду канул. Виталик несколько раз крикнул, обращая на себя внимание. Глухо. Следы микроавтобуса вели в лес по импровизированной дороге. Куда-то они все же выведут - это был лучший вариант выбраться отсюда, и надо было им воспользоваться, пока видно следы и солнце не зашло за горизонт.

Виталику хотелось обвинить Артёма, но он и сам неплохо знал эти места - и, тем не менее, позволил себе заблудиться... Шли молча.

Солнце одним краем коснулось земли, когда где-то вдали показался лесной домик.

* * *

Сумерки. Приближающаяся ночь оповещала о своём наступлении холодным дыханием. Вадим с Димой возились с разбитой машиной, проклиная женский пол всеми доступными словами, отсутствовавшими даже в словаре Даля. Протрезвевшая Анюта сидела на краю крутого, но невысокого берега, свесив ноги, и невидящим взглядом смотрела на дымку над водой, временами прихлопывая назойливых комаров. Вот её взгляд опустился под ноги, и она увидела прекрасную кувшинку буквально у себя под ногами. Она показалась ей настолько красивой, что желание сорвать было непреодолимым. Сделав упор на руки, она заскользила вниз. Вот она коснулась цветка большим пальцем ноги. Он оказался холодным, как тина со дна омута, но всё же манил к себе необычно строгой красотой. Ещё немного - и...

Аня даже не поняла, как сорвалась. Холод воды вывел её из оцепенения. Отчаянно забарахтавшись, она попыталась выплыть на поверхность, когда что-то скользкое и слизкое обвило её ногу и с силой потянуло ко дну. Она закричала, отправив на поверхность в последний путь пузырьки воздуха. Это были последние воспоминания о её жизни.

Андрей с Ваньком сидели в палатке и всеми правдами и неправдами пытались утешить Оксану. Рассказывали без разбора любую ахинею - лишь бы отвлечь её от благих выражений, доносившихся со стороны машины; видимо поэтому никто не обратил внимания на всплеск и крик на берегу. Было уже достаточно темно, когда Ванёк вышел из палатки и направился в сторону ближайших кустов.

* * *

Петрович обошёл все окрестности; заметил компанию, приехавшую на отдых и расположившуюся на берегу, а племянника с друзьями нигде видно не было. Может, они уже давно к домику вернулись? Подумав об этом, он взял курс на домик. Не доходя до цели, он встретил двух здоровых плечистых ребят. От них он узнал, где находится микроавтобус. Взамен они попросили провести их к мотоциклу, а заодно попросились на ночлег. Опасно, конечно, но на "бычьё" не похожи, вроде культурные. Ладно, посмотрим. Чего-чего, а вот бояться он не привык.

Кладбище на одних людей наводит страх, на других безразличие, а некоторым, наоборот, нравится. Бродят по ночам мимо крестиков...

Петрович не относился ни к кому из них. Особой радости у него не возникало, но и антипатии тоже. Луна, находящаяся на 3-ей стадии роста, едва просвечивала плотную пелену облаков и тумана. Для полной картины не хватало лишь пауков во множестве сетей паутины и летучих мышей.

Паучки в этих местах водились безобидные, хотя весьма неприятные. Да ещё этот чёртов туман... Петрович несколько раз окрикнул племянника - ночная тишина ответила эхом.

Кладбище было небольшим - метров восемьдесят в диаметре. Прикинув приблизительно, где находится машина, он направился к ней. Прошло около получаса, сердце тревожно колотилось. Сплошные кресты - неужели каких-то несчастных пару десятков метров можно идти целых полчаса? Нужно что-то придумать. Достав из рюкзака сменную одежду и банку с бензином для примуса, стал рвать одежду на куски и пропитывать их бензином. Потом намотал на старый деревянный крест и поджёг. Получилось что-то вроде факела. Такую же процедуру он проделал с каждым десятым крестом. Проблемы морали его на данный момент беспокоили меньше всего - главное выбраться. Луна, как заговорённая, не двигалась с места уже второй час. Факелы уже закончились, а кладбище - нет. Петрович уже минут десять бормотал себе под нос какую-то молитву, которую он даже до конца не знал. Не помогло. Кладбище не заканчивалось. Комом к горлу подступала паника...

* * *

- Что-то лесника долго нет. Может, сам заблудился? - предположил Виталик.

- Ага, жди. Он эти места наизусть знать должен - он же здесь вроде "аборигена".

Домик был бревенчатый, состоял из двух комнат, но с удобствами на улице. В одной из комнат горела лучина - сплюснутая гильза, заправленная бензином. Форточка слегка приоткрыта, поэтому запаха гари почти не было слышно. На улице туман, казалось, был плотный, как желе. Тишина. Ни сверчков, ни комаров, - хотя, может, и к лучшему - спать не мешают.

Виталик, сидевший возле окна, заёрзал.

- Я не могу! У меня такое впечатление, что на меня кто-то смотрит.

Он взял лучину и поднёс её к окну, всмотрелся - ничего не видно, кроме густого тумана...

- Ладно, хватит с ума сходить, давай лучше спать. Лесник постучится - продолжал Артём, хотя мог за себя поручиться, что чего меньше всего ему хочется в данный момент, так это спать. Каждый раз, как только он закрывал глаза, перед ним возникала чёткая картинка растерзанного волка.

Преследовала страшно нарастающая тревога. Чтобы не уснуть, придется всю ночь о чём-нибудь говорить: о жизни, женщинах, машинах и, напоследок, о работе. Настроение было мрачное, хотя вида друг другу старались не подавать.

Грянул выстрел. Стреляли из охотничьего ружья, скорее всего - егерь. Может, он просто заблудился в тумане и стрелял для того, чтобы его кто-нибудь услышал? Мысль не без основания утешительная, но почему-то не пришла им в голову.

Оба были под впечатлениями, которых им хватило на кладбище. Именно по этой причине они подумали о самом худшем - что-то случилось. Оба они теперь не выпускали из рук оружие.

Выстрел повторился, эхо разнесло его по лесу, и снова воцарилась тишина.

* * *

Андрей лежал в палатке. Спать не хотелось. Рядом, укрывшись подстилкой, спала Оксана, девушка Ванька. Ему хотелось курить, а сигареты он забыл в машине; идти за ними было лень. Теперь он перебирал все возможные варианты: где можно, не поднимаясь, пробить сигарету - да так, чтобы никого при этом не разбудить.

Створки палатки открылись - кто-то появился на пороге.

- Кто бы там ни был, к нам приходят только с сигаретами - сказал Андрей посетителю. Ответа не последовало. Он включил фонарь дневного света. Курить в момент перехотелось. На пороге, полностью обнажённая, стояла Аня. Высокая, стройная, крашенная блондинка. Глаза её неестественно блестели. Став на четвереньки, она подползла ближе, стараясь не разбудить Оксану. Потянулась к нему, стараясь обнять. Андрей отстранил её руки, давая понять, что она перепутала его с Вадимом, который, между прочим, где-то неподалеку. Но она действовала мягко и настойчиво. Близость обнажённого тела девушки взяла верх над разумом, его руки мягко легли на её бёдра...

В самый ответственный момент в палатке появился Ванёк с фонарём в руках. Последовала немая сцена: он посмотрел на любовников, его зрачки постепенно расширялись - казалось, он сейчас сорвётся. Когда белки налились кровью - сорвался. Только крикнул "берегись" и кинулся на Аню и Андрея. В палатке началась возня, кто-то перевернул фонарь. Проснулась Оксана, которая, ничего не понимая, что происходит, начала отбрыкиваться от всех. Андрей пополз к выходу, попутно поднимая упавший фонарь. В палатке снова стало светло. Оксана закричала, да так сильно, что у всех зазвенело в ушах. Ванёк хрипел, пытаясь бороться с полудюжиной щупалец. принадлежавших существу настолько уродливому, что Андрей даже не смог его описать. И только что это было Аней! Собираясь духом, Андрей старался сорвать с себя пелену оцепенения. Это у него получилось довольно быстро: не думая об отвращении, кинулся на помощь Ваньку. Оксанка кричала. На крики прибежали Вадим и Дима. Возня продолжалась. Оно завизжало, так же пронзительно, как и брыкающаяся девушка. Походный топорик мелькнул ещё несколько раз и остановился лишь тогда, когда стих визг существа. Труп твари мухой вылетел на улицу. Послышались кашель Ванька и хныканье Оксаны, но никто и не подозревал, что это ещё не всё...

ЗНАК

Где-то горел свет. Это могло означать лишь одно - глубоко, в темной пещере забвения, зажегся огонек надежды: а что, если все это не напрасно; что, если во всей этой суете есть какой-то смысл? Воспоминания прошлого, предсказания будущего… Трудно было осознавать, что все это время он был подобен движущейся мишени в тире. Жизнь, полная размышлений и поисков единственный раз дала шанс… Тяжелое дыхание и стук собственного сердца. Обугленный фильтр сигареты начал жечь пальцы. Уже через секунду он отскочил от земли снопом искр. Нужно было решать, притом быстро. Подобной ночи не будет еще ближайших 2000 лет - единственный шанс проверить его недавно изобретенный энергетический знак. Вся его жизнь сводилась к этому. Теперь, когда он все просчитал и вывел целую теорию построения пентаклей, он не мог решиться запустить машину, действия которой не знал…

Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался развеять оцепенение. Поднял камешек, зажал его в руке вместе с металлической цепочкой, после чего зажег спичку. Он прошел очищение. Пытаясь ни о чем не думать, он начал подготавливаться к обряду. Обошел несколько раз по кругу то место, где надо было чертить пентакль, ритуальной шпагой очертил круг, в который потом резцом начал вписывать различные линии…

Пентакль был начерчен. Стрела Арферона указывала на неприметную звездочку. Проводя над каждой линией янтарем, на расстоянии 2-х сантиметров, он заставил их светиться каким-то фосфорным светом.

Он вошел в центр круга, но ничего еще не происходило. Пришлось, затаив дыхание, ждать - ждать и надеяться на то, что его старания не прошли напрасно…

Простояв несколько минут неподвижно, он начал ощущать ночную прохладу. Что-то попало в глаз, заставив владельца учащенно моргать и протирать заслезившийся орган зрения. Когда он снова продолжил наблюдение, то едва сдержал восторженный крик: знак работал! Еще минуту назад была полночь, но теперь он уже встречал рассвет. Восход солнца... Его лучи ложились на землю, освещая ее каким-то странным, непривычным светом.

Вокруг все менялось, и довольно быстро. Исчезла знакомая с детства палитра. Ее место заняла новая. Никогда ему не доводилось видеть таких разнообразных цветов. В составе этой новой палитры был 21 цвет, насколько ему удалось подсчитать. Мир менялся, и менялись не только цвета… Ландшафт менял свои контуры; деревья усиленно избавлялись от листвы, начиная постепенно деградировать, пока не исчезли совсем. Почва поглотила огромный камень.

Светило поднялось уже довольно высоко и полностью осветило пустынный пейзаж. Это была двойная звезда. Белый карлик…

Когда-то, будучи ребёнком, он неоднократно коротал время возле найденного в огороде муравейника - небольшого макета людских городов. В нём так же, как и в городах, кипела жизнь. Каждый обитатель всеми своими силами старался увеличить энтропию, заполняя собой всё: дома, мосты, улицы… Но каждого из них преследовала какая-то цель. Она заставляла двигаться, подгоняла… Некоторые обитатели даже пытались найти эту цель. тратя время на размышления и делали вид, будто бы находили какое-то решение. Но никто из них и не мог представить, что решение всего этого интегрального мира замкнуто. Жизнь ради цели, а сама цель - жизнь. Но вот настал момент, когда эта заново изобретённая формула начала рушиться под влиянием чужой логики. Она рушилась, изменялась, мутировала… Вначале став формулой смерть ради жизни она трансформировалась в жизнь ради смерти и, наконец, смерть ради смерти. Произошло всё это за считанные минуты, то есть так же быстро, как менялся вид вокруг…Появились существа, отдалённо напоминающие людей.

Их название как-то само собой пришло в голову вместе с другими мыслями. Игвы, как он думал они назывались, были полной противоположностью людей. Люди, живущие в зпоху разврата и насилия, почему-то названной ими Калиюга, стремились к власти. Путь к власти всегда был пропитан предательством, обманом и насилием, но в конце этой цепочки всегда было спокойствие и ожидание перемен. Но то, с чем пришлось столкнуться сейчас, не шло ни в какое сравнение с людским миром. То, что предстало его глазам, сильно напоминало документальный фильм про Бухенвальд и Освенцим.

Вместе с Игвами ландшафт заполнили города. Он не брался их описать, поскольку не мог даже подобрать слова, объясняющие всё происходящее. Стоило отметить, что каждый из этих городов являлся как бы генератором зла. Он не видел а чувствовал, что происходит в этих далёких городах. Эмоции били через край, но ничего хорошего они не несли. Всё - начиная тоской и заканчивая ощущением полного душевного развала. Стараясь не поддаваться чужим эмоциям, которые и так сделали трещину в его морали, решил продолжить изучение картинки, представшей перед глазами. Следующее, что требовалось отметить, было странное поведение предметов. Во всех их перемещениях не было никакой определённой логичности. Он не был физиком, но ему начало казаться что время - именно время играло со всеми предметами. Нет, здесь поток времени отличался от течения времени на земле. Казалось, тут присутствовали по меньшей мере три временные координаты. Если одна временная координата в графическом изображении даёт прямую, а две замыкаются по кругу, то три образовали некую спираль. Подобно торнадо она втягивала в себя события, поднимала их на определённую высоту и уничтожала. События, происшедшие позднее заставили столкнуться лицом к лицу с Игвами.

Сами Игвы очень сильно походили на обычные описания пришельцев: серые, среднего роста с непропорционально большими головами, лишённые волос… Глаза большие, без зрачков и радужной оболочки. Всё разнообразие человеческого глаза было заменено одним белком. Две дырочки вместо носа и небольшой хоботок вместо рта. Но как оказалось, для того, чтобы быть злым, не всегда нужно иметь зубы…

Какой-то летательный аппарат, сконструированный далеко не по разработке конструктора Сухого, направился напролом, по направлению к городу. Пилот явно чуть-чуть подтормаживал, ежели решил проложить маршрут через пентакль мирного наблюдателя.

Аппарат, сконструированный из особых полей и каких-то тонких материй, явно не был предназначен для контакта с людьми…

Влад - так звали наблюдателя, с застывшим в глазах ужасом наблюдал, как огромная полупрозрачная сфера, в которой также наблюдались контуры каких-то существ, неумолимо приближалась. Он, конечно, мог остановить столкновение - для этого ему достаточно было выдернуть из знака стрелу Арфарона или затоптать знак, но ничего такого он не сделал. Так он и остался стоять, парализованный страхом.

Наглость пилота могла сравниться только с его недоумением: летательный аппарат, как при замедленной съёмке, налетел на пентакль. Трудно было объяснить скорость его крушения - то ли это был очередной прилив адреналина, то ли снова шутки трёх временных координат. Словно послайдово, перед глазами возникали картинки крушения. Скрежет. Он действовал на нервы гораздо сильнее, чем шуршание пенопласта по стеклу. Вспышка. Лежащие на блестящих, как никель, камнях трупы пилотов. Время съело троих из них, а двум оставшимся даровало жизнь.

Влад стоял, как и прежде, в своём пентакле. Своего тела он не ощущал. Лишь на лице застыло подлинное выражение ужаса. Мозг категорически отказывался воспринимать всё происходящее. Очерченный вокруг пентакля круг защищал его тело от любого воздействия извне, но его разум был непреступен, подобно открытой двери с надписью Добро пожаловать

Двое Игв возились возле круга, ощупывая невидимую преграду, словно стеклянный купол. Голова закружилась, вместе с ней закружились Игвы. На измученную психику обрушился очередной удар. Радость - непередаваемая радость ярости. Топча пентакль - и радуясь при этом, как ребёнок при покупке долгожданной игрушки, Влад рушил весь этот новый мир. Через мгновение произошла вспышка сверхновой. Двойная звезда перестала существовать, а вместе с ней и весь мир, оставляя в душе лишь чувство блаженности. Где-то в голове, не выдержав натиска, сработал предохранитель, и мозг отключился…

Холод вгрызался в тело, погружаясь всё глубже и глубже. Огромный дракон дышал на него леденящим дыханием. Чьи-то руки вцепились в горло, перекрыв дыхание. Он попытался сорвать хватку со своего горла, но руки не слушались. Инстинкт самосохранения требовал сопротивления. Выжимая из своего организма все силы, он начал вырываться всем корпусом, поднимаясь всё выше и выше. Сознание вернулось так же резко, как и исчезло. Словно утренний туман, рассеялись огромный дракон с леденящим дыханием и невидимый душитель. Влад закашлялся, прочищая дыхание. Сплюнул. Плевок застыл в воздухе, так и не долетев до земли. После всего пережитого он даже не обратил на это внимания.

Был рассвет. Он принёс с собой утреннюю прохладу. Вскоре проснётся всё живое, и всё будет как обычно….

Наступал новый день. Но изменения всё-таки были - в нём самом. Он просто начал сходить с ума, видя этот мир в своём собственном свете…

Небольшой островок - от силы 10 метров в диаметре. Влад подошёл к краю, посмотрел вниз. Бездна, лишь кое-где висели в воздухе подобные островки. Чем дальше он вглядывался, тем меньшими ему казались эти клочки земли. У него начался приступ головокружения, поэтому он счёл необходимым отползти от края - после увиденного у него дрожали колени. Влад сел на земляной покров островка, потом лёг. На небе не было ни облачка, а вместо солнца - хотя, судя по освещению, оно должно было быть - где-то высоко наверху висела огромная лампа дневного света с гордой надписью Philips на светящейся трубе…

Пронзительный звериный крик встряхнул Влада с ног до головы. Он буквально подлетел вверх, дрожа, как осиновый лист. Лоб сразу покрылся испариной, и он ощутил потоки пота на своей спине, соединяющиеся в реку чуть пониже поясницы…

Влад осторожно подошёл к краю и , опустившись на живот, посмотрел вниз. Те же островки, облака и две какие-то тени, быстро поднимавшиеся вверх… До его островка оставалось всего ничего - два таких же островка, когда ближняя тень , уже принявшая очертания гигантской птицы, больше похожей на птеродактиля, издала тот самый крик и, круто развернувшись, кинулась на преследователя. На пару секунд они смешались в одно целое, но затем одна из теней как бы замерла, отделившись от соперника, и стремительно полетела вниз, через секунду исчезнув в сине-чёрной бездне. Второй птеродактиль - а это, как уже рассмотрел Влад, был именно он - совершил подобие победного круга, и полетел куда-то в сторону. Влад уже было успокоился, когда птеродактиль вдруг резко изменил свой курс и стал подниматься вверх, прямо на островок... Он почувствовал, как кровь застыла в жилах и всё тело охватил ступор. Он попробовал подняться - но парализованные страхом конечности не слушались его. Он хотел закричать - но мозг не смог передать сигнал рту, и весь мозг занимала только одна мысль, красная и почему-то мигающая: всё, это конец…

До Влада оставалось каких-нибудь сто метров по вертикали, когда повторный крик птеродактиля вывел его из оцепенения. Сигнал от мозга дошел до конечностей и рта одновременно, поэтому Влад, дико вскрикнув, отпрыгнул от края и… ударился затылком об что-то крепкое. Обернувшись, он увидел старинную дубовую дверь в косяке с непонятными письменами по контуру и его пентаклем где-то на уровне плеч… Времени удивляться или заниматься исследованиями у него не было, поэтому он потянул массивную бронзовую рукоятку вниз и проскользнул в образовавшуюся щель, не забыв закрыть за собой дверь. Тут его ожидала не менее удивительная картина - от островка шла белая дорожка, которая, извиваясь и изгибаясь, вела прямо к чёрному ходу его особняка, пронизывая пространство над бездной…

Влад решил пройти этот путь, тем более, что дороги назад уже не было - птеродактиль наверняка кружил где-то там, за дверью… Хотя об этом лучше было не думать… Вперёд! - Влад мысленно отдал себе приказ, и ноги понесли его к новой цели…

Достигнув своего дома, Влад нерешительно стоял некоторое время перед дверью, которая, к тому же, была чуточку приоткрыта. Что там ждёт его? Он собрался с мыслями и шагнул в свой дом. В неизвестность…

Глядя на дом снаружи - шедевр классической архитектуры, было невозможно представить себе, что скрывается в нём… Хаос и запустение, невероятным образом искорёженные формы, полуразрушенные стены, хаотически мечущиеся от резких порывов ветра обрывки каких-то манускриптов, лестницы без признаков перил, ведущие наверх… и обрывающиеся в воздухе, как будто кто-то снёс их верхушки вместе с крышей каким-то гигантским тесаком… Но одна лестница выделялась среди остальных… Влад проследил взглядом её путь в небеса до предела человеческого зрения, но успел заметить, что где-то высоко лестница покрывалась льдом и что каждая ступенька чем-то отличалась от других.

Резкий свист за спиной заставил его снова заорать и подпрыгнуть. Нервы уже совсем разладились, и Влад, ощущая волны дрожи, поднявшие шторм в его физическом теле, резко обернулся, в душе приготовившись к новым ужасам. Но на него смотрел старый пузатый чайник со свистком на гордо задранном носу, дико свистевший и подпрыгивающий на каком-то странном примусе…

Влад истерично хихикнул и, внезапно озлобившись, крепко буцнул правой ногой по чайнику, мельком перекинув примус. Чайник неторопливо, как при замедленной съёмке, полетел в обшарпанную кирпичную стену, попутно вращаясь и выпуская пузыри пара…

Стенка не остановила его, образовав в себе выбитую чайником дыру, которая не замедлила расшириться на полстены, открыв Владу неторопливых медуз, окружённых стайками каких-то маленьких рыбок… Вдруг одно полупрозрачное чудовище (ведь не бывает медуз с тремя рядами острейших зубов с одного края купола), стало приближаться к Владу… Он, постоянно спотыкаясь об что-то, пятился, пока не упёрся в стену. Обшаривая глазами пространство, он остановился на до боли знакомой двери, через которую он в этой (или той?) жизни входил столько раз. Только на этот раз справа от неё висели какие-то изуродованные маятниковые часы со стрелками, выгнутыми полукругом. Секундная стрелка бежала обратно…

Но Владу не было времени размышлять. Двумя прыжками он достиг двери, распахнул её и сразу почувствовал головокружение.

Мимо него, нагло, как ему показалось, ухмыляясь, медленно пролетело облачко. Внизу, под фундаментом, была пустота, чем дальше, тем более покрыта пеленой таинственности. Тут Влад почувствовал липкое прикосновение чего-то на плече. Полуобернувшись, он боковым зрением увидел медузу, одним щупальцем зацепившуюся за плечо и уже разинувшую свою мерзкую пасть. Влад отпрянул назад и полетел вниз, в никуда…

Резкий удар об что-то остановил для него ход событий. Когда Влад очнулся, он с удивлением обнаружил, что ещё живой и лежит плашмя на крыше собственного дома, лицом упёршись в шершавую шиферину.

С немалым трудом он дополз до края крыши… Внизу, за огрызками фундамента с какими-то корнями, был иссиня-чёрный туман, плавно переходящий в кромешную тьму…

Не меньший сюрприз ожидал его, когда Влад решил перевернуться на спину.

Он смотрел вверх, на расчерченную карту полей, рек, лесов с вкраплениями жилых поселений, как бы он находился в воздухе на огромной высоте. Несколько стаек каких-то птиц оживили пейзаж… На Эту Землю ложились сумерки…

Внезапно он почувствовал резкое ускорение. Птицы, до этого бывшие где-то там, вверху, быстро пронеслись мимо него. Он увидел быстро приближающуюся поляну, и через долю секунды он врезался в землю…

Безо всякого перехода он увидел звёзды, как если бы он прорвал холст с нарисованным пейзажем, натянутый на раме, показывающей всю необъятность Космоса. Внимание Влада привлекла двойная звезда. Он инстинктивно почувствовал, что видел именно её в мире Игв…

Плоскость, над которой он, как выяснилось, выступал некоторыми частями тела, бесконечно длилась во все стороны и медленно вращалась вокруг какой-то оси. Это он увидел, с трудом приподняв голову. Он был как бы вдавлен в разлинованную блекло-белыми квадратами плоскость серо-стального цвета, причём квадраты чётко повторяли изгибы его выступающего тела, как если бы источник света находился под плоскостью и внутри его самого. И тут он с ужасающей чёткостью осознал, что это за квадраты. Сеть Времени. И пентакль управлял ею. Он мог бы свободно перемещаться по ней с помощью пентакля, если бы не разрушил его. И теперь он понял, что Сеть его уже не отпустит. И, когда вращение стало ускорятся и к нему добавилось вращение во второй плоскости - он знал, что это конец. И когда Сеть врезалась в двойную звезду, вселенная рассыпалась на миллиарды миллиардов атомов. И в каждом был свой мир. И в угасающем мозгу пронеслась последняя мысль: Изменился я. Но, слава Богу, не мир. Влад впервые обратился к Богу…

Серый рассвет застал Влада забившимся в самом углу кровати, дрожащим от пережитого и с затёкшими членами. Но он уже постепенно приходил в себя…

- Всё. Хватит больше экспериментов, - он не заметил, как начал выражать мысли вслух. - Такой сон… Я схожу с ума. Пойду к Фреду… Его бар сегодня до шести… Надерусь до офигения. Будем обсуждать свежие новости. Он, как обычно, будет долго рассказывать о жене, участливо поддакивать и потихоньку подливать водки в рюмку, когда я отвернусь…

Бормоча это, он продолжал одеваться. Подойдя к двери, он задержался у зеркала. На него смотрел какой-то бледный зомби в кожаной одежде.

- Да… трудно будет придумать более-менее правдоподобную историю насчет вида…

Одной рукой Влад уже взялся за дверную ручку, когда подсознательно он почувствовал отсутствие какой-то привычной мелочи в обстановке прихожей… Он прислушался к своим чувствам, и его взгляд упал на старинные маятниковые часы, давно висевшие у него возле двери. Они не тикали, как всегда, а необычно и тихо жужжали, причём секундная стрелка бежала обратно, а остальные были странно искривлены…

- Что за чёрт… А, ладно, некогда разбираться, - и, нахлобучив кожаную кепку, Влад распахнул дверь и шагнул наружу…

Мимо лениво проплывало облачко…

(с) Лядов Сергей, Алексеев Станислав, 2000-2001 г.г.

Контакты 3-го рода.

Вам когда-нибудь приходилось видеть, как делятся ёжики? Причём делятся именно почкованием. Вот перед тобой один ёжик, а через минуту уже два - один в один. Не видели? Вот и я не видел. Не видел я этого 18 мая 2010 года, а на следующий день нас понесло на рыбалку.

Ехать решено было на сутки, на лесное озеро, ну, или почти озеро. Ставок находился километров за 30 от городка и представлял из себя затопленный глиняный карьер, и всё это находилось на геологической проплешине, окруженной хвойным лесом.

Компашка была хорошая, водка тёплая, вода холодная, климат умеренный, впрочем, как и аппетит на рыбу. Не столько планировалась рыбалка, сколько отдых. Я оказался по центру. Справа был Коля Чукевич, слева Гена Голобурда, которые являлись единственными друзьями по духу, а поскольку в древней Руси считалось, что душа находится за кадыком, то их можно смело назвать закадычными.

В социуме их называли Чук и Гек, так было проще.

Рыбалка началась с того, что у меня запуталась леска. Это ничего, распутали. Следом крючок за что-то зацепился, а запасного, как на зло, не было, пришлось купаться - вода оказалась слишком свежей. Греться пришлось попеременно водкой и разгоном Кундалини. Причем при разгоне Кундалини тост можно не говорить. С каждым часом ширина разброса нас по берегу сокращалась, и уже через 3 часа наши удочки лежали рядом, а мы возились с костром. В итоге отдых получился удачным, улов не очень, и всё шло линейно, пока не стемнело.

От Данайского крейсера дальней разведки отделился плазмоид односторонней хронополяризации. Различная автоматика в автономном режиме выставила оптимальную маскировку. Крейсер активно сенсорил пространство в поисках больших военных кораблей Харидов. Местная система орбитальной защиты, классифицируемая по справочнику как параграф 16 - Системы обороны примитивных цивилизаций уровней техно 1-4 - вышла на связь, и в скором времени потеряла всякий интерес. Между 5й и 6-й планетой этой системы крутилось что-то мелкое цивилизации техно 6.

Параграф 27 п1 пп7 - При обнаружении нейтральных объектов развитых цивилизаций необходимо вступить в контакт и скоординировать действия во избежание разногласий. Поправка: в мирное время.

Для Дану время было далеко не мирное, боевой дендроут Харидов среднего радиуса действия проник в материнскую звёздную систему, в результате чего 4 из 8-ми планетоидов было уничтожено, ещё у 2-х время естественной регенерации сводится к 20 тысячам оборотов вокруг звезды. За это время успеет сменится 8 поколений Дану.

С плазмоида был передан сигнал на материнский крейсер "Аатка" - о необходимости представления посольства.

Плазмоид, используя сенсоры поиска биологической активности, скорректировал маршрут над поверхностью планеты, выбрав несколько ровных площадок оставил на них метки-маяки, как того требовал галактический торговый кодекс.

Круг-отметина несла в себе информацию о развед-крейсере "Аатка" о её маршруте в пределах звёздной системы и о её целях.

Маршрут был сложный, а цель простая - обнаружение и эвакуация представителя правящего ордена "Еви". После 3-х витков вокруг планеты класса RX-702 общего каталога, сенсоры развед-плазмоида уловили какой-то сигнал, после чего он стал снижаться.

Хороший плазмоид летит со скоростью минимум 3000км\час

Втыкается в землю минимум на метр.

И торчит так минимум 3 часа.

(Из народного фольклора)

Разведчик Дану, младший ефрейтор ордена "Еви" снял защиту с модуля и перешел на индивидуальную защиту скафандра. Силовые линии брони цеплялись за силовые линии местного пространства, всё это искрило не хуже бенгальских огней. Через какое-то время удалось подобрать оптимальный режим и пространство светится перестало.

Дану сотворил заклинание поиска биологической жизни, подключил его к библиотеке живых существ, населяющих планетоиды класса RX-702. Низкоорганизованные организмы он отбросил сразу

Первым разумным представителем стал некий "Лавоид" какого-то слабоизученного вида. Дану зацепил своё ментальное тело за ментальное тело "лавоида" и наладил телепатическую связь. Лавоид судя по всему соскучился по общению - развил кипучую интеллектуальную деятельность, вот только скорость протекания этого процесса оставляла желать лучшего. Дану не был лавоидом и ждать 30 оборотов планеты вокруг звезды класса LC-17 не хотелось. Принудительно скопировав ментальный узор лавоида передал его на крейсер Аатка для дешифровки.

Следующим был представитель арахноидов. Он был намного ниже Дану и как бы сливался с поверхностью планеты.

- Это то, что нужно, - взахлёб убеждал И-дукал замурованный в подсознании. И-дукал - это было прошлое воплощение этого Дану, специализировавшийся на инородных формах жизни.

- Ты только посмотри, оно сливается с энергоструктурой планеты! Да это же идеальный коммутатор.

Идеальный коммутатор жил своей жизнью, один муравей отличался от остальных тем, что тащил в муравейник целую спичку, при этом не отвлекаясь на перекуры и не потея.

В общем контакт с внеземной цивилизацией прошел успешно, вот только муравьи так и не поняли, что контакт всё-таки был.

- Ты куда смотрел? - возмутился И-Тан в сторону И-дукала, - животновод, пастух циркабул... - продолжал возмущаться И-Тан стряхивая со скафандра кусачих операторов планетарного коммутатора.

Муравьи тоже охотно шли на контакт, пытаясь прокусить силовую броню Дану.

И-Дукал зарылся поглубже в подсознание, готовый в любой момент возвести баррикады и не отсвечивал.

И-Тан связался с крейсером, для получения новых инструкций. Получив новую порцию мотиваций и нравоучений, он перевёл сенсоры в очень широкую частотную полосу. Этот мир, как и говорилось в инструкции, жил практически во всех частотных диапазонах. И-дукал, глядя на всё это разнообразие, не выдержал и стал нервно ёрзать где-то там внутри кармического ядра.

Следующая инструкция предписывала принять внешний вид объекта, с которым входишь в контакт, для улучшения комфорта общения. Следуя этой директиве, И-Тан принял внешний вид одного доминирующего вида в данной местности, закоммутировался, но запутался в ментальных полях и бросил эту затею.

Ментальный контакт с внеземной цивилизацией застал дятла врасплох. Это был, наверное, первый случай в истории, когда у него разболелась голова. Практика показала, что дятел есть дятел, и взять с него нечего - ментальная связь прервалась, а головная боль осталась.

Приняв внешний вид другого вида местной жизни И-Тан решил сменить тактику, и решил начать поиск с сильных ментальных колебаний, вместо того чтоб коммутироваться со всеми подряд. Он сузил спектр поиска ментальных частот и обнаружил то, что искал. Нет, не потерянного в этих краях младшего ефрейтора ордена "Еви" он нашел, а излучение, которое хоть как-то подходило под критерий Вита Сапиенс.

Глава 2 и важная.

Удочки были закинуты, но на них принципиально ничего не клевало. Кострища было два. Одно уже догорало и планировалось использоваться под мангал. А 2-е было ради самого костра, вокруг которого мы и расположились. У костра было хорошо, тепло. Водка сменилась коньяком, а солёные огурцы - лимоном, а удочки сменились гитарой. Гитара переходила от Чука к Геку и наоборот, в зависимости от исполняемого репертуара. После исполнения нескольких песен Высоцкого, Гек перехватил гитару и исполнил "Город золотой", потом ещё что-то.

Чудо явилось к нам, когда мы горланили "Я спросил у тополя, где моя любимая...", после этих слов в свете огня появился большой (с человеческий рост) мухомор и направился к нам. Трудно сказать, как он перемещался на единственной ножке, да нам и не до того было. Гек бросил играть и всерьёз задумался над тем, чтоб бросить пить. Меня просто переклинило, а вот то, что выдал Чук можно смело вносить в анналы галактической дипломатии. Оценив приближающийся мухомор, он спокойно так произнёс: "Близко не подходи, тут черви – съедят".

И-Тан двигался к источнику сигнала, попутно включив режим связи с Ааткой в положение "инсайт".

Обнаружены разумные существа класса цивилизации техно 2. Вступаю в контакт. - Не спеши - ответили с Аатки - изучи повадки, дипломатия штука тонкая, постарайся быть своим в доску.

- Внимание, получаю акустический сигнал и ментаграмму от объекта - подключаю данные на ходовой мозг и прошу перевода в реальном времени...

- Под небом голубым, есть город золотой с прозрачными воротами и яркою звездой - Что бы это значило? Погоди идёт обработка...так понятно...судя по всему они засекли наш крейсер и засекли координаты материнской звезды.

- Гуляют там животные невиданной красы. Одно как желтый огнегривый лев, другое вол исполненный очей, с ними золотой орёл...- Неужели они? - Точно, они описывают центр межгалактической дипломатии и обмена в системе Ургун 2. А Ургун 2 находится на пограничной с нами территории... С этого момента максимальная осторожность. Они не так просты, как мы думали, поэтому относись к ним как к представителям Техно 5. Выясни степень агрессивности, реальный уровень техно, специализацию общую и магическую. Выполняй.

- Внимание! Объект вышел на контакт! - требует прекратить движение, угрожает применить биологическое оружие. С их уровнем техно - не секрет свойства моей брони, но тем не менее он уверен в эффективности биологического оружия...

И-Тан, не паникуй, они его не применили, а только припугнули, обычный дипломатический приём. Главное - не спеши, изучи ситуацию, изучи объекты, используй мимикрию. Делай то же, что и они, будь своим в доску.

- Докладываю, объекты пополняют запас энергии от теплового источника, судя по всему, запитка в финальной фазе.

-И-Тан, мимикрируй, включи запитку от теплового источника, покажи, что ты такой же, как и они.

Громадный мухомор приблизился почти в плотную и застыл посреди костра. Чук пристально посмотрел на это новообразование и со всей компетентностью поинтересовался:

– Ты глюк?

Внимание! Объект интересуется моей принадлежностью к альянсу Глюкайи, что ответить?

- Сперва нужно узнать его отношение к военному альянсу Глюкайи. Скажи, что нет, но у тебя есть личные святи с Глюками.

Голос звучал непосредственно в голове. Мухомор отвечал:

– Я не являюсь глюком, но у меня есть знакомые глюки.

Чук по реакции совсем потерял веру в разум и рассудок, а остальных и комментировать жалко.

- Как нас вставило, боже, чтоб вас так вставило тоже! – сказал Чук, не сводя своих карих глаз с глюка, который не являлся глюком, но имел друзей глюков или глючных друзей…

- Шеф, я не понял последнюю фразу, нужна помощь, переговоры могут сорваться…

И-Тан явно не горел желанием познакомится с местным биологическим оружием «тут черви», потому немного нервничал.

- И-Тан, слушай, в институте внешних связей расшифровали сообщение. Боже – это окультуренное название протосознания, смодулированное большим взрывом. Вставило – это образовалась стабильная долгосрочная связь. Теперь понимаешь? Он говорит, что имеет постоянное включение в поток инетаксы…

- Кто? Он? - удивился И-Тан. – Несомненно только маг мог за столь короткое время игнорируя систему маскировки определить наш крейсер и выйти на материнскую планету, с такой точностью её описав.

Поступила часть обработанных данных, в институте внешних космических связей все возбуждены до предела, у Ректора нервный тик. Только послушай, что они транслировали: «Я спросил у тополя…» Они явно засекли твои попытки выйти на связь с местными формами жизни. Так, классифицирую, даю картинку их ментографии.

- Вот это облако? С ним я точно в контакт не входил…Так, тополь, ясень… не то, но что-то похоже было, хотя могу ошибаться, я не специалист.

- Ага! Донеслось с подсознания, со стороны И-Дукала

- Ну раз ты такой умный, то объясни тогда связь между опросом живых существ других видов, стихийных духов и планетоида, который они называют «Месяц». – Думай, - озадачил Данаец своего союзника, - а мне пора дипломатничать.

- Шеф, что делать дальше?

- Они хвастаются постоянным включением в поток инетаксы. Нужно им показать, что мы тоже включены в «Великое кольцо». Включаю коммутацию.

Вся компашка: Макс, Гена и Коля, во главе с глюкавым мухомором, скопом, можно сказать – мелким оптом – включились в канал Инетаксы. Ментальное тело начало преобразовываться с поразительной скоростью. Все магические цивилизации вселенной пытались влезть в одно ухо, а вылезти через другое, при этом не гнушаясь истоптать мозг чётким строевым шагом боевых магов.

Общечеловеческое состояние было таким, как будто заставили вставить гвозди в розетку, вскрыли черепушку и содержимое залили кипятком. Гене явно поплохело, его организм, измученный «Нарзаном», плохо переносил высокоинтеллектуальные нагрузки, поэтому этот организм стал комментировать окружающую действительность, причём громко – говоря по-нашему – матерится.

- Шеф, у одного из объектов резко растёт уровень агрессии, нужен детальный перевод информации.

-И-тан, внимание, дословного перевода нет, сходятся на мысли, что это какое-то боевое заклинание. Точно! Зафиксирована вспышка сверхновой в секторе В-91\2 – там была колония Харидов. Вот это мощь! Специалисты уверенны, что «Ёб вашу мать» - это система прицеливания и ориентировки заклинания, а остальное – рабочее тело заклинания. Думаю, пора прекращать демонстрацию, мы и так много о себе засветили, хотя и узнали не мало.

Поток Инетаксы отключился, а кипяток с головы вылить забыли.

- Есть! - орал в подсознании И-Дукал, - есть, эти космиты тебя просчитали. Они отследили последовательность опрашиваемых созданий, и они в курсе цели твоего визита. Я сопоставил данные и могу уверенно заявить, что эти создания специализируются на магии стихий и относятся к клану воздуха. Также они откровенно намекнули, пропавшего Дану надо искать на планетоиде «Месяц», мы получили что хотели, пора сворачивается.

- Шеф, И-Дукал нашел связь в информации и рекомендует сместить поиск на планетоид «Месяц».

- И-Тан, выясни координаты «Месяца» и любой ценой выторгуй у них образец био-оружия. Нужно провести Анализ. Как только получишь образец – максимальная степень защиты, и проведи положенный срок в карантине…

И-Тан возвращался. Он был очень горд собой. Разведка дала небывалые результаты. Месяцем оказался спутный планетоид (кто-то ткнул пальцем в небо). Плюс чужим магом была уничтожена дальняя колония Харидов. Био-оружие было компактно упаковано и на данный момент угрозы не представляло. Радовало то, что этих самых червей удалось выменять на всякую мелочь: ментаскоп, пространственный преобразователь, ментальный усилитель, боевой излучатель старой модели и небольшое количество налички, ну и коммуникатор быстрой связи с институтом внешних связей.

Вам когда-нибудь приходилось видеть, как делятся ёжики? Нет? Ну тогда расскажу. Если на ёжика навести и включить пространственный преобразователь, то из одной точки, зеркально выползает уже 2а ёжика. Вот такой философский ответ на вопрос, как размножаются ежики.

Авва явно нервничал. Бездействие угнетало. Нина позвонила и коротко обрисовала обстановку -Ян жив находится на реабилитации до полного восстановления. О её собственной судьбе не было ни слова.

От нехитрых увеселений: прогулок по городу и компьютерных игр невелика потеха. Курьер тоже не спешил объявиться.

Звонок курьера стал целым событием. Наконец-то белобрысый немец в сером костюме притащил коробку размером, наверное, с обувную из-под мужских туфлей, запечатанную сургучной печатью с эмблемой Ватикана. Помня инструкцию не распечатывать посылку, Чак не стал.

Денёк был солнечный. Солнце то и дело улыбалось миру во все свои протуберанцы. Но это не мешало дню быть каким-то смурным. Призрак сидел за ноутбуком, раскладывая косынку. Авва нервничал, не мог сконцентрироваться ни на чём. Пытался чего-то почитать, но мысли бегали от уха до уха и один и тот-же абзац приходилось перечитывать по нескольку раз. Что-то явно было не так. Это он чувствовал своим звериным чутьём. Ближе к обеду в подреберье образовался какой-то комок. Не к добру. Ещё через час комок стал пульсировать. Чак знал это состояние – срабатывал врождённый индикатор опасности. Он поделился своими переживаниями с духом, но тот пожал призрачными плечами, не отвлекаясь от пасьянса.

Нервы сдали. Авва запустил процесс трансформации в зверя. Этот процесс занимал около двух часов ночью и около четырех днём.

Трансмутация в зверя не мешает заниматься чем-то ещё, поэтому Авва стал рыться в вещах Яна, чего никогда бы не сделал при других обстоятельствах. Из этих вещей он извлёк несколько. Первый – нефритовый кулон, выполненный на общедоступном в продаже значке «инь-ян». Кулон нес на себе заклинание «Абсолютная защита» – то, что надо для драки. Второй была футболка с напечатанной на ней мандалой, несущая заклинание «Кровь дракона». Третьим был эбонитовый кастет с руническим аттом победы: Феху-Хаглаз-Тейваз. Создание этого кастета входило в разряд скорее забавы, нежели серьёзной работы. Как-то Чак спросил Яна, как эффективнее всего использовать руны в бою. Ян задумался и изрёк: нацарапать на камне атт победы и этой каменюкой как следует шваркнуть кого-то промеж рогов. После чего не поленился и сделал такой кастет.

За полтора часа внешних изменений с Аввой не произошло, пока проходили только внутренние перестройки. Надетые защитные артефакты сильно мешали процессу оборотничества, но с ними Чак чувствовал себя защищённым. Комок в подреберье сжался. Индикатор говорил – враг рядом. Чак на всякий примерял кастет и в этот же момент учуял врага обострёнными звериными чувствами. Дверь открылась просто – как будто не была заперта на замок. Её никто не срывал с петель, не били тараном, её просто открыли, как незапертую. В проходе появилась темная фигура габаритами, пожалуй, побольше Аввы. Фигура была покрыта чем-то живым и чёрным, эта чернота обволакивала фигуру и постоянно находилась в движении, подобно струе воздуха, не способным долго держать форму.

Авва прыгнул, с лёту приложил по темноте кастетом. В руке отозвалось болью, что-то хрустнуло. Не останавливаясь Авва продолжил атаку, саданув по темноте локтем. Эффект был таким, как в дерево попал, правда, с этого дуба жёлуди не посыпались. Чак увернулся от двух встречных выпадов, отошёл на шаг назад, переходя на дистанцию, где можно свободно пользоваться ногами. Больше ничего сделать не успел, мир погас, и Чак прилёг отдохнуть, поскольку стоять без сознания трудно. Он так и не понял, откуда был выпущен этот не то болт, не то гарпун – штырь выполненный из слоновой кости с нанесёнными на неё позолоченными символами. Талисман «Абсолютная защита» поглотил часть энергии, но защитное заклинание развалилось вместе с носителем. Нефритовый кулон почернел и слетел с цепочки, не нарушая целостности цепочки, – такое бывает. Штырь, видимо, был не прост и шибко заколдован, если ухитрился всковырнуть индивидуальную защиту Чака и пробить «Кровь дракона». На этом эпизоде можно было бы поставить точку, точнее крестик, если бы картину не дополнил ещё один мазок. Для тех, кто по каким-то причинам начал читать с конца, напоминаю, что мазок любил поспать, пожрать и поплавать.

Тритон был сыт и бодр, заключённый в его теле дух ящера Лоа медитировал, находясь в Тэт-рене. Он занимался своим любимым занятием: активным неделанием, в тот момент когда посторонний напал на его подопечного. Тритон то и дело пересматривал нити судьбы подопечного, но почти все они обрывались. Почти, но не все, – он выбрал, ту которая не обрывалась усилил её, сделав основной. Чужак не уходил, это раздражало. Незваный гость что-то искал в комнате, что-то среди вещей. Раздражало. Лоа выделил своего фантома, вывел его за пределы тушки, уплотнил и саданул по пришельцу хвостом. Пришельца сильно пошатнуло, обволакивающая его темнота испарилась. Чужаком оказался средней комплекции Мангаст. Рептилоид имел светло зелёную чешую и что-то наподобие вязанного свитера, хотя вполне сошло и за рыболовную сеть. Лоа вновь атаковал, Мангаст, вроде оклемавшийся от удара, зашипел и шагнул на встречу.

Прибывшим на место оперативникам открылась интересная картина. Складывалось впечатление, что квартиру брал штурмом как минимум спецназ, который заботливо повыбивал все двери и окна и, судя по результатам, швырнул парочку гранат. Доложили начальнику местного УВД вызвали экспертов и медиков. Чака увезли в реанимацию. Оперативники быстро выяснили, кому принадлежит квартира, связались с Ниной, долго рассказывали подробности по телефону. Но ничего конкретного до результатов экспертизы сообщить не могли.

Звонок знакомого майора застал Нину в туалете. Она сперва не хотела поднимать трубку – так уж не к месту приходился звонок, но звонили долго и настырно, что-бы сберечь нервы Нина трубку всё же подняла. Сберегла нервы.

После телефонного звонка Нина поникла и посерела, и как-то просто сползла на кожаный диван. Находились они сейчас в личном кабинете директора института, который по совместительству был масоном. Ни то, ни другое ему не мешало быть хорошим приятелем Хана.

– Хан, у тебя водка есть?

Хан быстро сообразил, что звонок Нину окончательно добил, отдал какие-то распоряжения водителю. Сам же Хан уже откручивал крышку небольшой карманной фляги с грузинским коньяком... Проконтролировал, чтобы Нина пила его маленькими глоточками, а не высушила в два глотка. Водитель принёс с машины шерстяной плед, укутал Нину и достал свою карманную фляжку с коньяком подешевле, но не менее благородного. Какое-то время было тихо, Нина молча пила коньяк. Ян спал в соседней комнате, и с ним тоже надо было что-то делать. Хан сперва хотел предоставить право принятия решения Нине. Но судя по всему, как бы саму Нину не пришлось реанимировать. Оставив Нину наедине с мыслями, коньяком и пледом, Хан с водителем разбудили Яна и отвели его в машину. Хан сделал несколько телефонных звонков и отправил Яна в сопровождении водителя в частную клинику на реабилитацию. После чего вернулся к Нине – судя по всему, она стала приходить в чувства.

Нина действительно пришла в чувства и планомерно стала пересказывать Хану только что услышанное. Хан не комментировал.

– Мне надо в Одессу, как можно скорее.

– Хорошо, я дам тебе своего водителя, только придётся подождать – он повез Яна в клинику, будет наверное часа через два. Так, что на два часа можешь смело забыть обо всём и просто поспать.

– Ян в клинике?

– Да, я не говорил тебе, но не все с воскрешением прошло гладко. По мне так лучше умереть, чем находится в таком состоянии. Часть клеток успели отмереть. Я отправил его в частную клинику, как очень важную персону. Распорядился: ему будут вводить каждые шесть часов однопроцентный раствор «Катализатора Фламеля», он же «Красная Тинктура». Приблизительное время его полного восстановления 2-3 недели. Так что за Яна можешь не беспокоится – лучше поспи пока. Он изящно повесил на Нину заклинание «Сон», сопротивляться она не стала и уже через минуту спала на диванчике, укрывшись шерстяным пледом.

Хан тем временем вызванивал знакомых, давал распоряжения, как правило, все из них касались последних событий в Одессе, тех которые так сильно подкосили Нину. До того как Нина проснулась, Хан уже знал почти всю картину произошедшего. Вот только личность нападавшего установить не удалось. Хан прикинул, кто мог так отделать хорошо заколдованного оборотня и возможный ответ ему вовсе не понравился. Но что-бы там ни было, стоило поехать посмотреть лично, заодно подкинуть Нину к её оборотню. Да, кстати про оборотня, Хан справедливо рассудил, что помри тот сейчас, Нина это перенесет слишком тяжко. Хан сделал ещё один звонок, решив судьбу Чака. Его тоже перевели в частную клинику и по тому же рецепту выписали те же клизмы и градусники.

Пока Нина спала, Хан пытался разобраться в ситуации. Кто-то на его территории безнаказанно нападает на ученика мага, по совместительству оборотня, и никто ничего не знает, никто ничего не видел, причем шумели они там минут пять. Челябинский метеорит в атмосфере был всего восемь секунд, его ухитрились снять с трех ракурсов, тут же – пять минут потасовки с битьём стёкол, и никто ничего не видел. Странно. Значит, кто-то здорово умеет отводить глаза любопытным. Но все равно – сам факт! Нехорошо, для имиджа нехорошо... Надо разобраться. Ну где там водитель уже?

В Одессу приехали рано утром. Нина сразу отправилась к Чаку. День пролетел быстро – она не отходила от Чака, поэтому отвечать на вопросы подходивших людей приходилось все там же в клинике. Не все из подошедших с расспросами были следователями или представителями страховой компании. Были просто знакомые, и Знакомые «с большой буквы». Вечером Чак пришел в себя и лекарь разрешил им поговорить.

Ян меня убъет, – сказал как-то между прочим Чак, – «Ключ», эта тварь уволокла «Ключ малых врат»!

Нина положила руку поверх его руки в успокоительном жесте:

– Ты жив – и это главное, а «Ключ»... раздобудем новый.

Текли утомительные дни ожидания, пустые и бесцветные. За это время строители успели сделать ремонт у Нины в квартире. Тритону, пришлось купить новый более просторный террариум – старый разбился, чудом не зацепив тритончика. Через неделю произошло возвращение блудного сына – объявился Саныч. Во время нападения Саныч перепугался и действовал по схеме № : «Спасаемся сами и спасаем я – своих солдатиков, ты – свои бигуди». Ну в общем, Саныч дал деру, оставив друга в беде. После раскаялся и боялся вернуться и смотреть Авве после этого в глаза. Но как оказалось зря: Авва был действительно рад видеть Саныча, а когда выяснилось, что с поля боя именно Саныч прихватил «Ключ малых врат» и теперь с ним таскается, как дурень с торбой, Авва вообще хотел его заграбастать в объятия, но вышел некий конфуз.

Были и плохие новости. К Нине пожаловали два папских легата прямиком из Рима, которые то и дело пытались обвинить Нину в применении запрещенной некромантии и в нарушении Римской конвенции кардиналов «О запрете использования некромантии». Легаты прицепились, как репей к собачьему хвосту. Нина аргументировала тем, что во-первых: им придется всех врачей реанимации считать злобными некромантами, во вторых: воскрешение мёртвых можно считать непосредственно «христианским чудом», поэтому данное чудо может быть доступно некоторым святым,а если оно у вас не получается, значит, в вас недостаточно веры. В третьих: а вы докажите, что применялась именно некромантия, а не святая молитва, которая вывела человека с состояния «самадхи». Легаты упирались, говорили, мол, на ведьму похожа, на святую – нет. Попросили прочитать от начала до конца ту самую молитву. Нина призвала тяжёлую кавалерию – позвонила Хану. Прибывший Хан пообещал легатам, что Нина обязательно прочитает от начала до конца молитву над их могилами, красивую такую молитву – заупокойную. Объяснил им, что тут не Рим, тут климат другой, но что-бы сгладить нарастающий конфликт с Римом, он сообщил, что кто-то реально производит нежить и терроризирует окрестности, а данная особа к которой вы прицепились, – жертва нападения нежити. Передал легатам флешку с собранной по этому поводу информацией, после чего громко заявил, что, мол, нечего фигнёй страдать – от «Молота ведьм» только Европа обезлюдела, поэтому ловите того, кто действительно применяет злостную некромантию и, собственно, флаг в руки. Сопроводил легатов за кулисы, попутно разжигая живой интерес к этому неизвестному некроманту, который применяет нежить. С тем и отбыли.

Выписали Яна и Чака с разницей в сутки. Ян приехал в Одессу изменившимся в лучшую сторону – катализатор Фламеля не только обновил ткани, но и омолодил его лет на пять. Нина, пораженная эффектом, начала вести тайные переговоры с Ханом, о закупке данного препарата в личных косметических целях. Выписали и Авву – теперь ничего не мешало всей компашке собраться у Нины дома за чашечкой чая...

– Нет, вы видели такое? – не унимался Ян, демонстрируя всем присутствующим «Ключ малых врат» со снятой экранировкой, – Нет, вы хорошенько посмотрите... Это в данный момент металлолом, который принимают по трёшке за кило... Это сейчас кусок сверхтехнологического металлолома только из-за одной маленькой детали – не хватает источника энергии.

Хан взял у Яна ключ, повертел в руках.

– У меня есть нужный источник энергии. Правда, это в данный момент такой же кусок высокотехнологического металлолома – он разряжен полностью. Могу продать, а вот как его заряжать будешь – думай сам.

Ян обрел надежду получить рабочий ключ, приободрился и стал торговаться с Ханом. О цене договорились, возникал вопрос зарядки.

– Можно его пристроить под какой-нибудь алтарь в церквушке, – предложила Нина, – рано или поздно намолят.

– Лучше построить для этого пирамиду поместить в нужной точке, не обязательно фараоновскую, можно, как в Париже, – стеклянную, зарядится быстро, – посоветовал Хан.

– Ну мы не в Париже, – напомнила Нина, – но за спонсорские деньги местная администрация согласится построить, допустим, стеклянную теплицу, ну, а то, что она будет смахивать на пирамиду, – так это вопрос к архитекторам.

Идею одобрили и в последствии реализовали. И предстояло источнику энергии заряжаться в теплице по соседству с помидорками.

– А как быть с тем чёрным упырём, который меня чуть на тот свет не отправил, как мы станем его ловить?

– Очень просто, – ответил за всех Ян, – мы его не станем ловить, и вообще забудем, что он был, пусть живет и пасётся...

Да уж... я уж не то, что его забуду... – оскалился Авва.

Ян прав – тот, кто напал на тебя, слишком опасен. Поэтому разумнее оставить его в покое. Этот случай переполошил всю Европу, теперь этим займётся ещё и Ватикан, так что побудем немного наблюдателями, а не актёрами, к тому же, пожалуй, есть чем заняться.

Заняться, как оказалось, было чем.

***

Слёт магической элиты назначили на 15 июня. Место встречи – Швейцария. Процедура выглядела стандартно: все участники оповещались и регистрировались. Отсутствие на собрании грозило санкциями – исключением с магического рынка. Отсутствие допускалось только по уважительной причине: был развоплощён, находился в Лимбе – не смог прийти. Но не для всех прокатывали и эти причины. Нескольких махатм обязали присутствовать даже если они в этот момент развоплощены. Во-первых, для них это не проблема, во-вторых – они находились в Президиуме и откосить права не имели. Ян и Нина, соответственно, такие приглашения получили тоже. Тут хочешь-не хочешь, а едь, присутствуй.

Вход на «шабаш» выглядел культурно – обычный ресторанчик в пригороде Женевы несколько залов, один для VIP-персон был постоянно зарезервирован. Притом, что когда какой-нибудь нефтяной магнат или, к примеру, шейх, пытались посетить VIP-зал, им вежливо отказывали. Из VIP-зала выходил проход, классически начинающийся с двери WC –€ без особых пометок и половых различий. За дверью не было привычного белого керамического изваяния, а был самый настоящий, мощённый камнем прямоугольный проход, который который уводил куда-то прямо. Небольшой уклон при ходьбе не чувствовался, но уводил гостей в итоге далеко под землю. Этот же подъём хорошо чувствовался только на обратном пути. Коридор упирался в зеркальный зал. Хотя нет, он сперва упирался в служителя этого зала, а уж потом... Зеркальный зал был шедевром геометрического искусства – так изуродовать пространство могла только рука мастера. Комната кривых зеркал – мелкая шалость по сравнению с этим зеркальным лабиринтом. Насколько Ян понимал, вначале создавалась зеркальная сфера с нанесенным слоем какого-то изотопа, который заставлял стенки зеркала светится. Свет излучаемый изотопом многократно отражался – происходил процесс, который обычно используют в накачке лазера. Энергия накапливалась в замкнутом пространстве, превращая нутро сферического зеркала в плазменную линзу, и в какой-то критический момент силовые линии пространства прекращали сдерживать накопленную энергию в результате пространство деформировалось распространяясь по какому-то своему узору (наподобие формирования кристаллов снежинки). Соответственно, процесс отражений изотопного света не прекращался ,поэтому сфера собой представляла реальный, а не математический фрактал. Данное пространство имело свои фокусы концентрации энергий – точки, где сходились множество силовых линий, в такой точке образовывались новые лучи. На практике же некоторые махатмы ухитрились обжить это пространство и даже составить некое подобие карты близлежащего от входа пространства. Соответственно, внутренне пространство фрактала делилось условно на две части: та, где биологическая и кристаллическая жизнь не возможна ,и на те участки, где она возможна. Карта, составленная махатмами, способна была провести посетителя из точки А в точку Б, не пересекая мертвую зону. Единственной проблемой было найти способ ориентирования в таком пространстве. Радиолокационные приборы там были просто бесполезны, какие-то другие технические приспособления малоэффективны. Лучше всего себя проявила логарифмическая линейка и малость переделанная под нужды астролябия.

Но технический прогресс не стоял на месте и выход нашёлся. Кто-то из махатм, устав за руку водить в хранилище своих учеников, придумал способ – оттиснул узор лабиринта в сознании одного из учеников, после чего, введя бедолагу-добровольца (куда же он от махатмы денется?..) в состояние гипноза, и давал задачу провести кого-то в нужную точку. Как ни странно, это сработало. Таинственное зазеркалье, к тому моменту уже обжитое образами шныряющих по своим делам магов, начало выдавать какие-то свои местные аномалии и, чтобы приглашённые гости с дуру не запаниковали и не сгинули в зазеркалье, подобно Алисе в кроличьей норе, было принято решение гостей перевозить в специальной, грубо говоря, инвалидной коляске с обязательными ремнями безопасности. Любой, прокатившийся по такому туристическому маршруту, смотрел потом на Американские горки, как на некоторое недоразумение. О Сфере ходили всякие слухи. Например, есть повествования о заблудших в лабиринте душах тех смельчаков, которые пытались обжить пространство без карты. Некоторые утверждали, что человек, попав в мертвую зону, моментально испарялся, а освобожденная душа в зеркальном пространстве многократно отражённая теряла полную ориентацию и просто не могла найти выход из зеркального плена, планомерно сливаясь с окружающим миром, усложняя собой узор местного калейдоскопа. Когда таких незадачливых душ накопилось в паутине зазеркалья довольно много – желающие заграбастать содержимое гномьей сокровищницы находились во все времена, а это в свою очередь были люди не глупые – зазеркалье начало проявлять все признаки собственного разума. Заметив это, кто-то из посвящённых прозвал его «Лабиринт Эмбера».

Первый тревожный звонок прозвенел, когда силовые линии фрактала достигли поверхности Земли и в точках проникновения лучей образовались новые биологически активные точки, которые так или иначе искривили привычный узор энергетических сеток. Смещение сеток привело в движение весь остальной механизм. Стали смещаться воздушные потоки и так называемые «воздушные реки» – климат стал меняться. Новые БАТ стимулировали активные процессы в ядре и магмовых линзах, в результате возникали магнитно-вихревые процессы, которые влекли за собой образование торнадо на территориях, где этих торнадо не было испокон веков. В общем, мир менялся. Пытливый ум Яна ухитрялся доплести в этот общий узор ещё и эксперименты с БАКом, но подтвердить или опровергнуть собой распространяемые слухи Ян не мог, поэтому и сам к своим умозаключениям относился с подозрением.

– Здравствуйте, – сказал служитель, заглядывая в список, – Попрошу ваши пригласительные билеты.

Ян и Нина протянули маленькие стеклянные фишки с голограммой Дерева Сефирот и номером пригласительного билета. Служитель был выбран из тех учеников махатм, который свободно говорил на всех европейских языках.

– Прошу вас сюда, – сказал он на хорошем без акцента русском языке, указывая на кресло, – Прошу вас, расслабьтесь и тогда не произойдёт никаких эксцессов. Прошу, не задерживайте очередь.

Очередь, в свою очередь, состояла из одного финского мага, которого за глаза почему-то называли Йело-Пуки. Он кого-то явно ждал и без конца оглядывался. Двое введённых в гипноз учеников махатм, кативших кресла, сейчас были больше похожими на санитаров в психиатрической больнице.

Их закатили в зазеркалье. Это был некий громадный калейдоскоп, в котором ориентироваться было нельзя совершенно: в калейдоскопе отражалось всё и накладывалось на всё, поэтому вскоре исчезало всякое представление где верх, где низ. Интуитивно – колеса внизу, если не брать во внимание те колёса, что сверху и по бокам... От всего с непривычки кружилась голова. Нину, судя по всему, первый раз в жизни начало укачивать. Наконец коляски прикатили из пункта А в пункт Б – сессионный зал. Это была хорошо прорисованная иллюзия конференц-зала какого-то университета, видимо того, где учился или преподавал тот, кто творил эту иллюзию. Пока все собирались, специально отведённые люди разносили напитки и печенье, официанты из них были никудышные, а вот маги – неплохие. Публика все прибывала и рассаживалась. Напротив Президиума уселась неразлучная Австрийская четвёрка, имена которых начинались на «ч» но запомнить их Ян не смог, поэтому для себя их называл «Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка». Был среди присутствующих и единственный на его памяти вменяемый и адекватный друид Ягма, которого он знал лично. Присутствовал и алтайский шаман, которого без стеснения прозвали «Шурале».

Когда все собрались и заседание все таки началось, члены президиума поочередно зачитали текст скулёжки, о том как быстро меняется мир, как сложно изменять необратимые процессы, и вообще, как тяжело им, бедным, приходится, удерживая хрупкий баланс. Каждый привёл примеры из своей жизни, некоторые увлеклись на столько, что добирались в воспоминаниях века так до четырнадцатого.

Раз скулятся, значит будут грабить, – прошептал Ян Нине, – Скорее всего, закончится тем, что поднимут гильдейский сбор.

Ну или выход платным сделают, – подтвердила Нина.

Ян опешил – такая мысль ему и в голову не приходила. Если те действительно сделают платным выход, то цену выходного билета будут называть они, то есть могут ободрать, как липку. Ян сглотнул. Нина вроде бы была спокойна.

Наконец слово взял глава президиума Карл К.

– Господа, ходит много слухов и домыслов по поводу происходящих событий. Мир меняется и это неоспоримо. Мы всю сознательную жизнь вносили свой вклад в эти изменения, пытаясь направить их во благо. Наконец нам удалось создать нечто грандиозное, эпическое, эпохальное. Это место, где мы все собрались, очень скоро станет историческим, так как именно отсюда произойдёт рождение нового бога.

Зал оживился.

– Итак, как я понимаю, вы желаете разъяснений, пожалуй, вы его заслужили кропотливым трудом. Данное место, которые некоторые из вас прозвали «Чёртов омут», а некоторые – «Лаберинт Эмбера», не что иное как куколка, из которого будет рожден новый ТЕТРАГРАМАТОН. Гея,как ласковая и заботливая мать, вынашивает свое дитя, готовя почву для нового, сильного и умелого бога. Но в чём нуждается любой бог? Он нуждается в прихожанах. Мы пригласили вас сюда для того, чтобы вы стали частью всего этого. Вы сольётесь с сознанием Эоса, станете частью его, благодаря вам он окрепнет и родится. Вам предстоит стать его сознанием – нервными клетками, серым веществом. Заранее благодарю за понимание.

В Зале начался ажиотаж, каждый негодовал, но все прекрасно понимали, что махатмам ничего сделать не смогут. Мышеловка захлопнулась.

– Они не собираются нас от сюда выпускать, закончится тем, что все кинутся искать выход и погибнут – их сознание перетечет в сознание лабиринта и заструктурируется в нём, – поделилась соображениями Нина.

– Отвечу словами Станиславского без пяти на семерной: «Не верю...» Мне не может настолько патологически не везти. Сплошная непруха в последнее время. Я вот думаю: может это ты приносишь мне несчастья? – сказал Ян, притворно косясь на Нину. Нина лишь усмехнулась.

Знаешь, мы здесь похоже влипли, без всякой надежды выбраться, тут у меня нет иллюзий. С боем мы тоже не прорвёмся. – он кивнул в сторону передних рядов которые замкнули магический круг и теперь мерились пузами с махатмами. Тщетно.

Аввы с нами нет, ревновать некому, поэтому скажу как есть напоследок: ты единственная женщина которую я люблю по-настоящему, я не подонок поэтому вам с Аввой не мешал и мешать не собираюсь, хотя это уже не имеет значения – с Аввой мы даже попрощаться не сможем.

Откровенность за откровенность, – сказала Нина, – Был период, когда я просто хотела тебя убить. Но когда тебя вновь повстречала, то вернулось то самое забытое чувство...

Совесть проснулась? – притворно предположил Ян.

Нет. Когда ты умер тогда, по-настоящему, я поняла одно: что с тобой я потеряла если не весь мир, то огромную его часть, без которой краски будут тусклы, звуки разъяты, а вкусы – размыты.

Нина подошла к Яну, близко, вызывающе близко. Он обнял её прижал к себе и поцеловал, стараясь сделать это как будто в последний раз. Руки заскользили по спине попутно расстёгивая кофту, заскользили ниже...

– Нин, что это? – спросил Ян, едва отвлекаясь от поцелуя.

– Не отвлекайся, продолжай – вдруг не будет другого шанса? – настаивала она.

– И все же что это? – настаивал он, шаря руками по неровностям изящной попки.

Нина не выдержала и с чувством с которым обычно хоронят остатки романтики, вытянула из заднего кармана джинсов «Ключ малых врат».

– Я тебя не только люблю, я тебя обожаю, – подитожил Ян.

– Ну я не дура какая-то, чтобы лезть в незнакомый лабиринт без путеводной ниточки?

Какой заряд там?

Не знаю... Полтора месяца в пирамиде мощностью примерно 10ватт\часов. Ну, человека три на короткое расстояние он перетянет, но мы сейчас не об этом, – сказала Нина, и вновь прилипла с поцелуем.

Стой, а как же Чак? Теперь то есть призрачный шанс вернуться.

Чака я тоже люблю. Ты же, например, любишь бренди и пиво, финики и шашлык, не отдавая предпочтение чему-то одному, ведь мир состоит из разнообразий, и нельзя заполнить радугу одной краской.

Согласен полностью, с одним моментом: шашлык не попытается дать мне в морду, если увидит меня с пивом. А с Чака станется... А боец он отменный – лучше, чем Чак Норрисс.

Я с ним поговорю о нас, – пообещала Нина.

Лучше не надо, мне надоело часто умирать, и вообще давай свалим отсюда в более романтическую обстановку.

Попутчиков возьмём?

Подкастрюлить, конечно, можно, главное, что-бы заряда хватило.

Нина сплела сознание с ключом удерживая конечную точку перехода,и дала отсчёт. Ян плотнее обнял её и в последнюю секунду отсчёта схватил за руку первого попавшегося рядом стоящего мага. Полыхнуло зелёным.

Мир медленно проявлялся, как фотография в реактиве. Зоной высадки оказалась Нинына квартира. Прихваченный пассажир оказался немцем вообще не говорящим по-русски. Ему на карте показали где он, дали позвонить, после чего он убрался восвояси.

– Мы кое-что не закончили... – сказала Нина обвиваясь вокруг шеи Яна.

Нина, что это? – спросил Ян ощупывая то место где недавно нашёлся ключ малых врат. – Это шёлк с незначительным содержанием синтетики! Если мешает, можешь снять.

С удовольствием, но один вопрос: а как же заговор?

К нему ещё вернёмся, не отвлекайся.

И действительно, вернулись. Но это уже другая история...

Следующим утром начался первый подготовительный день перед обрядом. Первый из предстоящих сорока. Первая половина данного срока проходила легко и непринуждённо. Ян сделал мандалу для зарядки воды «магогу», тем самым пытаясь хоть как-то компенсировать всё то, к чему привык его организм. Чак с тритоном переехали к Нине. Ян всерьез задумался купить квартиру и обосноваться на полгодика, но пока продолжал жить с духом в отеле. Нина подсуетилась и предоставила ему во временное пользование однокомнатную квартиру висящую на балансе города, используемую мэрией для расселения гостей «инкогнито». Всё для того, чтобы Ян не пугал персонал гостиницы своим болезненным видом.

Как легко прошли первые двадцать три дня, настолько же тяжело проходили все остальные. Ян худел с каждым днём, как-то поник и осунулся. Дни на пролёт он сидел в позе «фикуса» и читал мантры. Мантры, по словам Яна, были написаны на лестнице «Медной Башни» и предназначены были для духовного очищения того, кому дозволено было подняться на «Медную Башню».

Время шло и Ян всерьёз стал опасаться, что может до смерти не дожить. Переживали и другие, но как оказалось – зря. До смерти Ян дожил.

Для ритуала выбрали какую-то загородную дачу, на территории которой была построена сауна. Данная сауна имела свою достопримечательность – бассейн. Бассейн был сделан современными мастерами, но со знанием дела и поэтому был великолепной магической машиной, способной работать в нескольких режимах. Нужный режим для Яна предполагал отсутствие воды.

Нина и Чак были ассистентами. Саныч – наблюдателем или, скорее, зрителем. Тритон был фамильяром.

Чак, чем-то липким и чёрным нарисовал на дне бассейна два круга вписанный один в другой. Нарисовал крест стихий, имеющий название «ласточкин хвост». Крест заканчивался на контуре внутреннего круга.

Покончив с крестом, Чак тем-же манером стал вписывать имена духов в промежутке между кругами. Нина заботливо расставляла подношения духам. Благовония – сильфам, гномам, ундинам, аромолампу – саламандрам. Стихия земли в этот раз была заменена стихией смерти, поэтому в подношение духам водрузили обычный человеческий череп. Вот и пригодился скелет в шкафу. («Бедный Йорик!..» – от автора).

После приготовлений Чак помог Яну добраться до центра круга. Ян выглядел скверно и был ужасно слаб.

Но как только начался ритуал, у Яна словно открылось второе дыхание и выросли крылья. Ему бы подошли скорее всего белые, но перепончатые. Его уже не шатало – он стоял ровно, расправив плечи и читал заклинание за заклинанием, запуская «Хоровод смерти». Со стороны черепа повеяло холодом. Ян сдвинулся в его сторону на пол ступни, продолжая читать заклинания. Никакими книгами и прочими шпаргалками он не пользовался – всё, что надо, было в его голове. Следом ещё шажок, потом ещё. От черепа веяло холодом так, что стало зябко даже призраку. Ян сделал последний шаг к черепу и в тот же миг рухнул во весь рост поверх креста стихий.

Приближаясь к вольту смерти, Ян успевал рассматривать детали. Процесс чтения заклинаний проходил через подсознание и в контроле не нуждался. Главное сознанием не мешать процессу. Первое ,что он заметил, это свиту. Его прошлые воплощения отслаивались от него и шли чуть позади, образовывая шлейф или «хвост кометы». Следом открылся портал смерти. Картинка окружающего исчезла, вместо неё навалилась тёмнота тоннеля с ровным некротическим светом в конце. Ян вступил в портал, не заметив как упало навзничь его такое привычное тело.

Состояние было таким будто за пазуху закинули кусочек счастья и пальцем показали, где этого счастья много. Душа Яна, манимая, восхищённая, рвалась к свету, как белка из известного мультика к жёлудю.

Это были прекраснейшие минуты его нежизни. Наконец он вывалился из тоннеля на ровный некротический свет. Вот тут его накрыло. Вон тот кусочек счастья за пазухой прекратил быть таковым, стал резко воспалившейся совестью, от которой некуда было деться. Нельзя было даже отвлечься и почесаться – нечего и нечем было чесать. Совесть воспалялась всё сильнее, извлекая из памяти сцены из прошлого. Ян попытался сфокусироваться на окружающей среде. Какие-то серые и тёмные силуэты вырисовались из некротического белого света, подобно тому, как выглядят любые вещи, находясь на границе видимости в тумане. Но стоило на чём-то сфокусировать взгляд, как эта картинка сливалась с картинкой из прошлого.

– Где я только всего этого нахвататься успел? Карма, бля...

Ян переводил взгляд от точки к точке, не давая возможности миру сплетаться с кармическими картинками. Все сцены с людьми были относительно терпимы. Но больше всего добавляло душевных терзаний воспоминание эпизода, где он ранил и оставил умирать покалеченного котёнка. Тут уж действительно кошки на душе скреблись.

Вот угораздило же без всякого перехода загреметь в Чистилище! Взгляд зацепился за какой-то серый прямоугольник пыльного цвета. Стараясь не концентрироваться на нём, Ян двинулся к прямоугольнику.

Прямоугольник оказался плоскостью, не имеющей толщины. Ян попытался его ощупать, но вместо этого его втянуло внутрь и выплюнуло с другой стороны. Выглядело это так: картина окружающего мира схлопнулась до размера замочной скважины, потом также резко развернулась, но вот за этот миг кто-то успел сменить декорации.

Мир-кладбище – осматривая окрестности, Ян вспомнил произведение Клиффорда Саймака. Мир серого, местами чёрного песка. Пейзаж не был пустынным, из земли торчали, подобно штакетам в заборе, какие-то гигантские рёбра. Местные растения тоже были скомпонованы из мелких и мельчайших косточек. Мир светящегося, как при лунном свете, тумана. В тумане мелькали человеческие фигуры и очертания могильных плит. Всё бы это могло нагнетать тоску, но только не после чистилища.

***

Его встретили почти сразу. Фигура в темном плаще, настолько темном, что на нём в пору размещать звёзды; в маске из лицевых костей вышла ему на встречу из тумана. Туман вокруг фигуры заискрился и стал оседать на землю мелкой серебристой пыльцой.

– Azzad et ho! Inubi or hot. Vakura. Vakura sa. Ibis, – пробасила фигура, подняв правую руку в костяной перчатке.

– Azzad et so! Azzad harry! – ответил Ян, поднимая руку в приветствии.

Аззад был вассалом стигийского царя, и столь высокий приём тешил бы самолюбие Яна, если бы успели улечься переживания из чистилища.

Долго ли, коротко ли бродили молодцы лимб – не известно, так как живых свидетелей этого не было. Аззад провёл к царю Стигийскому самым коротким путём – вот они ещё тут, а вот они уже у ступеней трона. Никаких движений – будто бы заставку на экране сменили. Ян с любопытством разглядывал трон исписанный незнакомыми письменами. Посреди трона яркое светящееся пятно – хозяин трона. Ян никак не мог на него посмотреть – начинало резать глаза. И это в посмертии! Ян чувствовал присутствие кого-то грандиозного, а рассмотреть не мог. Рассматривать письмена на троне не позволяло приличие, когда перед тобой лично Бог Смерти. Не культурно как-то, а то мало ли что.

Обычный диалог провалился в силу своей односторонности. Личность простых смертных базируется на вишудхе и привычное общение происходит там-же. У личностей, подобной Стигийскому царю, она базировалась на аджне и, как результат, – взаимонепонимание поколений. Ян выделил из себя союзника, одного из своих недавних воплощений, использовал его как посредника. Сработало. Божество звучало в его голове голосом союзника. Ян планомерно начал рассказ о цели своего визита. Перемены дня и ночи тут не было, да и время тут текло как-то странно, поэтому Ян повествовал долго, то и дело вдаваясь в подробности. В теории, существо такого ранга могло считать с него всю информацию мгновенно, что собственно и произошло, но само повествование и высказывание просьбы было чем-то вроде церемонии.

Царь Стигийский выслушал, после чего показал объёмную картинку некой машины, сплетённой из душ умерших. Машина беспрерывно работала, хоть внешне была статична. В схеме подсвечивались некоторые детали – эти элементы были штучными и довольно уникальными.

– Тех, о ком ты просишь, я отдать не могу, их некем заменить, – вещал голос союзника в голове, – Но я могу обменять кого-нибудь из них на тебя. Всё просто: он рождается, ты – остаёшься здесь вместо него.

Новость Яна не радовала, какое-то время он колебался, но потом сработала упёртость и желание довести дело до конца. Он согласился.

– Кого из них: мужчину или женщину? – поинтересовался голос союзника за кадром.

– Пожалуй, женщину, – сделал он свой выбор, исходя из неравнодушности к прекрасному полу, – Ещё есть просьба: я хотел бы попрощаться с друзьями.

– У тебя будет немного времени на это. А теперь ступай, пока твоё тело не кремировали. Ян почувствовал толчок , движение и невероятную тяжесть. Ян попробовал приподнять эту тяжесть усилием воли – что-то пришло в движение.

– Он зашевелился! – раздался смутно знакомый голос где-то рядом, – Вот опять – смотрите!

Тяжесть сменилась покалыванием и Ян понял, что это за тяжесть: душа вернулась обратно в тело и теперь пыталась в нём освоиться. Он с усилием открыл глаза, созерцая картинку с позиции лёжа. Он продолжил борьбу за управление тушкой. На удивление дальше пошло легче, тело поддалось.

Ян встал, выбрался из бассейна. На него все смотрели с любопытством.

– Нина, я знаю у тебя найдётся нотариус, работающий с выездом, – вызывай его сюда, срочно. После чего бери Авву и начинайте раздеваться – ваш выход в этом спектакле.

– Не понял, подробней, – попросил Чак.

– А что подробней? Вам, нелюдям, сейчас придётся размножаться, а мне – смотреть и завидовать.

По взгляду Нины он прочитал все комментарии по этому поводу и решил добавить конкретики для неё.

– У меня мало времени, я пошёл на сделку. Через считанные часы я умру, но энергетика выпустят из лимба. Ваша задача – заняться сексом и раскрутить сефиру Эрец. Я же зацеплю нужную душонку и притяну её к вам. Потом я умру, а у вас через девять месяцев родится дочка. Это и будет тот необходимый энергетик, которого так не хватает, – в ответ на него просто смотрели и нестройно моргали.

***

Ян сидел рядом и смотрел как нелюди размножаются. Сефиру Эрец ещё не раскрутили полностью, поэтому он позволил себе отвлечься.

Саныч, – позвал он духа – последнее желание. Передай этим двоим: как всё закончится, пусть из приюта для животных возьмут больного котёнка и выходят его.

Призрак кивнул. Эрец набрала обороты, настала пора исполнить и свою режиссерскую роль в этом порнографическом фильме. Ян потянулся сознанием в лимб к той, кто была их энергетиком на корабле, и мягко направил её в столб захвата. Так началось земное воплощение звёздного пилигрима А-Леяна.

Нотариус приехал быстро. Ян составлял завещание. Нина так, между прочим, поинтересовалась, куда в гробу удобней будет положить «Ключ малых врат», который уже в пути, что бы тот не мешал новому владельцу ворочаться. Ян ничего не ответил, только сплюнул и попросил добавить в завещание пункт обязательной кремации. Несколько минут спустя Ян умер.

***

Настроение было в самом деле погребальное. До последней минуты никто не верил в происходящее. Тяжелее всего приходилось Нине: она в кой веки забыла о том, что она магиня, и разревелась. Чак, как мог, её утешал. Мог он в этот момент не много: заграбастать Нину в охапку и позволить выплакаться. Дух тоже выглядел бледнее обычного.

Нина в себя пришла как-то неожиданно резко. Сходила в ванную, умылась, а после сунула голову под холодный душ. Заново наносить макияж времени не было, поэтому применила чары и натянула личину «Деловая Леди». Спонтанно созревший в голове план не терпел отлагательств. Для начала надо было спасти Янову тушку от окисления и разложения. С помощью Чака собрала все имеющиеся в наличии простыни. Тело запеленали в нечто, напоминающее мумию. Вокруг мумии она сотворила сферу жизни и привязала её к мумии странными значками, которые наносила помадой. Сфера жизни сдержит отмирание тканей, но только этого слишком мало. Нина включила «Реликтовое Излучение» и её энергетический кокон сразу покрылся темной плёнкой. «РИ» имело некоторые особенности: оно обеззараживало пространство, уничтожая бактерии. Но была одна сложность – «РИ» нельзя было привязать к другому носителю, его, как и энергии Кундалини, можно было проводить только через себя. Радиус распространения ограничивался размерами кокона. Поэтому для улучшения терапевтического эффекта данной припарки Нине постоянно надо было находится рядом с мумией, подобно обогревающей лампочке в инкубаторе.

После происшедшего Нина всё время висела на телефоне раздавая распоряжения. Местная гор администрация выделила микроавтобус для перевозки тела и машину сопровождения с мигалками. Осталось самое важное – определиться куда везти.

Нина набрала номер, который зареклась не набирать никогда.

– Алло, Хан? Есть пару минут для разговора?

Хана по паспорту звали Ромой. В данный момент ему было 52 года, жил и работал в Киеве. Род занятий – куратор. Прозвище «Хан» ему дали после того как выяснилось, что он является авватарой великого хана, чуть ли не самого Чингизхана. Рома был тем самым серым кардиналом, без которого ни одно важное решение не принимается. Имел свою слабость – рыбалку. На время рыбалки передавал все текущие дела своим помощникам, те же в это недлительное время успевали прокручивать свои экономические схемы. Ну или принимать законы. Хан на это закрывал глаза пока был клёв. Поэтому отвлекали куратора при помощи водолазов, которые через каждые пятнадцать минут цепляли на крючок новую рыбу. Как и везде, рано или поздно что-то идёт косо. Так и в случае с Ханом «ихтиандры» прокололись – прицепили на речной рыбалке морского окуня. Трудно однозначно сказать, чем закончилась эта история, но как результат – стране открыли безвизовый выезд в Европу.

Рома был человеком влиятельным , а род его деятельности назывался «последняя инстанция». Когда у кого-нибудь: не важно, у чиновника или мелкого князька, ситуация заходила в тупик или завязывалась в Гордиев узел и никакие силы на свете не могли ситуацию решить, тогда несли челобитную Хану. Любая ситуация после этого решалась очень быстро. Правда, что те, кто хоть раз обращались к Хану, зарекались больше это делать. У Хана было все: власть, влияние, деньги, агентурные сети, частные боевые подразделения – в общем все то, что нужно беспартийному человеку, чтоб сходить на выходные на рыбалку. Самым страшным этапом в общении с ним было обсуждение цены. Он всегда выжимал предел возможного.

– Алло, да, говорите.

– Алло, Хан, узнал? Нет? Если вам приходится объяснять кто вы, значит вы никто, так что, Хан, напрягись и вспомни...

– Да помню я, помню... Нина «Совёнок» – как не узнать, – Нина ощутила на себе воздействие какого-то сканирующего заклинания, но отнеслась к этому спокойно. Мало ли у какого ифрита было трудное детство со скользкими подоконниками. В результате – полная аморальщина. Зондирующее заклинание – все равно что в общественном транспорте трогать кого-то за «здесь».

-Хан, мне срочно нужен Сильмарилл. Срочно – это значит сейчас.

Хан выдержал мхатовскую паузу.

– Вопрос цены? – Нина быстро перебирала в голове все варианты, которые могли заинтересовать Хана. Вот только у Нины не было ничего, чего бы он не мог сделать или достать сам., – Будет чем, сочтёмся... Хотя, если возьмёшь деньгами – назови цену.

Хан задумался.

– Назову, и она будет не малая, ну или попрошу о взаимной услуге, идёт?

– Идёт, – ответила Нина, – Где и когда?

– Я сейчас позвоню человеку в Ровно, два часа на сборы плюс проезд, плюс дорога по самому Киеву... Приблизительно семь-восемь часов и Сильмарилл будет у меня, так что к этому моменту жду в гости. Адрес на Крещатике тебе знаком, но для верности, при въезде в город набери – мои люди встретят и проводят.

– Договорились, выезжаю.

Нина поймала на себе колючий взгляд Чака.

– Милый, мне действительно надо ненадолго уехать. У меня к тебе просьба: сегодня должен прибыть курьер с «Ключом малых врат», твоя задача его встретить и принять посылку. Больше никаких действий не предпринимай, экранировку с артефакта не снимай. Жди меня, всё остальное по телефону, времени катастрофически мало. А сейчас помоги погрузить эту мумию вождя в машину.

Нина уехала прихватив с собой бренные останки Яна. Чак остался в Одессе наедине с призраком и плохим настроением. Всё, что ему оставалось, – безвылазно сидеть в Ниныной квартире и ждать курьера. Время шло, курьер не объявлялся. Звонила Нина, сказала, что всё хорошо, что ониы скоро встретятся.

Путь от Одессы в Киев занял весь остаток светового дня из-за убогости дорог. Хан встретил Нину лично. Его Рендж-Ровер ждал их при въезде в город. Встретил и сопроводил к зданию какого-то института. Уставшей от дороги Нине начало казаться, что проезд по Киеву занял чуть-ли не больше времени, чем из Одессы в Киев. Только выйдя из машины и выпив предложенного Ханом кофе (у Хана, как в Греции, – всё есть), она поняла насколько вымотана. Её водитель и водитель Хана вместе вытащили тело невинно убиенного и понесли его куда-то в глубь здания. Вспомнив про «РИ», Нина догнала мумию вождя и сопровождала, не отлучаясь. Хан шёл рядом и на ходу рылся в барсетке, перебирая некоторое количество хлама: ключи, пластиковые карточки, визитницу и извлёк на свет божий Сильмарилл. Красный прозрачный камень, напоминающий по прозрачности стекло с большим количеством сине-жёлтых вкраплений. Размером он был с грецкий орех, не идеально круглый, а несколько сплюснутый по бокам. Явный новодел – старые камни гномьей работы были серебристыми и идеально круглыми, изредка гранёными, но это совсем олд скулл... Новодел оказался тоже гномьей работой и по своим данным не уступал камням старой школы. Нина всю ночь провела над телом Яна используя Сильмарилл, она заново плела серебряную нить, связывающую душу с телом.

Серебряная нить была полностью сплетена под утро. Нина еле держалась на ногах, её заметно пошатывало. Вновь приехал Хан, который куда-то отлучался. Ему уже через двадцать минут надоело наблюдать тщетные попытки Нины реанимировать Яна. Чтобы сберечь свои нервы, Хан лично принял участие в реанимации. Он сделал одно лишь движение, прикоснулся к солнечному сплетению мумии и сразу был результат – конвульсии. Смотанное простынями тело не смогло сильно брыкаться. Вскоре закашлялось, после обмякло и затихло.

– Бля... – донеслось из-под простыни, – пристрелите меня кто-нибудь...

– Ожил, – констатировал Хан, – Стало быть, сделка состоялась.

Нина делая вид, что не слышит Хана, стала разматывать Яна.

Ян навёл резкость. В его мутных серых глазах появилась искра рассудка.

– Опять ты... – рассмотрел он склонившуюся над ним Нину, – Добей, браток, – обратился он к Хану. Хан, забыв про чины и звания, наплевав на статусность, начал ржать. Нина сгребла в охапку подвижную часть Яна (голову и шею), прижала к себе, стала баюкать как младенца. Ян волею судеб упертый носом в женский бюст не протестовал и не сопротивлялся. Так встретил рассвет заклинатель стихии воды, которого мир знал под прозвищем «Цыган».

День был душный. Где-то на юге формировались облака к вечеру скорее всего стоило ждать дождя.

Чак не был похож на себя: подстрижен, выбрит и одет с иголочки в костюм а-ля Воронин. Нина его осмотрела с ног до головы – наткнулась на колючий взгляд карих глаз. Чак был высок и статен, но не имел рельефной мускулатуры, подобно гантельщикам, но это ему не мешало при необходимости связать узлом не слишком толстую арматуру. Серьёзный всё время, он сейчас улыбался.

«Скалится ему привычнее»: отметила для себя Нина и приняла букет белых хризантем. Она автоматически чуть не задала вопрос: «Как их заваривать?», но вовремя опомнилась. Позволила себя заграбастать и приветливо чмокнула в щечку.

С ней такого давно не происходило. Часами крутилась у зеркала, пожалуй, впервые за десять лет с целью в нем отражаться,а не просматривать прошлое, подбирая сочетания одёжек, она убеждала себя, что всё в порядке и под контролем, что она не потеряла голову, а всё также холодна и беспристрастна. Но эти мысли смылись потоками дождя, когда её в насквозь промокшем зелёном вечернем платье переносил на руках через лужи Чак. Его присутствие пьянило и кружило голову. Дождь намыл в её судьбу пентхаус, кофе и легкий ужин, секс, плед, глинтвейн и телескоп. Но секса больше. Если не учитывать секс с настройкой телескопа.

Светало, в телескопе хорошо была видна Утренняя звезда, они сидели на смотровой площадке пентхауса. Он в одних шортах, она – закутавшись в плед, уткнувшаяся головой в его плечо.

– Чак, мне страшно...

– Только скажи, кто тебя напугал, я ему ногу сломаю.

– Нет, мне страшно, что это пройдёт, как мираж, растает с утренним туманом. Боюсь, что утром окажется, что у нас разные жизненные цели, и поезд предназначения развезёт нас в разные уголки планетки.

– Разве это сейчас важно? Боятся неизвестного – природно. Боятся неизбежного – глупо... – Чак понял, что не эти слова должны были сейчас прозвучать, а что-нибудь утешающее и жизнеутверждающее. Он обнял её, а в слух сказал, – В наших силах выбирать направления, нам утром может оказаться по пути.

– Я же тебя даже не знаю: кто ты? куда стремишься? что тобой движет?

Чак задумался.

– Движет – тайна. Стремлюсь по дорожке из желтого кирпича в Изумрудный Город и... и хочу стать Гудвином, великим и ужасным...

– Знаешь, когда я встретил Джорджа, я был в восхищении от его талантов.

– Кого встретил?

– Джорджа – так звали Яна, когда мы познакомились. Так вот у него всё получалось вроде играючи, те вещи о которых можно только мечтать. Так сложилось, что я стал его учеником, и когда порой возникал вопрос, для чего мне это надо, выход приходил сам собой. Вот раскачаю ментал, войду в какой-нибудь инсайт и с высоты птичьего полёта будет хорошо видна дорога из жёлтого кирпича, и, как бонус, конечная точка маршрута – Изумрудный Город. А что движет тобой?

– Желание попасть домой.

– Может побудем вместе хотя бы до завтрака?

– Домой – это я обобщённо. Не про свою квартиру на Большой Арнаутской. Я про корабль и родную планету, которую я никогда не видела. Иногда я думаю: вот если придёт тот самый момент и будет возможность вернутся, смогу ли я бросить всё, что мне тут дорого? Так хочется взять всё это с собой. Но никак не взять с собой шум дождя, рокот волн, шелест листвы... В такие моменты понимаю, что разумнее всего стать связующим звеном между мирами...

– Наконец то построят долгожданную космическую магистраль Плеяды-Москва-Васюки?

Нина рассмеялась.

– Нет, ну ты можешь быть серьёзней? Я тебе душу изливаю!

Он усмехнулся в ответ.

– В чём-то вы с Яном похожи. Достаточно целеустремленные, фанатичные, самодостаточные что-ли и всё равно от кого-то бежите. С одной только незначительной разницей: бежите в разные стороны. Ты мечтаешь вернутся на родную планету, он же мечтает уйти в параллельную ветку реальности. Он фанатично собирает деньги на тот день, когда появится возможность купить Ключ Малых Врат и, поверь, когда он им завладеет, он уйдёт и никакие моральные колебания его не поколеблют. Потому что ему терять нечего, а гонит его туда желание обрести то, что ни за что не захочется потерять. Вот только мне кажется, он гонится за химерой...

– Чак!

– Да?

– Обними меня.

– С удовольствием...

Светало.

***

Яна они нашли поздно вечером, при помощи маятника. Телефон был выключен, Саныч куда-то командирован, а заклинание Серая Вуаль закрывала его от просмотра. Застали его в парке не далеко от Лонжерона. Ян медленно раскачивался на качели, думая о чем-то своем. На тех немногих, кто мешал его уединению на этой детской площадке, он наслал такое состояние тоски, что в итоге сбежали даже галки. Нина с элегантностью анаконды вклинилась в его экологическую нишу, уселась в соседнюю качель и, пока Чак её раскачивал, бесцеремонно рассматривала Яна.

– Трезвый, – заключила она, – бутылка пива не в счёт. Последняя депрессия у него была веке так в шестнадцатом, значит...О чем думаешь, старче?

– Думаю послать тебя «на ...», а его – «в ...», – честно ответил Ян, – думать мешаете.

– О чем же? – спросила Нина, пропустив его бубнёж мимо ушей.

– О жизни!

И чего ты такого нового о ней надумал, чего не смог надумать по сей день? Ладно, не хочешь отвечать не отвечай, тогда просто сиди и слушай. Нам в целом и мне лично нужна твоя помощь.

Ян молча кивнул на Авву: мол, вон она, та самая гуманитарная, но не гуманная, помощь.

– Чак с этим не справится и я тоже.

– Даже слушать не хочу. Если тебе это не по зубам, то куда уж мне претендовать на высшую лигу. Так, что не интересует...

– Я знаю, ты сильный, ты справишься!

– Я умный, я не возьмусь...

Нина хорошо знала характер того, кого сейчас звали Яном, поэтому упустила разговоры о долге и совести, вынула из сумочки новую сто долларовую купюру и принялась ей деловито шуршать, пытаясь тем самым сократить басню.

– Говорите, коль пришли, рекомендую начать с цены.

– Я достану тебе Ключ Малых Врат, – без всяких прелюдий заявила Нина.

Настала пауза в диалоге, а на лице Яна появилась какая-то совсем паскудная улыбка.

Что я должен буду сделать? Выломать рог у Зверя Апакалипсиса или этого зверя покусать? Хотя нет, это к Авве, а я вроде экзорцист. Значит, надо будет его изгнать... Буду хлюпать на него водичкой и говорить «кыш!», а для полного цинизма буду хлюпать святой водичкой и говорить «кыш!» и «аминь».

На этот раз улыбнулась Нина и вовсе не паскудно, а Авва тот просто ржал.

– Не совсем, хотя оставим и этот сценарий как план «Б». А надо тебе будет для нашего общего блага найти в лимбе кого-то из недостающих членов нашего экипажа. Экипаж – восемнадцать персон: основной девять и дублирующий девять. Девять специальностей. Восемь из них доступны, включая и тебя. Нужен кто-нибудь из энергетиков. Предоставь нам хотя бы одного, так, чтобы мы могли его инициировать, и получи-распишись Ключ Малых Врат, – сказала Нина, а её улыбка стала ещё очаровательней.

– Почему не привлечёте кого-то из древних? Вам нужен проверенный, квалифицированный некромант, а не я. Ведь я не некромант, скорее гробовщик, оживить никого не могу, скорее даже наоборот... Как, кстати, поживает ученик Гюнтера – как его? Калеб?

– Легче крокодилов Нила заставить плясать канкан, чем эту братию – сотрудничать. Последние дипломаты, отправленные к ученику Гюнтера, по-моему, до сих пор бродят по кладбищу в поисках мозгов...

– Незадача, – согласился Ян, – дипломатам надо было не шелестеть купюрой, а постучать по пустому черепу, желательно по своему.

– Так мы договорились? – спросила Нина.

– Подумаю, но, однозначно, расходы на этот квест меня волновать не должны. Опять таки, я сказал подумаю, а это не значит «да». Если затея мне покажется безнадёжной... ну ты поняла.

– Поняла: значит, цена возрастёт в двое. Вот только в толк взять не могу: зачем тебе два ключа малых врат?

– Да ты права, тогда вместо второго ключа принцессу в придачу.

Нина улыбнулась.

– Ну премию в лишнюю сотню я тебе гарантирую, а принцессу подберёшь по вкусу на Польском Спуске, правда, не ручаюсь, что в придачу к принцессе ещё чего-нибудь не приобретёшь.

Ян, который ещё не успел как следует выучить Одессу, всё же понял, о чем речь.

– Я одного так и не понял: тебе нужен девятый в экипаж, я, допустим, его вытяну, получу ключ, уйду в ветки и вас вновь будет восемь. Всем придётся прочесывать лимб в поисках другого корректировщика. Опять будете посылать делегатов к ученику Гюнтера?

Нина задумалась, потом засомневалась – говорить-не говорить, решила сказать:

– Несколько веков назад при поддержке ордена... неважно какого... мы создали машину. Некий накопитель, искусственный эгрегор, йодам. Это небольшая церквушка в Италии, куда мы свозили трупы необходимых нам людей для захоронения. Нам удалось переписать опыт почивших в эту искусственную личность. Скажу не томя, твои прошлые трупики там тоже есть и твой опыт скопирован. Придёт момент, когда мы совместим этот йодам с компьютером и ряд проблем уйдут сами.

Информация Яна серьезно удивила. Ох, зря люди боятся расы рептилоидов, человечешки куда опаснее и зловреднее.

– Забавная штука... А если о ней не знала широкая общественность в виде меня, то, скорее всего, эту церквушку сам понтифик в макушку чмокнул.

Нина представила себе картину, целования купола церкви понтификом и нашла её пошлой, под стать служителям Ватикана.

– Твой личный интерес мне понятен. Только не понимаю, почему ты принимаешь решение за весь экипаж? Густав себе этого не позволяет. Вот и интересуюсь: не много ли ты на себя берёшь? Тем более, есть ещё где-то десять членов экипажа, о которых пока никто ничего не слышал.

– Я говорила с Густавом. Он сослался на Федеральный космический кодекс и принял решение провести голосование. Потерянные члены экипажа числятся как пропавшие без вести, поэтому голосуют уцелевшие – вполне демократично.

Ян пристально посмотрел на Нину.

– Чем ты купила Густава?

– Чем? Я думаю ответ очевиден: «Вирджинией». Стоило сделать пару звонков...

Этому Ян не удивился.

– Знаешь, вспоминается старый анекдот про демократию. Так вот, это когда собираются трое, у каждого бутылка водки. Один говорит: «Предлагаю выпить водку Петровича!». Голосуют: два «за», один «против» – Петрович. Потом предлагают пить каждый свою. Голосуют два «за», один «против» – Петрович...

Ян посмотрел на Чака и обратился к нему:

Бросай эту стерву нафиг, пока не поздно.

Чак едва заметно отрицательно замотал головой.

Ясно: муки святого Антония... Давайте сейчас все дружно вернёмся в самое начало. Так вот, что я там хотел? Ах, да! Тебя, дорогуша, послать «на ...», а твоего бойфренда «в ...». А экипаж прощается с вами и желает счастливого полёта.

Он сильнее качнулся на качели и сразу спрыгнул. Не оборачиваясь ушёл из парка.

Я же говорил, ему идея не понравится, – сказал Чак, смотря туда, куда только что ушёл Ян. Нина только пожала плечами.

Его нашли при помощи маятника, хотя можно было обойтись и без него. Тут было всего одно питейное заведение, работающее до последнего клиента. Ян сидел в конце барной стойки на высоком табурете и пил неприлично дорогой коньяк, закусывая лимоном и плетёным сыром. Подпитая компашка всё чаще кидала оценивающие взгляды то на бутылку, то на его туфли, сделанные на заказ.

Чак понял, что добром это не закончится, как только переступил порог и оценил ситуацию. Поторопился сообщить об этом Яну. Ян, уже впитавший в себя треть бутылки, подобрел и окружающие уже не беспокоили его вовсе.

Ну и плюнь на них. Ты ведь занимался какими-то там восточными-боевыми, ты их на раз-два пощёлкаешь, так что не парься.

К стойке как раз подошла Нина и стала делать заказ.

– Ян, их слишком много. Если бы их было три-четыре человека, я бы их обезвредил не калеча, а эту толпу я остановлю только покалечив, а я этого не хочу.

– Тьфу, бля... Прогнил мирок, прогнил... Если тут лазят волки в овечьих шкурах (это он про Нину) и оборотни болеют пацифизмом, то тут решительно делать нечего. Подайте шляпу и макинтош...

Подать успели только Нинын заказ, бутылку грушевого ликёра и бутылку рома. Уйти никуда не успели – к Нине уже цеплялся какой-то верзила. Чак напрягся. Напряглись и ребята за столиком. Нина о чем-то поговорила с верзилой и он, как-то совсем растерявшись, вернулся за столик. Судя по оживлению, его засыпали вопросами. Воспользовавшись потерей бдительности потенциального противника, Ян двинулся к выходу, не забыв забрать остатки коньяка и закуски. Следом двинул Чак, увлекая за собой Нину. Нина в свою очередь увлекла за собой бутылку рома и грушевый ликёр.

– Что ты сказала этому дятлу? – задал Чак единственный мучивший его вопрос.

– Да так, один биоэкзорцизм. Сказала, что он такой классный, не то что остальные козлы, что я непременно с ним трахнусь, но ему нужно подождать ещё недельку, пока я закончу курс лечения у венеролога...

Ян смеялся долго и откровенно. Звезды на небе привычно перемигивались.

Без каких либо предварительных согласований, машинально сместились на пляж Лонжерон и на таком-же автомате заняли ближайшую к морю лавочку. Лавочка была полукруглой поэтому можно было видеть и море и друг-друга. Под шум волн как-то быстро забылись «прения сторон».

С горла Нина пить отказалась, стаканчиков не было. Поэтому потенциальной мировой элите пришлось спустится с небес и решать бытовую задачу. Среди закуски нашли яблоко, пустив в ход шведский мультитул, вырезали из него рюмку.

– Меня недавно спрашивали, – начал Ян, обращаясь к Нине, – кому бы я его отдал. Отвечаю: однозначно тебе. Ну, а дети пускай едят вермишель, – с этими словами он протянул поделку Нине.

Чак, внимательно следил за Яном, не нравилось ему то, что Ян менял линию поведения. В то, что это эмоциональный фактор, он не верил – эмоции у Яна гостили редко и никогда не затмевали разум. Вероятно, тот факт, что они собрались втроём, без потасовок и упрёков, скорее всего, знак того, что Ян согласится на Ключ Малых Врат.

Ян действительно плавно сдавал позиции, позволяя себя уговорить, примерно прикидывая, как выкрутить из этого выгоду – что-то подсказывало ему, что тут мелочиться не будут. Стало быть, можно заказывать сыр размером с мышеловку.

На мысли о мышеловке он забуксовал. Очень не хотелось в лимб, точнее хотелось, но... В общем, вам не понять. Ян прикидывал размеры и возможности мышеловки. Продолжал смотреть в одну точку – какую-то звезду над горизонтом и всё больше ему не хотелось в лимб, точнее хотелось, но ...Краем уха он слушал, как Чак и Нина сопоставляли эльфов Толкиена с реальными – не сходилось всё. Не сходилось – и всё тут. Следующий час с поля зрения выпал: судя по всему выходил союзник, но особо в процесс не вмешивался. Потом торговался с Ниной, бутылки пустели, а до согласия было ещё далеко.

– Ты же некромант, так что дерзай: работёнка по твоему профилю, – настаивала Нина.

– Видите ли, прекрасная маркиза, я не некромант, я в отличии от вас, никого не воскресил, скорее даже наоборот. Так что, как гробовщик – не спорю, как некромант – нет.

– А почему нет? – Нине после выпитого приходилось наводить резкость и это было заметно.

– То, что вы от меня требуете, выполнимо только в случае моей реальной смерти. Только есть нюанс: я до этой самой смерти могу просто не дожить...

Нина хихикнула, а Чак попросил разъяснить.

– Отсутствие жизни – это не одно и тоже, что присутствие смерти. Мне, чтобы попасть в высшие эшелоны смерти, нужно будет сорок дней поститься. Причем, не так, как святоши перед Пасхой, а полновесно сидеть только на воде. Мой организм, измученный «Нарзаном», этого может не перенести.

Ну, тогда я сплету тебе венки и Корень Мандрагоры, – сказала быстро пьянеющая Нина, которая уже явно засыпала, обнимая Авву.

Чак адекватно оценил ситуацию.

Всё, на сегодня хватит. Всё что вы хотели друг другу сказать, вы, пожалуй, уже сказали, остальное – другим разом.

Чак вызвал такси. Ян продолжал смотреть на звёздочку над горизонтом. Их было много, но смотрел он на одну – сказывалась профессиональная привычка, медитация на точку.

К лавочке такси подъехать не могло, пришлось подниматься до дороги на холм, чуть меньше сотни метров. Нина уютно устроилась у Чака на руках и чуть-ли не мурлыкала. Рабочий день можно было считать законченным.