AleksandrDzhura

У Плутарха есть интересный момент, где он пишет о религии и религиозном сознании следующее:

«Людей толпы, даже помимо страха перед загробным миром, внушённая мифами надежда на бессмертие и страстная жажда бытия, эта древнейшая и сильнейшая из всех форм любви, преисполняет такой радостью и восторгом, что они подавляют этот детский страх. Те, которые теряют детей, жён и друзей, предпочитают, чтобы они где-нибудь существовали и пребывали, хотя бы среди страданий, а не совершенно погибли, не были уничтожены и превращены в ничто. Поэтому они охотно слушают, когда об умершем говорят, что он переселился в иной мир, или что он переменил своё местопребывание, и другие подобные выражения, которыми смерть обозначается не как уничтожение, а как перемена местопребывания души… Они приходят в ужас, когда слышат об умершем: „погиб“, „уничтожен“, „его больше нет“… Этот ужас ещё увеличивают те, которые говорят так: „Мы, люди, родились один раз, дважды родиться никому не дано“… И придавая настоящей жизни, в сравнении с вечностью, мало значения или, вернее, не придавая ей никакого значения, они прозябают, не используя жизни; в своём малодушии они пренебрегают добродетелью и деятельностью и презирают самих себя как рождённых на один день, неустойчивых и ни на что достойное не способных. Ведь известное положение: „то, что распалось, лишено чувств, а то, что бесчувственно, нас ни в каком отношении не касается“, – не устраняет страха смерти, но как бы его выявляет, ибо это именно и есть то, чего боится природа.., т.е. такое разрушение души, при котором она теряет способность и мыслить и чувствовать. Эпикур, изображая это рассеяние души в пустоте и разложение её на атомы, ещё более подрывает надежду на бессмертие, надежду, ради которой, можно сказать без преувеличения, все – как мужчины, так и женщины – были бы готовы дать искусать себя Церберу и таскать воду в бездонную бочку Данаид, чтобы только продолжить своё существование и не подвергнуться окончательному уничтожению».

Маркс приводит этот текст Плутарха в своей работе «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура», где он рассматривает вопрос об индивидуальном бессмертии.

У людей первобытных племен существуют представления о магических свойствах вещей. На самом деле, как и любые представления, они никогда не являются полностью беспочвенными. Человек улавливает какие-то зависимости, еще не понятные ему, и придает им иррациональную форму.

Современный человек, увлеченный потребительской охотой, тоже повинуется этим чувственным представлениям. Почему потребление вещей так важно для человека, особенно вещей статусных? Вообще странно, что вещь иногда имеет цену не равную стоимость ее производства, а равную той средней сумме, которую может себе позволить потратить человек данного статуса на данную вещь.

В нашем сознании вещь наследует статус и, что самое главное, его свойства. Поэтому, человек часто полагает, что приобретая вещь, он как бы "соприкасается" с ее свойствами. Известна версия, что аборигены съели Кука не из жестокости, а наоборот - из уважения. Они думали, что проглатывая мясо капитана, они приобретают часть его свойств. Этот обряд широко распространен во многих племенах, когда люди что-то проглатывают, съедают, для того, чтобы приобрести новые свойства.

Так и современный человек, чувствуя недостаток гармонии и красоты в своей жизни, стремится приобрести что-то красивое: вазу, люстру, диван, - полагая, что таким образом он привносит в свою жизнь больше красоты. Или, человек приобретает вещь добротную, качественную, думая, что таким образом его жизнь становится более весомой и содержательной. Тяга человека к роскоши - это часто тяга к тем исключительным свойствам, которых недостает человеку для развития своей жизни и которые он стремится обрести через потребление. Поэтому роскошь связана в нашем мышлении с царственностью, с какой-то уникальностью. Это стремление - особый вид голода эмоционального и чувственного аппарата. В своем роде "голод души".

P.S. поэтому, возможно, expensive and expansion так созвучны.

Я подумал, раз все пишут о смысле жизни, то и я что-нибудь напишу. А кто-нибудь может осилит. Напишу о смысле жизни и отношении к нему философии.

Что мы вообще можем знать о смысле жизни? Если смысл находится внутри жизни, тогда нужно наверное понимать жизнь и тогда будет в ней больше смысла. Первое, что нам достоверно известно, это то, что мы единственные свободно мыслящие существа в пределах ближайшего космоса. Мы явно отличаемся от остальных существ на планете и нет смысла долго перечислять чем именно. Еще мы знаем, что мы все умрем. В повседневной жизни мы стараемся об этом забывать, но мы это знаем. И поэтому торопимся.

Но есть в этой рутине жизни некоторый феномен, который и заставляет нас биться в спорах о жизни. Дело в том, что само существование человека есть феноменальность, потому что мир природы - это или костный мир неорганических элементов или молчаливый, бессознательный мир органической материи - царства биологии. Само существование свободного разума не укладывается в размеренное течение природы. Разум человека это нечто чуждое природе. И человек это чувствует.

На первый взгляд это все банально и возможно так оно и есть. Но человек, чаще всего, не чувствует в этом банальности. Никакой человек не ощущает - по-настоящему - себя банальным. Итак, если использовать язык философии, высокий язык Гегеля, то что можно сказать о феномене зарождения разума? Можно сказать, что человек это animal rationalist, то есть разумное животное. То есть необходимо понять и признать, что мы действительно являемся, в каком-то смысле, "всего лишь" животными. Мы состоим из плоти и костей, из клеточных союзов, у нас есть психика и инстинкты, которые определяют большинство наших действий.

Плоть играет большое значение в жизни человека и не так уж мало значит для него. Встречая свое грозовое время, Александр Блок сказал об этом:"Мы любим плоть - и вкус ее, и цвет, И душный, смертный плоти запах..." И вот тут есть некоторый фокус. Проблема. Дело в том, что человек по-настоящему, где-то в глубине своего сознания, боится! своего разума. Подсознание человека, его инстинкты, обостренные миллионами лет выживания и адаптации, его психика шепчет человеку:"Не верь разуму. Это дешевый мечтатель. Его мысль - лишь миг". Что такое невесомый мир света разума против тяжеловесной плоти? Человеку нужно выживать, адаптироваться, есть и пить, растить потомство - что против этого невесомые мысли разума, которому этого недостаточно, у которого притязаний больше. Разум человека говорит:"Ты рожден для другого. Ты рожден не для того, чтобы прозябать во тьме и жить ради выживания".

Поэтому человек боится собственного разума, потому что он может увлечь его слишком далеко. Поэтому люди всегда, во все века, не доверяли философии. Потому что нам кажется, что философия находится по другую сторону жизни, что она как бы лишь отголосок настоящей, "тутошней" жизни. Далекая игра далекого ума. Ницше в своем эссе "Об истине и лжи во вненравственном смысле" (небольшое совсем) говорит о том, что человек как бы парит в своих снах, лежа на спине тигра. Человеком правят страсти, темные неосознанные желания, грехи, пороки, слабости и... только по ту сторону, где-то во снах, ему мерещится другая жизнь. Человек лишь во сне видит свою подлинную жизнь, для которой он предназначен.

Философия никогда не ставила своей задачей поиск смысла жизни. Философия является лишь дисциплиной ума. Упражняясь в философии, человек делает свой разум сильнее. Но философия не в состоянии заставить человека поверить в свой разум, в его подлинно созидательную силу. Человек похож на агорафоба, всю жизнь живущего в маленькой темной комнате с маленьким окошком, боящегося выйти в необъятный мир, где другие правила.

Поэтому исторически мы подчиняемся власти традиции, авторитета, клише. Много мы делаем так, как нас научили - по привычке. Потому что это позволяет нам как-то адаптироваться. Своим инстинктам и рефлексам мы доверяем больше, чем разуму. О чем-то подобном пишут структуралисты.

Я думаю, что первый шаг в поиске смысле жизни - именно шаг, то есть действие, а не созерцание - заключается в том, что человек должен найти в себе силы, чтобы поверить в свой разум и разум другого человека. Поэтому и говорят, что учиться на чужих ошибках сложнее. Поэтому мы читаем книги, но редко следуем тому, что там написано - потому что это чужой разум, а мы своему-то доверять не научились.

Иногда, если повезет, жизненные обстоятельства подталкивают человека к тому, чтобы "добыть" себе разум. Я хочу привести небольшую цитату из произведения Андрея Платонова Чевенгур, касающуюся этой темы:

"...впереди него непрерывно бормотал незнакомый человек, думая что-то в своем закрытом уме и не удерживаясь от слов. Кто учился думать при революции, тот всегда говорил вслух, и на него не жаловались.

...Партийные люди не походили друг на друга — в каждом лице было что-то самодельное, словно человек добыл себя откуда-то своими одинокими силами".

Учился думать. Люди смогли что-то сделать, создать индустрию, наладить жизнь - потому что уже будучи взрослыми людьми учились думать. Потому что это и есть две главные науки - уметь думать и быть добрым. И каждый должен добыть себя для... И вот вопрос:"А для чего себя добывать?". Думаю - для людей. Когда вокруг человека стоящие люди, то он и сам становится стоящим и настоящим.

Peace brothers and sisters.

Каждый, кто живет здесь - рок-звезда. Потому что каждый житель Питера любит "жесть", а если ты не любишь жесть и хардкор - тогда нет смысла здесь находиться.

Сегодня я вдруг понял, что стал питерцем: когда вспомнил, что в прошлом году я стал носителем пальто. Ну, то есть купил себе пальто - и таким образом вошел в закрытый и жутко элитарный клуб его носителей. Потому что все, кто носят его в Питере, автоматически становятся частью питерского интерьера - его как бы живыми статуями. Теперь, если к вам подходит человек, желающий что-то спросить у вас, то он уже, заранее, чувствует себя виноватым, как будто отрывает вас от решения важных дел. Потому что человек, шествующий (stalks) сквозь каменные улицы Питера в пальто - это человек по-любому занятый решением каких-то очень важных дел. В общем, люди в пальто теперь смотрят на меня, как на своего, до этого же они смотрели на меня холодно и отстраненно. А теперь - мы как герои из "Гордости и предубеждения". Я подумал, что стал питерцем, не потому, что купил пальто, а потому, что я об этом вот всем подумал, о чем написал здесь - раньше мне такие мысли в голову не приходили. Вот кто я теперь после этого: "интеллигент паршивый" или человек с рефлексией? Не знаю.

Но в общем, хорошо тут: темно, холодно и сыро - все как я люблю.

Раздолье для воображения. Чистый холст, так сказать. Конструктор из классических форм.

24/11/19

Не так давно узнал, что, оказывается, Валентина Терешкова - первая женщина-космонавт, член КПСС с 1962 года, а с 2008 года входящая в состав "Единой России" - была среди тех депутатов, которые голосовали за принятие закона о пенсионной реформе. Я этому не удивился. Так принято, что в среде власти люди должны демонстрировать верность историософским штудиям, идеям, электорату и еще чему-то. Власть обязывает каждого приносить ей присягу. Для того, чтобы полететь в космос, тоже нужно приносить присягу. Потом, когда снова и вновь обнаруживается несостоятельность этих клятв, следуют изобличающие речи, кто-то гневно поднимает руки к небу и кричит:"Предатели!" Но вдруг вспоминается, что уже очень давно было сказано однажды в пустыне:"Не клянитесь вовсе".

Этот пост о величии и власти, как феноменах.

Когда-то Ницше открыл важное свойство человека, указав нам, что человек существует через волю к власти; позже Маркс обнаружил еще одно важное свойство человека: мышление замкнутое в идеологии; а Фрейд открыл таинственный и как бы потусторонний мир бессознательного. Воля к власти, идеология, подсознание - это есть те известные нам арены, на которых разворачивается борьба за человека.

Власть, как и любая идея, несет в себе диалектическое противоречие, стремясь избавиться от которого, она усложняется, становится более эффективной и менее заметной. Можно очертить это противоречие в первом приближении таким образом, что: чем большего внешнего согласия достигает власть, тем более она утрачивает качества тех людей, кто ее образует.

Власть - это всегда воля к объединению. Потому что только в достигнутом единстве власть обретает силу, необходимую для собственного осуществления; достигнутое объединение, это то, что подтверждает реальность власти для нее самой, что утверждает ее нравственное превосходство. Поэтому власть стремиться все объединить, везде проникнуть, все контролировать. Она всегда полагает, что чем больше человек вовлечено в ее процессы, чем более тесно они сопряжены с властью (через подчинение или манипулирование), тем больше ее могущество и сила. Поэтому, внешне, власть над людьми и единство людей практически неразличимы. Они имеют один и тот же знак. Единство в представлении власти, это множество людей являющихся ее проводниками. Поэтому она стремится преодолевать все препятствия разделяющие людей, она не признает границ и разниц между людьми.

Не нужно путать волю к власти и объединению с волей людей к единству. Воля человека к единству, это желание быть понятым и принятым и желание понимать других. Это воля к диалогу, воля к мышлению ("...впереди него непрерывно бормотал незнакомый человек, думая что-то в своем закрытом уме и не удерживаясь от слов. Кто учился думать при революции, тот всегда говорил вслух, и на него не жаловались". Чевенгур.), воля к истине и правде. Человеческое единство строится на древнем как мир принципе "мирного договора", изложенном в эссе Ницше "Об истине и лжи во вненравственном смысле".

Каким образом достигается контроль над человеческими множествами (социальными группами)? Он достигается за счет дисциплины и послушания тех, кому власть делегирует управление и тех, над кем осуществляется власть. Человек-дисциплины, человек-послушания, это человек, с точки зрения власти, который обладает набором необходимых качеств и черт, позволяющих ему быть эффективным проводником господства. Существует много подходов и приемов достижения дисциплины и повиновения, описанных Фуко, я укажу два из них: аналитический метод и метод экзерсисов. То есть труд тела-как-души и души-как-тела.

С точки зрения аналитика, любое социальное множество находится в измеряемых математикой параметрах: количествах людей, вовлеченных в процесс власти; количествах времени, которое люди уделяют нуждам власти и качестве расходования этого времени. Аналитик создает математику количества и качества человеческих отношений, математические модели поведения, психики человека и прочего: позволяющие прогнозировать поведения групп и отдельных людей, их ожидания и реакции в определенных ситуациях. Мир, как известно, гибнет из-за мелочей. В своей книге "Рождение тюрьмы. Надзирать и наказывать" Фуко приводит интересные для нас рассуждения по этому поводу:

"Опережая нетерпение, вспомним слова маршала де Сакса: "Хотя те, кто вдается в детали, слывут людьми ограниченными, мне кажется, что деталь - главное, ведь она образует фундамент, и невозможно возвести здание дисциплины или выработать метод, не зная их оснований. Недостаточ­но любить архитектуру. Надо уметь обтесывать камни (mason - каменотес; мое прим.)". Можно написать целую историю такого "обтесывания камней" — историю утилитарной рационализации детали в моральном учете и политическом контроле. Она нача­лась ранее классического века, но он ускорил ее, изменил ее масштаб, дал ей точные инструменты и, вероятно, не­которым образом откликнулся на нее исчислением беско­нечно малых или описанием мельчайших свойств природ­ных существ. Во всяком случае, "малое" издавна было ка­тегорией теологии и аскетизма: всякая малая вещь важна, поскольку в глазах Господа нет огромности больше мало­го и нет малого помимо Его воли. В этой великой тради­ции почитания малого легко находит свое место вся детализированность христианского воспитания, школьной , или военной педагогики — в конечном счете, все формы муштры. Для дисциплинированного человека, как и для истинно верующего, никакая мелочь не безразлична — не столько из-за заключенного в ней смысла, сколько как ушко для власти, которая стремится за него ухватиться. Характерна великая хвала "малому" в его вечной значимо­сти, воспетая Жан-Батистом де Ла Саллем в "Трактате об обязательствах братьев христианских школ". Мистика по­вседневного (к вопросу об трансцендентном и его отсутствии в западной культуре - мое. прим.) сочетается здесь с дисциплиной малого. "Как опасно пренебрегать малым. Для души, вроде моей, едва ли способной к великим деяниям, сколь утешительна мысль, что верность малому, незаметно развиваясь, может вознести нас до вершин святости: ведь малые вещи распо­лагают к великим... Малое; да и то сказать, увы, Господи, можем ли мы сделать великое для Тебя, мы, слабые и смертные твари. Малое; но если нам предстанет великое, нe дрогнем ли мы? Не решим ли, что сие выше сил наших? Малое; а ежели Бог возлюбит его и пожелает принять как великое? Малое; а знаем ли мы, что оно есть? Судим ли по опыту? Малое; значит, мы виновны, считая его малым и потому отвергая? Малое; но оно-то и создало в конце кон­цов великих святых! Да, малое; но великие помыслы, ве­ликие чувства, великое рвение, великий пыл, а значит, ве­ликие заслуги, великие сокровища, великое воздаяние".

Таким образом мы видим, что математика и исчисление малого в глазах аналитика приобретают мистический, высший трансцендентный смысл. Именно поэтому, скорее всего, аналитик становится аналитиком. В малом раскрывается великая природа человека, поражающая силой своего откровения. В малом горизонт природы человека так необъятен, как необъятен горизонт космоса. Жизнь перед взором аналитика предстает как неустанное упражнение в дисциплине - в подчинении и оттачивании мастерства владения телом (Где главное сегодня, это владение нейросистемами - своими и чужими. My respect to Neuromancer.). В малом перед взором аналитика предстает Бог (В моем понимании - живая природа человека). Такое представление о мире созвучно гегельянской системе философии, в которой постижение мира, его духа во всех его зависимостях и деталях, есть постижение Бога, а постижение его - означает движение к нему. Постижение тела человека тоже есть постижение замысла, то есть духа.

Метод экзерсисов основан более на генеалогии (и генезисе), то есть на изучении и выращивании человеческих свойств и качеств. Каждая личность, индивидуум имеет свой, неповторимый генезис, то есть свою тайну происхождения личности. Человек должен стать, в каком-то смысле, мастером своей души. Он должен делать в себе "Моцарта" ("Партийные люди не походили друг на друга — в каждом лице было что-то самодельное, словно человек добыл себя откуда-то своими одинокими силами". Чевенгур.).

Власть ожидает, что она получит, в результате своих "воспитательных" методов качественно иной человеческий материал, отвечающий ее представлениям. Но… любой прекрасный метод власть сопрягает с человеком через "палку". Палка - это есть универсальный, незыблемый, единственный доступный для власти инструмент. Аналитика становится инструментом господства, и аналитик должен при помощи палки ковыряться в людях, добывая для власти важнейший из ресурсов, - информацию о человеке и навыки операций над нею, - превращаясь таким образом в злого-хирурга. Старший мастер должен строго в срок состругать армию "моцартов", превращаясь тем самым в дрессировщика, стучащего по пяткам подопечных, требуя соответствия "высшим законам" природы. Так начинается "великое" восхождение: под звуки ударов палок по пяткам.

Фуко сказал, что любая власть, это всегда источник произвола: нет ничего над ней, нет ничего, чтобы ее останавливало и ограничивало. Она стремится быть всюду, она проникает в сферы общественных и личностных отношений, экономику, закон. Она желает быть везде и все контролировать. Экономику, личностные отношения, родительские отношения, отношения между мужчинами и женщинами: все становится инструментом. Создаются изящные аргументации. Далее, утратив внутренний стержень способности обуздывать самого себя, что в конечном счете и есть нравственное проявление воли к власти, такой субъект власти, в конечном счете, превращается в коллективного психопата. Власть присваивает себе волю, идеологию, бессознательное. Власть начинает отчуждать части человека от него самого. Она не в состоянии больше сдержать свой исследовательский зуд, свое стремление к полному контролю. Власть начинает "лепить" из человеческого материала свой образ и свое подобие. Власть ищет священный грааль, магический ключ, метод, способ, любовь, что-нибудь, что откроет ей дверь в мир безоблачного и понятного единства. Она накладывает на "души" все новые и новые процедуры, наказания, требования, экзерсисы и дисциплины. Власть, когда ей это кажется необходимым, переступает через Конституцию, Право, базовые ценности и, в конечном счете... она перешагивает через "мирный договор" (Nietzche). В свою очередь, именно мирный договор есть то, что всегда было подлинной основой морального восхождения человека. Устанавливая мирный договор и накладывая на власть обязанность его соблюдения, люди достигали поистине впечатляющих исторических результатов. Не случайно ведь русские революционеры вдохновлялись, в том числе, демократическими свободами и Конституцией США - диктатура пролетариата стала установлением свободы рабочих, равных в своем классовом происхождении. Если Конституция США защищала американцев от произвола административной власти, то Конституция Советов защищала человека от произвола капитала.

Перешагивая через договор, власть возвращается к своему противоречию. Потому что, для достижения всегда ускользающего единства - ради которого и вершиться произвол власти - ей необходимо вторгнуться во все формы общественных и личностных отношений, не обусловленные ею и... разрушить их. Утратив стержень способности к ограничению, власть теряет ориентиры и начинает погром. Семейные, интимные, товарищеские и кооперативные, вольные отношения всегда выглядят для нее сомнительно и поэтому также должны подвергаться "модернизации". Применительно к России, если использовать риторику Фуко, она стремится установить такие формы "неаналитического" господства, когда люди превращаются в "домашнюю челядь". Эта схема отношений установлена в России потому, что здесь власть представлена в более слабых и менее развитых формах, чем власть Запада. Это не делает ее лучше, это делает ее другой. Да и существует ли современная российская власть отдельно и самостоятельно от западной большой вопрос... В России власть не имеет такого развитого, мощного аналитического аппарата, как в Европе, поэтому, она использует более простые формы собственного обоснования, которые заключаются, в первую очередь, в утверждении безусловной власти факта над обществом. Она рассказывает о том, что есть враги (факт), экономические трудности (факт), традиции (факт), закон энтропии (факт) и прочее. Она учит людей мысли, что общество не может быть выше обстоятельств. Власть здесь всегда была слаба и только период революции, коллективизации, успехов индустриализации и научного рывка принес ей множество материала и тогда… власть расцвела.

Итак, для достижения единства власть пытается опираться на материал, утрачивающий под ее психопатическим воздействием свои собственные свойства, кующиеся в глубоких, сложных отношениях свободной любви, солидарности, дружбы и товарищества между людьми. Поэтому, всегда обескураженная результатами собственных разрушительных "трудов", власть сердито хмурит брови и говорит, что "ее больше не устраивает это общество". И тогда она меняет общество, так, как меняют перчатку. Она снимает с человека те слои качеств и свойств, которые не удовлетворяют ее представлениям о кажущейся необходимости, конъюнктуре, в конечном счете - которые не удовлетворяют ее "капризу". Она оставляет только то, что понятно ей и кажется нравственно-утилитарным. Нравственность здесь интересует власть как источник единства, источник из которого можно черпать мощь и силу. После этого, проделав такую операцию, власть вновь не получает желаемого и, тогда, она повторяет эти процедуры снова и снова, до тех пор, пока полностью не разочаруется в своем, - всегда слишком податливом для нее, - обществе. И тогда власть, устав, снимает свою маску, чтобы показать истинное лицо своей природы.

Теперь все начинается вновь. Вот, эта природа, освободившись от наложенных ограничителей ('fair and warlike form' Shakespeare), выпрыгивает на древнюю песчаную арену амфитеатра Старого и Нового Света, России, Азии, Латинской Америки. Она похожа на тигра, который настолько грациозен в экономичности своих движений, отточенных миллионами лет эволюции, что двигается по арене скользя, словно рыбка в воде. И против него оказываются люди, не имеющие ничего кроме своих голых рук, не имеющие методов и знаний, не имеющие опыта. Именно в этот момент начинается то, что заключено в понятии "борьба". Человек всегда стремится покинуть орбиту железной звезды власти, для того, чтобы освободить свой разум и сердце для дружбы и товарищества, для чувств и мыслей верных людям, а не интересам.

Всегда считал, что ключевое отличие коммунистических партий от любых других состоит именно в том, что если другие партии ищут те или иные способы установления отношений с властью, различные варианты превращения ее в "гуманистический" институт, то левые стоят вне власти ("Мы идем по следу народа..." Чевенгур.). Вряд ли найдет левый себе другую опору, кроме энергии межчеловеческих отношений, товарищества, солидарности, свободы и правды. Думаю, что мой нравственный долг состоит именно в том, чтобы извлечь из сурово преподанного урока 90-х месседж, который заключается в том, что любое единство, выраженное в формах величия и пышного количества - это в сущности единство, покоящееся на глиняных ногах.

Эпилог:

"Но садовники, как живописцы и певцы, не имеют прочного полезного ума, у них внезапно волнуется слабое сердце: еле зацветшие растения они от сомнения вырвали прочь и засеяли почву мелкими злаками бюрократизма; сад требует заботы и долгого ожидания плодов, а злак поспевает враз, и на его ращение не нужно ни труда, ни затраты души на терпение. И после снесенного сада революции его поляны были отдалены под сплошной саморастущий злак, чтобы кормиться всем без мучения труда… И так будет идти долго, пока злак не съест всю почву и люди не останутся на глине и на камне или пока отдохнувшие садовники не разведут снова прохладного сада на оскудевшей, иссушенной безлюдным ветром земле" (Андрей Платонов. Социально-философский роман Чевенгур).

'Be loyalty and serve а comrade and yourself but not power, and come what may.' Colonel Magenta.

Video: Miyagi & Эндшпиль feat. Рем Дигга 'I Got Love' 

Пост о нигилизме.

Термин "нигилизм" означает экспансию метода, основанного на деконструкции любых метафор, любых языковых игр и других форм культуры. В чем же тогда его месседж, если нигилизм находится "вне" культуры?

«Жизнь» так бескровно и безбольно

Пытала дух, как никогда…

Но тот, кто двигал, управляя

Марионетками всех стран, —

Тот знал, что делал, насылая

Гуманистический туман:

Там, в сером и гнилом тумане,

Увяла плоть, и дух погас,

И ангел сам священной брани,

Казалось, отлетел от нас...

Так Александр Блок описал состояние своего времени - времени морального упадка, декаданса и разрушения нигилизмом.

Основной месседж нигилизма я бы выразил в виде формулы "здесь и сейчас", что означает мышление действием. Нигилизм есть борьба с "туманом" культуры - с ее опиатами, как выражались левые того (начала 20-го века) времени; это вечная брань с культурой, ради утверждения жизни. Поэтому нигилизм так близок к контркультуре и так созвучен русскому авангарду - отрицающему старые формы и "смиренную косность". Авангардизм и нигилизм идут вместе, дополняя друг друга:

"Фома Пухов не одарен чувствительностью: он на гробе жены вареную колбасу резал, проголодавшись вследствие отсутствия хозяйки.

— Естество свое берет! — заключил Пухов по этому вопросу.

...В городе бесчинствовали собаки, а люди, наверно, тихо размножались. А тут, на глухом дворе, другие люди были охвачены тревогой и особым сладострастием мужества — от того, что их хотят уменьшить в количестве.

Молодые, они строили себе новую страну для долгой будущей жизни, в неистовстве истребляя все, что не ладилось с их мечтой о счастье бедных людей, которому они были научены политруком.

...Они были неизвестны самим себе. Поэтому красноармейцы не имели в душе цепей… Поэтому они жили полной общей жизнью с природой и историей..." (из рассказа "Сокровенный человек")

Так Андрей Платонов выводит свои начала нигилизма в начале 20-го века.

Этот термин, кажется впервые у нас, употребляет Тургенев, описывая некоего Базарова. Но Тургенев, похоже, сильно врал самому себе, потому что его образ нигилизма и понимание его - очень карикатурно. Он (Тургенев) явно желает создать, перед лицом надвигающихся перемен (середина девятнадцатого века), апологию своего прозябания в среде собственных предрассудков. Само название его произведения подталкивает к выводу о том, что сам автор уже не поспевал за начавшимся движением умов и дел.

Русский нигилизм (другого я не знаю) всегда был направлен против желания замаскировать тот страшный вызов, который таит в себе реальность, молча о том, что мы все обречены умереть, и что сыскать здесь, под небесами, верные человеческие чувства совсем не так легко, как кажется тебе в молодости, и если это удалось вам - значит вас постигла большая удача. Реальность открывает перед нами мрак нашего невежества, и мы пытаемся закрыться и делать вид, что не замечаем собственной слабости. Возможно, я предположу это, что жесткий материализм 20-го века, ставший главной философской, экономполитической доктриной коммунистов, был так успешен именно благодаря силе своего отрицания, которую он заключал в себе. Материализм отодвинул идиллию, заставляя смотреть в то, что происходит "здесь и сейчас". Материализм использовал ярость и неистовство нигилизма для того, чтобы уничтожить старые, лживые формы культуры. Потому что настоящие дела людей прекрасны сами по себе, хотя и скудно разбросаны в поглощающей нас материи. Настоящие достижения человека не нуждаются в дополнении эстетикой - они сами есть суть эстетики. Они не нуждаются в моральных (этических) дополнениях, потому что они есть уже свершившиеся факты торжества жизни.

И если Тургенев и его друзья не смогли взглянуть в лицо нигилизма, то европеец Ницше сделал это. Для меня это безусловный факт, и это вновь делает честь европейскому гению. Кто познакомится с текстами Ницше, тот возможно поймет меня и согласится со мной. Поэтому, настоящими продолжателями нигилистической традиции являются постмодернисты, берущие свое начало в текстах Ницше. Метод постмодерниста Фуко, который он именует "генеалогией", есть ничто иное, как нигилистический метод познания таинства жизни. Это неистовство в "пытании" событий жизни. В этом отношении нигилизм постмодернистов парадоксален, так как чем яростнее он отрицает существование "замысла", "великой функции" жизни (метафизики), тем сильнее он ее утверждает. Потому что всякий раз приходит к тому, что жизнь есть великое таинство человека; потому что, все более неистово распутывая нити человеческой материи, рассудка, мыслей - он демонстрирует нам поистине великое видение. Постмодернизм говорит с нами о теле: вмещающем в себя все человеческое - и ум и сердце; терпящем на себе и в себе все издержки, ошибки, противоречия наших поступков. Авангардисты первыми предчувствовали это, когда Каземир Малевич в "Новых системах в искусстве" сказал о том, что природа человека распята на трех путях постижения жизни: Церковь, Фабрика, Искусство.

Именно в этом теле общества - страдающем от противоречий, изнуренном собственными заблуждениями, мужественно стоящем против них - именно в этом теле совершается таинство жизни. Здесь и сейчас.

Image by Prince Gyasi.

music: The Toxic Avenger - Adrenaline (feat. Sophie Tith)