ALPROFILE

«Фашисты! Ну что же вы делаете?!! Прекратите!! Не ломайте дом! Что вы творите??? Фашисты!!» Дело происходило 18 февраля 2020 года в деревне Терехово, что в Мневниковской пойме города Москвы. Одной из считанных деревень, оставшихся в черте мегаполиса.

…Заглушая отчаянный женский крик и плач, экскаватор Volvo крушил крепкий, недавно отремонтированный и свежевыкрашенный бревенчатый дом. Жившую в нем пенсионерку Раису Полотерову в 7 утра(!), выставив дверь, вытащили на улицу, не дав взять ни вещей, ни даже любимой кошки. Доживать дни ей предлагали в… приюте для бомжей имени Е.Глинки! Крепкие парни, бесчинствовавшие под прикрытием 2-го Оперативного полка полиции ГУМВД РФ, который должен выполнять задачи только по обеспечению правопорядка и общественной безопасности при проведении массовых мероприятий в г. Москве, оставили женщину в покое только тогда, когда приехала ангажированная съемочная группа для подготовки очередного хвалебного репортажа об успехах программы реновации. Полотеровой объявили, что вместо сносимого и никуда не годного жилья, мэр выделил ей квартиру в Новой Москве, в районе Некрасовки, доставили на новое местожительства. Попутно, под камеру, вручили телевизор и пообещали привезти стиральную машинку. На следующий день машинка прибыла, и вместе с ней некая бумага, на которой нужно было поставить подпись. Якобы за получение машинки. Однако наученная горьким опытом пенсионерка не поленилась прочитать все, в том числе то, что написано, как говорится – «мелким шрифтом», и обнаружила, что подсунули ей на подпись вовсе не договор о приобретении стирального устройства, а договор коммерческого найма жилплощади сроком на один(!) год без права регистрации. То есть даже пенсии получить на новом месте Раиса Полотерова не сможет. А по телевизору радостно рассказали о том, как мэрия заботится о пенсионерах.

Такая, вот, простая картинка московской реальности на фоне потока новостей, где Украину и Сирию заменили сюжеты о коронавирусе и поправках к Конституции. Экологически чистое и элитное – с точки зрения рыночной ликвидности (мы к этой теме вернемся позже) – место, Мневники, пойма. Вокруг высятся насмерть застроенные Крылатское, Фили, Карамышевская набережная. А тут – дендропарк, тишина, нарушаемая только гулом машин, проезжающих по хорде. Красивое кольцо Москва-реки, полчаса на катере и ты у стен Кремля. Зелень и частный сектор. Та самая деревня Терехово с 400-летней историей, точку на которой поставили подчиненные и соратники ушедшего на повышение Марата Хуснуллина. Потому что операцию против гражданки Полотеровой проводили сотрудники ГКУ «Управление подготовки территорий», руководит которым привезенный г-ном Хуснуллиным из Татарстана для помощи в освоении московских бюджетов некто Рустем Мударисович Нагимов.

Лакомое Терехово

Раису Сергеевну выгнали из дома меньше месяца назад. Накануне печальных событий в «желтой» столичной прессе появились заказные стать, в которых 65-летняя пенсионерка выставлялась коварным монстром, агентом киевского Майдана, желавшим урвать многомиллионные компенсации в сердце самого скрепоносного города России. Отдельные СМИ пытались осветить ситуацию объективно, указывая что жители не могут добиться от чиновников мэрии справедливой компенсации за жилье и землю, которая положена им по закону. Вот так история, о которой средства массовой информации нехотя заговорили только в декабре 2018 года, высветила еще одну проблему в градостроительной реальности столицы.

***

Решив разобраться в том, что же случилось с Раисой Полотеровой и как на самом деле складывается ситуация вокруг Терехово, мы, как говорится, выехали на место. Свернув с улицы Нижние Мневники направо (двигаясь из Крылатского), мы поехали по тому, что раньше видимо называлось дорогой. Где-то явно были видны следы недавнего (и давнего) сноса, заброшенные сараи и огороды, скелеты самодельных теплиц. Но часть домов по-прежнему стояла на месте. Приткнув машину у здания некогда магазина, мы вышли на улицу, где нам улыбнулось журналистское счастье. Звали его Андрей Цишба. Местный житель, предприниматель, человек знающий и очень активный. Некогда глава общественной организации, защищавшей интересы деревенских жителей перед натиском столичных властей. Тот самый тип человека, которого так не хватает в стране, то есть знающий свои права и законы и настаивающий на их строгом соблюдении всеми участниками процесса.

По итогам общения с Андреем Цишбой, а также после изучения десятков страниц судебных материалов, решений и постановлений (полный комплект копий в редакции имеется) стало понятно, чем привлекло Терехово чиновников столичного градостроительного комплекса и на какие нарушения закона они готовы идти сами, толкая на них заодно судей районных судов и чиновников управ и префектур.

Итак, поехали!

Деревня Терехово впервые упоминается в писцовых книгах 1644 года. В составе Москвы, как и многие нынешние районы, с 1960-го, с постройки МКАД. Застраивать эту местность планировали еще при Никите Хрущеве. Именно тогда пошли разговоры про парк отдыха. В 80-е годы рассматривались возможности и жилой застройки, но от них отказались – особенности почвы не подходили под строительство многоэтажных домов. А в 1992 году столичная мэрия объявила о планах построить в Мневниках московский Диснейленд, он же «Парк Чудес».

Именно туда, в середину 90-х, уходят корнями многие проблемы тереховцев, на которых сегодня пытаются сыграть нечистые на руку чиновники.

«До начала 90-х здесь располагалось отделение совхоза «Звенигородский, – говорит Андрей Цишба. – А потом, когда он перестал работать, уже в середине 90-х прошла первая волна приватизации». Именно тогда приватизировали и дома, и разные нежилые постройки, среди которых был и деревенский магазин (бывший филиал большого универмага в Мневниках). Его выкупил Андрей Цишба, и сегодня здание магазина, теперь уже ООО «Магазин Новохорошевский-2», тоже является камнем преткновения в битве за справедливость, которую ведут тереховцы с «Управлением подготовки территорий».

После объявления планов о постройке «Парка Чудес» вся территория острова была передана в ведение Зураба Церетели. Жители Терехова были готовы оформить отношения с его структурами и московским правительством на бумаге, но… столичные чиновники отказывались это делать под разными предлогами. Людям просто запретили регистрировать свою собственность, хотя многие имели на руках документы на свои дома и землю, датируемые еще царскими временами.

Ситуация заморозилась до 1998 года, когда в сентябре было принято Постановление Правительства Москвы №690. По этому документу жителей Терехова предлагалось переселить в другое место. А в качестве компенсации им предложили участки в Истринском районе Подмосковья. «Всего-то» 60 километров. Тогда часть домов снесли, но несколько десятков остались.

Такое патовое положение дел сохранялось до 2006 года, когда мэру доложили, что… деревня расселена согласно выполнению распоряжения об упразднении деревень на территории Москвы. На самом деле Терехово продолжало жить – порядка 100 домов. Но их судьба, как и судьба проживавших в них людей, городские власти до определенного момента не волновала. Пока в 2009 году Юрий Лужков и Елена Батурина начали работы над проектом устройства рядом с Тереховым гольфклуба. И вот тут-то выяснилось, что деревня есть. Факт ее присутствия был официально задокументирован – деревню внесли на карту Москвы и новый генплан. Казалось, что проблемы ушли сами собой.

Нет деревни – нет проблемы

Мы так подробно рассказываем о предыстории и «документальной» стороне дела по одной причине. Начиная с 2011 года и по сей день стирать с карты Москвы Терехово и местных жителей власти всегда будут под формальными предлогами, относящимися к формальной фиксации права собственности и факта наличия земельного участка и здания. И чем ближе к нашему времени, тем наглее и беспардоннее.

Первый заход был еще при Юрии Лужкове, в 2010 году, когда Терехово чуть было не постигла судьба садового товарищества «Речник», которое стали сносить без «объявления войны» и компенсаций собственникам под предлогом, что их жилье является якобы самостроем. Что было заведомой ложью со стороны чиновников мэрии.

Именно тогда и выяснилось, что против тереховцев запущена аналогичная кампания, а БТИ и прочие инстанции чудесным образом лишились любых документов по Терехову. «В своих справках, – рассказывает Андрей Цишба, – представители БТИ просто писали, что все здания снесены, сняты с технического учета, что домов попросту не существует». Когда жители предъявили в суде полные пакеты документов, судья замялся – идти против такой очевидности было чревато. Разбирательство под благовидным предлогом отложили, а в 2012 году и вовсе прекратили.

А тем временем в жизни поймы произошло еще одно важное событие: землям был придан статус особо охраняемой природной территории (ООПТ), на которой вообще запрещалось любое строительство. Частным оставались всего два сегмента: земли Терехова и будущего гольфклуба Елены Батуриной.

После смещения Юрия Лужкова с поста мэра ситуация изменилась. И не в лучшую для москвичей (а кем еще можно считать тереховцев?) сторону. Мневниковская пойма стала предметом пристального внимания со стороны новой команды градостроительного комплекса во главе с Маратом Хуснуллиным. С одной стороны, грубо нарушать закон чиновникам стало сложнее – благодаря прозрачности закупок, конкурсов, публичности многих информационных ресурсов стало проще проверить законность и обоснованность их действий. С другой стороны, открытость и прозрачность заставили нечистоплотных функционеров мэрии изобретать новые схемы «честного отъема чужой собственности».

Были испробованы разные варианты вытеснения жильцов, в том числе проект комплексного развития территории (2012 год), проект создания Парламентского центра (2014 год). Все они реализованы, конечно, не были – мешали законодательные барьеры, которые не поддавались даже чиновному произволу. Хотя в изобретательности соратникам г-на Хуснуллина отказать было нельзя.

«Когда мы увидели первый вариант публичной кадастровой карты острова, – говорит Андрей Цишба, – то нашему изумлению не было предела. На территории находилось более 700 непонятных объектов, причем реально существующие дома и участки занесены не были. И нам приходилось доказывать сотрудникам Кадастровой палаты с документами на руках, что наши дома есть и находятся они в таком-то и таком-то месте».

Более того, когда в 2013 году префектура подала в суд на ряд жителей Терехова, в т.ч. Андрея Цишбу, то в ходе судебного заседания выяснилось, что еще в 2009 году город передал все необходимые данные в Кадастровую палату. Но та «случайно» их не внесла на карту. Думаем, что у этой случайности был хороший административно-материальный стимул… Кстати, суд принял решение, что эти строения нельзя считать самостроем. А именно на этот момент напирали чиновники, говоря о том, что здания в Терехове не имеют никаких юридических оснований.

Тогда же они попытались сделать из Мневников и депрессивную территорию – стали массово завозить мусор. Создавали предлог для начала работ на этих землях. Но только в 2015 году на свет явился Проект планировки этих мест.

В итоге в борьбе с упрямыми тереховцами, которые только-то и хотели, чтобы по отношению к ним была соблюдена законность, в ход пошел алгоритм так называемого изъятия для госнужд.

Об этом мы сейчас и расскажем.

Обман, еще обман

Вернемся к главному, хоть и не афиширующему своей деятельности, персонажу – ГКУ «Управление подготовки территорий» (УПТ). Чем занимается эта структура? Если в двух словах, то ее роль – зачистить территорию под будущие строительные проекты. Г-н Нагимов занимается именно этим. Если на этой территории живут люди, то им должна выплачиваться справедливая компенсация.

Но именно эти пункты нарушаются и именно в них закон людьми Нагимова и лояльными ему судьями попирается на все сто.

Покажем, как это делается и на какие уловки и махинации они пускаются. Первое. Сотрудники Нагимова искажают юридическую норму и практику применения понятия «изъятие для госнужд». Простой пример. В 2015 году анонсируется проект строительства транспортно-пересадочного узла (ТПУ) и метро. При этом на плане отсутствует(!) деревня Терехово. То есть, ее как бы нет. Якобы все строится в чистом поле. И тут же в проекте планировке указано, что все объекты, попадающие в зону действия ТПУ, подлежат изъятию. Но это незаконно, т.к. изымать объекты можно только после утверждения проекта. В проекте этого не должно быть по определению.

Но УПТ идет дальше. В 2016 году выходит распоряжение Правительства Москвы об изъятии 41 дома в Терехове для госнужд. Хорошевский суд идет на поводу у мэрии и выносит решение о сносе 40 домов – невзирая ни на аргументы адвокатов, ни на правовую норму о том, что изъятие допустимо только под конкретный объект.

Далее. Люди, остающиеся сегодня в Терехово, прекрасно понимают, что город развивается и от сноса никуда не деться. Вопрос в одном: сделать все по закону и, повторимся, получить справедливую компенсацию. И вот тут-то и начинаются основные махинации.

Компенсация рассчитывается исходя из рыночной оценки, которая сегодня связана с кадастровой. «Кадастровую оценку надо проверять постоянно в таких ситуациях, как наша, – говорит Андрей Цишба. – Если вдруг она начинает резко снижаться, то это верный признак того, что территория готовится к изъятию».

Однако, опять-таки по закону, помимо кадастровой оценки необходимо провести и рыночную оценку собственности. Однако компанию, которая ее проводит, выбирает… город. Т.е. тот, кто проводит изъятие. Естественно, что от оценщиков ждут заключения с наименьшими цифрами, которые не соответствуют рыночным. Им и ставят соответствующее задание.

Сотрудники УПТ делают все, чтобы не дать москвичам, проживающим в Терехово, реальные и справедливые компенсации. «Цифры говорят сами за себя, – показывает документ Андрей Цишба. – Например, по оценке, которую делали для снесенных 40 домов, собственник мог получить максимум 60 миллионов рублей. А оценка, сделанная независимой от города экспертизой, которая много лет работает на рынке – 600 миллионов. То есть город занижает реальную стоимость в 10 раз».

И что интересно – тот же Хорошевский суд демонстрирует удивительную тугоухость, когда адвокаты тереховцев приводят данные независимой оценки и рыночную стоимость. Он почему-то просто, без аргументации принимает оценку оценщиков от УПТ. Хотя, наверное, не просто…

Конечно, бывают счастливые исключения, но они единичны. Так, одному из жителей удалось «сторговаться» с УПТ на 120 миллионов рублей компенсации за 30 соток земли и дом (при этом за баню и здание автосервиса он не получил ни копейки). Но в истории с Цишбой, у которого доказательная база, что он «не верблюд» одна из лучших в Терехоро, это не работает. Одна из проведенным им независимых оценок строений и земли определила стоимость имущества порядка 400 миллионов. Ответным ходом нагимоские насчитали лишь15 миллионов рублей. Причем оценивали только здание магазина. И это прямое нарушение нормы Земельного кодекса, потому что изымается здание вместе с земельным участком. Который как раз и стоит основных денег.

Спросите, как они это проворачиваю? Да просто. Здесь в ход идет еще одна схема Нагимова. В ней участвуют нечистоплотные судьи и оценщики, потому что здесь нужна «своя» оценочная компания.

Вот как она работает. Хорошевский суд, по иску Департамента городского имущества Москвы в отношении того же Андрея Цишбы, не поставив его в известность, вводит в дело соответчика – «Управление подготовки территорий». Мотивация убийственна – УПТ отвечает за очистку, вот оно и соответчик.

Далее суд, в нарушение закона, назначает экспертизу, повторную. Первая экспертная компания (в деле А.Цишбы это АО «Экспертная страховая оценка») выдала свое заключение, оценив имущество порядка 138 миллионов. Но оно, с точки зрения закона (читай судьи), оказалось нелегитимно, потому, что эксперты, по мнению суда, только вдумайтесь – « …вышли за рамки поставленных судом вопросов». Цишба-то и первую экспертизу не соглашался проводить (имел на это полное право), а тут и ее не признают. А «соответчик» в лице УПТ признает, но не соглашается с объявленной стоимостью и предлагает провести новую оценку, которую сделает другая компания, предложенная… УПТ.

И вот 10-го февраля сего года в Хорошевский суд поступает документ от некой компании ООО «Галапакс» – «О возможности проведения судебной оценочной экспертизы», в котором указывается, что компания занимается оценочной деятельностью с 2016 года. В заявлении говорится, что ООО обладает опытом оценочной деятельности в том числе определения рыночной стоимости коммерческой недвижимости и даже утверждают, что у них есть штат экспертов, которые имеют значительный опыт проведения судебных экспертиз.

Подписал документ генеральный директор Камалтдинов Дамир Фаритович.

И суд, в лице судьи Л.Е.Ланиной, не моргнув глазом, принимает определение, в котором сказано, что произвести новую оценку должно ООО «Галапакс» (как всем понятно, фирма Нагимова для таких поручений), а УПТ должно благородно оплатить расходы на ее проведение (определении от 11 февраля 2020 г.).

Все бы ничего, если бы не еще один документ, но уже от 16-го февраля этого года. А это выписка из ЕГРЮЛ, в котором в графе – сведения о лице, имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица, значится совсем другой человек – Орловский Антон Александрович. То, что это одна и та же кампания, подтверждает ее ИНН – 7727294780, фигурирующий в документах. Более того, в сведениях об основном виде деятельности, значится деятельность – вспомогательная прочая в сфере услуг, кроме страхования и пенсионного обеспечения. Дополнительно обществу разрешено торговать пищевыми продуктами, быть агентом по недвижимости, оказывать услуги бухгалтерского учета и … устанавливать рыночную или иную стоимость (оценочная деятельность) кроме оценки, связанной с недвижимым имуществом. То есть, говоря по-русски, никаких оценок недвижимости «Галапакс» делать не может, поскольку указанный ими код ОКВЭД ОК 029-2014 КДЕС редакция 2, такой деятельности не подразумевает. И получается, что сделанная ими экспертиза – это по сути «филькиной грамоте» и цена ей ноль!

Что имеем на выходе: Нагимов ходатайствует о привлечении к оценке фирмы, которая не имеет права этим заниматься. Камалтдинов заявляется как эксперт и подписывает документ, который не имел полномочий подписывать. Документ содержит оценку, не соответствующую утвержденным законодательством и подтвержденным высшей судебной инстанцией нормам. Судья Ланина со всем этим легко соглашается и не просто дает добро, а юридически легализует криминальное деяние… Подобные схемы обычно проворачивают те, кого Уголовный кодекс РФ называет «преступным сообществом» – см. статью 210 УК РФ. Как видим, оборотни бывают не только в погонах…

Ну и чтобы закончить про «Галапакс»:

Зарегистрировано это ООО в Москве на улице Грина, дом 1, корпус 7, помещение 2, 5 июля 2016 года с уставным капиталом 40 000 рублей. И числится в нем только… 1 лицо. Видимо, директор, тот самый Камалтдинов Дамир Фаритович. Структура более чем мутная – в 2018 году официально не заработала ни копейки. Кстати, за 2018-2019 год 9 раз перебывала в судах ответчиком: на «Галапакс» подавал в суд Пенсионный фонд за непредоставление отчетности. Странно, но Арбитражный суд Москвы грудью вставал на защиту «Галапакса», отказывая ПФР. А штрафы-то были смехотворные, по 1000 рублей. Вот что значит хорошая защита сверху!

Но вернемся в Терехово. Вот еще примеры подлога и нарушений со стороны УПТ г-на Нагимова. Иногда в документах вместо домов обозначена… квартира. А откуда у квартиры земельный участок? То есть людей в документе лишают земли таким нехитрым способом. Чтобы не платить.

Присылали нагимовцы в Терехово и своих кадастровиков. Которые нарисовали план по факту, хороший, точный, и даже показали его на общем собрании, но… многие здания в нем, в том числе и магазин Цищбы, оказались… без собственника! А кадастр, напомним, это документ.

Второпях или рассчитывая на юридическую неграмотность горожан сотрудники УПТ не утруждают себя точностью в составлении документов. И не думают о том, что они не должны противоречить друг другу. «Например, в документе о выводе земель из-под статуса ООПТ графическое приложение не совпадает с текстовым описанием территории, – говорит Андрей Цишба. – То есть, проще говоря, написано об одном, а нарисован кусок совсем в другом конце».

«Не бьется» у нагимовцев и последовательность действий. Так, сначала должно быть решение об изъятии, потом публикация сообщения о планируемом изъятии с обоснованием, то есть уведомления общественности, причем в определенные сроки. И только затем уже распоряжение Департамента городского имущества Москвы об изъятии. Ничего этого в отношении того же магазина Цишбы проделано не было… ДГИ просто наплевал на юридические нормы. Его просто «плюсанули» к списку распоряжением от 17 января 2019 года.

Кстати, свое нежелание выплачивать людям компенсацию чиновники особо и не скрывают. Проект застройки поймы разработал пресловутый Мосинжпроект, фигурант коррупционных скандалов при строительстве столичного метрополитена, и в 2018 году опубликовал его презентацию. Так вот, в этой презентации значатся следующие цифры: на компенсацию освобождения поймы запланировано 3 миллиарда 400 миллионов рублей (4-я страница презентации), которые получает в свое распоряжение УПТ. Хорошая сумма, которая должна пойти на компенсацию отбираемой у жителей собственности.

Но есть один момент. В Приложении №1 (9-я страница презентации) предполагается затратить максимум 1,7 млрд рублей. И маленькими буквами примечание: «в случае требований о денежной компенсации и подтверждения прав собственности».

И это очень важно – заставить людей отказаться от требований или поставить их в такие условия можно разными путями. Например, подделав документы, приняв нужное решение в суде… Впрочем, о некоторых мы только что рассказали.

Не голубой воришка

Но сначала попробуем понять, а что вообще такое за зверь это ГКУ «Управление подготовки территорий»?

Создано ГКУ УПТ в марте 2011 года. С 28 июня того же года им рулит Рустем Нагимов. Глядя на Постановление Правительства Москвы №202-РП, понимаешь, что структуру делали «сладкую».

Основные параметры – до 160 человек сотрудников (это штатный максимум). Фонд оплаты труда 167 млн рублей. Повышающий коэффициент «за сложность, напряженность и специальный режим работы» - 2,5. Плюс премия по результатам работы в размере оклада. Плюс годовая премия в размере годовой(!) зарплаты для руководителей (от директора до замначальника отдела) и зарплаты за 8 месяцев для рядовых работников.

Одним словом, рай в отдельно взятом здании на Большой Дмитровке. Покажите мне, например, вуз или научный институт, где бы ТАК оплачивали действительно нужный труд педагогов и ученых, и так вспоминаемых сегодня – биологов.

А теперь зайдем на официальный сайт синекуры Нагимова и – ага, структура явно дутая, «пустышка», говоря профессионально. Все признаки налицо: пустой раздел новостей – в нем 3(три!) новости, к подготовке территорий явно не относящиеся.

А что у нас с работниками? Ну тут вообще красота – обозначен только сам шеф, его заместитель Ольга Вадимовна Евстигнеева с типичным обликом «коллеги по работе», который не может скрыть даже любительский фотошоп, и, понятное дело, главбух, Людмила Петровна Буланцева 65-ти лет от роду.

На запрос об этих людях интернет отвечает скупо. О.В.Евстигнеева проходит, в прошлом, как кадастровый инженер из г.Озеры (думаем, это она), а вот Людмила Петровна, завсегдатай соцсетей, себя особо ничем не зарекомендовала.

Так вот, о работниках. Глядя на табличку, открывающуюся на страничке «Охрана труда» и датированную 2019-м годом так и хочется сказать по Станиславскому: «Не верю!». Все 160 мест по штатному расписанию якобы заняты, раздел «Вакансии» говорит о том, что их нет. Однако характер заполняемости таблички заставляет предположить, что кроме начальства и еще десятка доверенных лиц в этой структуре никто не работает. Часть подписей, стоящих внизу, сделана, судя по всему, одной рукой…

Да и вообще, сайт – мертвый. Рубрики «Медиа», «Вместе против коррупции» не обновлялись много месяцев. Впечатление такое, что ГКУ УПТ служит, в основном, для прогона бюджетных денег с последующим их освоением «правильными» людьми и структурами.

А теперь о директоре, Рустеме Мударисовиче Нагимове. Напомним, что он – один из, как минимум, 46-ти земляков Марата Хуснуллина, которых тот вывез из Казани и пристроил в московский градостроительный комплекс.

Внешне г-н Нагимов напоминает застенчивого пухлого «голубого воришку» Альхена из бессмертных «Двенадцати стульев». Но верится в его беззубость с трудом - особенно с учетом устроенного вокруг Мневников беспредела. До приезда в Москву Рустем Нагимов был учредителем 3-х и директором аж 18(!) предприятий. Все они были связаны с агробизнесом, ЖКХ, ремонтными работами.

Потрудился он и арбитражным управляющим у себя на родине. Правда, не очень успешно и не без скандала. Иначе чем объяснить, что в мае 2003 года его исключили из членов профессионального Партнерства по рекомендации Дисциплинарного комитета. Всего через четыре месяца после вступления. Видать, было за что…

А еще г-н Нагимов состоял в учредителях РОО «Общество по защите прав собственников земли в Республике Татарстан». Согласитесь, на фоне того, что и как творят по его указанию на московской земле, должность «защитника прав» выглядит отвратительно и цинично.

Свою жизнь Рустем Нагимов строит по общечиновным правилам. Его официальный доход до смешного (на такой должности) мал: в 2016 году он задекларировал всего 5 768 036 рублей. Или 480 669 рублей в месяц. Супруга вообще, если верить декларации, с трудом перебивается с хлеба на квас с 34 тысячами рублей годового дохода. По чиновным столичным меркам это сплошная нищета. Ну а в строительном комплексе, как все знают, люди на зарплату не живут. Особенно в Москве. Но деньги надо отрабатывать. Вот Нагимов и поставлен на «ответственный» участок. И дело, вроде, делается, и средства под контролем. И хозяин с заказчиками всегда отблагодарит – за пределами норм постановления №202-РП.

В чем его интерес?

Вопрос не праздный.

Судите сами: КГУПу Нагимова выдано 3,4 млрд рублей для того, чтобы расплатиться с жителями Терехова и собственниками прочей недвижимости, имеющейся в Мневниках. Средства заложены в бюджете, их необходимо освоить, есть структура для этого. Но Нагимов не идет на диалог с населением, его подчиненные порождают букет вопиющих нарушений закона. Вместо того, чтобы дать людям справедливую компенсацию, тереховцам просто выкручивают всеми возможными способами руки вместо того, чтобы просто договориться. Почему все происходит именно так?

Может, тереховцы жадные и хотят больше? Но достаточно зайти на ЦИАН и посмотреть, сколько стоят аналогичные участки в Серебряном бору. Столько же! И это при том, что, например, для владельцев плавсредств Москва-река здесь в сторону центра закрыта. А для Мневников – открыта! Соответственно, они стоят дороже.

А ответ-то простой. Если сейчас тереховцы добьются от УПТ того, что им положено по закону, то они создадут опасный прецедент. Ведь тогда все поймут, что город их обманывал и будут требовать рыночную стоимость (кстати, это справедливо для любого региона страны).

И еще. Земли Мневников УПТ рассматривает как способ колоссальной наживы причем за счет обманутых горожан. Об этом нечаянно проговорился тот самый Мосинжпроект в своей презентации. Те сотки, которые УПТ мог бы выкупать по 2 миллиона рублей за единицу, город выставит на аукцион со стартовой ценой… 9-11 миллионов рублей. Вот так вот и «заработают» соратники Хуснуллина себе «на молочишко». И правда, зачем законному владельцу законные деньги? Лучше взять их себе. Нагимов все обеспечит.

Кстати, смысл этой схемы специалисты из компании «Бест», занимавшейся оценкой земельных участков под застройку, раскрыли еще в 2006 году. При переуступке прав от города к новому владельцу Терехово может уйти от 100 000 до 500 000 долларов за гектар. А вот когда в Москве отрегулируется вторичный земельный рынок – попросту говоря, продажа на сотки, – то цена, по словам риелторов, «станет ошеломляющей даже по сравнению с Рублевкой: ведь это город».

И последнее. Можно спросить – зачем вы это пишете? Отвечаем. Хотим обратить внимание на беспредел, который творят чиновники стройкомплекса московской мэрии. Беспредел, при котором тотально нарушаются законы РФ и законные интересы жителей города. Беспредел, за которым стоит ОПГ из чиновников мэрии, судей Хорошевского суда, полицейских чинов, фирм-однодневок, открытых специально для обеспечения незаконных действий «Управления подготовки территорий». Государственной структуры во главе с Нагимовым Рустемом Мударисовичем.

Мы надеемся, что на ситуацию обратят внимание те, в чьи обязанности входит контроль за соблюдением законности. Ну или как минимум, мэр Москвы – ведь нагимовский беспредел бьет и по его и так незавидному рейтингу тоже. Если этого не случится, придется направить в силовые структуры заявления с приложением интересных документов. Что мы обязательно сделаем.

Источник OG.RU

Согласно отчету Российского общества патологоанатом, в нашей стране каждого двадцатого умершего в России пациента лечили неправильно. Диагноз, который ему поставил патологоанатом при вскрытии (истинная причина смерти), и диагнозы, которые ставили другие врачи при жизни (от чего лечили), не сошлись. А ведь это не просто сухие строчки из документа. Нередко – это человеческая жизнь.

Хотя, если верить статистике последних лет, кажется, что ситуация потихоньку исправляется. Вот, смотрим, число расхождений между прижизненными и посмертными диагнозами в 2018 году было около 5% случаев, тогда как в 2013-м – аж 12%.

Однако, как считает президент российского общества патологоанатомов Лев Кактурский, такого рода статистика – совсем не повод радоваться. А все потому, что статистика эта… дутая.

Штрафные санкции, которые в свое время ввел Фонд обязательного медицинского страхования за расхождение прижизненного и посмертного диагнозов и которые поддержал российский Минздрав под руководством Вероники Скворцовой, привели к тому, что контрольные функции патологоанатомической службы оказались резко подорваны.

Простая ситуация. Больница получает средства из фонда ОМС. Но если имеется расхождение диагнозов по второй и третьей категории, то фонд не только не перечисляет больнице деньги за лечение больного (хотя на него тратились дорогостоящие лекарства, бинты и т. д., ему проводили дорогостоящие процедуры), но еще и штраф накладывает. И в этом случае больница терпит ощутимый материальный ущерб.

А как выявляются расхождения? Правильно, после того, как диагноз ставит патологоанатом. Однако, чаще всего он – работник этой же больницы, получает зарплату в ней же. И выходит, что он «капает» на собственных коллег, даже еще бюджет родному медучреждению «режет».

И понятное дело, что когда на совещаниях патологоанатом слышит от главврача о том, как больнице трудно с деньгами, он начинает разрываться между профессиональным долгом и необходимостью маскировать свои диагнозы, чтобы и дальше получать зарплату в больнице. Вот и выходит, что патологоанатом по своей специфике должен контролировать собственное руководство.

По словам доктора Кактурского, одна из главных задач общественной организации – Российского общества патологоанатомов – выделение патологоанатомической службы в самостоятельную систему по аналогии с судебно-медицинской экспертизой, чтобы она не подчинялась лечебному учреждению. Подчиняться тому, кого контролируешь, – это самый настоящий нонсенс.

Именно по этой причине многие патологоанатомы вынуждены фактически заниматься подтасовкой диагнозов. Тем более, способов притянуть статистику за уши на самом деле немало. Да и расхождение диагнозов лечащего врача и патологоанатома может не попасть под штраф в том случае, когда, к примеру, пациент пробыл в больнице слишком мало времени, или доставлен в критическом состоянии. В такой ситуации несовпадение оправдывается «объективными причинами». Но это значит, что тяжёлого пациента, диагноз которого не слишком очевиден, могут всеми силами стараться не госпитализировать до самого последнего момента. До того самого, пока в ход не пускаются те самые «объективные причины». Привезли за день до смерти, а потом написали в отчёте, что не было ни времени, ни возможности болезнь диагностировать. Всё, больница не штрафуется, все довольны. И речь, конечно, не о близких скончавшегося пациента. А о тех, кто ходит в эту больницу с единственной целью – получать зарплату.

В других странах процент расхождений прижизненных и посмертных диагнозов тоже есть. И тоже немаленький – примерно 20%. Но там он – величина постоянная. Эту статистику принимают такой, какая она есть. Делают выводы и стараются что-то изменить в своей медицине.

У нас тоже делают выводы. И начинают массово в больницах подчищать статистику, максимально приближая диагнозы патологоанатомов к диагнозам медиков в клиниках.
Поэтому и появилась цифра в 5%. Но, как уверен Лев Кактурский, даже при самом развитом здравоохранении такая статистика, как минимум, вызывает подозрение. А ведь едва ли кто-то согласится, что здравоохранение в России – развитое.

Понятно, что патологоанатомы – те же люди. Они такие же врачи, как и их коллеги из других отделений. Поэтому мало кто из патологоанатомов позвляет себе быть судьями других медиков.
Хотя, в общем-то, патологоанатом указывает только на факт расхождения диагнозов, а кто в этом виноват и насколько возможно было избежать ошибки, решает уже коллегия врачей в комиссиях по изучению летальных исходов или в клинико-экспертных комиссиях. Но все ведь понимают, что верят обычно последнему диагнозу. А в нем может быть штраф больнице, выговор главврачу и профессиональный приговор клиницисту.

Хотя именно ошибки ранних диагнозов, а так же равнодушие и безграмотность врачей больниц, и поликлиник приводит к летальным исходам, которых при должном лечении можно было бы избежать.

К примеру, привезли в больницу пациента в очень тяжелом состоянии. В его кишечники врачи обнаруживают опухоль размером с футбольный мяч. Как пациент мог её доносить? Почему врачи в поликлинике не заметили рак?

Выходит, виновата поликлиника, скажете вы. А вот и нет. Этот пациент мог вообще не попасть на прием к врачу. Например, пришел в поликлинику, а там очередь в регистратуру начинается на улице. А ему нездоровится, не может он три часа в очереди стоять.

А, может, когда стал чувствовать себя хуже, вызвал «скорую». Ему укололи что-нибудь «облегчающие» и предложили отлежаться денек-другой. О том, чтобы забрать в больницу, никто из гостей в белых халатах даже не заикнулся. У них ведь тоже свои разнарядки.

Так что, в больницу человек зачастую попадает, когда сделать что-то уже слишком поздно. И верный диагноз ему ставит уже патологоанатом.

И в такой ситуации виновата не конкретная больница, поликлиника или врач «скорой помощи». Виновата система, которая убивает отечественное здравоохранение. И вместо того, чтобы его спасать, поставив ему правильный «диагноз», глава Минздрава Вероника Скворцова строчит бравурные отчеты в Кремль о том, как все здорово и распрекрасно.

Министр рассказывает о клиниках 21 века и лечению через интернет, а в стране до крайнего предела упал уровень диспансерного и амбулаторного обслуживания больных. И, к сожалению, нередко окончательный точный диагноз выявляется только после смерти больного на вскрытии.
Поэтому патологоанатомов не «гнуть» надо, принуждая к махинациям с диагнозами. Им нужно поклониться в пояс за то, что они показывают истинную картинку состояния нашей медицины. Ведь их диагнозы – это ценная фактура, с которой можно начинать оздоравливать само здравоохранение.

Да только даже этим заниматься скоро будет некому. В самой патологоанатомической службе не первый год ощущается острейший дефицит специалистов. Да, это трудная не неблагодарная порой работа. Но раньше за нее приплачивали. К примеру, была надбавка за вредность – 20% к окладу. Теперь ее убрали. Да и на пенсию они уходили на пять лет раньше своих коллег. Ну, а кому за обычные и далеко не большие деньги добровольно захочется идти работать в морг?
Тем более, это негатив не только с точки зрения эстетики. Там ведь можно и болячку смертельную подхватить. Патологоанатомы вскрывают и тех, кто умер от опасных заболеваний – туберкулеза, гепатита и прочего. Поэтому молодежь в морги работать не идет. А старые кадры… тоже не вечны.

В некоторых регионах работают всего один-два патологоанатома. Например, на Чукотке всего один. На весь округ. Как он справляется, можно только поражаться.

Кстати, патологоанатомы не только с телами умерших работают. Они занимаются и живыми пациентами. Например, исследуют ткани, которые взяты на анализ, скажем, при операции. Мёртвых уже всё равно не спасти – хотя диагнозы порой важны даже после смерти человека. Но для тех, кто еще жив и не потерял надежду на выздоровление, дефицит патологоанатомов может быть опасен.

Ведь на самом деле 80% их труда – это работа как раз с живыми пациентами. Это сумасшедшая ответственность: именно патологоанатом смотрит и говорит, рак это или не рак. И от его выводов зависит, будут делать пациенту операцию или нет.

Однако, в патологоанатоме общество привыкло видеть этакого «мясника», который потрошит тело из «любви к искусству». А ведь на деле важней специальности в медицине, пожалуй, и нет. Но власти этого видеть даже не пытаются.

OG.RU

Вооруженные силы РФ были и продолжают оставаться одной из самых закрытых для общества структур. Правда о трагедиях, которые происходят в рядах армии, скрывается тщательно и на самом высоком уровне

Статистика на свое усмотрение

Не так давно Минобороны России решило приоткрыть некоторые свои служебные тайны. Тем более, повод вроде как радостный – преступность в последние годы в армии прямо-таки на глазах идет на убыль.

Согласно статистике Главной военной прокуратуры России, число преступлений в армии, связанных с неуставными отношениями, снижается из года в год. В 2014 году оно сократилось на 16%, в 2016 – и вовсе на 40%.

Порадовал в этом плане и прошедший 2018 год. По его итогам, как сообщает все та же Главная военная прокуратура, количество правонарушений среди солдат уменьшилось на 11,2%, а по фактам рукоприкладства – сразу на 45-46%.

Цифры на самом деле вызывают оптимизм. Но это для тех, кто в эту статистику верит. Дело в том, что проверить ее невозможно. Реальные данные о потерях личного состава в российской армии в мирное время сейчас засекречены. Все статистические данные о небоевых потерях в армии (суицид, убийство, ДТП, несчастные случаи, смерть в бою и на учениях, болезнь, и т. д.) – это тайна за семью печатями.

В последний раз военные держали отчет перед обществом без малого десять лет назад. Тогда, опять же, если верить услышанному, в 2008 году по этим причинам умер 471 человек, в 2009 и 2010 годах – 470 и 478 военнослужащих соответственно.

Однако, с тех пор военные предпочитают держать рот на замке. А в 2015 году президент страны Владимир Путин и вовсе подписал указ, в соответствии с которым данные о потерях личного состава в Вооруженных силах в мирное время стали относить к сведениям, составляющим государственную тайну. А значит, такие данные не только нельзя разглашать, но еще можно и срок получить, если вдруг кому-то захочется сказать лишнего.

Этот указ главы государства тогда несколько правозащитников, юристов и журналистов (Аркадий Бабченко, Тимур Олевский, Григорий Пасько и другие) пытались обжаловать в Верховном суде России. Но ВС РФ посчитал, что президент прав, а засекречивание потерь нисколько не ущемляет право журналистов на доступ к информации и права человека в целом.
Понятно, что в ситуации, когда правду не проверить, любая статистика от Минобороны будет вызывать недоверие. По словам правозащитников, военные могут как угодно в пользу ведомства бравировать цифрами.

Например, как предположил юрист проекта «Гражданин и армия» Арсений Левинсон, можно использовать прием, при котором количество подменяется на процент, который все равно проверить невозможно.

Бить бил, но в самоубийстве не виноват

Поэтому на день сегодняшний основным источником информации о трагических случаях в армии являются общественные активисты и журналисты. Трагедий немало. Для мирной жизни немало. Они были раньше, они есть и сейчас.

Самый громкий случай в 2019 году произошел в Воронежской области, где при странных обстоятельствах в палатке на военном полигоне «Погоново» умер 19-летний рядовой Степан Цымбал. Обстоятельства действительно были странными: руки и шея солдата оказались обмотаны скотчем, а на голову был надет пакет.

Экспертиза выявила суицид, хотя интересно было бы посмотреть на следственный эксперимент, где «самоубийца» обвязывает всего себя скотчем, в том числе, и руки.

Хотя военные следователи выяснили, что незадолго до рокового шага солдата избил офицер, разозлившийся на пропажу из багажника своей машины двух ящиков водки. Винил ли офицер срочника в потере или тот просто попался под горячую руку, осталось за кадром.
Но следствие еще идет, и одной из версий неуставных отношений сыщики уже рассматривают банальное выкачивание денег и прочих материальных благ со стороны как офицеров, так и со стороны старослужащих.

Многолетняя практика показывает, что, к сожалению, доказать причинно-следственную связь между избиением и суицидом военнослужащего довольно сложно. Особенно если следствие, у которого тоже есть начальство, не ставит себе такой цели. Следственный комитет чаще всего ограничивается расследованием факта рукоприкладства, и виновный получает наказание только за этот эпизод, а не за более тяжкое преступление в виде доведения до самоубийства (ст. 110 УК РФ).

Так было, например, в Пермском крае, где сержант заставлял рядового отжиматься в течение длительного времени, одновременно нанося ему удары. А потом солдат пошел в укромное место и наложил на себя руки.

В Санкт-Петербурге командир роты после самоубийства своего солдата все-таки попал в колонию – но именно за издевательства над ним. Избиение срочника офицером и факт суицида ни следствие, ни суд между собой не связали. Или не захотели связать.

Дедовщина превратилась в рэкет

Многие военные говорят, что смысл «дедовщины» сегодня изменился. Раньше офицеры и «старики» учили «салаг» «родину любить», ну, или просто таким образом поддерживали дисциплину, то теперь в армии процветает откровенный рэкет.

Согласно докладу организации «Гражданин и армия», количество жалоб на поборы в вооруженных силах РФ увеличилось в разы. Хочешь позвонить родителям – заплати, хочешь, чтобы тебя не били, – заплати. Даже если не за что платить, все равно заплати. Просто потому, что ты салага.

Вероника Марченко из фонда «Право матери» говорит, что вымогательства в армии стали уже «общим местом», поскольку вымогают все у всех. Деды у салаг, офицеры у сержантов и так далее.

По словам Марченко, солдаты чаще всего предпочитают молча платить, надеясь, что им дадут жить спокойно. А потом матерям привозят цинковые гробы с их сыновьями. Потому что не бывает разового рэкета. Солдата будут продолжать «доить» до последнего. А когда тому взять уже неоткуда, приходит расплата.

«Когда мы разбираемся с этими смертями, выясняется, что суицида нет, а есть доведение до самоубийства, – рассказывает Вероника Марченко. – А порой это и вовсе бывает самое настоящее убийство, замаскированное под суицид. И очень часто к трагедиям приводят вымогательства, поскольку от срочников требуют деньги постоянно».

После того, как срок службы сократили с двух лет до года, порядка в армии стало больше, однако дедовщина и вымогательства никуда не делись, рассуждает юрист организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга» Александр Горбачев.

При этом, как считают специалисты, большое количество случаев вымогательств остается не выявленным, поскольку солдаты просто боятся жаловаться, предполагая, что может быть только хуже.

Эти факты обычно вскрываются позже, в основном при расследовании других правонарушений. Так что при армейских суицидах следователям легче ухватиться за версии, связанные с трудной адаптацией к военной службе или семейными проблемами (например, расставание с девушкой), а не копать глубже. Тем более, следователи прекрасно понимают, куда можно совать носы, а куда не стоит.

В ноябре 2017 года рядовой Игорь Галченков самовольно покинул территорию воронежского полигона «Погоново» (там, где погиб Степан Цымбал). Спустя некоторое время его нашли повешенным на одной из чужих дач.

Экспертиза показала смерть от асфиксии, но на теле были обнаружены многочисленные кровоподтеки и ссадины. В ходе следствия выяснилось, что Галченков по телефону рассказывал близким о конфликте с сослуживцем и, постоянно просил перевести ему деньги.

При желании доказать вымогательство у солдата было не сложно. Его и стали доказывать. Следственному комитету привычней такая обычная уголовщина, чем совать нос глубоко в армейские дела и доказывать факт того, что вымогательство стало причиной самоубийства.
Из проблемы сделали тайнуЛюди, которые могли бы помочь солдату в ставшей для него чуждой армейской среде – это психологи. Но…

Сейчас «Зона права» ожидает решения ЕСПЧ по общей жалобе родственников пяти солдат, покончивших с собой в ходе несения военной службы в разных регионах (от Орловской области до Хабаровского края) в 2005–2006 годах.

Во всех пяти случаях речь идет о неудовлетворительной оценке работы военных психологов и отказа властей расследовать случившееся. По мнению активистов, должностные лица нарушили две статьи Конвенции о защите прав человека и основных свобод – ст. 2 «Право на жизнь» и ст. 13 «Право на эффективное средство правовой защиты».

В самой большой стране мира по пальцам можно пересчитать правозащитные организации, которые оказывают юридическую помощь пострадавшим от армейского произвола. «Зона права», фонд «Право матери», правозащитные организации «Гражданин и армия», «Солдатские матери».

Однако, действенный механизм общественного контроля в воинских частях (по принципу работы Общественных наблюдательных комиссий, имеющих право на беспрепятственный доступ в спецучреждения МВД и ФСИН) так на уровне закона и не был сформирован.

В марте этого года Владимир Путин подписал федеральный закон, по которому при несении службы солдаты должны пользоваться только кнопочными телефонами (без возможности сделать фото, аудио или видео, и без выхода в интернет).

Сделано это под лозунгом защиты от утечки сведений о расположении и передвижении войск и от информационно-психологического воздействия на военнослужащих. Так что, теперь солдаты потеряли последнюю возможность сделать какую-то запись в доказательство издевательств над ними.

Складывается ощущение, что в условиях такой секретности военным проще откупиться от родственников погибшего, тем более что размер единовременного пособия за смерть солдата на день сегодняшний составляет 3,8 миллиона рублей.

Выявлять же причины и условия, способствующие совершению преступлений (читай: спрашивать с командиров и наказывать их), в Минобороны, видимо, не хотят.

Горе матери и колония-поселение за смерть солдата

Тем более, активисты говорят, что скрывать есть что. И не только причины, по которым солдаты лезут в петлю. Дело в том, что не все суициды могут оказаться таковыми на самом деле.

Николай Курасов из Хабаровского края в армию пошел с охотой. Большой и сильной, он был рад, когда попал в ВДВ. Тем более, служить попал недалеко от дома. Три час езды на авто.

Но после учебки в в/ч 71289 он прослужил меньше месяца. 22 июня 2015 года его нашли в туалетной комнате в петле, сделанной из лямок от вещмешка. Уже по ходу расследования выяснилось, что в этой части была дружная «татарская ячейка», которая «гнула» всех русских. Били, издевались под камеру, даже в интернет выкладывали. Ну, и, конечно, дань собирали.
Здоровяк Николай Курасов не собирался подчиняться главному из дембелей Рамилю Багаутдинову, поэтому парню доставалось больше других. Сквозь зубы Коля рассказал матери о том, что происходит в части. Про «дебильные игры», которые деды практикуют в части: замотают в матрас и пинают ногами. Или бьют по шее – ощущение, что голова сейчас отвалится, а синяков нет.

«Почему я должен дембелям стирать одежду и подшивать подворотнички? Терпеть разные издевательства и моральные унижения – это же дурдом какой-то», говорил Коля. А его мама ходила на прием к командиру и просила помочь. Офицер обещал перевести его в другую часть.
А спустя три дня ей позвонили и сказали, что он повесился. По словам женщины, ему кто-то подбросил деньги, семь тысяч рублей, обозвали вором и «крысой». Вот тот и не выдержал. Это на первый взгляд.

«Я была в части и видела место, где он якобы повесился на рассвете, – вспоминает мать солдата. – Там одному просто никак не справиться. Я не сомневаюсь, что его убили накануне вечером, а потом разыграли спектакль с самоубийством».

Но доказать это не удалось. Багаутдинову дали два года колонии поселения за неуставные отношения и разжигание межнациональной вражды и оштрафовали на 15 тысяч рублей в пользу государства. Ни убийство, ни даже доведение до самоубийства ни в уголовном деле, ни на суде не фигурировали.

Армия, которая калечит и убивает

Историй, подобной этой, много. Александр Черепанов из Кировской области служил в в/ч 86277 в Марий Эл. В 2011 году его зверски избили за отказ положить тысячу рублей на телефон одному из дедов. После тот чего повесился в подсобке. Версию убийства, инсценированного под самоубийство, не доказали. Спустя два года расследования один из сержантов сел на семь лет за… вымогательство.

Роман Суслов из Омска был призван в армию 19 мая 2010 года, но до части так и не доехал. 20 мая из поезда прислал родным смс о том, что над ним издевается офицер и прапорщик. 21 мая он прислала сообщение: «Меня убьют или оставят инвалидом». 22 мая его нашли повешенным. Родственники не согласились с версией самоубийства и требовали повторную экспертизу причин смерти. Военная прокуратура отказала.

Владимир Слободянников из Магнитогорска служил в 2012 году в в/ч 28331 в городе Верхняя Пышма (там же на Урале). Посмел заступиться за такого же салагу, как и сам, за что стал объектом ненависти для «дедов» и офицеров.

18 июля 2012 года он позвонил сестре и сказал: «Я больше не могу. Они меня ночью убивать будут. Так капитан сказал». В тот же вечер парень якобы повесился в казарме. Доказали, что сам. Но причина очевидна.

Вячеслав Сапожников из Новосибирска в январе 2013 года выбросился из окна пятого этажа, не выдержав издевательств старослужащих в в/ч 21005 (Кемеровская область).
Ильнар Закиров из Пермского края 18 января 2013 года повесился в в/ч 51460 (Хабаровский край), не выдержав издевательств и избиений, которые продолжались много дней подряд.
В апреле 2017-го в воинской части №88503 под Пермью солдата Максима Михайлова нашли застреленным. Официальная версия – самоубийство. Председатель Союза призывников России Марсель Хазиев уверяет, что настоящей причиной смерти могли стать неуставные отношения.
В марте того же года погиб 19-летний Константин Филимонов, служивший под Уссурийском. И здесь вердикт – суицид. А родители говорят, что на теле сына они нашли гематомы, перебитую переносицу и сбитые костяшки пальцев на руках. Но их слова – в пустоту. Никому это не интересно.

В январе сестра солдата-срочника Евгения Вельмакина, который, как гласит официальная версия, свел счеты с жизнью в воинской части №53790 в Белогорске, заявляла, что не верит в это. Он успел сообщить ей, что все семь суток, что солдаты ехали в часть в поезде, его били смертным боем. Потом его начальство заявило, что он сбежал. А чуть погодя его нашли повешенным.

Долг перед родиной или родина в долгу?

Благотворительный фонд «Право матери» без малого четверть века занимается расследованиями трагедий в российской армии. По мнению руководителя фонда Вероники Марченко, около 70% так называемых «самоубийств» на самом деле являются преступлениями по статье 110 Уголовного Кодекса РФ «Доведение до самоубийства». Какая часть из них – замаскированные убийства, не знает никто. А тот, кто знает – не скажет. Государственная тайна.
По информации фонда «Право матери», которую обобщали на основе обращений родителей, самоубийства и неуставные отношения являются причиной гибели военнослужащих более чем в половине случаев. Это в два с лишним раза больше, чем гибель солдат в результате несчастных случаев.

Руководитель фонда Вероника Марченко уверена, что потворствуют вымогательствам в армии суд и военная прокуратура, которые помогают маскировать убийства под суициды.
Однако, министр обороны Сергей Шойгу продолжает выдавать обществу радостные цифры: за последнее время количество преступлений, связанных с неуставными отношениями в армии, за год в России снизилось на 37,6%.

Сегодня россияне используют любую возможность откосить от армии. Понятно, что не идут служить и мажоры. А дети высокопоставленных военных и подавно живут за границей. В основном в странах НАТО. Так что, армия набирается по принципу «я его слепила из того, что было».

Много и давно говорится о создании профессиональной армии. Еще в 2017-м президент Путин заявил, что в России со временем будет полностью отменена военная служба по призыву. Только заявления подобного рода звучат не первый год, и, по правде говоря, не первое десятилетие. Да и надежность и профессионализм контрактной армии у специалистов вызывает большие сомнения.

Тем более, на пути к действительно профессиональной армии без пацанят только что со школьной скамьи мешает сама же армия. Вернее, коррупция в ней. Армия могла уже давно быть самой профессиональной в мире, но те деньги которые должны идти на ее укрепление, с молчаливого согласия министра и его замов, разбазариваются, вызывая один скандал за другим.

И оборонзаказ, и разваленное ЖКХ в военных городках и квартиры военнослужащим и прочее-прочее… На армейских деньгах сколачивают себе состояния «бизнесмены в погонах», а навести в собственных рядах порядок министр обороны Шойгу не в состоянии. А, может, с высоты хорошей сытой жизни ему эти проблемы армии и не видны. И если уж в армейской верхушке вот так все происходит, что говорить о казармах, где вчерашний школьник остается один на один со своей бедой…

Раньше, провожая сына в армию, родители говорили: вернется мужчиной. Теперь говорят иначе: лишь бы живой и здоровый вернулся. А ведь в России нет войны. А цинковые гробы матерям приходят…

OG.RU

Глава «Мираторга Виктор Линник назвал «балаболами» россиян, которые остались недовольны запретом ввозить из-за границы хамон и пармезан. Летающий на личном самолёте иностранного производства стоимостью 20 миллионов долларов, бизнесмен призывает граждан думать о развитии своей страны.

Не так давно владелец «Мираторга» Виктор Линник дал интервью Forbes, в ходе которого коснулся и ситуации с запретом на ввоз для частных лиц хамона и пармезана из-за границы.

«Никогда не ввозил: хамон нужно есть в Испании, брезаолу в Италии, пармезан – во Франции. Если мне что-то нужно в России, я иду и покупаю местную продукцию», – заявил Линник.

Но более всего возмутило людей такое его изречение: «Общественности нужно думать о развитии собственной страны, а не о хамоне и пармезане, чем мы и занимаемся постоянно. Из ничего истерику закатили, балаболы».

Ну да, когда у тебя «под парами» всегда стоит личный Gulfstream GIV-X G450 стоимостью около 20 миллионов долларов, понятно, что тебе хватает всего. Да и слетать в Италию поесть брезаолы тоже проще простого.

Кстати, приобретённый в январе 2017 года джет оформлен на компанию V&A AERO INC (США, Делавер). Кто ее владелец, не ясно. Но вот любопытное совпадение: V и A в названии компании совпадает с именами владельцев «Мираторга» (Виктор и Александр Линники). Те же буквы фигурируют и в регистрационном номере борта.

Самолет, выпущенный в 2014 году, считается очень современным. Плюс навороты и внутреннее убранство отдают не просто комфортом, а настоящей роскошью. На его борту можно не просто летать – жить.

Господа Линники и живут, и летают. То в Швейцарию, то в Германию, то в любимую российскими олигархами Англию. Про вечно солнечный Дубай переживающие за развитие своей страны Линники тоже не забывают.

Как пишут отечественные СМИ, только за прошлый год «навороченный» борт владельцев «Мираторга» поднимался в воздух примерно сто раз. Конечно, эти господа не всегда летают за рубеж попробовать очередную кухню мира. Чаще всего их направления проложены в те города, где расположены производственные мощности «Мираторга»: в Белгород, Калининград и на Брянщину.

Тем не менее, стоящий 20 миллионов долларов самолёт нужно заправлять, содержать и время от времени проводит диагностику и ремонт. Поэтому одно только содержание бизнес-джета обходится его владельцам от 3 до 5 миллионов «баксов» в год. То есть, четыре-пять лет обслуживания – это цена самого самолета.

Но раз владельцы «Мираторга» могут себе это позволить, значит, и слетать позавтракать в любой город Европы им тоже по карману. И с собой в Россию им что-то везти не обязательно. А все, кто беднее их, и хочет что-то с собой привезти – те «балаболы».

Не так давно один ныне уже бывший волгоградский депутат назвал россиян, получающих мизерные пенсии, «пьяницами и тунеядцами». Теперь бедные граждане нашей страны (которых примерно 19 миллионов и об этом сказал в ходе своего отчета в Госдуме премьер Медведев) еще и балаболы с признаками истерии.

Как все мы помним, совсем недавно в действие вступил закон о наказание за оскорбление представителей, органов и символов государственной власти. Не пора ли вводить и закон обратного действия – об оскорблении капиталистами простых россиян? Или в России оскорблять граждан, не имеющих отношения к власти» в порядке вещей?

Но и даже при отсутствии такого закона россиянам есть чем ответить «зарвавшемуся» нуворишу. Каждый из них думает, что земля вертится лишь вокруг него. Однако, Россия не одним «Мираторгом» сыта. В нашей стране немало и других производителей мяса, например «Русагро», «Здоровая ферма», или «Хорошее дело». Выбор большой. И вот почему бы при выборе мясного товара на прилавке, изделия с этикеткой «Мираторга» просто не проигнорировать? Всем нам, всем вместе.

Ведь господа Линники самолет заправляют за те деньги, которые мы оставляем в магазинах. И летают за них же. Так что, бойкот может оставить этих напыщеных миллиардеров сначала без горючего, а потом и совсем без самолета. Так потихоньку и спустятся с небес на землю, станут ближе к народу… даже если где то, в туманном Альбионе. Глядишь, и человеками станут. Когда сам попробуешь, по чем фунт лиха, в чужой адрес уже гадостей говорить не захочешь…

Источник OG.RU

Нет тела, нет дела

Недавно в сеть попала запись, на которой член правления «Газпрома» Сергей Прозоров в ходе январского закрытого совещания в Санкт-Петербурге дает взбучку своим подчиненным. Причем, делает это, не выбирая выражений.

Поводом для раздражения большого газпромовского начальника стала история с «пропавшей» газовой трубой стоимостью 1,8 млрд руб. в Приозерском районе Ленинградской области. Из слов оратора можно понять, что местные руководители корпорации знали об истинной ситуации, но молчали.

«Это попахивает обманом», – заявил Прозоров, добавив, что эту ситуацию можно сравнить с лихими девяностыми, когда крали все, что плохо лежит.

О чем, собственно, идет речь и как мог пропасть целый газопровод стоимостью почти два миллиарда?

Дело пропавшего газопровода началось еще в 2012 году, когда мало кому известное петербургское предприятие ООО «Омега» получило от ООО «Газпром инвест Запад» (в 2013 году переименовано в «Газпром инвест» – ГПИ) подряд стоимостью 1,84 млрд рублей на строительство 125 км газопровода до Приозерска в Ленинградской области.

Подрядчик должен был сдать работы в 2014 году, но не успел. Тем не менее, «Газпром инвест» принял объект в конце 2015-го, перечислив на счет «Омеги» 1,69 млрд рублей (в том числе, и за ту часть работ, которые должны были быть сданы в 2016-м).

Однако газ в домах приозерцев так и не появился ни в 2015 году, ни в 2016-м. Когда пошла волна жалоб, выяснилось, что на бумаге газ как раз-таки есть. Акты приемки тому доказательство.

Подрядчик тем временем подал на банкротство. Сумма требований его кредиторов – больше миллиарда рублей. С сентября 2017-го в «Омеге» началось конкурсное производство. Предприятие уже находится на стадии ликвидации.

Между тем, все говорит о том, что «Газпром инвест» знал о пропаже трубы еще в октябре 2017-го. В мае 2018 года ПАО «Газпром» подало в суд иск о вступлении в число кредиторов «Омеги», сумма претензий – 837 млн рублей. В приложении к иску «Газпром» подробно описывает, как 23 октября 2017 года заказчик завершил проверку на объектах стройки, принятых по актам и оплаченных, но записанных как – «сваренный в нитку газопровод не обнаружен».

И как не странно, даже зафиксированная пропажа трубы не стала для «Газпрома» поводом обратиться в прокуратуру или в Следственный комитет России. По случайному совпадению правоохранители заинтересовались этой историей только после того, как 24 октября 2018 года из «Газпром инвеста» уволился многолетний гендиректор и миноритарный акционер ПАО «Газпром» Михаил Левченков.

Следом ушел и его зам Игорь Лозовский, который подписывал с «Омегой» договор генподряда и акты о приемке работ.

Что касается руководителей той самой «Омеги», то ее владелец Виталий Ермолаев – человек в Петербурге известный. Причем, не только благодаря пропавшему газопроводу. В разные времена у него на балансе был ряд похожих компаний: «Омега», «Омега инжиниринг», «Омегастройгаз», которые тоже в нужный момент банкротились или прекращали деятельность.

Согласно информации из открытых источников – сын Николая Ермолаева – Виталий Ермолаев – идет ровно по стопам отца. Открывает «конторы», потом закрывает. При этом хвастается коллекцией дорогих авто и постоянно путешествует по разным странам, причем на своих же машинах и мотоциклах (в байкерских кругах Виталий Ермолаев известен как «байкер Ерема»).

Кстати, один из автомобилей Ермолаева-сына, Bentley, в октябре 2013 года превысил скорость, выехал на встречку, где столкнулся с Volkswagen, оба пассажира которого погибли. Предполагалось, что за рулем был сам «Ерема». Однако, под суд пошел другой человек – мастер из автосервиса, который ремонтировал иномарку и якобы решил на ней прокатиться.

Прогулка вдоль несуществующей трубы

В общем, когда вокруг исчезнувшего газопровода началась вся эта шумиха, журналисты «Фонтанки» решили разобраться в ситуации и совершили пешую прогулку в места, где по бумагам проходил газопровод. Первый участок, протяженностью около 40 километров в районе Сосново журналисты обнаружили. Там же стояла и новая ГРС.

Правда, работает станция в ручном режиме, и электропитание поступает не от магистрали, а от нештатно установленного дизель-генератора, но этого оказалось достаточно что бы газ в Сосново, близлежащих поселках и на курорте «Игора» был.

Но дальше никакого газопровода, вопреки актам приёма работ, подписанным и оплаченным ООО «Газпром инвест», журналисты-исследователи не обнаружили.

Кроме отсутствующего газопровода, вокруг – горы грунта (по документам вывезенного и утилизированного), да молодые сосенки на просеке. О строительстве напоминают лишь проржавевшие таблички и несколько брошенных секций трубы. Сегодня они годятся только на металлолом: по существующим нормативам, после пребывания нескольких лет на открытом воздухе использовать трубу для газопровода всё равно нельзя.

В общем, прогулка по лесу выявила то, что уже вскрылось ранее – «Омега» наработала максимум на 700 миллионов, а получила на миллиард больше. Теперь «Омега» почти исчезла с бизнес-пространства, а отдельные руководители «Газпрома» только-только изволят гневаться.

Местные же власти лишь разводят руками – газ здесь нужен позарез, но мы, мол, «Газпрому» не указчики. Верить ли заявлению менеджеров «Газпрома» о том, что газ в этих местах пустят уже в 2019 году? Насколько известно, в марте 2018 года ПАО «Газпром» выбрал нового подрядчика для этого объекта, при этом цена вопроса стала более чем на 3,1 млрд рублей. Закупка проведена надежным способом – «у единственного поставщика», в этих случаях заказчик не обязан раскрывать имя подрядчика, поэтому не известно, кто освоит новые миллиарды на трубе. Но местным жителям уже не до имен – им газ в дома нужен. На электроплитах кашеварить – сплошное разорение.

Кадры ворует всё

То, что у любой ошибки или обмана есть конкретное имя, не секрет. Секрет в том, чтобы это имя назвать. «Газпром» ведет себя довольно пассивно в плане обвинений конкретно в чей-то адрес. В компании пошли другим путем – и просто назначили на должность главы проштрафившейся «дочки» нового человека.

Правда, в самой компании он вовсе даже не новый. Назначенный гендиректором

ООО «Газпром инвест» Вячеслав Тюрин трудится в структурах «Газпрома» уже 17 лет. С 2002 года он руководил ООО «Газпромтранс», стопроцентным детищем газовой корпорации.

Правда, в СМИ такое назначение уже называют заменой «шила на мыло». Конечно, и к ушедшему Левченкову есть масса вопросов. Но и пришедший Тюрин оказался человек не безупречной репутации.

В свое время он руководил государственным унитарным предприятием «СГ-Транс», которое занималось, в том числе, и транспортировкой газа за рубеж.

В начале 2000-х филиалы «СГ-Транс» обвинялись в продаже газа, предназначенного для льготников по коммерческой цене. Тогда «СГ-Транс» мог покупать газ на государственных НПЗ со скидкой – для льготников в российских регионах. Однако после того, как газ оказывался на распределительных базах «СГ-Транс», его распределяли уже для продажи на частные АЗС по коммерческой стоимости.

Перейдя в «Газпромтранс», Тюрин продолжил заниматься тем же, что и в предыдущей организации. А когда «Газпромтранс» стал заниматься еще и перевозкой труб для отечественных трубопроводов, Тюрин большинство заказов с легкостью перепоручал сторонним субподрядчикам. Но как выяснилось позже, некоторые из них были очень сомнительными.

К примеру, на Ямале «Газпромтранс» отдал проведение 100-километрового участка трубопровода стоимостью в 3 миллиарда рублей компании «Связьстроймонтаж». В итоге часть сданных на бумаге объектов оказалась либо недостроенной, либо вовсе не начатой. Согласитесь, очень легко проводится параллель между ямальской историей и нынешней историей в Ленинградской области. Так что, на новой должности господину Тюрину будет вполне комфортно – дело-то предстоит знакомое.

Конечно, визуально Тюрину предстоит решать проблему проведения газа там, где он должен был быть уже давно. Но специалисты говорят, что главной задачей нового руководителя «Газпром инвеста» будет как можно быстрей спустить на тормозах скандал с пропавшей трубой.

А как мы уже знаем и видим – скандалов у «Газпрома» хватает и без того. Одно дело отца и сына Арашуковых чего стоит. Ребята не просто украли газа на 31 миллиард рублей – они делали это долгие годы, и в этом участвовало немало ответственных лиц из структур «Газпрома».

А так ли все благополучно в газпромовском менеджменте в других регионах? И не пора ли главе «Газпрома» господину Миллеру вместо походов на стадион или рекламирования «важных» международных проектов обратить внимание на то, что творится у него под носом?

Создается ощущение, что Миллер, как говорят ребята на жаргоне – совсем «нюх потерял» – а безнадзорность и безнаказанность похоже реально «сорвало башню». Ведь если вспомнить – трубопровод в Приозерске строился по личному указанию Алексея Борисовича. С таким кураторством, казалось бы, какие хищения? Так все равно умудрились украсть. Почти целиком весь трубопровод.

Эта история – очень серьезный повод задуматься, к примеру, на тему громко обсуждаемых в верхах нацпроектах. Исполнять их, осваивать бюджетные деньги тоже ведь будут не члены правительства – а конкретные предприятия и организации. Не найдутся ли и среди них такие вот «омеги», которые отчитаются о выполнении там, где и «конь не валялся»?

И вот что хочется понять, когда у государства не получается что-то в каком-то направлении – меняют чиновника. Министра, бывает, и правительство целиком. Алексей Миллер возглавляет «Газпром» с 2001 года. За это время «национальное достояние» давно превратилось в источник для доходов всех, кто сумел «припасть» к трубе.

Скандалы с разворовыванием газа в регионах появляются все чаще. История с Арашуковыми едва ли единственная в свое роде. И это при том, что «Газпром» продолжает зачаровывать Европу грандиозными проектами в десятки миллионов долларов. Вопрос – для чего? Для того, чтобы внутри самого «Газпрома» эти деньги растаскивали по сусекам собственные менеджеры?

А это ведь те средства, которые должны были идти из казны на пенсии, зарплаты, ремонт больниц и дорог, строительство школ и детсадов, и многое чего другое, а вовсе не на прокладку одной и той же трубы несколько раз…

Казалось бы, самое время первому лицу государства вмешаться в ситуацию, вызвать главного газовика на «ковер», пропесочить по полной. Как никак ему «национальное достояние» доверили…

Ан нет. Путин встретился с Миллером, выслушал его доклад о тяготах жизни топ-менеджеров газовой отрасли и дал наказ: ускорить газофикацию страны, завершив ее в ближайшие 10 лет.

И на этом все.

От этой встречи создалось впечатление, что глава государства вообще не в курсе про какие-то там скандалы вокруг «Газпрома» и новые факты миллиардных хищений. А ведь именно эта отрасль фактически кормит страну и создает имидж за рубежом.

Но с учетом того, что основные медиа в стране принадлежат структуре «Газпрома» – «Газпром-Медиа» – и те штампуют только «правильную» информацию, есть вероятность, что президент видит только то, что ему показывают, и слышит то, что ему говорят.

А раз так, значит о проблеме в газовой отрасли надо писать и писать как можно больше, как говорится «вода камень точит», в конце концов прорвет. Главное, чтобы не трубу.

И если президент услышит и увидит то, о чем пишут независимые СМИ, он поймет – главного газовика надо не просто снимать, а еще приправить это громкими уголовными делами, прошерстив отрасль вдоль и поперек. Это, кстати, отличный повод главе государства поднять свой идущий вниз рейтинг на небывалую высоту, причем не надутыми исследованиями, а реальными «уважухами» от народа. Да и бюджет пополниться не деньгами, а деньжищами. Вот вам и мост через Лену жителям Якутска, вот вам и мост жителям Сахалина. На все рубчики найдутся, и не надо будет пенсионеров мурыжить.

И заживем …

А всего-то и надо – посмотреть на газовую трубу внимательным государевым оком.

Что творится за элитным фасадом

Сейчас уже не секрет, что курсанты заразились эхинококкозом. Как сообщало «Радио Свобода» после контактов с родителями мальчишек, заболевших 52 человека. Военное ведомство настаивает на цифре 26.

Вспышка заражения эхинококкозом (паразитарное заболевание, вызываемое личинками ленточного червя эхинококка) выявлена среди воспитанников Ульяновского СВУ в конце января при плановой флюорографии. У них в печени, легких, селезенке были обнаружены так называемые паразитарные кисты (опухолевидные новообразования, которые провоцируют личинки эхинококка). Яйца паразита попадают в организм с зараженной пищей, водой или при контакте с некоторыми видами животных.

Но несмотря на то, что с момента выявления «заразы» прошла уже не одна неделя, официального заключения об источнике заражения до сих пор нет. Или его тщательно скрывают.

Мама одного из курсантов говорит, что им еще «повезло» – у ее сына выявили четыре кисты. У других ребят их находили десятками. Но самое страшное, по словам женщины, что никто ничего толком не говорит и не объясняет. Другое дело, что карьере сына, мечтавшего стать военным, пришел конец. Тех, кто заболел, не примет ни один военный вуз – ребятам строго противопоказаны серьезные физические нагрузки.

Но если кто-то из курсантов приехал из Москвы или других больших городов – им устроиться куда-то еще будет относительно несложно. А как быть пацанам из сельской глубинки – возвращаться в свою «дыру», где перспектив «ноль»? Ведь «суворовка» для деревенских ребят чуть ли не единственный шанс выбиться в люди.

Мама другого курсанта вспоминает, что сын постоянно жаловался родителям на условия пребывания в училище. Мол, черви в еде попадались, волосы и даже гвозди. Постельное белье грязное и с дырками. Ботинки, которые разваливались прямо на ходу.

Женщина говорит – не особо верили в такие рассказы. Все-таки элитное училище – что не может быть такого, сочиняет парень. Выходит, зря не верили. Юношу забрали домой и, он теперь каждый день говорит родителям «спасибо» за то, что он больше там не учится.

Училище, конечно, объект режимный – не всякого сюда пустят. Но после многочисленных жалоб приехал сюда с проверкой родительский комитет. Правда, об этом визите командование учебного заведения знало заранее – поэтому и еда была вполне себе съедобной, и скатерти чистые на столе, и полы помытые…

Кстати, находили «заразу» не только у тех суворовцев, кто сейчас обучается в училище – но и тех, кто уже выпустился. Мама курсанта Димы рассказала, что после «суворовки» он, всегда мечтавший стать командиром, поступил в Рязанское высшее военное командное училище. Но за два дня до присяги ушел оттуда: у него темнело в глазах, чувствовал себя плохо во время кроссов.

Приехав домой, парень прошел обследование – рентген обнаружил затемнение в легких, сделали КТ – сказали, что это доброкачественная опухоль. На операции опухоль не нашли, зато обнаружили кисту на диафрагме. Потом он заболел пневмонией. А потом его родители узнали о вспышке эхинококка в училище – снова побежали к врачам, сделали дополнительные исследования, оказалось, что это эхинококкоз. Кстати, все лечение семья оплачивает сама.

Они уже написали заявления в прокуратуру, Минобороны и Минздрав, чтобы им предоставили бесплатное лечение, поскольку заразился Дмитрий в суворовском училище, но отвечать им пока никто не торопится.

По словам мам курсантов, всем родителям военные предложили подписать добровольное согласие на профилактическое лечение детей. Только согласились не все. Есть вероятность, что препарат, который заставят пить ребят, очень сильный и имеет массу побочных эффектов.

До этого никто и нигде не сталкивался со столь масштабной эпидемией эхинококкоза. Поэтому и военные никаких прогнозов не дают абсолютно. Да и медики разводят руками – утвержденных протоколов диагностики и лечения нет и никогда не было.

Тем не менее, военное ведомство настроено на профилактику – а тем, кто не согласится, предложено всю ответственность и расходы на лечение взять на себя. Причем, пить сильнодействующий препарат, негативно действующий, к примеру, на печень, военные хотят заставить всех курсантов – и заболевших и здоровых.

Регион кормят фальсификатом?

Ленточные черви, к которым относится эхинококк, по словам специалистов, это очень серьезные паразиты, который могут «убить» любой орган – хотя чаще всего страдают головной мозг, легкие и печень.

52-летняя Наталья, которая более тридцати лет заражена эхинококкозом, называет свою жизнь сплошной мукой. Она перенесла множество операций по удалению кисты, каждый раз после них проходила химиотерапию – а спустя какое-то время киста вырастала снова.

От этой же болезни умерли ее родители – и женщина признается, что ей искренне жаль тех мальчишек-суворовцев, которых болезнь обрекла на такую жизнь. Наталья считает, что эхинококк – это фактически паразитарная форма рака, избавиться от которой невозможно, а ребят в училище, скорее всего, накормили зараженным мясом, купленным по дешевке.

В общем, большое число заболевших в одном месте дает все основания полагать, что заразились суворовцы одновременно при приеме пищи в столовой. Но Минобороны отвергает пищевую версию заражения.

А вместо этого «сапоги» выдумывают одну удивительную версию за другой. К примеру, начальник главного военно-медицинского управления Минобороны Дмитрий Тришкин заявил, что ребята пострадали от контакта с инфицированными собаками.

А еще суворовцы якобы могли наесться немытых ягод во время учений, а еще они жевали насвай, сделанный из табака и извести с добавлением куриного помета. Вот он-то, по предположению военных, и мог быть заражен яйцами эхинококка.

Родители суворовцев с негодованием отвергают такие версии. Их мнение по-прежнему однозначно – некачественная еда. Одни разрешили поставить зараженный товар, другие его приняли, третьи не проверили так, как это полагается делать.

Лидер движения «Новая Россия»

Россельхознадзор, комментируя ЧП в «суворовке», заявил, что пищевая безопасность – это вообще большая проблема в Ульяновской области. И у надзорного ведомства претензий к ветеринарному агентству «вагон и тележка».

В Россельхознадзоре пояснили, что лаборатории Агентства не раз уличались в выдаче документов на продукцию, которая не соответствовала требованиям законодательства. Счет партиям, которые при исследовании оказались фальсифицированными, но принятыми Агентством, идет на десятки.

Ведомство даже обращалось за поддержкой к губернатору области Сергею Морозову, чтобы тот обязал региональный департамент ветеринарии усилить контроль за производимой и ввозимой в область продукцией. Но случай в училище показал, что областные чиновники остались глухи к проблеме.

Откуда «дровишки»?

Если встал вопрос – кто проверяет еду, понятно, что интересны и те – кто еду в область возит. В суворовское училище до середины декабря прошлого года питание поставляла компания «Торговый дом СПП», один из двух монополистов в сфере социального питания.

Известно, что фирма обслуживает бюджетные учреждения всей правобережной части Ульяновска – школы, детсады и больницы. В период предполагаемого заражения питание в СВУ поставляла именно эта фирма.

Не сразу, но в компании заявили, что их мясо якобы проходит специальную термическую обработку – и паразиты в таких условиях просто не выживают. К тому же, по уверению представителей фирмы, перед раздачей еды пробу снимает специальная комиссия.

Сама по себе компания входит в группу компаний DARS, ее владелец – крупный бизнесмен Дмитрий Рябов, как говорят, весьма приближенный к губернатору области Сергею Морозову. Это о многом может говорить, если вспоминать меланхоличность областных властей к проблеме некачественных продуктов в то время, когда Россельхознадзор уже бил во все колокола.

В регионе на условиях анонимности некоторые чиновники от медицины и образования говорят, что жалоб от директоров школ и детсадов на качество продуктов от «ТД СПП» всегда было много – особенно из-за обилия консервированной продукции.

Раньше школьное питание осуществлял комбинат питания «Симбирский школьник», и у них, как здесь до сих пор еще помнят, было вкусно, разнообразно и недорого, но потом приближенный к губернатору «СПП» банально выдавил его с этого рынка.

После случая в «суворовке» многие родители выражают обеспокоенность, что питание в школы поставляет та же фирма, что предположительно могла отравить курсантов. Все громче раздаются голоса, призывающие отказаться от услуг «ТД СПП».

Однако, от аффилированной со структурами первого лица региона компании отказаться в реальности не так-то просто. Лишь самые смелые директора школ, как говорят, разворачивали их грузовики обратно, если обнаруживали подозрительные продукты.

Вообще, позиция правительства области более чем любопытна. Губернатор Морозов на одном из совещаний назвал массовое отравление курсантов в СВУ всего лишь «неприятным случаем». А официальный сайт правительства региона за несколько недель, когда развивалась ситуация с отравлением, и когда десятки СМИ уже вовсю расписывали эту шокирующую историю, не отметился ни единым сообщением на эту тему.

В новостной ленте сайта можно было найти что угодно – о днях Ульяновской области в Совфеде и высокой оценке достижений региона из уст Валентины Матвиенко, можно было узнать о ее личной благодарности губернатору Морозову «за эффективное управление регионом» – но только не информацию об отравлении.

Пока родители ульяновских суворовцев не находят себе места, опасаясь за здоровье детей, региональная власть выставляет на свой сайт очередную более «важную» новость: «В Совете Федерации РФ поддержали инициативу Ульяновской области о проведении первого Всероссийского фестиваля северной ходьбы».

Еда начинает и выигрывает

Случаи отравлений в армии не так уж редки – другое дело, что лишь малая их толика становится достоянием гласности. На поставках плохой еды повязаны порой все – и поставщики, и военные, и местные власти. И когда случается ЧП, никому не хочется отвечать – поэтому происшествие, или, по крайней мере, его масштабы, всеми силами скрывается. Если уж массовому отравлению ульяновских суворовцев на самом высоком региональном уровне придали статус «неприятного случая», что говорить о ЧП помельче.

Кстати, некачественные продукты однажды стали причиной трагедии на территории той же Ульяновской области в 2013 году. В одной из воинских частей солдаты-срочники отравились… хлебом. Не мясом или молоком – именно хлебом. Несколько ребят остались инвалидами, один человек скончался.

Мать погибшего в мирное время солдата Федора Ванина рассказывала, что ее сын служил под Ульяновском, в воинской части №58661-85 – глухое место, где разгружали и утилизировали снаряды.

За несколько дней до смерти Федор сумел дозвониться до матери, сказав, что весь взвод, 27 человек, отравился в столовой – но чем, никто не говорит. Врачи молчат, анализы не показывают, что за лекарства дают – не понятно. Часть отравившихся в тяжелом состоянии – даже сами не могут встать с койки.

Мать парня на перекладных, чуть ли не через полстраны, трое суток добиралась до части. Но на территорию ее не пустили, никто из офицеров к взволнованной матери не вышел и ничего не объяснил. А на следующий день женщина узнала, что сын умер в медсанчасти как раз в то время, когда мать пыталась штурмовать КПП.

Причем, как потом выяснится, то, что парень мертв, обнаружилось лишь спустя много часов – утром. А потом полдня ответственные лица думали, как правильно написать по поводу причины смерти.

К тому времени к части подтянулись и другие родители – и стало известно, что солдаты отравились обычным хлебом. Родителям под большим секретом сказали, что муку для хлеба привезли из некой компании «Сахо», у которой тут все схвачено.

Говорили, что в 2012 году выиграло это самое «Сахо» в Ульяновской области конкурс на поставку муки военным. А зерно для производства муки якобы привозили с производственного участка Сосновый Бор – где, вроде как проводили эксперименты с какими-то химудобрениями из Сахо-Химия (Доктор Фармер).

«Муку взяли серую, страшную, лежалую, зимой все слиплось и солдатики откалывали ее для пекарни ломами. А потом этот хлеб мальчишки ели! Военные покупали у «Сахо» хлеб по дешевке, невзирая на его опасность. А потом солдаты травятся! Армия она такая, никому до солдат дела нет», – признавалась убитая горем мать.

Женщина обращалась в военную прокуратуру – там ей ничем не помогли, сославшись на завал других (видимо, более важных) дел. Пытался посодействовать ей редактор инзинской газеты «Вперед» Дмитрий Лукьянов, давший материал на эту тему. Но дальше, журналистское расследование встало – редактор по секрету признался женщине, что некие инстанции посоветовали ему не раздувать из «мухи слона». Якобы у военных здесь серьезные позиции – и ходу истории из-за какого-то хлеба никто все равно не даст. То, что солдат нередко кормят некачественной «второсортицей», это тоже ни для кого не секрет. Только кто считал молодых и до этого здоровых ребят, которые возвращались из армии с язвой, гастритом или изжогой?

Иногда надзорные ведомства проводят рейды и выявляют бракованные партии. Так это было на Курилах в 2013-м, когда после проверки военной прокуратуры и Россельхознадзора на пищевом складе в воинской части на острове Кунашир обнаружили и изъяли несколько десятков тонн предназначенной для питания военнослужащих недоброкачественной пищевой продукции, часть которой была заражена насекомыми и представляла реальную опасность для жизни и здоровья.

Ту воинскую часть обслуживала ныне почившая в бозе оскандалившаяся где только можно «Славянка», ставшая средством обогащения для многих чинов и средством для выживания простых солдат с Кунашира, которые, говорят, даже от еды отказывались после того, как находили в ней опарышей.

В том же 2013-м в двух войсковых частях и военном госпитале Приморья специалисты Россельхознадзора и Военной прокуратуры изъяли десять тонн опасных морепродуктов и мяса.

Удивительное дело – экспертиза нашла вину производителя мяса, но компания из Новосибирской области, якобы производившая ту продукцию, заявила, что ее… не выпускала. Выходит, кто-то просто использовал наклейки производителя для легализации неизвестно где и кем произведенного товара?

Но даже в этом случае продукция перед тем, как попасть в солдатскую столовую, проходит через массу экспертиз и лабораторий. В теории. На практике как всегда – все продается и все покупается. В том числе, и сертификаты качества.

Во всей этой цепочке нарушений и преступлений кто-то кладет в карман большие нечестно заработанные «бабки», а кто-то попадает в больницу, становится инвалидом или гибнет. И это наши ребята, которых мы отправляем в армию, наивно думая, что там они станут настоящими мужчинами, и надеясь, что уж им-то воевать не придется.

Только вот жизнь солдата генералами ценится настолько дешево, что для трагедии не нужны порой ни война, ни даже учения. Оказывается, враг – он совсем рядом, в обычной солдатской столовой. И у этого врага есть командиры – только вот в столовках они не питаются…

OG.RU