1Comediant1

- Теперь, когда мы прояснили тему с вопросами из зала, я продолжу. Вам выпала честь пройти обучение в Университете Магических Искусств Содружества. Этот университет был основан группой магов-изыскателей уже более пяти столетий назад и в нем обучаются самые талантливые умы нашего Содружества миров. Ваше присутствие здесь - это по факту гуманитарная помощь мирам Окраины. Развитие ваших миров в данный момент в зачаточном состоянии: кто-то только вступает на путь магического развития, кто-то свернул на дорожку технологического прогресса. Наш Университет, благодаря мудрости его основателей, по мере сил помогает отсталым мирам совершить качественный рывок или хотя бы дает шанс не погибнуть в начале пути из-за ошибок молодых цивилизаций. В первые годы обучения перемещение из Окраинных миров было связано с риском, так как наши линии времени не совпадают, но теперь рассчитан безопасный период, а именно четыре года, столько и составит ваше обучение, завершившись экзаменом. Год в нашем мире и в вашем различается, вы можете рассчитать эту разницу позже, вам будет предоставлен доступ к нужным справочникам.

Я с трудом понимал, о чем он говорит. Идеальный перевод возникал в моей голове, но сама суть отказывалась укладываться. Когда я заходил в эту аудиторию, я был полон решимости ничему не удивляться, этот же бронзовый оратор с гладкими черепом разбил мою решимость буквально несколькими фразами. Лектор поднял голову, обводя взглядом аудиторию:

- После вводной лекции наши сотрудники из младшего преподавательского состава проведут тестирование ваших возможностей, на основе которого будет составлен учебный план. Следить за ним вы сможете на информационной доске в ваших комнатах, а также чуть позже вам предоставят возможность видеть эту информацию на тыльной стороне вашей левой кисти. Обучайтесь усердно и после сдачи финального экзамена вы сможете вернуться домой, прихватив с собой богатый багаж знаний. На этом я завершу вводную лекцию, вам следует пройти в лабораторию для тестирования, вас уже ожидают. Прошу вас следовать за мной - легким упругим шагом он спустился со сцены аудитории и направился к двери.

Придавленные свалившейся на нас информацией, мы потихоньку зашевелились и потянулись за ним. Я подумал о том, что, несмотря на эту непростую ситуацию, никто из нашей разношерстной компании не впал в истерику, панику или ярость. Меня окружали испуганные, тревожные, спокойные и даже любопытные взгляды, паники не наблюдалось. "Может это какое-то внушение или нам ввели что-то вроде успокоительного?" - отстраненно думалось мне, пока я следовал за нашим провожатым - "или специально набирали людей спокойных, кто сможет справиться со своими чувствами?"

Погруженный в эти немудрёные мысли я не заметил, как мы дошли до знакомой ниши.

- Прошу, младшие, по одному, на той стороне вас будет ждать сопровождающий. - он оглядел нашу неуверенно переминающуюся группу.

- Так, вот ты! - неожиданно он указал на меня - Проходи первым!

Не в силах ему перечить, я зашел в нишу. Снова на мгновение мигнуло зрение и цвет стены передо мной вновь сменился, став болотно-зеленым в черную крапинку.

- Младший, выходи, не задерживай коллег! - окликнули меня сзади и вытащили за рукав в коридор. Встречающим оказалась невысокая миловидная молодая женщина в одеянии под цвет стен коридора - всё те же брюки, рубашка и халат, что и у старшего практика, опять же чуть другого фасона, не скрывали, а скорее подчеркивали ладную фигуру. Зеленые глаза чуть насмешливо смотрели на меня с симпатичного открытого лица с тонкими мягкими чертами. Полное отсутствие косметики давало оценить естественную красоту, которую не портило даже полное отсутствие волос. На правой стороне головы у неё по смуглой, почти бронзовой, коже змеилась разноцветная вязь татуировки, исчезая за ухом.

- Ты так во мне дыру просмотришь, младший! - она очаровательно мягко застрекотала с задорной улыбкой - Проходи по красной линии в комнату ожидания и присаживайся, тебя позовут! - и махнула рукой куда-то направо. Я кивнул и, с трудом оторвав от неё взгляд, направился по коридору, следуя за уже привычным ориентиром в виде линии на полу, которая меня привела к тяжелой даже на вид двери с невзрачной серой табличкой. За дверью было помещение с рядами широких стульев и еще одной дверью, располагавшейся напротив той, через которую я вошел. Рядом со мной уже нетерпеливо переминался молодой парень, он энергично взмахнул рукой, призывая следовать за ним:

- Идем, младший, быстрее управимся - быстрее освободишься, будет время отдохнуть перед проверкой физических возможностей, - он широко улыбнулся - понимаю, на вас сейчас столько свалилось, голова идет кругом, верно? Не волнуйся, в тестировании нет ничего страшного, обычное магическое обследование на основные параметра дара и выявление специализации. Или ты из технологического мира и для тебя это тёмный лес? - он вопросительно оглянулся через плечо, я утвердительно кивнул, уже понимая, что голосом отвечать бесполезно и надеясь, что тут мой жест тоже значит утверждение, а не что-то совершенно иное.

- Это простая процедура, просто выполняй указания лаборантов и мы быстро закончим, - он легко хлопнул меня по плечу, - все будет хорошо, не переживай!

Мы зашли в смежное помещение, там стояли в ряд несколько столов, за каждым сидели по одному молодые парни и девушки в одинаковых одеждах. На каждом столе были различные конструкции самых разнообразных форм и видов: хаотичное переплетение медных на вид тонких трубочек, как будто растущих из стола, несколько разнокалиберных каменных шаров, висящих над стальной подставкой без каких-либо видимых опор...

- Тут все просто, младший, - мой провожатый, не переставая стрекотать, развернул меня к ближайшему к двери столу, - начинаешь здесь, как закончите, переходишь к следующему столу, вот и все, я пойду следующих встречать, - он ободряюще улыбнулся напоследок.

За первым столом сидела чуть полноватая высокая девушка, она приглашающе махнула рукой на свободный стул. На столе передо мной стояла проволочная конструкция, напоминавшая формой огромную варежку.

- Приветствую, младший. Сейчас я нанесу тебе на кисть твой личный информатор, он будет выводить нужную тебе вещи прямо на кожу: твое расписание, куда и когда идти, различные оповещения, это поможет тебе не запутаться в первое время, да и потом в процессе учебы будет полезно. Для его нанесения тебе необходимо просунуть руку в это устройство, не касаясь стенок и подержать там, пока я не закончу установку, хорошо?

Какого-либо смысла возражать я не видел, спросить подробности не мог, поэтому молча аккуратно просунул руку внутрь варежки, вопросительно взглянув на мою визави. Она положила руки на подставку устройства и прикрыла глаза. Руку чуть защекотало, как будто кто провел пару раз пёрышком по коже.

- Вот и всё, не забывай следить за извещениями, они важны, особенно в первое время, да и потом ими не стоит пренебрегать...

"И куда эту дуру черти понесли под утро?" - мысли у него в голове были раздраженными, даже чуть злыми - "и нет чтобы поближе, так ведь на самой границе чувствительности". Как бы не бушевало у него в душе, вслух он не ругался, берег дыхание. "Пять километров" - щелкали у него в голове костяшки воображаемых счет - "примерно через семнадцать минут, вернее уже меньше". Он ненадолго задумался, прикидывая эту информацию. В кармане легких шорт болтались в такт бегу ключи, равномерно и неприятно хлопая по бедру, мешая думать. "Черт, а ведь я не успеваю, ну никак не успеваю" - он чуть ускорил бег, рискуя сбить дыхание - "Надо бегать потому что по утрам, лентяй! Да и курить надо бросать, всё никак не можешь решиться, тряпка!". Раздражение постепенно разливалось дальше, расползаясь от неизвестной *дуры* уже на него самого. Внутренние часы тикали, отсчитывая минуты до беды, оставалось около десяти минут, преодолено чуть меньше двух километров. Если сохранить темп и чуть поднажать, то можно бы и успеть, но ноги уже потихоньку наливались пока небольшой тяжестью, первые капли пота начали стекать по лицу. " Ну что стоило кепку перед выходом надеть?"

После третьего километра ему приходилось прилагать усилия, чтобы держать дыхание ровным: чуть глубже вдыхать, чуть резче выдыхать, напрягая диафрагму. Пот постепенно находил лазейки вокруг естественных барьеров в виде бровей и нажал жечь глаза. Хотелось протереть глаза рукой, но он знал - станет только хуже. "И почему в комиксах у каждого героя есть возможность быстрого перемещения, а мне досталась эта бесполезная хрень?" - он понимал, что не успевает и это ощущение бессилия все усиливало его раздражение. Несколько месяцев назад он обнаружил, что может видеть некоторые линии вероятностей жизни людей. В повседневной жизни это мало помогало, четко видны были самые яркие - негативные или позитивные и в основном недалеко от него, но ему уже не раз удалось помочь людям, уберегая от травм, либо чуть подправляя их путь в сторону счастливого случая, так что ворчал он напрасно - эта удивительно обретенная способность была невероятным, удивительным приобретением, которое и радовало и немного пугало.

Сегодня ему не спалось, он вышел проветрить голову, может выкурить сигарету на обратном пути и тут его сдернуло с места, как срывает с мостовой порыв ветра пустой пакет. Столь сильного предчувствия он никогда не испытывал, а это значит, оно скорее всего должно закончиться тем, чего он ни разу не видел в сплетении этих линий, а именно смертью. Эта линия вероятности постепенно натягивалась, звенела, как перетянутая струна в гитаре. Наконец стали проявляться зрительные образы, как вспышки: вот идет нетвердой походкой девушка в короткой юбке и легкомысленной розовой курточке, в ушах наушники, перед лицом телефон. Она шевелит губами, то ли разговаривает с кем-то, то ли подпевает любимой песне. Не глядя она вступает на знакомый пешеходный переход... Из-за поворота появляется черный BMW, зрачки водителя сжаты в точку, он не видит дорогу перед собой, отдаваясь ярким картинам, нарисованными его опьяненным какими-то веществами мозгом... Удар - и розовая куртка на асфальте быстро пропитывается красным, мгновенная смерть... В какой-то квартире красивый молодой парень ревет от горя перед бутылкой алкоголя, держа в руках фото той девушки... Женщина средних лет, так похожая на ту девушку, хватается за сердце, оседая на пол, её пытается подхватить мужчина с кольцом на безымянном пальце... Кладбище, этот мужчина, осунувшийся, с почерневшим лицом, он смотрит остановившемся взглядом на два небольших изящных гроба... Тот симпатичный парень с перетянутой резиновой трубкой рукой подносит к вене шприц... Видения сменяются все быстрее и быстрее, толком уже не рассмотреть, но они постепенно затихают, как круги на воде от брошенного камня: у эпицентра волна большая, но прибрежные заросли только чуть колыхнет.

Осталось чуть меньше километра и чуть больше трех минут. Ноги налились тяжестью, справа в боку кололо, кровь в голове и глазах стучала, отсчитывая секунды. Одежда давно пропиталась потом, в горле пересохло, колени отдавали глухими вспышками боли, всё внимание уходило на то, что бы не сбить дыхание, грудная клетка уже горела от непривычных усилий. "Давай, ну! Ползешь как старая бабка! Неженка, не зря тренер в школе говорил, что из тебя получится только бочка с жиром. Шевели ногами, ты, безвольный кусок дерьма!" - он подхлестывал себя ругательствами, как хлещут тяжелым кнутом взмыленную усталую лошадь, стремясь оторваться от стаи волков. Вдалеке замаячил поворот, недалеко от которого всё должно было произойти.

Ног он почти не чувствовал, но эти одеревеневшие колоды продолжали нести его вперед, из пересохшего горла и рта на выдохе вырывались хрипы, дыхание сбилось, сделалось частым и прерывистым, тщась насытить раскаленный организм кислородом. На повороте он споткнулся о неровно положенную тротуарную плитку и с трудом удержал равновесие, зарычав на выдохе от гремучей смеси испуга и ярости. Впереди перед затуманенном взглядом замаячило розовое пятно. "Девуш..." - в горле запершило, разрывая его кашлем и окончательно сбивая дыхание - "Деевушкааа!!" - взревел он из последних сил. Розовое пятно остановилось на краю тротуара, с его приближением обретая четкость и вытаскивая наушник. В разъеденных солью глазах сфокусировалось настороженное лицо, оглохшие от стука крови уши уловили кусок фразы ".. что-то хотели?". По дороге с ревом пронесся черный блестящий автомобиль. "Простите" - он захлебывался воздухом, с трудом выталкивая слова - "Я ... обознался ..."

- Придурок! - она нетвердо развернулась и поспешила убраться подальше от этого задыхающегося, мокрого насквозь мужчины с лихорадочным взглядом. Он опустился на четвереньки, а потом завалился на бок и перевернулся на спину, с жадностью хватая ртом такой вкусный прохладный ночной воздух. "Действительно, придурок" - весело подумал он - "так и мотор может встать, если после такого бега так резко остановиться!" И он счастливо захохотал, глядя слезящимися глазами с светлеющее небо.

Но, надо было что-то делать, надежды надеждами, а выходить надо, чтобы получить внятный ответ, каким бы он ни оказался. Твердо решив дать в морду ведущему, будь это действительно изощренный розыгрыш, я остановился у двери. Идти в трусах и футболке было как-то неловко, да и босиком неудобно, эта мысль развернула меня к шкафу. Первый комплект одежды представлял собой что-то вроде спортивного кимоно серого цвета, второй состоял из плотных свободных темно-зеленых, почти черных, брюк, темно-синей рубашки и чего-то, одновременно похожего на легкое тонкое пальто и на лабораторный халат, сработанного из мягкой шоколадно-коричневой ткани. Предположим, что это и есть форма номер два. Лучше попытаться принять правила игры, особенно не имея представления об этих самых правилах правилах, а также о последствия их нарушения. Быстро облачился, разве что немного запутался в застежках - их не оказалось вообще, ни пуговиц, ни кнопок. На их месте ткань шла более темной полоской с обеих сторон, которые неожиданно слиплись, стоило их поднести друг с другу. Это сработало на брюках, сработало и на рубашке с халатом. Мой лимит удивления был на сегодня исчерпан: "Может какие-то новые магнитные застежки?" - предположил перегруженный странностями мозг. Собравшись с духом, я распахнул дверь и вышел в коридор.

Мягкое свечение потолка, чуть менее яркое, чем в моей келье, освещало длинный безлюдный коридор со множеством одинаковых дверей, полных копий моей, и светло-серые стены. На темно-зеленом, с черными прожилками, полу светилась красная линия, она начиналась от двери комнаты, из которой я вышел и вела направо по коридору. Уже ничему не удивляясь, я поспешил по ней, хотелось уже ответов, хоть каких-то. Пол слегка пружинил под ногами, как будто был сделан из упругого пластика, но в моей голове постепенно зрела уверенность, что к пластику этот материал не имеет никакого отношения, как и свечение над головой никак не относится к электричеству. Мозг еще пытался запиться за разумное объяснение всего этого, но в глубине души я был готов уже к чему угодно. Сотни прочитанных фантастических книг все сильнее шептали мне самые разнообразные предположения, поэтому мой шаг только ускорялся, не желая оставлять меня дольше необходимого в плену неведения.

Через пару десятков шагов моя путеводная линия свернула с центра коридора и уперлась в неширокую нишу в стене. Ниша выглядела так, как будто в ней когда-то стояла статуя или лавочка на одного, а сейчас она почему-то пустовала. Линия обрывалась в середине этого закутка. "Какой просторный актовый зал" - пробормотал я себе под нос с нервным смешком и осторожно шагнул вглубь. Как только моё тело полностью оказалось за воображаемой чертой, отделяющей нишу от коридора, зрение на секунду мигнуло. Стенка передо мной была уже не гладкой, на ней появилась затейливая резьба, да и сам цвет изменился, из серого он превратился в белый с серебряными прожилками. Коридор за спиной тоже претерпел изменения: стены стали бежевыми, пол остался зеленым, но сильно поменял в оттенке, став более светлым. Но самое главное, снова появилась красная линия, выходящая из-под моих ног и сворачивающая в коридор.

Выглянув из ниши, я осмотрелся. Стало понятно, что либо моё безумие прогрессирует, либо меня перенесли в другое место с помощью этой ниши. Вдоль стен висело несколько портретов, на них были изображены немолодые суровые дядьки разной комплекции, их объединял похожий покрой одежды, отличающейся в основном цветом, а также полное отсутствие каких-либо волос на голове и лице. Но даже отсутствие бровей и ресниц не портило их, как и серьезные выражения лиц, как будто лишний раз подчеркивая гармоничные и строгие черты чуть смугловатых лиц. Вокруг также никого не наблюдалось и не стал задерживаться и долго рассматривать портреты, поспешив дальше по моей путеводной нити. Через несколько десятков шагов она уперлась в деревянную резную дверь, на ней имелась красивая, бронзовая на вид, табличка, на которой всё теми же угловатыми незнакомыми буквами было написано два слова. Эти незнакомые символы уже почти привычным образом сложились у меня в голове в знакомые слова *Актовый зал*.

На этой двери ручка имелась, поэтому, собравшись с духом и подавив внутреннюю дрожь, я осторожно потянул её на себя. За дверью меня ждала практически классическая аудитория со множеством кресел с маленькими откидными столиками, расставленные амфитеатром, они располагались перед небольшой сценой с расположенной на ней аккуратной трибуной. За ней стоял средних лет мужчина. Как и изображения на портретах, он был лишен любой видимой растительности на голове и лице и был облачен в наряд, похожий на мой, только немного другого фасона, а также цвета. Цвет видимой части его одежды - рубашки и халата - был красным, отличаясь только оттенком: глубоко бордовый халат прикрывал рубашку на тон светлее. Несколько мест перед сценой уже были заняты и на щелчок закрывшейся двери повернулось несколько голов, поднял глаза и мужчина за трибуной, до этого занятый просмотром каких-то бумаг перед ним. Он кивнул на свободные места, очевидно предлагая располагаться. Спускаясь к сцене я обратил внимание на других посетителей этого зала. Некоторые были одеты, как и я, кто-то в то серое кимоно, которое осталось у меня в шкафу, а кто-то пришел в трусах, нательной рубахе и босиком. Всего сидело шесть человек, два подростка и четыре взрослых разной комплекции. Подойдя ближе я понял, что затрудняюсь определить национальность этих людей, да что там возраст и пол тоже были под вопросом. Один из тех, кого я принял издалека за подростка из-за малого роста и субтильного телосложения, имел густую короткую бороду, которая была того же оттенка, что и его загорелое лицо, поэтому была заметна только вблизи. Один же из *взрослых* был росл и широкоплеч, с широкими грубыми ладонями, узловатыми пальцами, что странным образом сочеталось с выпуклой высокой грудью и огромными , почти анимешными, глазами на невыразительном бледном лице.

Это первое, что бросилось в глаза, в первую же очередь меня интересовал мужчина за трибуной, являвшийся, очевидно, тут главным.

- Добрый день. Что здесь происходит? - спросил я первое, что мой мозг смог сформулировать в этой ситуации. Мужчина недовольно взмахнул рукой и резко застрекотал-защелкал, как мне показалось, весьма раздраженно. Эта речь, совершенно непонятная на слух, в голове удивительным образом складывалась в понятные слова: "Присядь и жди, младший. Когда соберутся остальные, я прочитаю вводную лекцию для всех сразу". Ничего не оставалось, как подчиниться, от этого человека веяло властью, как веет жаром от раскаленной печки, лишний раз злить его совершенно не хотелось. Мои собратья по несчастью сидели порознь, отгородившись как минимум парой мест друг от друга и настороженно поглядывали то на лысого мужчину, то осторожно переглядываясь между собой. Было тихо, только негромко шелестела бумага на трибуне. Постепенно аудитория стала наполняться, прибывали новые... люди? Под это понятие попадали все, но с небольшой натяжкой. Это можно было бы назвать парадом уродов, если бы все черты этих существ не были столь соразмерны и органично вписаны в их телосложение и внешний вид. Самым маленьким казался тот самый бородатый смуглый "подросток", самым высоким был бородатый дядька, тонкий в кости, со спутанной гривой пепельных волос и красноватой кожей, его рост приближался к отметке в два метра. Он был похож на алкаша со двора, это ощущение усиливало то, что он не озаботился верхней одеждой, придя в трусах и рубахе. Вновь прибывшие постепенно рассаживались, некоторые, как и я, пытались задать вопросы на незнакомых мне языках, но также удостаивались лишь раздраженного стрекотания от нашего надзирателя. От такого количества народа ждешь постепенного нарастания шепота, все усиливающихся разговоров, но тишину помещения нарушали лишь шорохи одежды и поскрипывание мебели под особо тяжелыми представителями.

В какой-то момент, когда набралось около семидесяти человек, а новые перестали прибывать, мужчина на сцене хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание, и застрекотал:

- Приветствую вас, младшие! Сейчас у вас в головах крутится множество вопросов, на большую часть вы получите от меня ответы, так что советую не отвлекаться! И так, начнём...

Последним воспоминанием было серьезное лицо моего странного собеседника у метро, я пытался вспомнить, что было дальше, но добился только новых вспышек боли в голове. Спустя пару десятков минут я нашел в себе силы, чтобы открыть глаза, но никакой информации это не дало - меня окружала темнота. С трудом пошевелив руками и ногами я понял, что лежу на чем-то вроде жесткого матраца. Ничто не удерживало моих движений, что сразу немного успокоило, по крайней мере я не был связан. Я в больнице? Или похищен? Мысли подгружались с задержкой, как видео в ютубе при включенном на полную катушку торренте. Не знаю, сколько я провел времени, лежа в этом заторможенном оцепенении, минуты складывались в часы, а может секунды в минуты, мое сознание не могло найти ориентиров для хоть сколь либо точного определения времени. Переборов себя, я сдвинулся с места, пытаясь понять, где я нахожусь. По ощущениям я лежал на чем-то вроде откидной койки. Сев на своем ложе и свесив ноги на пол я ощутил теплый шершавый пол. В помещении неожиданно стало светлеть, свет лился из потолка, сделанного из похожего на полупрозрачный пластик материала, постепенно набирая силу. Это был мягкий теплый свет, он постепенно усиливал яркость, пока не остановился, оставив освещение в комфортном спектре.

Меня окружала небольшая комната: кровать, на которой я сидел, была прикреплена к стене, выполненной из того же на вид материала, что и пол. К противоположной стене крепился стол, он, как и кровать, не имел опор на пол, только крепление к стене, к нему был придвинул самый обыкновенный стул. На стене над столом висела небольшая рама, примерно пол метра на метр, но с чистым белым фоном вместо напрашивающейся картины, в углу слева от стола располагался двустворчатый шкаф, рядом с кроватью стояла небольшая пузатая тумбочка. Кроме этого в комнате было две двери - одна справа от стола и вторая через угол от неё, на перпендикулярной стене. Единственное окно располагалось на стене между кроватью и столом, напротив второй двери. За окном не было видно ни огонька, как будто стекло было заклеено непроницаемой пленкой, либо за ним стояла непроглядная ночь. За дверью, которая располагалась рядом со столом, обнаружилась крохотная туалетная комната, размером походившая на душевую кабинку, в которой были совмещены также маленький унитаз, умывальник над ним, на полочке рядом с которым обнаружилась деревянная зубная щетка, кусочек ароматного мыла и небольшая баночка с белым порошком.. При открытии простецких вентилей, которые я видел последний раз в детстве, текла горячая и холодная вода. Меня мучила жажда, как будто с жестокого похмелья, но я поостерегся пить эту воду, немного сбитый с толку этой простой, но почему-то странной и пугающей обстановкой. Освещалась эта комнатка также мягким свечением всего потолка.

Продолжая изучение обстановки, я открыл шкаф: там сиротливо висели два комплекта одежды, разного покроя, на полочке над ними лежала стопка предположительно постельного белья, также пара полотенец, несколько пар высоких носков, похожих на гольфы и комплект нательного белья, состоящий из длинных до колен трусов и футболки с длинными рукавами.. На нижней полке стояли две пары обуви - легкие матерчатые чешки с кожаной подошвой и темно-коричневые туфли, все на глаз моего размера. Только сейчас я обратил внимание на пропажу моей одежды - на мне был надет такой же комплект нательного белья, что был обнаружен в шкафу. Вторая дверь была заперта, а так как никаких признаков замка я не заметил, то заперта, похоже, снаружи.

Изучать было больше нечего, поэтому, присев на стул, я стал обдумывать своё положение. Боль в теле постепенно стихала, мысли медленно освобождались от странной заторможенности. Почему-то тягостно подумалось, что я могу повторить судьбу героя из фильма Олдбой, проведя в этой маленькой комнате ближайшие двадцать лет, даже мурашки пробежали по спине от такого предположения, верить в подобный исход не хотелось. Как бы то ни было, пока что никакой информации не было, мне оставалось только фантазировать о дальнейшей участи. Жажда подступала все сильнее, поэтому я все же не выдержал и попробовал на вкус холодную воду из-под крана. Она оказалась без всяких привкусов, в меру прохладной и жажда была утолена.

Следующий час, устав сидеть, я метался по этому небольшому помещению, пытаясь заглушить тревожные мысли о своем будущем и вдруг заметил, что за окном начало постепенно светлеть. В предрассветных сумерках мне удалось разглядеть совсем немного: находясь на втором этаже вид из моего окна открывался на стоящее рядом высокое длинное здание с одинаковыми рядами окон, а также дорожку, тянущуюся вдоль этого здания и вымощенную чем-то вроде плоских булыжников. Архитектура была совершенно незнакома, но отличалась от современной, насколько я мог разглядеть, здание было сложено из идеально подогнанных светлых каменных блоков, без малейших следов раствора между ними, все рамы на вид были деревянными, но с затемненными стеклами, поэтому не удавалось рассмотреть, что находилось за ними. Дорожку окаймлял яркий зеленый летний газон, кричаще-неправильный для ранней питерской осени. Либо я провалялся без сознания значительно дольше, чем думал, либо меня успели перевезти в более теплую страну, чего таить, оба эти варианта откровенно пугали.

Сзади что-то мелодично застрекотало и я, вздрогнув, обернулся. На белом фоне в раме, висящей над столом, быстро появлялся рад угловатых символов, их появление и сопровождалось испугавшим меня стрёкотом. Но более неожиданном для меня стало понимание смысла появившихся рядов символов, являвшихся, без сомнения, текстом на неизвестном мне языке. В затылке слегка заломило, когда я решился вчитаться: "Младшим наблюдающим необходимо облачиться в форму номер два, после чего пройти в акционный зал, следуя отметкам на полу". Как только до меня дошел смысл этого послания, что-то звонко щелкнуло в двери, заставив меня снова вздрогнуть, и дверь чуть приоткрылась, как будто приглашая выйти...

В нашей роте служил тихий спокойный парень, он в отрочестве окончил Суворовское училище, но дольше по военной специальности не пошел, поэтому в срок попал под призыв. Хороший вежливый человек, всегда помогал ребятам в мелочах службы, от такого не ждешь подлянки. Но, ваш покорный слуга счастливчик, которому подлянки могут прилететь с самых неожиданных направлений. Наш летеха не долго думая назначил этого экс-кадета командиром отделения, что было отличным решением - опыт у него был. Проблема в том, что ротному нужно было еще пять командиров отделений и, с подачи этого суворовца, я стал одним из них. Когда привычный уклад службы ломается и тебя выдергивают из строя, назначая командиром - это неприятно, особенно для меня. Отвечать за полтора десятка парней, командовать... Кому-то такое понравится, не зря были добровольцы на эту должность, это обеспеченное звание, некоторые поблажки, но и повышенная близость и внимание начальства, что меня откровенно пугало.

Примерно в это же время наши старички ушли на дембель, остался один младший сержант на контракт и прислали еще одного сержанта, также младшего. Это был кавказец (напомню о моей неумении определять нации), подтянутый, с ровно отглаженной формой, он был идеальным воплощением сержанта. Веселый и строгий в точно нужные моменты, он обладал широчайшим багажом знаний об армейской службе. Мне запомнился случай: как-то, при чтении учебного материала, на задней парте пара ребят шушукались между собой, так он мгновенно схватил служебное кепи, метнул его в них, и попал козырьком прямо в лоб одному из возмутителей спокойствия. Это было как показательное выступление ниндзя) К слову, он периодически прерывал скучный материал зачитыванием шуток из телефона, в общем мне нравился его стиль. Это был неравнодушный человек, он даже взял своеобразное шефство надо мной, когда я стал командиром, объяснял тонкости командования, обращал внимание на ошибки, был почти как старший брат. Назовем его мл. сержант Жеребец.

Но, вернемся к командования отделением. Это были смешанные чувства: контролировать и отвечать за молодых пацанов - это как отвечать за детей, вечная головная боль. Также обязанностью командиров отделений было заступать дежурным по роте. Как по мне - дневальным намного проще: помыл располагу, постоял на тумбочке, на разводе голову повыше поднял - вот и все дела, я бы не отказался. Хотя, я могу быть предвзятым: дневальным я ни разу не заступал, сразу пришлось дежурным. Это и общение с дежурным офицером по части, ответственность за роту в сутки дежурства. Поводов понервничать хватало, особенно для того, кто изначально хотел держаться подальше от начальства. Хотя и положительные моменты были, что уж тут: когда ведешь роту на прием пищи (через плац), обязательно надо было пару кругов по нему навернуть с простейшими командами. Это был незабываемый момент, когда ведешь восемдесят парней, орешь * раз! раз, раз два три, команда! * и рота оглушает тебя своим ревом *счеееет и раз!*, начиная печатать строевой шаг. Выдерживаешь время - *команда!*, рота - *счеееет и два!* - переходит на обычный шаг. Что-то в этом было, аж волосы на затылке дыбом вставали, может от такой незамысловатой власти над большинством?

Зачастую мы не замечаем моментов, когда обстоятельства могут нас поменять, в основном это происходит постепенно, незаметно для нас самих. Мне же к счастью (или к несчастью?) удалось ухватить этот момент. Был у нас в роте очень мерзкий парнишка, от него были одни проблемы: то подставит роту, покурив в неположенном месте, то в туалете оставит грязь, как-то так вышло, что он часто косячил. Это был сутулый парняга среднего роста с мелкими зубками, назовём его Крысюк. В один день он снова что-то отчебучил и именно в этот день (с вечера) я заступал дежурным. Так вот, Жеребец в качестве наказания, поставил его единственным дневальным (по штату полагается два), наказав мне следить за ним, чтобы все было отмыто (в частности унитазы), а в остальное время чтобы боец стоял на тумбочке. Уточню немаловажный момент, что на утро моего дежурства приходился день посещения и ко мне должна бала приехать моя подруга. Что такое приезд подруги? Не попадавшие в подобную ситуацию, как армия, не поймут. Когда ты постоянно голоден, то лишняя горбушка на раздаче - повод для отличного настроения, когда нет доступа к сладкому, то пайка раз в неделю из горсти карамелек - радость, когда ты заперт с чужими людьми, то встреча с близким человеком - эйфория, от которой кружится голова. Я это к чему: если что-то пойдет не так в моем дежурстве, то свиданки мне не видать. И вот, рота ложиться спать, Крысюк стоит на тумбочке, я сижу, изучаю в который раз, устав. Стоит он уже час с небольшим, я решаю, что пора бы отправится ему на уборку туалета, для уборки казармы есть более подходящее время, как вы понимаете. Я подхожу сменить его на тумбочке (на неё были направлена камера, через которую смотрел дежурный по части, поэтому пустовать она не должна) и говорю отправляться чистить туалет, акцентируя внимание на унитазах. Мистер Крысюк говорит, что нет, он не будет этого делать. В гражданском обществе мы с таким почти не сталкиваемся, я имею ввиду не принуждение кого-то к чистке толчка, а возможность кого-то заставить сделать что-то воздействием, которое во многом зависит от твоей решительности и безжалостности. В тот момент я подошел к нему, обхватил его рукой за затылок, и сказал, что, если он всё идеально не почистит, то почищу я, но уже непосредственно им. В тот момент я был, видимо, очень убедителен, он все убрал, наутро никаких проблем не было. Далеко не горжусь этим случаем, это был первый шажок к изменению, которое может дать армия: определенная власть с одной стороны и пряник с другой, а ширину этой власти для достижения пряника ты определяешь сам, это кружит голову в моменте и пугает спустя годы.

В нашей роте служил парень, редкий добряк. Он был крепкий, широкоплечий и, как многие крепыши, очень добродушный. Его тоже поставили командиром отделения, уже после моего ухода в штаб и он стал ярким примером для меня влияния армии на человека, он стал тем, кем мог бы стать и я. Когда я приехал подписывать в часть документы, примерно за полторы недели до демобилизации, то прошелся по части. На плацу этот добряк тренировал свежее пополнение, когда я подходил, его отделение отжималось. Напомню, что прошел год, в течении которого он варился в этой части, а я прохлаждался в штабе. В армии есть счет упражнений, который не встретишь больше нигде, это раз, два и полтора. Служившие поймут, для остальных объясню: это простейший счет для простых упражнений (приседаний, отжиманий), где раз - нижняя точка упражнения (опускание тела), два - верхняя - это подъем, а полтора - это среднее положение, когда человек должен замереть в полуприсяде при приседании, либо с полусогнутыми локтями при отжимании, самое напряженное состояние, как вы понимаете. Держит его солдат до тех пор, пока не прозвучит следующая команда, что чем дольше - тем сложнее. Так вот, я иду к плацу, отделение замерло в положении полтора при отжимании. Солнышко печет, они стоят. Минуту, полторы, две... Один паренек не выдерживает и падает грудью на асфальт. Что же делает его командир, что мне запомнился добрым увальнем с приятной, немного застенчивой улыбкой? Он подбегает и бьет ногой под ребра этому бойцу. В тот момент я не знал, как поступить, мыслями я уже был дома, даже не подумал вмешаться. Но, спустя время понял, что вполне мог оказаться на месте этого добряка. Мелкая власть, поощряемая командирами, похожа на слабую кислоту, которая подтачивает твои моральные ценности постепенно, незаметно на протяжении времени. Мы в мелочах сдаем позиции в угоду обстоятельствам, а в итоге меняемся, иногда необратимо.