Спустя годы после событий предыдущих фильмов, Лоррейн и Эд Уоррены сталкиваются с самым могущественным и злобным демоном, с которым им когда-либо приходилось бороться. Демон вселяется в молодую женщину, живущую в небольшом городке, и начинает терроризировать ее семью и окружающих. С каждым днем демон становится все сильнее, и Уорренам приходится искать ответы в древних текстах и забытых обрядах, чтобы найти способ изгнать его. "Заклятие 4" ведет зрителя в жуткое и непредсказуемое путешествие, полное паранормальных явлений, захватывающих дух моментов и глубоких эмоциональных переживаний. Кульминацией фильма становится "Последний ритуал" – отчаянная попытка остановить зло и спасти невинную душу, ценой огромных жертв. Смогут ли Эд и Лоррейн победить самое страшное зло, с которым они когда-либо сталкивались? Сможет ли свет восторжествовать над тьмой?
"Последний ритуал" – это мрачный и напряженный саундтрек к фильму "Заклятие 4", идеально передающий атмосферу ужаса и отчаяния, с которыми сталкиваются главные герои. Песня, сочетающая в себе элементы готического рока и оркестровой музыки, начинается с предчувствия надвигающейся беды, описывая возвращение древнего зла. Мощный припев "Обряд изгнания, последний ритуал" служит гимном надежды и непоколебимой веры в победу добра над тьмой. Текст песни повествует о кровопролитной битве, криках ужаса и силе молитвы как единственном оружии. Инструментальная часть, с использованием скрипки, гитары и пронзительных криков, погружает слушателя в самое сердце кошмара. Завершается композиция величественным хоровым припевом, утверждающим торжество света над тьмой, оставляя после себя ощущение катарсиса и надежды. "Последний ритуал" - это эмоциональный и захватывающий трек, который останется с вами надолго после окончания фильма.
Ксана – мать-одиночка, которая везет сына Бенджи в лесной дом к родителям бывшего мужа. Но по дороге на их машину нападает олень-мутант, вставший на тропу войны после того, как охотники убили его пару, а он сам напился радиоактивных отходов. Ксане и Бенджи удается добраться до родственников, но взбешенный олень идет по их следу.
Одна из любимых поговорок начинающих сценаристов и режиссеров состоит в том, что, мол, если бы у них были ресурсы голливудских студий, они бы всем показали. И хотя обычно все это не более чем отговорки в пользу бедных, история знает далеко не один случай, когда из трэшмейкеров, начинавших с копеечных проектов, вырастали мастера блокбастеров – достаточно вспомнить Питера Джексона или Джеймса Ганна, который построил впечатляющую карьеру от «Тромы» до «Марвела». А сейчас у нас на глазах происходит очередная метаморфоза – до бабочки пока что дело не дошло, но в куколку неприметный червячок уже превратился.
Речь идет о Рисе Фрэйке-Уотерфилде и Скотте Чэмберсе – английских продюсерах, сценаристах и режиссерах, которые, в принципе, уже давно снимают трэш-ужастики, но в 2023 году сорвали кассовый джекпот с копеечным хоррором «Винни-Пух: Кровь и мед». История не уникальная, но вместо того, чтобы спустить внезапный заработок на яхты, виллы и запрещенные вещества, Чэмберс и Фрэйк-Уотерфилд направили его в дело, десятикратно увеличив бюджет сиквела «Винни-Пуха» и добившись в нем заметного качественного скачка.
Подтвердив свои творческие амбиции, Чэмберс и Фрэйк-Уотерфилд объявили, что их компания Jagged Edge приступает к созданию так называемой «киновселенной извращенного детства», в которую будут входить ужастики по мотивам всем известных сказок. Первым из них стал «Питер Пэн: Кошмар в Нетландии», вновь без проблем окупившийся в прокате. «Бэмби: Лесной кошмар» – следующий проект франшизы, и пока что на киносайте IMDb у него самая высокая зрительская оценка из всех фильмов этой киновселенной, причем, более высокая, чем у многих хорроров от всемирно признанных мастеров жанра.
Справедливости ради, на чудо лучше не надеяться – «Бэмби» действительно неплох, но это по-прежнему недорогой трэш-хоррор, достаточно блеклый внешне, во время просмотра которого вам нужно будет принять массу условностей и смириться с тем, что авторы старательно экономят каждый цент. Но фишка фильмов Чэмберса и Фрэйк-Уотерфилда не в зрелищности, а в том тоне, который они нашли и который ставят во главу угла во всех своих фильмах – в первую очередь это всегда страшная сказка для взрослых, в которой ирония если и есть, то лишь с приставкой «мета», и она настолько прозрачна и тонка, что ее еще надо обнаружить под толстым слоем звериной серьезности.
Конкретно «Бэмби» впечатляет тем, как резво авторы запускают сюжет, как ловко они строят драматургию на экшене и саспенсе, избегая скучных экспозиционных сцен, и что при всей его брутальности в фильме нашлось место для месседжа о том, что сила действия равна силе противодействия, и мать-природа обязательно даст отпор тем, кто безрассудно ее эксплуатирует. Да, в случае «Бэмби» на многое еще придется закрыть глаза, но если так пойдет дальше, через пару фильмов «Вселенной извращенного детства» ее авторам уже не потребуется делать никаких скидок.
Пятеро друзей, знакомых еще со школы, отмечают день независимости на горном серпантине, но их безрассудное поведение приводит к аварии, в которой погибает случайный водитель. Чтобы избежать возможных проблем, пятерка договаривается молчать об этом, но спустя год прошлое возвращается к ним бумерангом. Одна из девушек из их компании получает записку с текстом «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», после чего начинают погибать люди.
Где-то в середине десятых годов в западной кинопрессе появился термин «риквел», который спустя несколько лет официально ввел в поп-культуру пятый "Крик". Одна из его героинь, племянница всезнающего Рэнди из первых частей франшизы, подробно объяснила, что это такое - нечто среднее между сиквелом и ребутом, проект, который формально не отказывается от старых персонажей франшизы, но на деле передает эстафету новому поколению героев. "Я знаю, что вы сделали прошлым летом" самый что ни на есть каноничный риквел, который продолжает события оригинального фильма, но по смыслу выглядит как его полный ремейк, вплоть до узнаваемых деталей гардероба героев или отсылок к культовым сценам первой части.
Постановщица, сценаристка и продюсер фильма Дженнифер Кейтин Робинсон, кажется, боготворит оригинал, и чем дальше, тем больше ее картина начинает напоминать восторженный фанфик. Появляются даже те герои, которые погибли, а после первого блока титров нас ждет дополнительная сцена, прокладывающая мостик и к другой части франшизы. Другое дело, что как цикл, в целом "Я знаю, что вы сделали прошлым летом" являет собой довольно неоднозначное зрелище. Первая картина появилась сразу после "Крика", за пару месяцев до его сиквела и до того, как постмодернистские слэшеры хлынули в кинотеатры рекой, но всегда выбивалась из их ряда тем, что преследовавший героев маньяк не был одним из них, что ставило подножку потенциальной детективной интриге. Зато в фильме были сочный визуал, обаятельные персонажи, сыгранные модными актерами, ну и кровавые убийства, среди которых, впрочем, не нашлось столь же ярких, как в том же "Крике". Логично, что в сиквеле, вышедшем через год после оригинала, вся эта нестабильная конструкция дала трещину, а о третьей части, выпущенной в 2006 году сразу на видео, лучше вообще не вспоминать. Мало кого впечатлил и сериальный ребут проекта в 2021 году, закрытый после первого сезона.И хотя в целом ничего хорошего тут нет, Робинсон со своим риквелом оказалась в заведомо выигрышной позиции. Если каждое продолжение Крика обречено на сравнение с целой вереницей по-своему удачных предшественников, ее фильм выставили против паралимпийской сборной, на фоне которой намного проще показать себя молодцом. И к чести Робинсон она этим шансом воспользовалась.
Во-первых, она добавила в свой фильм ту самую детективную интригу, которой так не хватало даже в оригинале. Теперь это полноценный клон "Крика" с серией ложных ходов и поворотом в финале столь наглым, что даже авторы конкурирующих франшиз на него не решились. Во-вторых, навалила столько фан-сервиса, что поклонникам франшизы олдскулы сведет гарантированно. В-третьих, собрала сравнительно неплохой каст. Не со всеми актерами она попала в точку, зато откопала настоящий бриллиант – Мэдлин Клайн, в роли зеркалящей образ Сары Мишель Геллар из первого фильма. Внешне эта актриса напоминает одновременно Аманду Сейфрид, Сидни Суини и российскую актрису Юлию Хлынину, и играет так обаятельно, что когда она в кадре, больше никого не замечаешь.
Как слэшер, "Я знаю, что вы сделали прошлым летом", впрочем, все же далек от совершенства. В целом, фильму не помешал бы более плотный монтаж, а убийствам не всегда достает брутальности, хотя даже со всеми своими недочетами, это лучший фильм франшизы с первой части. И тот случай, когда ты в целом был бы не против посмотреть еще один сиквел, благо что картина, несмотря на негативный прием от критиков, без проблем окупилась в прокате.
«Орудия» — это хоррор-детектив 2025 года о таинственном исчезновении детей в небольшом американском городке Мейбрук. Фильм сочетает психологическую напряжённость, мистику и социальную драму, создавая глубокую и мрачную атмосферу, которая держит зрителя в постоянном напряжении.
С первых кадров фильм «Орудия» погружает зрителя в тревожный и почти осязаемый мир маленького американского городка Мейбрук. Камеры словно исследуют каждый уголок улиц и домов, показывая пустые дворы, заброшенные парки и тихие, запылённые коридоры школ. Этот визуальный контраст между привычной повседневностью и отсутствием людей создаёт ощущение, что город сам по себе стал частью загадки, а каждый его объект — свидетелем чего-то жуткого.
Операторская работа особенно впечатляет: длинные планы с медленными движениями камеры усиливают чувство одиночества и тревоги, а ракурсы с лёгким наклоном вызывают у зрителя подсознательное ощущение, что что-то не так. Часто используются кадры через двери, окна или решётки — словно кто-то постоянно наблюдает за героями, но остаётся скрытым. Эти мелочи создают эффект «невидимого присутствия», который давит на психику постепенно, не требуя резких скримеров или громких звуковых эффектов.
Свет в фильме приглушённый, местами почти тёмный, с акцентами на детали: падающий свет от фонарей, слабое мерцание ламп в пустых коридорах, отблески на мокром асфальте. Контрасты между светом и тенью не только создают визуальную глубину, но и подчёркивают тему неопределённости: где реальность, а где иллюзия?
Музыкальное сопровождение минималистичное, но крайне эффективное. Это не драматическая оркестровка, а тихие, гулкие звуки, резкие скрипы, едва уловимые низкие ноты, которые словно вибрируют внутри зрителя. Музыка не подсказывает, когда нужно испугаться, а заставляет ощущать тревогу на уровне инстинкта, усиливая чувство неизвестности и ожидания.
В целом, визуальный стиль и атмосфера работают как единое целое, создавая плотный и тревожный мир, где каждый уголок города кажется наполненным тайной, а зритель постоянно ощущает невидимое присутствие чего-то опасного. Это не кино, где пугают резкими эффектами, это фильм, который создаёт ощущение опасности и тревоги через детали, свет, звук и медленный ритм, заставляя зрителя находиться в напряжении от начала до конца.
Сюжет фильма разворачивается вокруг таинственного исчезновения семнадцати школьников из одного класса в городке Мейбрук, оставляя в живых лишь подростка Алекса Лилли. С первых сцен зритель оказывается втянутым в сложную и мрачную историю, где обычная жизнь маленького города внезапно оказывается нарушенной чем-то необъяснимым и пугающим.
Фильм строится на нескольких параллельных линиях повествования, что делает просмотр одновременно интригующим и напряжённым. Первая линия — это перспектива родителей и родственников пропавших детей. Через их переживания мы ощущаем горе, отчаяние и бессилие перед происходящим. Вторая линия — расследование полиции и частных исследователей. Здесь показан процесс попытки собрать разрозненные факты, бороться с бюрократией и одновременно противостоять внутренним страхам. Третья линия — переживания Алекса, единственного выжившего. Его воспоминания и кошмары переплетаются с настоящими событиями, создавая эффект размывания границ между реальностью и сновидением.
Монтаж фильма играет ключевую роль в создании напряжения. Частые флэшбэки, обрывочные воспоминания и неожиданные вставки с точки зрения Алекса заставляют зрителя постоянно сомневаться, что реально, а что — плод воображения героя. Этот приём не только удерживает внимание, но и усиливает ощущение непредсказуемости и тревоги, делая каждый кадр значимым.
Особое внимание уделено деталям и символам. Повторяющиеся образы, такие как пустые коридоры, часы, застывшие предметы, создают визуальные ассоциации с темой потери и тревоги. Постепенно зритель понимает, что сюжет — не только детектив о пропавших детях, но и психологическая драма, исследующая страх, вину и коллективную ответственность.
В результате фильм удерживает внимание зрителя не только за счёт интриги и загадки, но и через эмоциональное вовлечение и ощущение личной опасности. Ты смотришь не просто на экран, а будто сам находишься в этом городе, переживая с героями каждый момент, каждый шорох и каждый взгляд.
Актёрский состав фильма «Орудия» справляется с задачей создания глубокой эмоциональной вовлечённости и поддержания напряжения на протяжении всей картины. Каждый герой ощущается живым, а их реакции и переживания заставляют зрителя переживать вместе с ними.
Джош Бролин, играющий отца одного из пропавших детей, особенно впечатляет. Его персонаж проходит через весь спектр эмоций — от глухого ужаса и бессилия до ярости и отчаянной попытки что-то изменить. В одной из ключевых сцен, когда он впервые узнаёт о пропаже ребёнка, камера задерживает крупный план его лица: взгляд пустой, руки дрожат, а дыхание становится почти слышимым. Именно через такие моменты зритель ощущает всю тяжесть утраты.
Джулия Гарнер исполняет роль учительницы, которая оказывается вовлечённой в расследование и поиски истины. Её игра полна уязвимости и тревоги. Особенно впечатляет сцена, где она впервые попадает в пустой класс, оставшийся после исчезновения детей. Её испуганные взгляды, нервные движения и едва слышимые вздохи создают эффект непосредственного присутствия — зритель ощущает страх вместе с героиней.
Олден Эренрайк, играющий полицейского, привносит в фильм баланс рациональности и внутреннего сомнения. Его герой тщательно анализирует детали и пытается найти объяснение, но в то же время сталкивается с мистической стороной событий. В сценах расследования его взгляд сканирует каждый уголок, а каждая пауза и молчание наполнены напряжением, что делает персонажа убедительным и трёхмерным.
Бенедикт Вонг в роли исследователя добавляет истории элемент загадочности и интеллектуального напряжения. Он появляется в ключевые моменты, когда кажется, что разгадка близка, и его спокойный, но глубокий тон речи создаёт контраст с паникой остальных персонажей. Это усиливает эффект психологического давления и подчёркивает таинственность происходящего.
Все актёры работают в тесной связке с визуальным стилем и музыкой фильма. Их эмоции и реакции естественно вписываются в тревожную атмосферу Мейбрука, делая каждую сцену убедительной. Они не просто рассказывают историю — они позволяют зрителю почувствовать её на себе, переживая страх, отчаяние и напряжение вместе с героями.
В итоге, именно актёрская игра делает «Орудия» больше чем хоррором с загадкой: фильм превращается в живую психологическую драму, где каждый персонаж добавляет слой смысла, а зритель оказывается погружённым в мир фильма на эмоциональном уровне.
С самого начала просмотра «Орудий» я почувствовал, что фильм строится не на резких скримерах, а на постепенном нарастании психологического напряжения. Каждая сцена будто подталкивает к внутреннему дискомфорту: пустые классы, тёмные коридоры, странные звуки, мелькающие тени — всё это не просто визуальные эффекты, а элементы, которые заставляют твоё сознание работать. Ты начинаешь замечать детали, которых раньше не видел: шорохи за кадром, слабое мерцание света, паузы в диалогах — и это создаёт ощущение, что опасность не покидает экран.
Повествование держит в постоянном напряжении. Сложная структура с флэшбэками и воспоминаниями Алекса заставляет сомневаться во всём: где реальность, а где воображение. Иногда ты ловишь себя на том, что начинаешь задерживать дыхание вместе с героями, испытывая почти физическую тревогу. Этот эффект усиливается сочетанием музыки и визуального ряда: минималистичные, гулкие звуки подталкивают подсознание к ощущению угрозы, а приглушённое освещение делает город Мейбрук живым и непредсказуемым.
Особенно сильное впечатление производят моменты, где герои сталкиваются с пустотой — пустые классы, пустые улицы, молчаливые дома. Ты начинаешь ощущать их одиночество и беспомощность как своё собственное. Иногда кажется, что фильм наблюдает за тобой так же, как за персонажами. И это делает просмотр не просто зрелищем, а эмоциональным опытом: страх, тревога, чувство уязвимости — всё это остаётся с тобой даже после титров.
В целом, эмоциональное воздействие фильма очень сильное. Он не пугает громкими эффектами или внезапными сценами, а создаёт тревожное, давящее ощущение неизведанного. Ты выходишь из зала не просто с впечатлением от сюжета, а с внутренним ощущением, что город Мейбрук и его тайны живут где-то рядом, а тревога ещё некоторое время остаётся с тобой. «Орудия» — это кино, которое не только показывают, его переживаешь.
«Орудия» — это не просто хоррор о пропавших детях, это психологический детектив с глубокими эмоциональными и социальными подтекстами. Фильм создаёт мир, в котором каждый уголок кажется опасным, а каждое молчание — наполненным тайной. Он удерживает внимание не благодаря эффектным сценам насилия, а через постепенное нарастание тревоги, напряжённую атмосферу и живых персонажей, чьи эмоции ощущаются как свои собственные.
Лично меня фильм поразил своей способностью одновременно пугать и заставлять думать. Ты не просто смотришь, что произошло, а ощущаешь это внутри себя, переживаешь вместе с героями каждое мгновение. Сложная структура сюжета, внимание к деталям, глубокая актёрская игра и психологическое давление создают эффект присутствия, который редко встречается в современных хоррорах.
Я бы рекомендовал «Орудия» тем, кто любит умные, атмосферные фильмы с элементами мистики и детектива, а не стандартные «крик-попкорн"-ужастики. Это картина, которая остаётся с тобой надолго после просмотра — и чем дольше думаешь о ней, тем сильнее ощущаешь её эмоциональный и психологический эффект. Для меня фильм стал настоящим открытием 2025 года, одним из редких хорроров, где страх и тревога строятся через эмоции, атмосферу и смысл, а не через визуальные уловки.
Мэтти и Фрэнк – семейная пара, переживающая кризис в отношениях. После скандала их 18-летняя дочь Элис сбегает из дома и поздно ночью на лесной дороге сбивает девушку, взявшуюся словно из ниоткуда. Узнав об этом, Мэтти и Фрэнк выезжают к ней, но по дороге выясняются неприятные детали – оказывается, Элис села за руль под воздействием запрещенных веществ, а полицию и скорую, вопреки ее изначальным словам, она не вызвала. А пока Мэтти и Фрэнк мчатся на помощь дочери, возле Элис останавливается машина, в которой находится подозрительно участливая пара.
«Священная дорога» длится 80 минут, из которых первые шесть минут мы наблюдаем абстрактные атмосферные кадры ночного леса и спящего дома Мэтти и Фрэнка, а почти восемь минут в конце занимают заключительные титры. Итого остается лишь немногим более часа «полезного действия», но, к чести авторов, в этом оставшемся часе нет не то что «воды», но и лишних кадров. Да, как это часто случается, перед нами не совсем полнометражное кино, а растянутая короткометражка, но такая плотная и цельная, что вам даже в голову не придет на что-то жаловаться.
По всем правилам драматургии, «Священная дорога» разделена на три акта, и каждый из них кардинально меняет не только течение истории, но и сам жанр. Первые полчаса перед нами семейная драма, в которой встревоженные родители спорят о том, как помочь своему ребенку, которая находится в состоянии шока на другом конце телефонного провода. Фрэнк уверен, что нужно спасать Элис любыми способами, даже ценой правды, Мэтти – сама работница скорой помощи, не уверена, что прятать улики и заметать следы – наилучший вариант.
В телефонном разговоре на повышенных тонах, в котором сталкиваются эмоции и рацио, герои проводят первые полчаса, после чего в действие вклиниваются новые голоса в трубке – Мэтти и Фрэнк слышат, как возле Элис останавливается какая-то машина, и участливый женский голос спрашивает, не нужна ли ей помощь. Увидят ли незнакомцы тело, какие у них намерения, что они вообще сами делают в лесной глуши в три часа ночи 31 октября – неизвестно, и это очень интригует. В третьем акте бытовой саспенс оборачивается уже мистической притчей о выборе, вине и расплате. И без того зловещий ночной лес оказывается для героев чистилищем, а на кону, как выясняется, намного больше, чем потенциальный тюремный срок за непреднамеренное убийство.
Визуально «Священная дорога» аскетична – большую часть времени мы проводим в салоне машины Фрэнка и Мэдди, слушая их напряженные разговоры с Элис, вместо которой на экране только ее детское фото, установленное на контакт телефона. Главный козырь здесь – актерская игра: Розамунд Пайк и Мэттью Риз тонко отыгрывают каждый крупный план. Режиссер Бабак Анвари – мастер интеллектуального хоррора, и минимализм постановки он превращает в оружие: занятная, но формально простая «страшилка» от сценариста Уильяма Гиллиса в его руках обретает надрыв психологической драмы и изящество фольклорной притчи. В итоге «Священная дорога» – это редкий пример, когда камерная форма – не баг, а фича, которая не ограничивает, а усиливает эффект.
Смертоносный вирус превратил подавляющее большинство людей в вечно голодных чудовищ, рыскающих по лесам в поисках еды, а остатки выживших власти согнали в концентрационные лагеря, где царят тотальный контроль и подчинение. Рори этой участи избежала, но потеряла все – мужа, ставшего зараженным, и маленькую дочь, которую сама же вынуждена была убить, когда вирус добрался и до нее. Теперь она живет отшельницей с Отто, отцом своего мужа, и проводит дни в тоске по умершей дочери. Пока однажды не находит на берегу реки раненого мужчину, укравшего из правительственного лагеря вакцину для своего зараженного сына. Спасти мальчика становится для Рори стимулом жить дальше.
Прошли времена, когда постапокалипсис использовался для создания аттракционов с перестрелками и гонками на броневиках – все чаще этот сеттинг становится площадкой для драм о том, что происходит с человеком, оставшимся один на один с пустотой. Новозеландский «Прости нас всех» идет именно этим путем: здесь мало экшена и хоррора в привычном понимании, зато много тишины, сухого ветра и пространства, где слышны лишь собственные мысли. Это кино о горе, о цене памяти и о том, что всякий апокалипсис – в первую очередь внутренний.
Авторы фильма явно стремились снять притчу – о том, что выживание не имеет смысла без надежды и что прощение (прежде всего самого себя) дается труднее всего. При этом эмоциональное подключение к главной героине в исполнении Лили Салливан работает прекрасно. Камера держится близко, оставляя нас с ее дыханием, тоской, усталостью; актриса не играет «траур», а проживает его – без истерик, без деклараций, маленькими, правдивыми жестами. Благодаря ее игре и тонкой режиссуре Джорданы Стотт даже самые лаконичные сцены складываются в понятную эмоциональную арку: из сугубо физического выживания постепенно рождается попытка сказать себе «моя жизнь по-прежнему имеет смысл».
Персонажей здесь немного, и авторы сознательно не углубляются в их предыстории, но постановщица показывает умение говорить о многом малыми средствами. Стрекоза на рюкзаке незнакомца перекликается с рисунком дочери Рори, длинный пустой стол, за которым женщина обедает с Отто в начале фильма, рифмуется с их неловкими, но теплыми объятиями перед тем, как Рори отправится в путь. Возможно, эти штрихи кому-то покажутся слишком очевидными и прямыми, но понятность – это главное, что отличает по-настоящему зрительское кино от высоколобого артхауса, работающего главным образом на эго своих создателей.
В первую очередь «Прости нас всех» – это драма, но «жанр» здесь тоже присутствует: интересный сплав вестерна, экшена и хоррора, смешивать которые австралийцы и новозеландцы традиционно умеют. Здесь, правда, это получилось лишь отчасти: зараженные появляются во всей красе только в кульминации, и хотя выглядят они жутко, а сцены с ними по саспенсу и экшену отработаны безупречно, остается ощущение, что все это Стотт интересно лишь постольку поскольку иначе историю не подвести к катарсису.
«Прости нас всех» – кино красивое, тягучее и честное в своей попытке поговорить о боли утраты. Это не откровение и не открытие, скорее элегическая зарисовка на тему конца света. Но там, где многие апокалиптические драмы скатываются в позу, эта картина остается человечной – и именно этим берет.
Создатели «Долгой прогулки» по Стивену Кингу устроили закрытый показ фильма, на котором зрителям измеряли пульс. Во время просмотра их сердцебиение превысило 200 ударов в минуту при норме 70–80, сообщается на странице картины в соцсети Х.
Люди, посмотревшие фильм, описывают его как очень жесткий и напряженный. «После просмотра „Долгой прогулки“ мне предстояла часовая поездка домой, и я не мог слушать музыку или аудиокнигу. Мне оставалось только сидеть в тишине», — написал Эрик Айзенберг из CinemaBland. «Это невероятно душераздирающий, пугающий и травмирующий фильм», — добавил Расс Милхейм из The Direct. Многие назвали «Долгую прогулку» одной из лучших экранизаций Кинга за последние годы.
Видео: @jointhelongwalk
Сюжет антиутопии, которую Кинг написал в 1966 году под псевдонимом Ричард Бахман, разворачивается в США, где каждый год проводят соревнование под названием «Долгая прогулка». Сотня юношей должны идти со скоростью не менее трех миль в час (четырех километров), не останавливаясь. Каждый ходок получает предупреждение, если снижает ее в течение 30 секунд. Если участник получает три предупреждения, он выбывает из игры — его расстреливает армия США и оставляет на дороге умирать. Победителем станет единственный выживший.
В «Долгой прогулке» снялись Марк Хэмилл («Звездные войны»), Дэвид Джонссон («Чужой: Ромул»), Купер Хоффман («Лакричная пицца»), Роман Гриффин Дэвис («Кролик Джоджо»), Джуди Грир («Тачка на миллион») и Чарли Пламмер («Сумасшедшая любовь»). Недавно вышел трейлер картины. Премьера — 12 сентября.
