Лучше того факта, что венгры заимствовали славянское слово "terem" как "зал", только тот факт, что они стали активно использовать его в разных сочетаниях, например, "koncertterem" ("концертный зал"), "bálterem" ("бальный зал"), "konditerem" ("спортзал"), - тут первая часть "kondi" происходит от слова "kondíció" ("состояние, кондиция").
(рубрика: вопрос от подписчика)
Короткий ответ - мы не знаем. Если хотите разобраться в том, как именно мы не знаем, оставайтесь на линии.
В "Словаре русских народных говоров (https://iling.spb.ru/publications/1351)" помимо слова "панталык" встречаются варианты "панталыг", "панталыга", "панталыка", "пантелик", все они означают "толк, смысл", и все могут участвовать в выражении "сбить с ...".
Встречаются и другие контексты, например:
🥺 "Будет панталыг - продолжай"
🥺 "В таком порядке панталыги не будет"
Единственное, что более или менее соответствует фонетически - это венгерское "pántlika" ("ленточка"), уменьшительное от "pántli" ("лента"), заимствованное из немецкого "Pant" (совр. "Band", баварск. "Bántl"). Семантически сложнее, но, быть может, завязочки и тесёмочки могли ассоциироваться с порядком, в котором нужно уметь разобраться.
Окончание слова "-лык" очень похоже на тюркское, однако ни одного хорошего варианта нет (разве что Фасмер вспоминает азербайджанское слово "рänd", означающее "искусство, хитрость", но словари его не знают, да и сам Фасмер признаёт такую связь недостоверной).
В персидском есть слово پند [pand] ("совет", "путь", "указание"), и оно родственно нашему слову "путь", а также индийскому "пандит" ("учёный, мудрец"), но для того, чтобы связать с ним наш "панталык", не хватает промежуточных вариантов, хотя семантика здесь и подходящая.
В Греции есть гора Пенделикон, известная своим мрамором, но могло ли это название быть заимствовано и начать ассоциироваться со "смыслом" и "толком"? Тоже вряд ли.
Так что после прочтения этого поста вы не стали обладать большей информацией, чем было до. Благодарите за потраченное время того, кто задал этот вопрос 😁
Есть в лингвистике одна гипотеза, которую сложно на данный момент окончательно подтвердить или опровергнуть, но состоит она в том, что на славянские языки давным-давно повлиял какой-то исчезнувший и забытый индоевропейский язык. Ну, то есть повлиял он ещё на праславянский, а дальше уже дело пошло и в современные славянские.
Как к этому пришли? Смотрите. Есть регулярные фонетические соответствия, если вы не первый день интересуетесь этимологией, то понимаете, о чём речь.
Например, праиндоевропейский звук *bʰ в русском языке даёт [б], а в греческом - φ [ph]:
Таким образом, от праиндоевропейского корня *bʰeh₂ с семантикой говорения в русском языке есть слова "баять", "басня", а в греческом - φωνή [phōnḗ] ("голос").
Точно так же праиндоевропейский корень *bʰegʷ дал нам слово "бег", а грекам - φόβος [phóbos], что значит "страх", то есть "то, что заставляет бежать" (по сути это просто каузатив).
Ну и третий пример для ровного счёта: праиндоевропейское *bʰréh₂tēr дало нам слово "брат", а у греков это φρᾱ́τηρ [phrā́tēr].
А чтобы русский язык получил звук [п], в праиндоевропейском тоже должен был быть *p, греческий получает тоже π [p]:
Слово "пять" происходит от *pénkʷe, в греческом πέντε [pénte]
От *póntoh₁s у нас есть "путь", у греков πόντος [póntos] ("море")
Наши слова "пить", "поить", "пиво", "пир" идут от *peh₃, что в греческом дало, например, πόσις [pósis] ("питие"), откуда происходит знаменитый "симпозиум" (дословно "совместное питие")
И вот так всё, в основном, хорошо складывается, пока мы не натыкаемся на группу слов "петь", "песня", "певец". О происхождении их корня существует несколько разных версий, что уже само по себе говорит о трудности. Трубачёв, например, пытается связать их с "пить", ассоциируя пение и возлияния во время ритуалов древности, другие упоминают в родственниках латинское "pius" ("набожный, благочестивый"), связывая песни и молитвы, третьи вспоминают греческое παιᾱ́ν [paiā́n] ("триумфальная песнь"), однако происхождение у этого слова догреческое, и оно не получило настолько большого распространения. Каждая из версий может оказаться как истинной, так и ложной, но ни одна не оказывается бесспорной.
И тут у некоторых появляется ещё одна версия, для создания уравнения в которой, правда, требуется ввести неизвестный ИКС. Если предположить, что корень слов "петь", "песня" и "певец" попал к славянам от кого-то другого, в чьём языке его происхождение легко укладывалось в правила регулярных фонетических соответствий, то всё становится проще. То есть мы должны допустить, что возле праславян обитал народ, в чьём языке праиндоевропейский звук *bʰ давал не [б], как у славян, а [п], то из праиндоевропейского *bʰeh₂, давшего нам "басню" и "баять", а грекам φωνή [phōnḗ] ("голос"), как раз и должен был получиться корень, начинающийся на [п] и способный стать основой для слов "петь", "песня", "певец" и других.
Как и в случае с ларингалами, открытыми раньше, чем тому нашлось подтверждение, идея этого забытого субстрата привела в единую систему то, что раньше казалось досадными исключениями. На этот раз героем-первооткрывателем стал Хольцер в 1980-х годах. Он предположил, что должен был существовать индоевропейский язык, давший славянским некоторое количество субстратных слов. В этом индоевропейском языке праиндоевропейские звуки *p, *t и *k должны были превращаться в *b, *d и *g (а не оставаться неизменными как у славян), а праиндоевропейские *bʰ, *dʰ и *gʰ должны были превращаться в *p, *t и *k (в отличие от славянских *b, *d и *g).
Отсюда и название субстрата - темематический. Оно составлено из первых букв названий звуков: глухие взрывные ("tenues") в нём становились звонкими взрывными ("mediae"), а придыхательные звонкие взрывные ("mediae aspiratae") - глухими взрывными ("tenues").
Таким образом, слово "голубь" может быть заимствованием не из латинского "сolumbus", а из темематического субстрата. Также можно предположить пары, в которых одно слово исконно славянское, а другое темематическое (помимо "петь" и "баять", это "просо" и "борошно", "зверь" и "свирепый", "голень" и "колено", "затвор" и "дверь", "звезда" и "цвет"). Всего Георг Хольцер выделил 45 темематических корней, однако другие лингвисты обычно предпочитают выбирать для них не темематические этимологии.
На этом знакомство считаю состоявшимся, а критику этой гипотезы мы обсудим как-нибудь в другой раз. Тем не менее, приглашаю высказаться в комментариях: что думаете о ней?)
Речь про английские слова "daisy" и "window".
Когда-то слово "daisy" ("маргаритка") выглядело как "dayesye", а ещё раньше, в древнеанглийском - "dæġes ēage". Где "dæġ" - это "день" ("day"), а "ēage" - это "глаз" ("eye"). Вроде как, это потому что маргаритка днем открывается, а ночью закрывается. Хотя, разве не все цветы так делают?
Кстати, обратите внимание, как другие германские языки, например, немецкий, сохраняют звук [g]: "Tag" (" день"), "Auge" ("глаз").
А слово "window" ("окно") было заимствовано из скандинавского "vindauga", где вторая часть родственна английскому "eye" и немецкому "Auge", а первая идёт от "vindr" ("ветер"), что, конечно же, является родственником английского "wind".
Исконно английское название для окна было немного другим - "ēagþȳrel", где первая часть это всё тот же "ēage" ("глаз"), а вторая - "þȳrel" ("дырка, отверстие"). То есть, получается, "глазница".
Кстати, у нас слово "окно" тоже происходит от "око" ("глаз"), если вы вдруг об этом ещё не задумывались. И наше "око" тоже родственно германским "Auge", "ēage" и прочим.
Обычно мы говорим о фонетических законах, по которым изменяются слова, и эти законы весьма строги. Но бывают ещё и другие случаи, которые могут показаться фонетическими случайностями, но на самом деле тоже встраиваются в систему.
Делятся они на две большие группы. Либо звук добавляется, либо исчезает, всё в целях повышения удобства произношения.
Когда звуки добавляются:
Протеза
Появление звука в начале слова. Например, латинское "spērāre" ("ждать, надеяться") начиналось на сочетание звуков, неудобное для носителей будущих романских языков, они добавили для разгона гласный, и получилось "espérer" (фр.), "esperar (исп., португ.). Любопытно, что итальянцы обошлись без протезы ("sperare"), как и румыны ("spera").
У славян наоборот чаще появляется дополнительный согласный, например, "вуха" (белор. "ухо"), "вулиця" (укр. "улица"), "восемь" (изначально звука [в] здесь не было, что сохраняется, например, в словах "осьмушка", "осьминог").
Эпентеза
Появление нового звука посреди слова. Русскому языку это свойственно в некоторых просторечных словах, например, "радиво" вместо "радио", или "какава" вместо "какао", "ндравиться" вместо "нравиться".
Но кое-где это фиксируется как норма, например, испанское "hombre" ("человек") от латинского "homine" (через стадии "homne" и "homre"), или английское "thunder" ("гром"), во что превратилось древнеанглийское "thunor".
Эпитеза
Появление звука в конце слова. Это явление самое редкое (видимо, на конец слова всем наплевать, и там чаще отваливается, а не добавляется). Но можно упомянуть немецкое "Niemand" ("никто"), происходящее от "nieman".
В принципе, сюда можно отнести итальянское "sono" ("я есть") от латинского "sum". Возможно, наше слово "кранты" - это "краны" с эпитезой.
Когда звуки исчезают:
Афереза
Исчезновение звука в начале слова. Например, англ. "bishop" ("епископ") от греческого επισκοπος [episkopos] через позднелатинское [e]biscopu, или "gypsy" ("цыган") от "egyptian" ("египетский").
Мы тоже так делаем, например, урезали Istanbul до Стамбул.
Синкопа
Выпадение звука внутри слова. Такое мы тоже любим, например, во всех отчествах есть вариант с синкопой (Иваныч вместо Иванович). То, как мы произносим слова "со(л)нце" и "сер(д)це" тоже можно считать синкопой.
Синкопа была важным этапом в развитии романских языков, например, латинское "tabula" дало французское "table", "homine" дало "homme" и так далее.
Апокопа
Выпадение звука на конце слова. Ну и это тоже по сути основной путь развития слов. Например, из латинского "mare" получилось испанское и португальское "mar", из прагерманского *landa - английское и немецкое "land".
А ещё бывает метатеза, когда звуки меняются местами, например, "ладонь" из слова "длань".
Заимствования – это совершенно нормальный языковой процесс. Но плохо, когда эти заимствования совершаются бездумно. Не от необходимости точно обозначить то или иное явление, которому пока еще нет названия в русском языке, а просто из желания показаться модным, стильным и прогрессивным.
Но даже это еще не самое страшное. В конце концов, большая часть словечек типа “хаза” и “шузы”, которыми бравировали советские стиляги, с течением времени вымылась из языка. Осталось только самое яркое и живучее.
Хуже такой вид заимствований, который проистекает из банальной лени и неграмотности. Например, берет рекламщик англоязычное словосочетание и бездумно калькирует его, хотя у слов, которые он использует, в русском языке немного другие значения. Или журналист пишет на коленке срочную новость с цитатой какой-нибудь европейского политика и самым буквальным образом переводит на русский язык какую-нибудь идиому.
Вот это плохо, потому что совершенно неоправданно. Приведем вам несколько таких глупых калек с английского языка.
В последнее время это словосочетание стало использоваться очень активно, когда нужно как-то описать совпадение самых неблагоприятных факторов. Оно представляет собой прямой перевод английского выражения “Perfect storm”.
Проблема в том, что с английского слово “Perfect” переводится не только как “идеальный”, но и как “абсолютный”. И именно такой перевод должен был использоваться. Ведь абсолютным может быть и добро и зло. А вот слово “идеальный” в русском языке употребляется только в одобрительном контексте.
Еще одна калька, где не учитывается смысловая нагрузка используемого прилагательного в русском языке. Значение у слово “деликатный” – вежливый, тактичный, чуткий. То есть это именно психологическая или поведенческая характеристика. Деликатным можно назвать человека. Можно сказать – деликатная тема или деликатный вопрос. Но нельзя так назвать механический процесс. А в английском языке – можно.
Точно знаем, что это одна из самых раздражающих калек. Во многих комментариях мы читаем разные неласковые отзывы по поводу этого журналистского штампа. И вполне заслуженно. Никогда в русском языке дорожной картой не назывался план действий. А вот в английском есть именно такая идиома, которую в девяностые годы бездумно перевели
Это относительно свежее заимствование, вина за которое всецело лежит на журналистах, переводящих западные новости. Там регулярно упоминается какое-нибудь драматическое падение цен на нефть. В английском языке такой оборот вполне нормален. Но по-русски это звучит крайне коряво.
Драматическое падение может быть в горнолыжном спорте, например, если случился инцидент с лыжниками. Но в биржевых сводках слово “драматический” использовать нельзя, оно слишком эмоциональное. Между тем, в английском языке у слова dramatic есть несколько смыслов. В том числе – значительный, существенный. Именно так и надо было переводить – значительное падение. Без всякой театральщины.
Знаете, как по-английски будет сердечный приступ? Heart attack. В буквальном переводе “сердечная атака”. Потому что английский термин attack в медицинском смысле у нас в точности соответствует термину “приступ”. Мы не знаем, кто и когда впервые перевел термин “panic attack” как “паническая атака” в виде простой кальки, заменив им стандартный оборот “приступ паники”. Но сделал это явно человек не очень эрудированный. К сожалению, как это часто теперь бывает, калька закрепилась и почти полностью вытеснила адекватный перевод. Когда вы в последний раз слышали про приступы паники? А про панические атаки? То-то же.
Ну как, согласны? Приводите в комментариях примеры других бездумных калек с английского, которые вас раздражают.
Источник: Литинтерес
Для кошки достаточно было добавить стандартное окончание женского рода -т, то есть "миут" (mjwt).
Кстати, здесь получалось любопытное созвучие (хотя и при отсутствии родства) со словами "мать" (mwt, иногда mjwt) и "смерть" (mwt).
А действительно родственным словом может быть египетский "лев" (mꜣj). С одной стороны, всё это похоже на звукоподражание, с другой, вопрос в том, было ли это звукоподражание чисто египетским или появилось уже на этапе протоафроазиатского языка.
По второй версии реконструируется основа *m-r или *m-l, от которой происходит кушитское "mariy-amo" ("дикий кот"), далее "mēr" ("сервал") и "méríán" ("дикий кот") на одном из чадских диалектов, а также "melā" ("кот") на языке сокоро (тоже Чад).
кажется, мурзики были мурзиками буквально всегда
Довелось работать с одним студентом сирийцем, он по-русски разговаривает вполне себе нормально, но иногда испытывает затруднения. И когда нам поставили заведомо быстро невыполнимую задачу со словами поддержки:"Ну это вы за час сможете сделать.". А я ответил с сомнением:" Ага, ну да, конечно. ". Сириец в этот момент подходит ко мне и говорит:" Русский язык такой сложный и многогранный. Вот ты же ему утвердительные слова сказал, но я это понял совсем наоборот и тут до меня дошло, у вас интонация очень много значит. ".
