Почти каждый день хожу на море, и сегодня не стало исключением. Иду лесом. Грибов, собсна, нет, да я и не о них. После интервью с кинологом (Журкевичем) я стал вести себя с собаками смелее — вплоть до безрассудности. Прохожу теперь мимо волкодавов с презрительным взглядом, полным превосходства, всем видом показывая, что если укушу я, то мало не покажется.
Иду я по лесу, смелый такой, беззаботный, и вдруг из кущей вылетает добротный доберман, и по глазам вижу — не просто бежит. Ко мне бежит, падла. Вслед за ним, на поводке, сшибая ветки и беря в прыжке заваленные сосны, несётся хозяйка.
А я стою спокойный, невозмутимый, жду смерти. Выныривая из очередного оврага, хозяйка ломанулась по одну сторону сосны, собака — по другую. Поводок выдержал обоих, и они красиво, как в синхронном плавании, выполнили кувырок и ошалевшими от неожиданности глазами уставились друг на друга.
— Кони, блять… — закричала дама.
Я обернулся, думаю: только коней мне сейчас не хватало.
— Кони, иди сюда, кому говорю… — сквозь зубы процедила хозяйка собаки.
Это так звали смерть мою, оказывается. Кони, видать, здорово на кувырке приложилась — да так, что забыла, что ещё минуту назад неслась разделывать меня на филейные части и суповой набор.
Когда я осознал, что погибну я не в этот раз, меня отпустило и начало колотить от страха. Мурашки по мне носились значительно быстрее Усейна Болта, скапливались у затылка, шевеля волосы, и неслись назад, к вспотевшим пяткам.
Надежда (а именно так звали хозяйку) виновато улыбнулась, сплюнула сосновую иголку и сказала:
— Кони вообще-то добрая, но сильная, как лошадь.
Я не знаю, на что она рассчитывала, произнося эти слова, но слово «добрая» на меня как-то положительно подействовало, и меня перестало трясти.
— А что, грибы есть? — неожиданно поинтересовалась Надежда.
Я, от греха подальше, протянул ей ведро с маслятами. Мало ли это лесной рэкет, а я грибную дань вообще ни разу в жизни не платил.
— О, есть, да?! Мхм. А я это… с собакой тут гуляю по лесу, гы.
Тут эта Кони очапалась и как рванула Надьку-то. У той аж иголки с паутиной с головы посыпались. Собака отмела идею жестокого убийства меня и принялась за лежащую сосну. Добрячка вцепилась в сосновую ветку зубами и начала мотать головой.
— О, ну вот и отличненько, — оптимистично так сказала Надежда.
Как-то слово «отличненько» сразу мне ухо резануло. Не наша, чую. Не местная. Не успел я развить скудную мысль в голове, как хозяйка убийцы начала рассказывать о том, что Галка, сестра её, в Германию умотала и попросила приглядеть за собакой.
Всё более-менее встало на свои места. Какая бы ни была собака, но своей хозяйкой прорубать колею в лесу не стала бы. А Надюхой — самый раз.
Мы провели стандартную лесную блиц-беседу, и я побрёл дальше. Кони к тому времени отшлифовала сосну в стиле «без сучка и задоринки».
P.S. Уже будучи на почтенном расстоянии, я услышал треск сучьев и уже до боли знакомую фразу: «Кони, блять». Очередной грибник, подумал я и, искренне ему не завидуя, понёс маслят домой.
15/08/2016
