Когда в 1530 году в Женеву нагрянула бубонная чума, там уже все было готово. Открыли даже целый госпиталь для зачумленных. С врачами, фельдшерами и сиделками. Купцы скинулись, магистрат субсидии каждый месяц выдавал. Пациенты постоянно баблишко подкидывали, а если кто из них одиноким помирал, то все имущество больничке переходило. Но потом случилась беда. Чума пошла на спад. А субсидии с платой за содержание зависели от количества пациентов. Для сотрудников женевского госпиталя образца 1530 года не стояло вопроса добра и зла. Если чума дает бабло, значит чума - это добро. И тогда начали врачи это самое добро причинять.

Сперва они просто травили пациентов, чтобы повысить статистику по смертности, но быстро поняли, что статистика должна быть не просто по смертности, а по смертности от чумы. Тогда они стали вырезать нарывы с тел покойников, сушить, толочь в ступе и подавать другим пациентам в качестве лекарства. Потом они стали этот порошок сыпать на вещи, носовые платки и подвязки. Но чума как-то все равно продолжала утихать. Видимо, плохо работали сушеные бубоны.

Доктора вышли за пределы госпиталя и стали по ночам обрабатывать бубонным порошком ручки дверей, выбирая те дома, где можно было потом поживиться. Как писал очевидец сих событий, "это оставалось скрытым некоторое время, но дьявол более радеет об увеличении числа грехов, нежели о сокрытии их".

Короче, один из эскулапов обнаглел и обленился до такой степени, что решил не бродить ночами по всему городу, а просто бросить сверток с порошком в толпу, днем. Вонь встала до небес, и одна из баб, по счастливой случайности вышедшая недавно из этого госпиталя, узнала, чем пахнет.

Сотрудника повязали и отдали в добрые руки соответствующих мастеров. А уж те постарались добыть из него побольше информации.

В общем, казнь продолжалась несколько дней. Изобретательных гиппократов привязали к столбам на телегах и возили по всему городу. На каждом перекрестке палачи раскаленными щипцами вырывали у них куски мяса. Потом привезли на площадь, отрубили головы и четвертовали, а части разнесли по всем районам Женевы в назидание. Исключение сделали лишь для сына надзирателя госпиталя, который не участвовал в процессе, но сболтнул, что знает, как составлять микстуры и как готовить порошок, не опасаясь заражения. Ему просто отрубили голову, "дабы помешать распространению зла".

@ Франсуа Бонивар "Хроники Женевы", второй том, страницы с 395 по 402.

Бубонная чума! Ввели карантин в западной Монголии.

Меры по карантину были объявлены в двух сомонах аймака Ховд в западной Монголии после сообщения о бубонной чуме. Карантин начался в 10.00. в понедельник 29 июня на неопределенный срок.

Согласно Национальному центру зоонозов (НЦЗ), 27-летний житель сомона Цэцэг в аймаке Ховд был доставлен в больницу в воскресенье после того, как съел мясо сурка. Молодая женщина находится на лечении и в критическом состоянии. Похоже, что она была в прямом контакте с более чем 60 человек и косвенно с более чем 400 человек.

Пара умерла от бубонной чумы в соседнем западном монгольском аймаке Баян-Өлгий в апреле 2019 года после употребления в пищу сырого мяса сурка.

Бубонная чума - это бактериальное заболевание, которое передается блохами, живущими на диких грызунах, таких как сурки. По данным Всемирной организации здравоохранения, эта болезнь может убить взрослого менее чем за 24 часа, если вовремя не лечить
Подробнее: centralasia.media/news:1628901?f=cp

В XV-XVI веках чума по несколько раз посещала Францию, Германию, Польшу, Италию, Англию, Нидерланды, да и кроме Европы отмечена в других частях нашей планеты. С начала XVII века отдельные вспышки болезни зафиксированы в Лондоне, Париже, Базеле затем в Женеве в Швейцарии, Валенсии и Малаге в Испании, наконец, в Турине, Милане, Флоренции и других итальянских городах. Одной из наибольших вспышек была Московская чума 1654-1655 годов.

Спасские Водяные ворота Китай-города в XVII веке. Художник Аполлинарий Васнецов

Эпидемия в Москве разразилась в августе 1654 г. Однако об ее приближении уже знали. В 1653 году болезнь обнаружили в Вологде, а в 1654 году и в других местностях.

В частности, как сообщали современники, в Угличе в июне 1654 года, чума была остановлена после обхода города крестным ходом с чудотворной иконой.

Поэтому были предприняты определенные меры предосторожности. Уже в июле по распоряжению патриарха Никона царица с семейством выехала из Москвы в Троице-Сергиев монастырь, вслед за ними покинул город и сам патриарх.

Царь Алексей Михайлович. Неизвестный художник

Царь же по случаю войны с Польшей находился в это время в Смоленске.

Царским наместником в Москве был назначен князь Михаил Пронский и о течении болезни нам известно, наряду с прочим из его доклада царю. Так в конце августа он доносил, что «моровое поветрие в Москве усиливается и православных христиан остается немного».

Впрочем, 3 сентября князь Пронский умер, а 12 сентября та же участь постигла его заместителя боярина Ивана Хилкова. Новым наместником Москвы был назначен боярин Иван Морозов.

Царицу с дочерями и малолетним сыном Алексеем перевезли подальше – в Калязинский Троицкий Макарьев монастырь.

Калязинский Троицкий Макарьев монастырь

Все приказы в Москве закрыли. Дьяки и подьячие умерли или разбежались. Большую часть ворот также закрыли за отсутствием сторожей и стрельцов.

Запах гниющих трупов заполнял весь город. Население, объятое паническим страхом, бежало из Москвы. Первыми в подмосковные деревни и соседние города подались придворные чины и столичные дворяне.

В Москве остались лишь те из ее жителей, которые бежать не смогли, — «челядь боярская», или же те, кому некуда и не с чем было бежать — «черных сотен и слобод люди». Совершенно прекратилась торговля. «Торговые люди в лавках, ни в которых рядах, хлебники, и калашники и в харчевнях не сидят, а ряды все заперты». Погибли или разбежались почти все стрелецкие полки. По улицам Москвы валялось множество трупов, пожираемых собаками. В городе начались грабежи, причем грабили совершенно безнаказанно, потому что сыскные работы проводить было совершенно некому.

Деревня в Орловской губернии. Художник Михаил Клодт

Чума охватила территорию нынешних Тверской, Нижегородской, Рязанской, Владимирской, Тульской, Тамбовской, Орловской, Ярославской и южной части Новгородской областей и северо-восточную часть нынешней Украины.

Однако Псков и Новгород, куда, в основном, бежали москвичи, остались не пораженными чумой.

Об ужасах, сопровождавших распространение эпидемии в провинции, можно судить по запискам Павла Алеппского, который вместе с отцом, антиохийским патриархом Макарием ІІІ в это время путешествовал по России.

Вследствие эпидемии он надолго застрял в Коломне и описал ход эпидемии в этом городе «Сильная моровая язва, перейдя из Москвы, распространилась вокруг нее на дальнее расстояние, причем многие области обезлюдели. Она появилась в здешнем городе Коломне и в окрестных деревнях. Лошади бродили по полям без хозяев, и люди мертвые лежали в повозках, и некому было их хоронить. Бывало, когда проникала в какой-либо дом, то очищала его совершенно, так что никого в нём не оставалось. Собаки и свиньи бродили по домам, так как некому было их выгнать и запереть двери. Город, прежде кишевший народом, теперь обезлюдел».

Смотр служилых людей. Художник С. В. Иванов

Вымерли многие деревни. «Мор, — писал Павел Алеппский, — как в столице, так и здесь (в Коломне) и во всех окружных областях на расстоянии 700 верст не прекращался, начиная с августа месяца почти до праздника Рождества, пока не опустошил города, истребив людей.

Воевода составил точный перечень умерших в этом городе, их было около 10 тыс. душ. Потом бедствие стало еще тяжелее и сильнее, и смертность чрезвычайно увеличилась.

Некому было хоронить умерших людей. В одну яму клали по несколько человек друг на друга, а привозили их мальчики, сидя верхом на лошади и сваливали их в могилу в одежде.

По недостатку гробов цена на них, бывшая прежде меньше динара (рубля), стала 7 динаров, да и за эту цену их нельзя было найти, так что стали делать для богатых гробы из досок (здесь же обыкновенно хоронят в гробах, выдолбленных из одного куска дерева), а бедных зарывали просто в платье».

Московская улица. Художник Андрей Рябушкин

Павел Алеппский в своих заметках сообщает, будто по «точным» вычислениям «царского наместника и визирей», по спискам, число умерших в столице с начала эпидемии и до ее окончания равнялось 480 тысяч.

Москва, «прежде битком набитая народом, сделалась безлюдной. Собаки и свиньи пожирали мертвых и бесились, и потому никто не осмеливался ходить в одиночку, ибо, если бывало, одолеют одинокого прохожего, то загрызают его до смерти».

Последующие исследователи, впрочем, считают цифры, приведенные Павлом Алеппским сильно завышенными. По их подсчетам, погибло 100-150 тысяч человек из 500-600 тысяч, проживающих в то время в Москве. Следует учесть, что значительная часть москвичей покинула город.

Воскресенский мост в XVII веке. Художник Аполлинарий Васнецов

О клиническом течении болезни во время эпидемии 1654-1655 годов данные весьма отрывочны. Наиболее вероятной есть версия о том, что в Москве были две формы чумы: бубонная и септическая. Как и в предыдущих эпидемиях, бубонная чума протекала несколько дней и характеризовалась наличием бубонов. Септическая форма чумы протекала бессимптомно и убивала заболевшего в течение нескольких часов. Павел Алеппский описал септическую форму чумы: «То было нечто ужасающее, ибо являлось не просто моровою язвою, но внезапною смертью. Стоит, бывало, человек и вдруг моментально падает мертвым; или едет верхом или в повозке, валится навзничь бездыханным, тотчас вздувается, как пузырь, чернеет и принимает неприятный вид».

У Мясницких ворот Белого города. Художник Аполлинарий Васнецов

Медицина XVII века была практически бессильна перед чумой, поэтому главным инструментом властей, как и в других европейских странах, были карантины.

Блокировали заражённые населённые пункты и районы, расставляя на дорогах заставы и засеки с горящими кострами «для очищения воздуха». Но люди всё равно находили способ вырваться из оцепленного района и разносили болезнь дальше.

Хотя пытавшихся проникнуть через оцепление окольными путями, и было велено казнить, до казней дело обычно не доходило, и представители власти ограничивались менее суровыми наказаниями.

Особенно строго следили на заставах, поставленных на Можайской дороге, ведущей из Москвы в Смоленск, осаждаемый в это время русскими войсками под предводительством царя.

Не допустить заразу в русскую действующую армию стало первой заботой властей, очевидно, уже хорошо понимавших последствия повальных болезней в войсках.

Ямщик. Художник Н. Сверчков

Для ямщиков, возивших гонцов к царю из Москвы и возвращавшихся в свои города, где не было морового поветрия, организовали трехнедельный карантин на заставах.

Осторожность доходила до крайностей. Когда через дорогу, ведущую в Калязин монастырь, через которую вообще было запрещено перевозить мертвые тела, по недосмотру было перевезено тело умершей от морового поветрия дворянки Гавреневой, то приказано было перевезти на это место дороги 10 саженей дров, а по сторонам дороги сложить еще по 10 саженей дров и сжечь. Оставшуюся золу вывезти, а издалека привести свежей земли для засыпки дороги». К приезду царицы и Новгород, который вообще не затронула эпидемия, из него «в шею выперли» всех лиц, которые приехали туда во время мора из Москвы.

Стрелецкий дозор у Ильинских ворот. Художник Андрей Рябушкин

Заставы для населения нередко являлись не меньшим бедствием, чем сама эпидемия. В тех местах, где карантинные мероприятия проводились со всей строгостью, «рыбный привоз» и «скотный пригон» в город прекращался.

Запрещалось выезжать в лес за дровами, в поле за сеном, ехать на ближайшую мельницу. Население испытывало ужасающие лишения, и на смену моровой язве приходил голод с цингой и другими болезнями.

Русская деревня. Гравюра Ф. Паннемакера

Вместе с этим стоит отметить, что противоэпидемические меры были бы намного эффективнее, если бы их реализация не затягивалась.

Борьбой с эпидемиями в XVI-XVII веках ведал, прежде всего, сам царь, издававший основные указы, и воеводы — представители царя на местах.

Поэтому необходимые мероприятия начинались только после получения их распоряжений, которые, прежде чем достигнуть места назначения, проходили долгий путь через бюрократическую волокиту

Стрельцы. Фрагмент картины С. В. Иванова

Заболевших в большинстве случаев оставляли без помощи и ухода. Врачи обслуживали только царский двор и армию. Заражаясь от трупов, массово умирали священники, поэтому им под страхом смертной казни запретили проводить отпевания. Тела обязывали погребать за чертой города в специально обозначенных местах или на территории двора, где они умерли. Но предписание это обычно игнорировалось, потому что погребение вне церковного места в глазах человека того времени связывалось с невозможностью попадания в лучший мир после смерти.

Существовало убеждение, что трупы заболевших заразны даже спустя несколько лет после смерти, поэтому после эпидемии на кладбищах, где они были зарыты, запрещались новые захоронения.

Главными средствами дезинфекции были огонь, вода, мороз. Также применялся известный на Руси издревле дым от сжигания можжевельника и полыни, которым окуривали дома и предметы. Вещи и одежда заболевших сжигались на кострах.

Гонец. Художник В. Шварц

Письма по пути следования передавали «через огонь»: с одной стороны от костра стоял гонец и выкрикивал содержание написанного, а на другой переписывали на новую бумагу.

Чрезвычайно эффективными считались крестные ходы с чудотворными иконами. Я упомянул о таком крестном ходе в Угличе но подобные ходы проходили почти в каждом городе и, в том числе, в Москве.

Царь Алексей Михайлович с боярами на соколиной охоте близ Москвы. Художник Николай Сверчков

В ноябре эпидемия в Москве пошла на убыль, в декабре 1654 г. прекратилась совсем. В начале января, после взятия Смоленска, возвратился в Москву царь Алексей Михайлович.

Однако в Москву он сразу не въехал, а на несколько недель остановился на Воробьевых горах. Дело в том, что в Москве даже после окончания мора еще некоторое время оставались непохороненными трупы умерших от чумы.

Москву быстро очистили от трупов, вымершие дома сломали, утварь из них сожгли. Только после этого, 10 февраля 1655 года царь въехал в Москву. Эпидемия утихла и в остальных городах России.

Патриарх Никон. Художник Д. Вухтерс

В 1656-1657 годах эпидемия охватила Поволжье, но было ли это продолжением описанной эпидемии или самостоятельной эпидемией, пока исследователи не выяснили.

Как и каждая крупная эпидемия, Московская чума вызвала определенные политические последствие.

В марте-апреле 1654 года в Москве проходил церковный собор, на котором патриарх Никон объявил о начале церковной реформы.

Ревизия церковных книг патриархом Никоном. Художник А. Кившенко

Двуперстие заменялось троеперстием, провозглашено начало сверки богослужебных книг и об исправлении в них текстов, не соответствующим греческим текстам.

К тому же, в самом начале эпидемии, 2 августа 1654 года произошло солнечное затмение.

Это затмение было воспринято как предупреждение, что разгорающаяся эпидемия – это божье наказание за «надругательство» над старинными иконами, книгами и древним обрядом.

В патриархе Никоне стали видеть антихриста или его предтечу. Всё это, в конце концов, поспособствовало росту популярности старообрядчества, представители которого сыграли выдающуюся роль в экономическом развитии России в последующие годы.

Вербное воскресенье в Москве. Шествие патриарха на осляти. Художник В. Шварц

И в завершение, хочу пригласить всех, интересующихся историей, пересмотреть мои ролики на Ютубе, сосредоточенные на канале "Mihnik" https://www.youtube.com/channel/UCg3j5quaczAxjDnSdz9ropA