Полетт Годдар(Paulette Goddard)— яркая американская актриса Золотого века Голливуда, одно из главных лиц Paramount Pictures. Снималась с 1929 года по 1953 год. Супруга Чарли Чаплина, Бёрджесса Мередита и Эриха Марии Ремарка.
Вообще, её имя при рождении Марион Леви (Marion Levy). Новое имя она взяла во время выступлений на Бродвее. Goddard — фамилия её матери. Так, к чему это всё? Человек со стороны, не знаток раннего Голливуда, скорее всего, прочитает её псевдоним так: Полетт Годдар. Так нам подсказывает внутренний голос. Наши языковые ожидания. На деле же онаПо́летт Го́ддар. Как так? Во-первых, надо вспомнить, что актриса американская, поэтому По́летт. Фамилию, конечно, лучше было бы передавать как ГоддарД (/ˈɡɑːdərd/), но что имеем, то имеем. Goddard считается вполне себе английской фамилией нормандского происхождения.
В сети иногда вспыхивают холивары, когда блогеры называют актрису вполне себе аутентично. Но адепты франкофонного произношения считают, что нет. Дурость? Да. Актриса вообще не имела отношения ко Франции. Да, умерла она в Швейцарии, но в италоязычном кантоне. Тут даже не случай Пабло Пикассо, который стал известен, будучи французским художником, но испанское и французское произношения его фамилии отличаются ударным слогом.
Вывод: возможно, фиксированное ударение — это не так уж плохо.
У Александра Ивановича Куприна много замечательных разноплановых произведений, но едва ли повесть "Суламифь" (1908) входит в их число. Тем не менее, Куприн постарался на славу и явил произведение, которое передаёт дух древности, дух жестоких времён Ветхого завета. Едва ли в "Левше" Лескова или "Капитанской дочке" Пушкина есть столько авторской стилизации.
Фрагмент фотографии Карла Буллы
Сулами́фь (Сулами́та) — возлюбленная царя Соломона ("Песнь песней Соломона"). То есть нас ждёт художественная адаптация. И да, "Песнь" — это то самое место, по сравнению с которым современные песни о любви покажутся благопристойным мяуканьем.
Так почитаем же, что там за любовь такая между Суламифь и Соломоном.
Первая глава Куприна посвящена описанию несметных богатств Соломона.
Царь Соломон не достиг еще среднего возраста — сорока пяти лет, — а слава о его мудрости и красоте, о великолепии его жизни и пышности его двора распространилась далеко за пределами Палестины.
Надо заметить, что Куприну в год выхода повести было 38 лет. К тому моменту уже вышли «Поединок», автобиографическая повесть «На переломе (Кадеты)», «Олеся» и «Молох».
Тысячи людей вязали срубленные деревья в плоты, и сотни моряков сплавляли их морем в Иаффу, где их обделывали тиряне, искусные в токарной и столярной работе. Только лишь при возведении пирамид Хефрена, Хуфу и Микерина в Гизехе употреблено было такое несметное количество рабочих.
А здесь Куприн, видимо, затрагивает тему, которая интересна именно ему. Египтомания в Европе началась в конце 1820-х. К середине XIX века египтологи худо-бедно изучили сами пирамиды, саркофаги и надписи внутри, однако раскопки вполне продолжались.
Семьсот жен было у царя и триста наложниц, не считая рабынь и танцовщиц. И всех их очаровывал своей любовью Соломон, потому что бог дал ему такую неиссякаемую силу страсти, какой не было у людей обыкновенных.
700 жён и 300 наложниц? Мощно! Вроде всё, как в первоисточнике. Правда, вот это место более скромно описывает положение дел.
Шестьдесят во дворце цариц, восемьдесят наложниц, а молодиц не перечесть (Песня Песней, глава 6)
Ну а неиссякаемая сила страсти от бога — полезная способность. Интересно, кто-нибудь пытался попросить в молитве? Мало иметь 49,5 пикабушных сантиметров.
Куприн не отказывает себе в удовольствии описать весь межнациональный гарем Соломона, в котором нашлось место женщинам с разным цветом кожи. Итак, кого любил Соломон:
сладострастных вавилонянок, у которых все тело под одеждой было гладко, как мрамор, потому что они особой пастой истребляли на нем волосы;
Руки на стол! Ещё!
молчаливых, застенчивых моавитянок, у которых роскошные груди были прохладны в самые жаркие летние ночи;
Полезно в южных городах. А ещё Соломон поддерживал отечественного (с его точки зрения) производителя:
Кроме того, любил царь многих дочерей Иудеи и Израиля.
Отдельные личности удостоены имён:
Также разделял он ложе с Балкис-Македа, царицей Савской, превзошедшей всех женщин в мире красотой, мудростью, богатством и разнообразием искусства в страсти;
и с Ависагой-сунамитянкой, согревавшей старость царя Давида, с этой ласковой, тихой красавицей, из-за которой Соломон предал своего старшего брата Адонию смерти от руки Ваней, сына Иодаева.
Кстати, в текстах упоминаются только три ребёнка Соломона — сын Ровоам, рождённый от аммонитянки Наамы, происходящей с территории Иордании, а также дочери Тафафь (Тафат) и Васемафа (Баземат)
Вот у Куприна про щепоточку другой любви:
И так велика была власть души Соломона, что повиновались ей даже животные: львы и тигры ползали у ног царя, и терлись мордами о его колени, и лизали его руки своими жесткими языками, когда он входил в их помещения.
Третья глава посвящена духовным исканиям Соломона. Но тут Куприн находит, куда ввернуть перчинку:
Но ничего не находил царь в обрядах языческих, кроме пьянства, ночных оргий, блуда, кровосмешения и противоестественных страстей, и в догматах их видел суесловие и обман.
Короче, наложниц много, но вскоре появляется особенная:
— Все суета сует и томление духа, — так говорит Екклезиаст.
Но тогда не знал еще царь, что скоро пошлет ему бог такую нежную и пламенную, преданную и прекрасную любовь, которая одна дороже богатства, славы и мудрости, которая дороже самой жизни, потому что даже жизнью она не дорожит и не боится смерти.
Дальше Соломон едет на виноградники и слышит там песню
Милый женский голос, ясный и чистый, как это росистое утро, поет где-то невдалеке, за деревьями. Простой и нежный мотив льется, льется себе, как звонкий ручей в горах, повторяя все те же пять-шесть нот. И его незатейливая изящная прелесть вызывает тихую улыбку умиления в глазах царя.
Наслаждается пением, а потом:
— Девушка, покажи мне лицо твое, дай еще услышать твой голос.
И вот незнакомка оборачивается лицом к царю. И тут совсем уж эротические описания пошли. Ребята, руки на стол, Суламифи 13 лет.
Сильный ветер срывается в эту секунду и треплет на ней легкое платье и вдруг плотно облепляет его вокруг ее тела и между ног. И царь на мгновенье, пока она не становится спиною к ветру, видит всю ее под одеждой, как нагую, высокую и стройную, в сильном расцвете тринадцати лет; видит ее маленькие, круглые, крепкие груди и возвышения сосцов, от которых материя лучами расходится врозь, и круглый, как чаша, девический живот, и глубокую линию, которая разделяет ее ноги снизу доверху и там расходится надвое, к выпуклым бедрам.
В процессе разговора Соломон уточняет, про её ли бойфренда песня
— У меня нет милого. Это только песня. У меня еще не было милого...
— Я не верю тебе, красавица. Ты так прекрасна... — Ты смеешься надо мною. Посмотри, какая я черная...
Не, её просто опалило солнце. Загар.
Соломон начинает пикап-подкат:
— О нет, солнце сделало тебя еще красивее, прекраснейшая из женщин! Вот ты засмеялась, и зубы твои — как белые двойни-ягнята, вышедшие из купальни, и ни на одном из них нет порока. Щеки твои — точно половинки граната под кудрями твоими. Губы твои алы — наслаждение смотреть на них. А волосы твои... Знаешь, на что похожи твои волосы? Видала ли ты, как с Галаада вечером спускается овечье стадо? Оно покрывает всю гору, с вершины до подножья, и от света зари и от пыли кажется таким же красным и таким же волнистым, как твои кудри. Глаза твои глубоки, как два озера Есевонских у ворот Батраббима. О, как ты красива! Шея твоя пряма и стройна, как башня Давидова!
Дальше царь прямо вываливает:
— А когда ты обернулась назад, на мой зов, и подул ветер, то я увидел под одеждой оба сосца твои и подумал: вот две маленькие серны, которые пасутся между лилиями. Стан твой был похож на пальму и груди твои на грозди виноградные.
Когда Суламифь спрашивает, кто он, тот врёт, что пастух.
— Я пастух, моя красавица. Я пасу чудесные стада белых ягнят на горах, где зеленая трава пестреет нарциссами. Не придешь ли ты ко мне, на мое пастбище?
Но даже бедная деревенская Суламифь на такую ложь не покупается. Пастух-белоручка в дорогущем хитоне, весь лощёный. Приходится врать, что он повар царя.
Дальше Соломон уже вовсю использует приёмы пикапера Джона Доллара и идёт на контакт:
Царь ласково гладит ее маленькую жесткую руку.
— Тебе, верно, скучно одной в винограднике?
— Нет. Я работаю, пою... В полдень мне приносят поесть, а вечером меня сменяет один из братьев. Иногда я рою корни мандрагоры, похожие на маленьких человечков... У нас их покупают халдейские купцы. Говорят, они делают из них сонный напиток... Скажи, правда ли, что ягоды мандрагоры помогают в любви?
— Нет, Суламифь, в любви помогает только любовь.
АУФ! Вот кто придумывал волчьи цитаты.
— Твоя сестра так же красива, как и ты?
— Она еще мала. Ей только девять лет.
Царь смеется, тихо обнимает Суламифь, привлекает ее к себе и говорит ей на ухо:
— Девять лет... Значит, у нее еще нет такой груди, как у тебя? Такой гордой, такой горячей груди!
Куприн вкладывает в уста Соломона ну уж очень сомнительные комплименты околопедофильского содержания. Срам, товарищи.
Заголовок НЕ соответствует содержанию. И это, наверное, главный косяк всех, кто говорит про многочисленные дуэли Пушкина и не следует банальной логике. Итак, название поста гласит: "Сколько дуэлей и с кем было у А.С. Пушкина до его гибели". Ну, дуэлей было, зафиксировали.
Достоверно известно о пяти дуэлях (пусть знатоки поправят).
1) Лицейская, с Кюхельбекером. Да, была задета честь, но поединок описывается, как юношеское баловство. Угрозы для чьей-либо жизни вроде не было.
2) С Зубовым. Пушкин стрелять отказался
3) Молдавская дуэль с Балшем. Промах.
4) С неким полковником Старовым в Москве. Была сильная метель, дуэлянты промахнулись.
5) Последняя, на Чёрной Речке. С Жоржем Геккерном, именуемым в поп-культуре и источниках по второй фамилии, то есть "Дантесом".
Вроде всё. Дуэли Пушкина, которые никто не видел, маловероятны, потому что это не "выйдем раз на раз", а официальная защита чести и достоинства с секундантами и правилами.
Почему я насчитал всего 5? Давайте на пальцах: если футбольный матч отменён, можно ли говорить, что он был? Нет, нельзя. Продолжая футбольные аналогии: удар в штангу — не ГООООЛ. Если пацаны на районе забили стрелку, но стрелка не состоялась? С какого перепою вызов или намерение = "дуэль была"? Ещё более офигительные истории начинаются, когда пишут "Пушкин выходил на дуэль 26 раз", "Часто стрелялся" Ага, прямо-таки выходил. Дуэль — это сам поединок. Вызов или намерение стреляться — это не дуэль. Если вы следуете иной логике, то, вероятно, уже начали бегать с понедельника и сбросили лишний вес.
P.S. Оригинальный пост от этого не становится менее информативным. А Пушкина обелять не намерен.
У писательницы Надежды Александровны Тэффи (Лохвицкой) есть немало юмористических рассказов, почти ничем не уступающих чеховским. Вот отрывок из "Корсиканца":
...Чего ты воешь, как собака? Разве революционер так поет! Революционер открыто поет. Звук у него ясный. Каждое слово слышно. А он себе в щеки скулит, да глазами во все стороны сигает. Не сигай глазами! Остатний раз говорю. Вот плюну и уйду. Нанимай себе максималиста, коли охота есть.
Остатний! А то надоели бесполезные споры о последних и крайних. Конечно, это всё шутки. Впрочем, "остатний" близок по смыслу как к "последний", так как и "оставшийся". Но употребление с "раз" также встречается.
Вообще, вхождений в НКРЯ оказалось намного больше, чем я ожидал.
Валентин Распутин. Прощание с Матёрой (1976)
Думаю, поеду, проведаю вас, на Матёру в остатний раз гляну.
И. А. Бунин. Весенний вечер (1914)
Остатний раз тебе говорю… — пробормотал мужик спаленными губами, подходя к нему с большим белым камнем в руках.
Саша Черный. Солдатские сказки (1932)
В остатний раз свободу свою вихрем заметала
Народник П. Ф. Якубович. В мире отверженных. (1896)
Взглянуть только и остатний раз пришел. Камень на шею — и в воду…
М. Е. Салтыков-Щедрин. Невинные рассказы / Развеселое житье (1857-1863)
Ну, думаю, плакать так плакать… в остатний раз.
М. Е. Салтыков-Щедрин. Бедный волк (1883)
Душегуб! разбойник! — только и раздается про волка в деревнях, — последнюю корову зарезал! остатнюю овцу уволок!
Последний и остатний очень хорошо звучат вместе. Салтыков (Щедрин) это слово, видимо, любил.
Давайте разбавим журналами. Василий Титов. Где водяной хозяин? // «Огонек». № 49 (1956)
А в Кулунде уже поднята самая последняя, остатняя целина
Совокупил два слова Аполлон Аполлонович Коринфский в книге "Народная Русь. Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа» (1900-1901)
Но и этот обычай доживает свои последние-остатние дни
Н. С. Лесков. Русские общественные заметки (1869)
Витязь уже выехал, навязал на конец своего кнута какой-то секретный, нарочно про г. Лохвицкого припасенный камень и протрубил, что зовет г. Лохвицкого на остатний бой, на смертельный
Иронично, что Лесков имеет в виду отца Тэффи, доктора права Александра Владимировича Лохвицкого. Внезапное совпадение! Но бой тут точно последний (или крайний, ахаха)
Н. С. Лесков. Заячий ремиз (1894)
...его же погребаем, в остатнем часе своего жития схилился ко мне до уха...
Максим Горький. Жизнь Матвея Кожемякина (1910)
Кто-то ворчал:
— Неведомо нам, сколько демонов обступят смертные одры наши в час остатний…
Раз был, час был. Что ещё? Просьба.
А. В. Амфитеатров. Чортушка. Драматические сцены в 4-х действиях (1907)
Слышь-ка, Богданыч… У меня к тебе просьба остатняя….
К. Г. Паустовский. Повесть о жизни. Беспокойная юность (1954)
А что до меня, то я ищу по России самый что ни на есть тишайший скит, убежище, чтобы там пожить и свою остатнюю книгу написать без уводящих забот»
"Беспокойная юность" — одна из 6-ти частей автобиографического произведения "Повесть о жизни". Книга вполне "последняя".
В двух примерах ниже фрагменты из исторических романов. И слово, вероятно, используется для стилизации.
Н. Н. Алексеев. Татарский отпрыск (1896)
Какое впервой! С сорока лет хожу, с тех самых пор, как ляхи мужа убили... В Киеве раз с десяток была... Теперь в остатний иду: коли Бог поможет, в Ерусалим, ко Гробу Господню пойду...
А. П. Чапыгин. Разин Степан (1927)
И мне помирать… Остатние деньки с тобой я… Пошто так, мама?
Неоднократно слово использует и Шолохов.
Поднятая целина. Книга первая (1932)
Завтра утром скажу остатнее слово. Ты, кроме этого, должен уговорить надежных казаков
Тихий Дон. Книга третья (1928-1940)
...переспав ночь с женкой, поутру выбирался на шлях, с бугра в остатний раз глядел на белый, мертвый простор Дона, на родимые места, кинутые, быть может, навсегда.
В других вхождениях остатний/остатная ,скорее, используются для описания чего-то оставшегося. Ещё есть вариант "остатный", то есть оставшийся.
Не стесняемся, используем. Не англицизм вроде) "Кто остатний в очереди, товарищи?"
На русском языке Александр Македонский (Александрос Великий из династии Аргеадов) именуется "царём Македонии". Титул "царь" исторически худо-бедно соответствует императору, хотя полную конвертацию титулов произвести сложно. А вот в английском Александрос Аргеад "king of the ancient Greek kingdom of Macedon". King — король. Кстати, у поляков тоже: он król Macedonii, król Persji и даже król Egiptu. "Король Египта" относительно эллинистической эры на русском звучит странно. Хотя у Египта (вместе с Суданом) в первой половине XX века и правда было три короля — Фуад I, Фарук I и Фуад II. Но как в историографии повелось...
Ладно, возьмём другого царя. Давайте библейского Соломона, легендарную личность. Как вы уже догадываетесь, в английском он вполне себе king, в польском — król, у сербов — краљ, а у немцев — König. Просто факт.
На очереди царица Грузии Тамара I из Багратионов. Грузинский титул "мепе" у тех же англоязычных — "king". У поляков Тамара "królowa Gruzji". На испанском "reina". Систему вы поняли.
Знаете, лично видел где-то в рунете срыв покровов: "шок, первым царём из династии Рюриковичей был вовсе не Иван IV, а муж Тамары Юрий (Георгий) Андреевич, сын Андрея Боголюбского. Пора переписывать учебники!"
Как вы понимаете, это чушь. Более того, Юрий Андреевич всё же был консортом-соправителем, а не самостоятельным монархом. Но мепе-консорт или мепе-соправитель не звучит. Вообще, правительниц в своём праве и королев/цариц по замужеству зачастую не разделяют, а зря.
Кстати, могу привести и пример, когда царь и император "совпали". Речь о Болгарии времён войн с Византией. Например, Пётр IV (Пётр-Теодор) на болгарском "цар на България", в русском — "болгарский царь", в польской историографии тоже царь ("car drugiego państwa bułgarskiego"), а на английском — "emperor or tsar".
Не разделяю гнева в сторону локализаторов. Стараются они, пыхтят, адаптируют. Иногда выдумывают интересные варианты вроде "Форсаж" или "Крепкий орешек". Иногда кладут лажают по полной. А вот с переводчиков спрос серьёзнее, так как им нужно передать смысл и по ходу дела ничего не растерять. Порой переводчики чудят. Вот, например, сова из приснопамятного "Гарри Поттера". В оригинале она Hedwig. Это женское имя очень воинственное и на прагерманском уровне состоит из корней "битва" и "сражение, дуэль". Хэдвиг, Хедвига или даже Ядвига подойдёт. Да, польский король (простите мой нетфликсовский) Ядвига Анжуйская на том же немецком — Hedwig von Anjou. А Букля? Необычно звучит. Вот только эта конкретная замена на смысл произведения не сильно влияет. Поправьте, если ошибаюсь. Само собой, имена несут какие-то коннотации и даже являются предметом языковой игры на сюжетном уровне. Однако это не повод переименовывать того же Ходора Джорджа Мартина в Держеря или Держиверя. Или повод? Но такие замены всё ещё как-то можно переварить.
Хуже, когда возникает ошибка, которую бы не допустил даже пятиклассник со словарём. Ошибка из-за стремления обогатить текст.
Откроем рассказ известного американского писателя Джона Ирвинга «Пытаться спасти Хряка Снида» в русском переводе Фроловой.
Я жил в бабушкином доме почти до семилетнего возраста; именно поэтому бабушка всегда называла меня «мое дитя». Тем более что собственного мальчика у нее не было: у нее было три дочери. Теперь всякий раз при прощании мы с нею невольно думаем о том, что до следующей встречи она может не дожить, и она всегда говорит: «Приходи побыстрее, милый. Ты ведь “мое дитя”, — подчеркивая этим, с полным основанием, что она для меня больше, чем бабушка.
Начало рассказа. У бабушки было три дочери. И ни одного сына. Героя бабушка называла "моё дитя". Короче, что-то не сходится. Дитя в русском может относится как к мальчику, так и к девочке. Моё дитя, мой ребёнок. К чему это "тем более" и "мальчика" тогда?
Открываем оригинал:
Она называла меня "её мальчиком/ своим мальчиком". Логично. Собственно, у неё никогда не было своих сыновей, мальчиков, только дочери. Всё! Есть ли тут что-то сложное для пятиклассника со словарём? Нет. Ну, ладно, есть — связь с предыдущим текстом. Предположу, переводчица мыслила как-то так: "Ой, два одинаковых слова рядом, мальчик и мальчик. Ужасная тавтология! Надо заменить. Какой там заменитель для слова мальчик?". И выбрала не сын/сынок/сыночек.
В итоге перемудрила. Но перевод целиком не сказать, что плох. Только вот это место, конечно, печалит.
Сегодня рассмотрим относительно свежую работу К.В. Осиповой, кандидата филологических наук, старшего. науч. сотрудника Топонимической лаборатории кафедры русского языка и общего языкознания Уральского федерального университета. В статье рассматриваются наименования хлеба в говорах Архангельской, Вологодской и Костромской областей. Попробую сильно не переврать.
От себя скажу, что нет оснований считать "хлеб" нерусским словом, так как оно было унаследовано от языков-предков и бытовало ещё в праславянском. А вот относительно праславянского есть резон говорить о заимствовании. Опять же, слово *xlěbъ там могло обозначать определённый вид этого изделия, а затем просто вытеснить и заменить другие, собственные названия. Повода для злости и ущемления тут нет. Это и не говорит, что славяне НЕ знали хлеба. У ранних славян, например, не было слова "суп", однако это не значит, что они не готовили то, что мы бы назвали супами.
Из-за суровых климатических условий эти три области относятся к зоне рискованного земледелия. Традиционный набор возделываемых крестьянами злаков несколько отличался от набора среднерусской полосы. Если климат юга Вологодчины и севера Костромской обл. позволял выращивать рожь, овес и даже пшеницу, то в Архангельской области доминирующим злаком на полях был ячмень. Пшеничный хлеб на Русском Севере был символом праздничной пищи, сытой, богатой жизни. Бо́льшую часть севернорусской «хлебной» лексики составили названия ржаного и ячменного хлеба.
Карточка из набора географических карточек Российской Империи 1856 сообщает о суровом климате
Как показывают труды П.П. Виноградовой, «наименования выпечки, зафиксированные в западной части Костромской области, в основном характерны для говоров центра европейской части России; лексика на востоке области (за рекой Унжей) включает черты, свойственные более архаичным говорам Русского Севера»
Река Унжа на карте
В качестве наименований хлеба на Русском Севере, само собой, использовались общенародные обозначения, в том числе и хлеб. Но нередко слова эти выступали в более узком, видовом значении, называя изделие из конкретного вида муки. Костром. булка ʻпшеничный хлебʼ (Верхнето́емский р-н, Мезенский р-н, Шенкурский р-н), арх. буханка ʻкруглый подовый хлеб из ржаной мукиʼ (Онежский р-н, Пинежье) , арх., волог. коврига ʻчерный хлебʼ:
— Ковриги всё прижимают к себе и к себе режут. Коврига – черный хлеб (Тотьма)
— Ржаной хлеб пекут только к храмовым праздникам, свадьбам под названием ковриг (Холмогоры)
Волог. пирог ʻкруглый пшеничный хлебʼ: «Из белой муки пирог, а изо ржаной – каравай» (Никольский р-н, Тотемский р-н, Грязовецкий район), хлеби́на ʻбулка пшеничного хлебаʼ. Общеупотребительные наименования оцениваются как новые, пришедшие взамен диалектных наименований:
— Сейчас говорят каравай, а у нас – мяконек.
— Нынче хлеб буханками зовут, а раньше мы звали мякушкам.
Общерусское каравай (коровай) ʻбольшой круглый хлебʼ, на северах чаще всего встречается в более узком значении ʻбольшой круглый хлеб из ржаной мукиʼ. Например, в Вохомском районе Костромской обл. коровай — ʻржаной хлебʼ: «Ржаной – это каравай, а с белой мукой – это мяконек». Другое употребление — ʻкруглый квасный хлеб, испеченный на поду в печиʼ (Верхова́жский и Никольский р-ны), ʻбольшой ржаной хлебʼ (Шенк.). На Пинеге короваем называли именно ячменный хлеб. «Превращение» каравая в ржаной хлеб связано с тем, что пшеничную муку на Севере практически не употребляли, заменяя на ржаную даже в праздничной выпечке. В Вологодской губернии коровай также выступал в качестве весовой мера хлеба, равной 4–4,5 кг.
Карта: административно-территориальное деление Вологодской области
Самыми распространенными северорусскими наименованиями хлеба были каравашек, колобашка, житник, мяконек и их словообразовательные дериваты. Они служили родовыми обозначениями небольшого хлеба, обыкновенно из муки ржаной иногда с добавлением ячменной, пшеничной или гороховой муки, и противопоставлялись таким названиям большого хлеба, как каравай, челпан.
Карава́шек (корова́шек), карава́шка (корова́шка) ʻнебольшой круглый хлеб из ржаной, пшеничной или ячменной мукиʼ.: арх., волог., костром. корова́шек (карава́шек), корова́шка ʻхлеб из ячменной муки с примесью ржанойʼ (Холмогоры), ʻячменный хлебецʼ (Шенкурье), ʻмаленький хлебецʼ (Заонежье, Каргополь), ʻпшеничный хлебʼ (Кирилловский р-н Вологодчины), ʻпирог без начинкиʼ (Кадниковский уезд, ныне: часть Сокольского р-на Волог. обл).
Коровашики делали, у кого есь аржаная мука, а у кого нет, делали одножитные
Судя по данным словарей 1891–1930 гг., распространение уменьшительной формы карава́шек ʻнебольшой хлебецʼ характерно именно для северноруских говоров, реже она встречается в среднерусских говорах – московских, самарских, тверских, ярославских. Это может быть связано с тем, что в отличие от ржаного и пшеничного хлеба ячменный хлеб, выпекаемый на Русском Севере, быстро черствел, поэтому хозяйки предпочитали выпекать его часто, но небольшого размера, ср., например, в Холмогорском уезде «в простую пору хлеб пекут из ячменной муки с примесью ржаной — под названием каровашков. Каровашки пекутся ежедневно».
В Каргопольском уезде «коровашки» использовались в качестве ритуального хлеба, который раздавали нищим в поминальные дни, а вслед за этим занятие нищих здесь называлось корова́шество, нищие – корова́шицы.
Колоб, колобашка (также колоба́шек, колоба́шка, колоба́шечка, колобе́нька, колобо́чек, колобу́шка).
В качестве наименования хлеба на Русском Севере употребляется общенародное колоб, колобок, колобашка (обл.) ʻнебольшой круглый хлебецʼ. Если в среднерусских говорах колоба́шка употребляется как наименование пшеничного хлеба, то на севернорусской территории «колобашки» пекли из овсяной или ячменной муки, лишь в Костромской области – из пшеничной.
В Онежском районе Архангельской области в тесто для колоба добавляли рыбью печень.
Карта Архангельской области без Ненецкого АО, который входит в неё, одно временноявляясь самостоятельным субъектом.
Вологодское. колоба́н: «Колобан хоть из какого теста – круглый коровайчик безо всякой начинки»; «Колобан – хлеб из черной муки». Колоба́ха (Ленский район Архангельск. обл. с центром в Яренске).
Колобашкой также называли хлеб, выпекаемый с добавлением суррогатов муки – травы, клевера, головок льна, картофеля.
— Домой придёшь, поглядишь на эти колобашки, дак и есть неохота. Из травы-то напечёны колобашки в войну-то» (Вохомский район Костромской области) — Картошку найдёшь гляную, с трахмалом – колобушек напекошь — Ели кукольные колобушки»; «Надоели мне бараки, / Надоели мне быки, / Ну а больше надоели / Колобушки без муки» (Пыщугский район Костромской обл.) — Мать в войну колобанов настряпала из одной травы (Великоустюгский район Вологодской области) — Ранее пекли не хлеб, а колобушки, всячины там накладено; Из маковок колобушки всё пекли прежде (Грязовецкий район Вологодской области); — Колобушки пекли, кто из клевера, кто из дудок (Устюг)
Мя́коник
Судя по количеству фиксаций и словообразовательных вариантов, одним из самых распространенных названий хлеба, особенно в Вологодской области, было мя́кка, мя́ккий, мя́коник, мя́хкий, мя́ку́шка, мя́хкушка. Это небольшой круглый хлеб, обычно из смеси ржаной и ячменной муки или ржаной муки с овсяной.
— Рожь да ячмень вместе смешивашь, печёшь мякки (Котлас)
— Мяконики на поду пекли большиё, круглые, больше из сутолоки»
— Большой хлеб, так каравай, а поменьше, так мяконек
В центральных районах Вологодской области так называли и хлеб из белой муки. Чаще всего мякушки противопоставлялись большому караваю, иногда – изделиям из более грубой муки. Основные свойства «мякоников» из ржаной и пшеничной муки – мягкость и пышность.
В архангельских говорах противопоставлялись мякушки и житники как названия ржаного и ячменного хлеба: «Из ячменя житники, из ржи – мякушки». В Костромской обл. ржаные мяконики называли "старушечьеми пирогами".
Вероятно, свойство мягкости могло быть приписано «мяконикам» отноительно недавно. Изначально же, как отмечал еще О.В. Востриков, мяконики обозначали достаточно грубый ячменный хлеб, который к тому же быстро черствел
О.В. Востриков полагает, что «рассматриваемые слова связаны с русск. мягкий, во всяком случае, образование различных диалектных форм происходило под воздействием этого слова. Но источником могли послужить и прибалтийско-финские языки: ср. фин. möykky “большой каравай”, карел. möükkü “(хлебный) комок, хлебный каравай”. Развитие форм шло, вероятно, следующим путем: möykky > мякки > мягкий > мяконький > мяконик. Возможен также путь мягкий диал. мяккой > мяконик. Версии о заимствованном происхождении диал. мягкие ʻхлебʼ придерживается и А.Е. Аникин. С.А. Мызниковым, писал что «не вызывает сомнения мотивация на исконной основе, при наличии сходных прибалтийско-финских данных».
Промежуточный итог: колобашка, каравашек и мяконик были универсальным обозначением хлеба и в зависимости от района могли называть хлеб из любого типа муки, однако «колобашки» чаще, чем другие хлебы, готовили из смешанной муки, а «каравашки» и «мяконики» – из ржаной и пшеничной. Согласно данным Словаря русских народных говоров, название колоб и однокоренные ему лексемы были распространены в русских говорах практически повсеместно, тогда как каравашек употреблялось преимущественно на Русском Севере, и в некоторых случаях проникало на более южные и западные территории – Кировской, Новгородской, Тверской и Ярославской областей. Мяконик же являлся специфически севернорусским словом.
В центральных и северо-восточных районах Вологодской обл., а также на юге Архангельской обл. в качестве обозначения всякого хлеба или хлеба из ржаной и пшеничной муки использовались слово челпан и его фонетико-словообразовательные варианты, имеющие значения: булка хлеба; круглый хлеб, каравай; ржаной хлеб; пшеничный хлеб; овсяный или ячменный хлеб. В Никольском районе Вологодской области челпаном также могли называть выпеченную смесь из ржаной муки и толченой картошки для приготовления кваса или пива.
Главным отличительным признаком челпана была округлая форма, отличавшая его от формового хлеба.
Существует несколько версий происхождения слова челпан, учитывающих его другое, весьма распространенное значение – ʻгорка, возвышенностьʼ.
Славянскую этимологию предложил М. Фасмер, сопоставив диалектное челпан с рус. чело; ЭССЯ возводит слово к праслав. *сьlpъ, соотнося со старочешским. člup ʻхолм, бугорʼ, člupek ʻподъем, дорога в горуʼ. Однако многие исследователи, учитывая северный ареал распространения слова, предполагают его заимствование из финно-угорских языков и даже конкретно саамского. По мнению И.С. Лутовиновой, слово «челпан попало в северозападные говоры из финских, а затем вместе с колонизацией славянами северных территорий распространилось и на восток». О.В. Востриков поддерживает версию А.К. Матевеева, что «слово заимствовано из финно-угорского языка, близкого к саамскому языку», и сравнивает его с саамскими формами в значении ʻвысокий клинообразный предмет (гора, возвышенность, камень)ʼ: «Возможно, челпан, чолпан представляют собой контаминацию исконного и заимствованного слова».
А.Е. Аникин согласен с саамским происхождением чалпан ʻнебольшая круглая возвышенностьʼ полагая, что съедобный чалпан может быть метафорой к саамскому заимствованию. Однако обратим внимание, что, следуя традиционной логике семантических переносов, наиболее типично для географической терминологии и топонимии развитие значения от ʻхлебʼ кʻгорка, возвышенностьʼ. Именно круглый хлеб – каравай, каравашек и др. – принимается за эталон круглой формы в народной географической терминологии, а не наоборот). Например, коровáй ʻкруглая горкаʼ (Никольский район) или арх., волог., костром. корова́шек ʻнебольшой холм, горкаʼ. Караваем же могли назвать предмет округлой формы. Другое предположение состоит в том, что слово в разных значениях могло быть заимствовано из разных языков и/или в разные исторические периоды.
Можно предположить, что челпан со значением ʻхлебʼ было заимствовано из языка коми, где до сих пор регулярно употребляется: чӧвпан ʻкруглый ржаной хлеб, коврига, каравай, булкаʼ и чӧлпон ʻкруглый ржаной хлеб, коврига, каравай, булкаʼ. В лексике Русского севера есть и другие заимствования из пермских языков подобного рода: соричник, сорица — ʻмука из нескольких сортов зерна, а также хлеб из такой муки'. Тупысь — ʻнебольшой хлебец, коврижка из пшеничной или ржаной муки ʻ. Как отмечают этнографические исследования, в зависимости от размера коми различали хлеб тупöсь ʻнебольшой ржаной подовый хлебʼ и чöлпан ʻкруглый ржаной хлеб большого размераʼ.
Житник
Если в среднерусских и южнорусских говорах слова, восходящие к общенародному жито, обозначали всякий зерновой, немолотый хлеб или рожь, то на Русском Севере так называли ячмень, ячменную муку и изделия из неё. Хлеб и пироги из «жита» были самой привычной пищей – далеко не случайным кажется частое контекстное сопоставление слов житное, житники и жить.
Слово жи́тник ʻнебольшой круглый хлеб из ячменной мукиʼ встречается повсеместно в Архангельской области и в некоторых районах Вологодской области (Верховажский, Вытегорский, Кирилловский, Устюжский). Как показывают данные Архангельского областного словаря, наибольшая концентрация «житных» названий приходится на север и северо-восток Архангельской области: жи́дик, жи́дней хлеб, жи́дней ко́лоб, жи́дник, жи́дничек, жи́тик, жи́тень, жи́тное , жи́тней ко́лоб, жи́тней хлеб, жи́тной корова́й, жи́тной челпа́шек. Жителей некоторых районов Архангельщины в шутку называли житниками. Н.И. Костомаров в работе о «севернорусских народоправствах» упоминает противопоставление бедных крестьян-житников, употреблявших ржаной хлеб, и богатых пшеничников.
Ячник (я́чник и ячни́к; я́ичник яи́чник, я́чень, ячме́нник. Сюда же, вероятно, е́шник в Вожегодском районе)
В Вологодской области на смену архангельскому наименованию житник приходит я́чни́к ʻпостная коврига, каравай из ячневой мукиʼ . Технология приготовления «ячников» отражает особую севернорусскую традицию выпекать мучные пироги из смеси двух сортов муки или с использованием двух типов теста. Они не имели начинки в классическом понимании, но представляли собой двуслойный пирог, в котором на нижний ржаной сочень наливали слой ячменного теста.
Ярушник
Словом яру́шник называли небольшой ячменный хлеб в Вологодской области и в некоторых районах Архангельской области.
Ярушники-то ничем не наливали, пустые были, а ярушники – потому что из яровой муки пекли
Слова ярушник и ячник как наименования ячменного хлеба распространены преимущественно на Севере: ярушник и/или однокоренные ему лексемы фиксируются исключительно в северных говорах – пермских, тобольских, русских коми-пермяцих и новгородских; ячник – в ярославских и пермских говорах. Нередко наблюдается родовидовой сдвиг значения: так, в Кичменгско-Городецком и Никольском районах Вологодской области ярушник – это хлеб из нескольких сортов муки: «Ярошник – это яровой пирог, из ячменя, ржи да овса намешашь»; на юго-востоке Архангельской области – из ржаной ли пшеничной муки, иногда с добавлением ячменной; в Костромской области – из овсяной или смешанной муки. Широкий семантический спектр позволяет восстановить более раннее значение слова яру́шник, которым называли всякий хлеб, приготовленный из зерен яровых культур – к яровым же в зависимости от климата и сельскохозяйственной специфики региона относились пшеница, рожь, ячмень или овес.
Хлеб из более редкой пшеничной муки назывался пшени́чником или белым.
На более южных территориях пшеничная мука называлась крупча́ткой, а хлеб из нее – крупча́тый, крупча́тник. Позднее появилось название ситный хлеб, си́тное:
Раньше не было белого-то хлеба. Стали возить, так звали ситное, а я и не знала, что это такое ситный хлеб, а это белый хлеб, но у нас так не говорили, а пшеничники. (Во́хомский район Костромской области)
Рассмотренные названия хлеба в силу его пищевой значимости служили маркером диалектных зон: в контекстах выявляются лексические оппозиции, противопоставляющие формы, распространенные на смежных территориях. Например, жители Тотьмы могли сказать: "У нас коровашки, в Вологодском районе челпаны́, а в Заозерье покатушники."
Статья: Осипова К.В. Названия хлеба на Русском Севере: этнолингвистический аспект // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2022. № 75. С. 148–167. doi: 10.17223/19986645/75/7
Сижу, никого не трогаю. И тут в ленте ВК пост от группы "Словарный запас". В группе, если что, 3,6 млн пользователей.
Вот, собственно, пост про первенца. Даже картинка есть. Художник постарался.
Подписан на сию кринжатину лютую с именем "Словарный запас", ибо больно любы душеньке моей их опусы
Если грубо округлять, 3 тысячи лайков, 5 тысяч репостов. И что же? Оказывается, урод — это первенец. "Он у рода стоит", да. Но это на Руси. Вообще, набившее оскомину "на Руси" зачастую показывает, что автор не знает, о каком историческом промежутке, конкретном периоде или регионе идёт речь. "На Руси" — чуть ли не от Рюрика до Михаила Александровича Романова.
Сейчас урод — оскорбление. Могло ли раньше быть иначе? Могло. Но я, конечно, быдло и не понимаю, почему первенец именно "СТОИТ У" рода, если он этот род продолжает. Почему стоит-то? Ещё не понимаю, что ещё за "буквальный перевод" такой в данном контексте. Но ладно.
Слово урод действительно связано с рождением, родами. Вот в этих постах (1, 2) от пана-лингвиста @klapaucjusz можно почитать про урода и родственное ему польское uroda («красота»).
Но как проверить информацию о первенце? Пост гласит, что "на Руси". Это же не какой-то единичный случай употребления. Ну откуда-то же [они] взяли эту информацию. Не из выступления Задорнова ли?!
Этимологи всё толкуют о внешней некрасивости и слабоумии. Ладно, хотя бы выяснили, что восточнославянскому урод соответствует старославянский юродивый. Но почему-то ни намёка на первенца.
Отчаялся, полез в "Словарь древнерусского языка" И. И. Срезневского (репринт 1989 года; Том третий, часть 2, с буквы "Т").
Итак, урод... — Глупец, безумец — Повреждённый умом — Юродивый Срезневский, этимологи... Что же вы, ироды проклятые, прячете от народа правду?! Где первенцы, где положительные коннотации?
Нет, это всё не беда. Наверное, автор поста просто ошибся, что-то не так понял. Или владеет дополнительной информацией, а ошибся я. Проблемы нет. "Проблемы" начнутся, когда тысячи человек, лайкнувших пост, с умным видом станут доказывать, что урод = первенец, ссылаясь на уважаемую группу, которая горой СТОИТ за русский язык. Или стоит у русского языка, рядом...
Приписка конечная, именуемая P.S.: заголовок поста такой, потому что сайт не дал создать пост, который бы содержал в заголовке "урод/уроды".
