Сараево, Босния, январь 2012 года. Седижа Катича со своей дочерью у себя дома.

Взгляните в их лица, полные невыразимо-серьезного пафоса

Итак, Посавина… Исторически этот регион охватывает собой узкую полоску земли на южном берегу реки Сава, представляющую из себя условный многоугольник из городов Дервента, Брчко, Босански Шамац, Босански Брод. Население данного региона примерно поровну делится на хорватов (чуть больше 50%) и сербов (чуть меньше 50%) с настолько незначительным количеством мусульман, что они с самого начала этой войны активно топили за Республику Сербскую и даже воевали за нее в составе отдельного мусульманского отряда «Меша Селимович». При этом хорваты, можно сказать, находились в полуокружении, так как были сосредоточены в центре Посавины и их центрами были Орашье, Шамац и Босански Брод, в то время как Дервента и Брчко (сам город) населяли сербы. Хотя и не сказать, чтобы местные хорваты были каким-то образом отрезаны от цивилизации, находились в окружении или всячески обижались местными сербами. В их тылу находилась, так сказать, нэнька-Хорватия и снабжение по мостам и паромным переправам через Саву не прекращалось ни на минуту. До 12 мая в целом ситуация была вполне благополучной и бойцы местных подразделений ЮНА и ХВО вежливо раскланивались друг с другом при встрече, не уходя в крайности. Однако стоило Белграду объявить о перемирии и выводе войск, как бригады Хорватского Веча Обороны (ХВО) тут же пришли в движение и буквально за сутки перерезали сообщение между Брчко и Дервентой, захватив Модричу и Оджак – крупные местные дорожные узлы, – заодно создав угрозу окружения Добою. Потеря этого города грозила бы окружением целой сводной дивизии свежесформированной ВРС, не имевшей даже толком никакой организации, а потому и ее скорейшим же разгромом. Город удалось удержать по окраинам только чудом в лице переброшенной танковой роты с десантом.

Операция по захвату Посавины хорватскими войсками

Посавина на современной карте Боснии

Добойская группировка была чрезвычайно важна для ВРС. Во-первых, Озренский выступ довольно глубоко вдавался в территорию, контролируемую мусульманами, и мог стать плацдармом для сходящихся ударов со стороны Сараево-Романийского и Первого Краинского корпусов, что разделило бы территории мусульман на две части, нарушив между ними сообщение, и привело бы к скорейшему переходу всей Северной Боснии в руки сербов. Во-вторых, именно через него, а именно через трассу Баня-Лука-Добой-Тузла-Биелина, шло все снабжение Босанской Краины. В-третьих, только в районе Добоя еще продолжалось сколько-нибудь осмысленное сопротивление. Хорватская атака застала ВРС в состоянии чуть ли не зачатия. Командующий Первым Краинским корпусом генерал-майор Момир Талич, бывший командир 5-го Банялучкского корпуса ЮНА, спешно сколачивал из куцых остатков полудемобилизованного офицерского состава старых бригад и спешно мобилизуемого местного населения новые соединения, которые отправлял на фронт в порядке возникновения дыр. Помогало это не всегда. Так, в результате попытки захватить Добой с севера в окружение попала 16-я Краинская моторизованная бригада в полном составе. И все же пока город удавалось удерживать.

Сербский танк на окраине Добоя

Впрочем, свое стратегически-дорожное значение он быстро утерял после того, как мусульманские подразделения 15-го мая захватили Тузлу и тем самым перерезали последнюю трассу, которая связывала две части Республики Сербской между собой. И если восточная часть страны имела прямую связь с Югославией и получала продовольствие, вооружение, боеприпасы и ГСМ без каких-либо особых проблем, то с западной частью все было не так-то просто. Там, конечно, оставались еще старые запасы ЮНА, оставленные уходящими частями, но их было не так уж и много и рассчитаны они были хорошо если на месяц активных боевых действий. Конечно, боестолкновения Боснийской Войны не тянули по своему накалу даже на наступление одной-единственной танковой дивизии Югославской Народной Армии хотя бы на учениях, но степень потребления войсками боеприпасов они практически не снижали. Патроны, снаряды и мины вылетали в белый свет, как в копеечку, так как только ими сербы и могли нивелировать численное превосходство противника над собой. Штаб ПКК подсчитал, что если ситуацию не исправить к 15 июля, то Войско Республики Сербской в западной Боснии останется без боеприпасов в принципе.

Расстрел мусульманами транспортной колонны ВРС в Тузле 15 мая 1992 года.

Еще хуже обстояли дела с продовольствием. Босния вообще является регионом, слабо приспособленным для чего-то более сложного, чем огородничество и общинное земледелие. Единственными сельскохозяйственно-развитыми регионами были, собственно, равнинная Посавина, сейчас захваченная хорватами, и окрестности городов Бихач, Велика Кладуша и Босанска Крупа, занятые мусульманами. Все остальные регионы, особенно занятые силами ВРС, для промышленного сельского хозяйства банально не подходили. И Босанской Краине угрожал самый обычный голод. В обычное время, может быть, ситуация бы не была столь критичной, но в условиях 92-го года, когда судорожная мобилизация набирала обороты и отбирала трудоспособное население в первую очередь из сел, она грозила катастрофой. Разумеется, вместе с первыми сигналами о нехватке продовольствия начались и сопутствующие проблемы. Крестьяне начинали прятать урожай до лучших времен. Рынки практически опустели, а те торговцы, что еще продолжали торговать, требовали за свой товар несусветные цены. С прилавков магазинов сметали все. Активизировались воры, грабители и спекулянты. Словом, тыл армии лихорадило так, что МВД начало работать на упреждение. По всем известным адресам, где могли пребывать «преступные элементы», отправились усиленные наряды милиции при поддержке армейской бронетехники. Воров удалось задержать, но проблему это сняло лишь отчасти. Босанская Краина находилась на грани голода.

Босанская Краина. Обратите внимание на Тузлу и Озренский выступ (южнее Добоя)

Совсем отвратительным стало положение с медикаментами. Если боеприпасы пока были, продовольствие еще было, то вот лекарств уже не было, причем каких-то – совсем не было. Не хватало даже банальных обезболивающих и некоторые операции приходилось выполнять с помощью либо ракии, либо хорошего удара монтировкой по голове. Тяжелее всего пришлось детскому отделению интенсивной терапии клинической больницы города Баня-Луки, в котором не хватало медицинского кислорода. Солдаты и офицеры сил ВВС и ПВО ВРС с расположенной около Баня-Луки авиабазы Маховляни предоставили врачам свои запасы технического кислорода, но это не решило проблему. Из 14 детей (в том числе трех мусульман и одного хорвата), поступивших в отделение за время блокады, выжило лишь двое.

Памятник 12 детям в Баня-Луке

Самое забавное, что об этой ситуации прекрасно знало все мировое сообщество. Общественные организации Республики Сербской и Югославии буквально бомбили ЮНИСЕФ документами, которые прекрасно показывали состояние гуманитарной катастрофы в Босанской Краине, но ЮНИСЕФ, хотя и признавало всю тяжесть ситуации, ничего сделать просто не могло. Было принято решение отправить в Баня-Луку самолет с медицинским грузом. Посланники международного чрезвычайного детского фонда ООН обследовали его вместе со специалистами соответствующего профиля и заявили, что на борту нет никаких военных грузов, но самолет так и остался в Белграде. Вся территория Боснии была объявлена бесполетной зоной решением Совбеза ООН и никакие воздушные суда за исключением редкой парочки патрулирующих зону американских истребителей туда не допускались. Миротворческий контингент пригрозил просто сбить транспортник, стоит ему пересечь границу Югославии вне зависимости от того, какой груз находится у него на борту.

И в этой нервирующей обстановке полной гуманитарной и приближающейся военной катастрофы срочно требовалось принять решение. Любое, каким бы оно ни было плохим, потому что промедление было еще хуже. Ратко Младич в этот самый момент был занят до обалдения, пытаясь не допустить катастрофы под Сараево, Горажде, Сребреницей и Биелиной одновременно, а потому дал Момиру Таличу карт-блаш на совершение любых действий.

Генерал-майор Момир Талич

Казалось бы, решение наиглупейшее. В Боснийской Краине и без того не хватает горючего и боеприпасов, а теперь еще их тратить на подготовку к наступлению. При этом резко не хватало боеспособных подразделений на данном направлении. Как уже говорилось, Добой прикрывали сводные подразделения численностью от взвода до роты без единого командования и с полуанархической системой организации, основанной на старой системе ТО и взаимном доверии. Больших сил с выступа привлечь было нельзя, потому что радостные мусульмане и хорваты тут же его бы срезали к чертям, воспользовавшись численным перевесом. Какие-то части из глубины тоже не привлечь, главным образом потому, что все они в таком же состоянии формирования. При этом, что, сука, характерно, Радован Караджич отказался выделить специальные подразделения МВД для этой операции. Все задачи должна была решать только армия.

Однако не следует считать Ратко Младича таким уж идиотом. Со стороны Семберии вокруг Брчко держала оборону одна-единственная 2-я Семберийская легкопехотная бригада. Та самая, про которую Родолюб Вулович пел «Kreće na put Gavrina brigada / Čuva nam ponos oko Brčkog grada». Их было, конечно, уже тысячи четыре, но они удерживали десятки километров не самого простого фронта и не могли выделить ни одного человека. Кроме того, даже если бы Младич нашел хотя бы пару бригад для атаки, то фронт наступления преподнес бы феноменальный сюрприз в виде своей узости. Частям просто не было места толком развернуться.

Генерал Ратко Младич в окружении солдат 1-й Биелинской и 2-й Семберийской бригад в Брчко

Ну а чтобы тебе, котан, совсем заплохело, в районе Посавины хорваты сосредоточили 3 гвардейские и 2 домобранские бригады ХВ, а также 5 домобранских бригад ХВО общей численностью 30 тысяч человек. Кроме того, большая часть сел была основательно укреплена и усилена бронетехникой (в основном самоходными зенитными установками М-53/59 «Прага» и несколькими танками Т-55). Банальный подсчет из всех военных наставлений подсказывает, что сербам кровь из носу надо было собрать хотя бы 45-50 тысяч штыков на направлении удара. Проблема заключалась в том, что ВЕСЬ Первый Краинский Корпус на момент начала операции не насчитывал и 40 тысяч.

Присяга 108-й бригады ХВО

А часики-то тикали. Момир Талич болтался из стороны в сторону, выдергивая взводы и ударные отряды отовсюду, где только можно было найти. Ядром ударного кулака стала находившаяся в его распоряжении первая танковая бригада, разделенная на 4 тактические группы поротно. Неожиданно существенную помощь оказала Республика Сербская Краина, приславшая чуть ли не самое свое боеспособное соединение – бригаду специальной милиции. Но усиленная всем, чем только можно, группировка все равно насчитывала около 6 тысяч, что как бэ намекает…

Хорваты данное положение дел прекрасно знали и понимали. У них не хватало своих собственных сил для взятия Добоя (в его направлении вела бой одна-единственная 103 бригада ХВО), но это, собственно, и не требовалось. Они заняли всю интересующую их территорию населенную хорватами и прекрасно ее контролировали. Судя по неактивности боевых действий в конце мая-начале июня, Туджман таки ждал переговоров с Караджичем и собирался использовать Посавину в качестве козыря для торгов. Предметом торга, скорее всего, было бы признание сербами независимого образования в лице Хорватской республики Херцег-Босна в ее этнических границах. Или же, напротив, приращение Хорватии этими же землями. Так или иначе, Загреб крепко держал Пале и Баня-Луку за яйца, выжидая, когда к нему придут на поклон.

План Вэнса-Оуэна. Единственные, кого этот план устроил, были хорваты. Обратите внимание на Посавину.

Караджич бы может быть и пришел. Но ему не дали. В это время он находился в Пале и просто не мог перебраться в Босанскую Краину. Заседавшая там Скупщина тоже оставалась бессильной. Единственной хоть сколько-то законной властью были военные, которые весьма деятельно оказались настроены убивать. Если бы Радован предложил переговоры, то его собственная политическая карьера окончилась бы еще стремительнее, чем началась. Ни прошлое, ни заслуги отца не спасли бы этого доктора психологии от автоматной очереди.

Военные настроились убивать. Но вот проблема – каким, блеать, образом прорывать оборону? Хорваты, не мудрствуя лукаво, воспроизвели декабрь 1941 года под Москвой. Войска занимают села и цепляются за них, вынуждая сербов что-то с этим делать. Причем в условиях гористой местности эти села банально не обойти. Контроль над ними для функционирования дорожной сети обязателен по умолчанию. Это не ровная степь, где грузовики можно слать как угодно. Но штурмовать их… не имея численного превосходства в принципе… Центральным узлом обороны был город Дервент – местный узел дорог. Обороняемый сразу двумя (!!!) гвардейскими бригадами ХВ и местными домобранцами, он представлял собой еще тот фестунг. Причем обойти его было решительно нельзя, а окружить не хватало сил. Своеобразную проблему создавало и то, что хорватская группировка как минимум на треть состояла из опытных военных, уже год как под ружьем, что означало их притирку, сплоченность и взаимопонимание. Сербские танкисты, конечно, могли водить свои танки, но собраны были с бору по сосенке. Взаимодействие с пехотой уставами ЮНА не отрабатывалось в принципе, так что на слаженные действия с милиционерами надеяться тоже не приходилось. Возникает традиционный российский вопрос – что делать?

Хорватский Т-55 «Марина» в боях за Посавину

Начальник штаба 1-й танковой бригады ВРС Новица Симич в окружении офицеров

Тогда начальник штаба первой танковой бригады Новица Симич, которому, собственно, и предстояло как-то предстоять против хорватов, предложил весьма простой и гениальный в исполнении ход – деблокировать подразделения 16-й моторизованной бригады и нанести удар в тыл хорватских частей вместо того, чтобы разбивать лоб об оборону гвардейцев вокруг Дервента. Выгоды такой операции тут же перечеркивали все риски. Во-первых, группировка пополнялась еще полутора тысячами солдат с танками, БМП и артиллерией. Во-вторых, резко сокращалось необходимое для прохождения ножками расстояние. В-третьих, создавалась угроза городу Модрич – единственному транспортному узлу, который связывал мусульманский анклав в Тузле с цивилизацией. И мусульмане от него очень даже сильно зависели. Тузла еще не успела стать «зоной безопасности», не получала снабжение самолетами из США и вполне тоже могла сожрать сама себя в случае отсутствия корма.

Словом, все выгоды от весьма простого и понятного шага. Хорватская оборона на этом направлении тоже не отличалась какой-либо силой и занималась скорее фиксацией положения фронта да опорным пунктом для периодически приезжавших ударных групп, наступавших в направлении Добоя. Надо было просто взять свои яйца в кулак и ткнуть. Что, собственно, и было сделано 14 июня, дав начало операции «Коридор-92».

Операция «Коридор-92», основная фаза

Танковая рота без особых проблем и хорватского сопротивления пробила кольцо окружения вокруг мотопехоты и доставила так необходимое горючее. Тем временем остальные тактические группы планомерно двигались в направлении Дервента, всячески изображая готовность его штурмовать. Хорваты столь же планомерно отходили к городу, не принимая боя. Зачем, в конце концов, бодаться в чистом поле, если можно этим же самым заниматься в уютных оборонительных позициях в городе? Тем временем, 16-я моторизованная бригада занималась пополнением и переформированием своих растянутых батальонов. Самое главное – в бригаду попало горючее, что придало моторизованной бригаде долгожданную мобильность. К 22 июня сербская группировка достигла численности в 10 тысяч штыков и была готова порвать самого слона на воротник. Но и совсем без дела сербы не сидели. 19 июня батальон 16-й КМБр подступил к укрепленному селу Цер, фактически преграждавшему проход к реке Сава, а потому крайне важному для обеих сторон. За целый день мотопехота под прикрытием танков и артиллерии смогла дойти только до окраины села, после чего завязались напряженные уличные бои. Примечательно, что шансов на успех у краинцев фактически не было. Их было меньше, хорваты занимали укрепленные и заранее подготовленные позиции. Единственное, в чем на тот момент солдаты Первого Краинского корпуса превосходили своих, скажем так, оппонентов, была психологическая накачка.

Каждый солдат, каждый серб прекрасно знал, за что именно он дерется и почему он должен идти в бой. Дело было не в деньгах, не в какой-то там независимости или требованиях равноправия, от которых за версту обычно разит чьим-то профитом. Люди шли и умирали за детей, оставшихся в тылу. На тот момент от отсутствия кислорода погибло уже 10 младенцев, о чем бойцы, без сомнения, знали. И здесь нужно понимать характер Войска Республики Сербской. Это обычному срочнику среднестатистической армии той эпохи обычно похрен, что где и как. Его волнует только он сам и иногда товарищи вокруг. В ВРС служили исключительно добровольцы-ополченцы. Боевая подготовка в обычной пехоте отсутствовала как данность. Зато наличествовало сильно развитое чувство локтя и клановая местечковость мышления, которое подъем самосознания только усилил. Средний возраст солдата достигал цифры в 30 лет, а потому дети были у многих. И никому не хотелось, чтобы ЕГО ребенок пришел в больницу и не получил помощи. Сербы были готовы пробить дорогу собственными телами. А потому Цер пал за три дня. 22 июня над ним подняли сербский флаг и знамя четников, выдавив хорватов из него практически без потерь с собственной стороны.

Мотопехота 16-й Краинской бригады в селе Цер

Столь откровенный вызов ХВ без внимания оставить не могло. В районе села была сосредоточена ударная группа 2-х гвардейских бригад, готовых атаковать Цер и не дать сербам прорваться к реке. И вот тут в дело вступил гений Момира Талича и Новицы Симича. Прекрасно осознавая, что бодаться с хорватами в таком количестве они просто не могут, сербы предприняли весьма хитрый ход. 23 июня они начали наступление… вот только не в район Модрича или Дервента, а прямиком на Тузлу. После трехчасовой артиллерийской подготовки, уничтожившей все оборонительные позиции мусульман, силы 2-й Баня-Лукской легкопехотной бригады начали наступление на Тузлу.

«Наступление» на Тузлу. Пара приданных танков и БМП придало большей серьезности наступлению

В штабе хорватской группировки после таких новостей паника достигла уровня советского КГБ, разыскивающего причины DEFCON 1 во время учений «Опытный лучник». К такому повороту событий никто не был готов. Хорваты изо всех сил оттягивали внимание на себя и разумно полагали, что именно их и будут атаковывать. Во-первых, основой всех частей была пехота, практически не имеющая никакого транспорта, а через Посавину идти было куда ближе. Во-вторых, никакого сосредоточения подразделений в районе Баня-Луки хорватская разведка не выявила (его и правда не было). На Тузлу наступало 150 человек, сумевших заставить паниковать с десяток одних только генералов, не считая всяких там полковников и прочих рядовых.

Паниковать и правда было от чего. Весь огромный фронт под Тузлой удерживали считанные отряды ополченцев, сшитые на живую нитку и не имевшие никакой нормальной организации. Перед прорвавшим оборону отрядом фактически лежал беззащитный город, из которого уже сбежали комендант и мэр. Требовалось лишь до него дойти. И именно этого хорваты сербам давать не собирались. Практически сразу же 1-я гвардейская, 2-я гвардейская и 153-я бригады ХВ погрузились на все, что только было способно ехать, и по узенькому горлышку Модрича устремились в Тузлу. А через два часа, 24-го июня в наступление перешла 16-я моторизованная бригада…

Любительская документальная съемка. 16-я Краинская бригада идет в атаку под Модричем

Репортаж Радио-телевидения Республики Сербской. Силы специальной бригады МВД Сербской Краины идут в атаку в Посавине.

Горлышко в районе Модрича было тут же перекрыто, причем с надежностью и гарантией силами 1-й Прняворской бригады. Тем временем мотопехота вполне ожидаемо ударила в направлении реки. Бригады ХВО с позиций сбили одним вполне лихим и сталинским ударом. Контратаковавшую 3-ю гвардейскую бригаду из Дервента разбили и отбросили к Босанскому Броду. О накале боев говорит тот факт, что добровольцы отряда «Вукови са Вучијака» («Волки из Вучьяка») штурмовали село Якеш, примкнув штыки. Потеряв одного раненым, они перебили 10 человек, ранили 20 и заставили хорватов в панике броситься бежать. Сербы действовали нагло и нахрапом, напролом, действительно пробивая собой дорогу. 26 июня в районе сел Чардак и Корница состоялась Встреча – именно так, с большой буквы – солдат 1-й Прняворской и 2-й Посавинской бригад. Блокада, продержавшаяся 42 дня, была прорвана.

Блокада прорвана. Но до конца еще далеко…

Битва за Дервент

Но, увы, это не значило, что операция закончена. Требовалось срочно наладить дорожное сообщение между Семберией и Босанской Краиной. 27-го июня, после ожесточенного штурма, пал город Модрич. Тогда же свежесформированной 27-й моторизованной Дервенской бригаде удалось блокировать одноименный город, захватить окраины и, что самое важное, кольцевую городскую дорогу. Это позволило уже 28-го числа, в день Святого Вита, пустить конвой в Баня-Луку с продовольствием и медикаментами. И все же наступление продолжалось. Большую роль в этом сыграло местное население. Новые подразделения формировались за сутки, подразделения доукомплектовывались на ходу. За сутки боев 27-я бригада выросла в численности с 300 до 1200 человек, при этом основная масса людей просто двигалась на шум боя с горячим желанием в нем принять участие. При такой мотивации совершенно неудивительно, что сопротивление хорватов слабело с каждым днем. Чуть больше суток понадобилось сербам, чтобы занять большую часть сел. Вечером 28 июня танкисты тактической группы 4 выехали к берегу реки Сава, поприветствовав рыбачивших в ней хорватских солдат танковыми снарядами. 1-го июля пал Плехан, 4-го – Дервент, 13-го – Оджак, что практически очистило Посавину от противника. Впрочем, «Коридор-92» продолжалась вплоть до 6 октября и была связана с неоднократными попытками Момира Талича отодвинуть позиции противника как можно дальше от дороги.

Операция «Коридор-92», завершающий этап — август 92 - январь 93

Впрочем, под занавес боев сербы не удержались и решили немного похулюганить. С помощью десятка радиостанций они сымитировали переговоры ударной группировки из нескольких бригад с диверсионным отрядом на ХОРВАТСКОМ берегу Савы. Изобразив тем самым готовящееся наступление, связисты принялись ждать. Результат не заставил себя ждать – 108-я бригада ХВО в ПОЛНОМ составе перебралась на северный берег реки, бросив абсолютно целым единственный на всю Боснию нефтеперерабатывающий завод. Который через час заняла сербская рота…

Колонна с продовольствием едет по только что пробитому коридору

В следующей части: одно Яйце и серб с ложкой, пытающийся пробить скорлупу.

Источник: Cat_Cat. Автор: Александр Викторов.

Личный хештег автора в ВК - #Викторов@catx2

_________________________________________

Оглавление с остальными статьями.

Срджан Драгоевич. режиссер

Оооооо, сербский кинематограф — это еще та специфическая вещь. Нет, в нем есть вполне классические вещи, вроде сериалов и фильмов по классическим канонам, однако давайте будем честны. Никто из нас не знает ни одного из них. Все то, что производится не только для внутреннего рынка, а выходит в широкий свет, является лютейшим артхаусом, по сравнению с которым фильмография Ларса фон Триера — лишь набор мечтаний эротомана. Основными и именитыми поставщиками данных произведений до сих пор являются два режиссера — всеми нами любимый гитарист Эмир Кустурица и куда более неизвестный Срджан Драгоевич. Именно последний снял самый известный в мире фильм о Югославских войнах под названием «Лепа села лепо горе», что переводится на русский как «Красивые села красиво горят».

Обложка DVD-издания

Как ни странно, фильм снят на основе реальных событий. И не как у Бондарчука и Михалкова, а действительно реальных, произошедших в сентябре 1992 года, когда семь солдат Дринского корпуса ВРС оказались заперты в девяностосемиметровом тоннеле силами мусульман, в котором им пришлось отбиваться несколько суток от превосходящего противника. Лишь спустя девять дней штаб корпуса смог провести операцию по их спасению.

Обычная такая зачистка мусульманского села. Впрочем, мусульмане тоже не отставали. Кровь за кровь

Но хотя и фильм и взял за основу сугубо историческое событие, оно является лишь обычным фоном, на основе которого разворачивается подлинное действие. Мы можем наблюдать, как демоны прошлого буквально разрывают на части героев фильма. У каждого из них есть свои определенные «скелеты в шкафу» и причины, по которым он оказался заперт в тоннеле «Братство и Единство». И каждый из них олицетворяет собой одну из тех групп людей, оказавшихся на этой войне по самым разным причинам.

Справа — капитан «Гвозден»

Начнем, пожалуй, с самого обычного и простого. С профессионального военного. Гвозден (он же капитан, он же Велимир «Бата» Живоинович) — профессиональный военный. Бывший сержант Югославской Народной Армии, он продолжил служить и в армии боснийских сербов, получив звание капитана. Человек, который умеет только служить. Фактически, он просто перешел по наследству от ЮНА в ВРС, как и 48% ее офицерского состава. Выросший на верности идеалам братства и единства югославских народов, он искренне любит старую, титовскую Югославию. Да и Тито тоже. Его флешбек — пеший поход,в котором Гвозден прошел пешком 350 километров с портретом Йосипа. Он, сержант ЮНА, шел и плакал, искренне сокрушаясь о смерти великого человека. Дополнительной иронии к ситуации добавляет то, что «Бата» Живоинович был известнейшим в Югославии исполнителем роли партизан-героев.

Слева — Веля Козич

Его полный антипод — Веля (Никола Койо). Если заняться глупостью и перевести имя, а точнее прозвище героя, то получится что-то вроде «сущий» или «действительный», «настоящий». Веля и действительно является героем новоиспеченного времени. В флешбеке будет видно, как он приходит домой, к матери и младшему брату, из своего европейского воровского турне. Матушке он дарит кухонный комбайн, а брательнику вручает ключи от BMW и барабанные палочки. Примерно в этот же момент времени в дверь стучатся двое военных полицейских и требуют выйти Милоша Козича, студента-археолога. Повестка, армия. Веля вытирает руки о рубашку, заявляет, что только приехал с раскопок и отправляется в армию.

«Да срал я на вашу честность и ваше поколение»

Их противостояние прекрасно показано в перебранке в тоннеле вокруг Тито. Гвозден попрекает Велю его воровским прошлым и тем, что все им заработанное было заработано нечестно, в процессе кражи сумочек ФРГшных старушек с пенсией. В ответ «сущий» выдает ему целый монолог, обличительный не меньше, чем монологи Чацкого. Фактически, словами своего героя Драгоевич высказывает претензии чуть ли не всей бывшей Югославии к ее руководству (внимание, мат!):

«Ваша знаменитая честность. Да вы всегда были битком набиты речами о сраной честности. Вы, ГОСПОДИН капитан… Ты действительно думал, что хотя бы один дом, который мы спалили им, или они спалили нам, что они были заработаны честно? Ебать мой хуй! Да если бы они были честно заработаны, то хер бы их так легко сжигали! Пока вам Тито в задницу американские доллары совал, вы и говорили о братстве и единстве, да улыбались друг другу. А теперь пришло время платить по счетам. Нет проблем. Только чего же вы раньше-то молчали? Дрочили 50 лет, ебали лучших баб, катались на лучших автомобилях, а теперь, когда хер не стоит, решили вспомнить о честности. Да срал я на вашу честность и на ваше честное поколение.»

Такой вот конфликт отцов и дедов, прошлого и настоящего, в котором одни не могут, а вторые банально не хотят. Веля относится к этой войне со сдержанным здравомыслием и пофигизмом, что не мешает ему быть лучшим солдатом взвода. Парадокс.

Велю забирают в армию вместо брата

Кстати, параллелей с Арканом искать не советую. Желько Ражнатович пусть и был тоже вором, но занимался обслуживанием политических интересов СоцЮгославии за рубежом, а на войне – своих собственных притязаний на реальную власть. Воевать он толком не умел, за него это делали профессионалы вроде Милорада Улемека «Легии». В то же время хоть Веля и выглядит, как такой симпатичный солдат с обложки журнала, он ВЛАДЕЕТ имеющимся оружием.

Лаза и Вилюшка на ЗСУ «Прага»

Лаза и Вилюшка (Драган Петрович и Милорад Мандич). Этих двоих объединяет одна забавная вещь — оголтелый сербский патриотизм. Они оба являются деревенскими жителями, и когда на войну двинулся Лаза (который затем всю дорогу будет мусульманину со шведскими номерами рассказывать о страдающем сербском народе — сюр, да и только!), то и Вилюшка двинулся следом, мол, как же он бросит кума? Оба к войне относятся совершенно несерьезно, что приводит к весьма трагической смерти обоих. Собственно, вот и весь итог скороспелого патриотизма. С другой стороны, в этом показана и суть деревенского мышления, в котором родственник в любом случае значит для тебя все.

Профессор

Профессор (Драган Максимович)… что ж, пожалуй, это самая интересная, хотя и самая маленькая и незаметная роль в фильме. Достаточно начать с того, что у него единственного из всего запертого отряда нет никаких довоенных флешбэков. Вообще. Он – человек без прошлого и только по каким-то обрывкам слов, фраз и абсолютно правильного, литературного построения речи мы можем понять, что он настоящий профессор из Баня-Луки.

Проф и его книга

Его неизменная спутница – книга, которую он читает. В общем-то, она изрядно подпалена и вряд ли позволяет хоть сколько-нибудь насладиться сюжетом, однако Проф читает ее с удовольствием и наслаждением. И явно не первый раз. Перечитывая и то и дело цитируя что-либо из нее.

Еще одной гранью персонажа являются постоянные мрачные фразочки и предсказания. Профессор, казалось бы, на самом деле знал, что будет с ними всеми. Однако не имея ни моральных, ни душевных сил изменить это, он лишь иносказательно констатировал свершившиеся факты. В сцене с телефонным разговором в доме убитого мусульманина Шамиля прекрасно видно, НАСКОЛЬКО он находится не в своей тарелке на этой войне, отгородившись от нее известной уже назубок книжечкой.

Впрочем, есть у него еще одна роль. Профессора зовут Петр, что, в условиях творящегося пиздеца, вполне может служить отсылкой к одноименному апостолу. За время пребывания в тоннеле Проф всеми силами старается как-то облегчить душевные страдания всех собравшиеся. Точно зная, что «прекрасный день, мы все умрем», он своими философскими шутеечками и заявлениями примиряет всех с окружающей действительностью. Как может. Тогда бы это прекрасно объяснило тот факт, что в конце фильма Профессор мешает Милану зарезать раненого мусульманина. Он ведет борьбу за души и пытается хоть как-то спасти те, кого еще война не отправила до конца в ад.

Милан

Остается Милан (Драган Бьелогрлич). Милан в отряде ВРС единственный местный. Он единственный, кто служит в армии не из чувства долга, патриотизма или чего-то хоть сколько-то относительно высокого. Нет. Он в армии просто потому, что это дает ему возможность кормить пайком свою мать. Фактически, до начала событий фильма он даже не принимал участия в войне. Ходил себе в форме с автоматом, но настоящей войны как таковой не видел, да особенно и не стремился. Лишь затем вихри гражданской войны приведут к появлению мести, требованию справедливости и прочим высоким материям. Фактически Милан является заложником неумолимой логики боевых действий, ее пленником и безвинной жертвой, равно как и его лучший друг мусульманин Халил. В отличие от остальных, патриотов и не очень, ему-то война откровенно нахер не сдалась, о чем говорится еще в начале фильма в диалоге с тем же Халилом:

«— Ну что, будем воевать?

— Конечно будем!

— А как мы будем пьяными такими воевать?

— Так еще лучше будем! Храбрее же становишься, когда самогон выпьешь!

— А за что мы будем воевать?

— Ну, значит, не будем. Ты пей давай!»

Босния? Это где? Между Белградом и Дубровником. Ну или просто М-48 «Паттон II» на фоне руин

В общем-то, это еще раз отсылает нас к событиям марта 1992 года, когда политики решали одно, а простое мирное население, которое, в отличие от Хорватии и Словении, ничего не хотело, сидело и охеревало от собственного избранного руководства. Выбрали, блять, называется.

Все, что весь мир оставил от Боснии. Руины да полупохабная надпись

Милан фактически заложник. Заложник той ситуации, в которую его затащили все эти Гвоздени и Вели, Вилюшки и Профы, а еще сожженые дома и убитые родственники. У него нет как такового никакого патриотизма. Вопросы величия народа его не волнуют. «Сербия до Токио» не имеет ровно так же никакого смысла, как и предсказание о сербах под одной грушей или одуванчиком. Сначала его втянули в нахрен не нужную войну, затем лишили всего, а потом, когда Милану едва удалось остаться в живых там, где погибли куда более опытные и мудрые, всячески обосрали посильное участие. Чего стоит одно пение «христианских гимнов» шоблой либералов под окнами белградского военного госпиталя с лозунгами «Долой само… войну». Как уж тут не поедешь кукухой, назначив себя судией и палачом какого-то мелкого мусульманчика, охраняемого небдительным военным полицейским?

Фактически у боснийских сербов в этой войне просто не оказалось выбора. За них уже все решили. Решили бывшие югославские военные и «новые сербы», решили оголтелые патриоты самого разнообразного разлива. Им-то хорошо. У них есть Белград, есть куда вернуться и где спрятаться от боев. У них горят не свои дома, на войне убивают не их матерей. Да, они умирают. Бывает иногда. Но подлинные ЖЕРТВЫ – такие местные, как Милан, вынужденные проходить все круги ада, наблюдая за смертями вокруг и поддерживаемые разве что какой-нибудь грустной заметкой апостола, с грустью читающего опаленный, отринутый всеми Новый Завет…

Еще все живы…

Источник: Cat_Cat. Автор: Александр Викторов.

Личный хештег автора в ВК #Викторов@catx2

___________________________________

НАШЕ ОГЛАВЛЕНИЕ.