То, что я напишу ниже вряд ли кем то будет прочитанным. Точнее вряд ли кто то дочитает этот текст до конца. В наше время, наш XXI век, когда календарь уже перелистнул четверть с начала века, когда летописцы будут писать не начало двадцать первого века, а скорее напишут первая половина, читать уже не в тренде.
Тем более тексты, которые не дарят тебе кучу быстрых дофаминов, а наоборот, заставляют думать, вчитываться, размышлять.
А ведь, благодаря книгам и текстам, мы знаем, что было время, когда буквы были кровью и духом. Не метафорой, а самой что ни на есть густой, тёплой и жизненно важной субстанцией, которым писали целые книги.

В тиши монастырских келий, при тусклом свете свечи, монахи замерзшими пальцами выводили символы. Каждая выведенная буквица была актом веры. Каждая строка — не просто текстом, а сосудом для священного огня. Люди верили, что через эти знаки, перенесённые с величайшим тщанием с пергамента на пергамент, они передают слова Бога. Книга была не носителем информации, а физическим вместилищем духа. Её переплетали в кожу и окладывали в серебро и золото, как самое дорогое или даже правильнее сказать - бесценное. Грамотность была уделом избранных, а чтение — не потреблением, причащением. Благодаря этим хрупким манускриптам, переписанным в темноте келий, вера не просто сохранилась — она расползлась по миру живительными ручейками, как вода, раскалывающая камень. Чтение было молитвой, а книга — святыней, в которую можно было погрузится.

Позже, буквы стали символом богатства и величия. Читать имели право только избранные. Бедняки и "чернь" не имели права на чтение. Книги были роскошью, а умение выучится их читать обычному выходцу из народа великим исключением. Наши прадеды и деды совершили революцию и добились права дать каждому возможность прочесть всю мировую литературу. Вдохнуть весь опыт поколений, через пыль со страниц всевозможных исторических, литературных, научных изданий.

А в тишине советских квартир чтение превратилось в форму упрямого, тихого сопротивления иного рода. Ребёнок, накрывшись с головой одеялом, с фонариком в руках, продирался сквозь «Трёх мушкетёров». Запрет родителей («Испортишь глаза!», «Бездумное занятие!») лишь подливал масла в огонь. В этой душной пещере под одеялом рождалось таинство: побег в вертикаль. Мир отступал, оставались только строки, выжигающие внутренним светом иные миры на стенах сознания. Книга была дефицитным, почти контрабандным товаром. Её «доставали», давали почитать на две ночи, бережно переплетали рассыпающиеся томики. Потёртый переплёт пахёл не только тайной, но и альтернативной реальностью, более яркой и честной, чем серая действительность за окном.

И всегда, с самого начала, чтение было мостом через бездну времени. Благодаря этим значкам на глине, папирусе, бумаге мы знали, что было до нас. Письменность победила смерть и забвение. Тиран-царь мог стереть город с лица земли, но если клинописная табличка с летописью его злодеяний лежала в земле, он был обречён на суд истории. Книга была единственной работающей машиной времени. Открыл Гомера — и вот ты слышишь скрежет ахейских кораблей о троянский берег. Открыл летопись — и сквозь паутину монашеского почерка проступают лики князей и дым пожарищ от татарских набегов.
Чтение было единственным способом не быть сиротой во времени, найти своих предков в темноте веков и получить от них шёпотом наказ или предостережение.

Именно поэтому книга была Дверью. Не просто дверью, а порталом, вратами. Массивными, дубовыми, с железными засовами. Чтобы открыть их, требовалось усилие, почти священнодействие: раздобыть свиток, выкроить время из времени, создать тишину — изгнать не только внешний шум, но и внутреннюю суету. Это был ритуал перехода в иное состояние бытия.

А потом… потом врата исчезли. Вернее, их стало бесконечно много, и все они оказались вращающимися стеклянными дверьми супермаркета, ведущими в одно и то же ярко освещённое пространство немедленного потребления. Скоростной эскалатор заменил собой крутую лестницу в башню, подъём по которой менял самого путника.

Если быть честными и отбросить условности, то становится очевидным: мы в настоящее время потребляем информацию больше, чем когда-либо в истории. Беспрерывно. Но текст, который мы поглощаем... он стал плоским. Мы скользим по нему взглядом, как по гололёду, не оставляя следов, не чувствуя под ногами ни гулкого дерева монастырского помоста, ни холодного камня библиотеки. Мы читаем интерфейс...

Возможно, кто-то скажет (и будет прав) что чтение это труд, работа, и после дневной физического или умственного труда гораздее уместнее полежать расслабиться под рилсы или приколы. Мы трудимся на службах и работах ради материального. Чтение - это работа для души. Труд по распутыванию чужих судеб, по взращиванию в себе чужой боли. Прочесть «Тихий Дон» — это был подвиг сопереживания, путь длиною в жизнь, который оставлял шрамы на душе и менял ландшафт сознания. Сегодня душа не трудится. Она потребляет эмоции, как фастфуд — яркие, соленые, быстрые. Зачем две недели идти с Григорием Мелеховым по раскаленным углям истории, если можно за несколько часов проглотить сериал и получить ту же самую картинку, только уже переваренную режиссерским желудком? Или зачем месяцами читать "Войну и мир"? Зачем месяцами тащить на себе неподъёмные тома с мыслями Толстого, если можно за 15 секунд получить катарсис от шортса, где кот падает со стула?
Мы обмениваем живой текст на открытку, опыт на информацию, глубину на скорость. Потерю себя — на знание сюжета.

Но ведь на самом деле мы не перестали читать. Мы стали читать интерфейс. Даже я, сейчас пишу и пользуюсь интерфейсом. Мой текст интерфейс. И он не популярный, не в тренде.
Соцсеть — это и есть наш главный роман-эпопея, где мы одновременно и авторы, и персонажи, и читатели. Каждый лайк — буква. Каждый сторис — глава. Строфа из четырех эмодзи. Мы строим свое цифровое житие, канонизируем себя сами. Книга умерла не потому, что ее убили, а потому, что реальность сама стала гипертекстом. Кликни — и перейдешь на новый уровень. Зачем погружаться в вымышленную вселенную, если твоя собственная жизнь — это бесконечный квест, где нужно постоянно апгрейдить аватарку и собирать лайки, как золотые монетки? Герой нашего времени — не Чичиков и не Обломов. Он — админ своей страницы, вечный редактор нарратива о себе.

Мы перестали быть пилигримами, идущими к тексту как к святыне. Мы стали операторами, обслуживающими конвейер сиюминутных смыслов. Мы летим над золотым полем тысячелетней культуры на скоростном дельтаплане, радуясь обзору, и уже почти забыли вкус того зерна, что столетиями давало людям силы верить, бунтовать, мечтать и выживать. Зерна, которое когда-то было ценнее хлеба и крепче стали.

И если произойдёт мировой энергетический коллапс будущие поколения вряд ли прочитают про нашу цивилизацию. И когда сервера окончательно остынут, а аккумуляторы умрут, будущие археологи будут ковыряться в руинах дата-центров, пытаясь расшифровать наши иероглифы лайков и "сердечек". И, возможно, решат, что мы были очень весёлой и дружелюбной цивилизацией, котрые поклонялись большому значку камеры.

Привет, мне почти 13 лет и я рисую. Это мой рисунок, который я решила выложить здесь

В них приятно существовать, если они хорошие. Но со временем понимаешь, что они как-то не начинаются почему-то всё никак. А потому что фантазируешь о том, чего на самом деле нет, но тебе очень бы хотелось, чтобы было. И интересно, что когда-нибудь потом понимаешь, что было понимание, как оно на самом деле, но как-то не хотелось в это верить тогда.

Вот ряд того, что не так как фантазируешь:
🟣Впереди ещё много времени, и его хватит на всё.
🟣Он (она) обязательно изменится.
🟣Буду учиться на ошибках других.
🟣Меня никогда не предадут.
🟣Сейчас сделаю по-быстрому, потом переделаю.
🟣Есть неограниченный ресурс сил.
🟣Справлюсь со всем самостоятельно.
🟣Вот это может когда-нибудь пригодиться.
🟣Никогда не совершу ошибки.
🟣Не обязательно что-то делать, чтобы твоё пришло к тебе.
🟣Меня все будут любить и уважать.
🟣Это дело займёт 5 минут.
🟣Знаю, как лучше для других.
🟣Другие знают как лучше для меня.
🟣То, что есть сейчас, это навсегда.