— Что дрова?

— Их нет.

— Я знаю, что их нет, Джузеппе. Я смотрю в печь уже четыре часа. Я веду с ней переговоры.

— И что она говорит?

— Она говорит, что без дров она просто железный ящик.

— Логично.

В углу комнаты на табуретке сидел Буратино. Он болтал деревянными ногами и улыбался. Буратино всегда улыбался. У него было нарисованное лицо, и художник, видимо, торопился.

— Папа Карло! — звонко сказал Буратино. — А я не мёрзну!

— Это хорошо, сынок.

— А почему я не мёрзну, папа Карло?

— Потому что ты сделан из полена, сынок.

— А вы из чего сделаны?

— Я сделан из доброго старого мастера, сынок. И немного из полбы.

Джузеппе посмотрел на Буратино долгим взглядом. Потом перевёл его на печь. Потом снова на Буратино.

— Карло, — сказал Джузеппе очень спокойно. — У меня есть мысль.

— Какая, Джузеппе?

— Мальчик деревянный.

— И что?

— Печь железная.

— И что?

— Карло, я тридцать лет работаю с деревом. Я на глаз определяю, что у нас тут хороший комплект.

— Джузеппе, это мой сын.

— Я понимаю, Карло. Я не предлагаю его весь. Я предлагаю поэтапно. Начнём с уха. У него два, одно лишнее.

— Уха мало, чтобы согреться.

— Вот видишь, ты уже рассуждаешь конструктивно.

Папа Карло посмотрел на Буратино. Буратино широко улыбнулся и помахал ему рукой.

— Папа Карло, а о чём вы разговариваете?

— Сынок, — сказал папа Карло. — Иди сюда.

Буратино спрыгнул с табуретки и подбежал.

— Сынок, нам с дядей Джузеппе очень холодно.

— Я знаю, папа Карло! У дяди Джузеппе синий нос!

— Да, сынок. И мы подумали, что ты мог бы нам помочь.

— Конечно! Я очень люблю помогать!

— Сынок, ты не мог бы залезть в печь?

Буратино задумался на секунду.

— А зачем, папа Карло?

— Чтобы согреть нас, сынок.

— А, ну если согреть. Тогда конечно. А я потом вылезу?

— Нет, сынок. В этом, собственно, и состоит идея.

— А, понятно.

Буратино подошёл к печи и начал в неё забираться. Джузеппе подал ему спички.

— Держи, мальчик. Чиркни по коробку, когда устроишься поудобнее.

— Хорошо! А мне будет больно, дядя Джузеппе?

— Не должно, мальчик. Ты же из дерева.

— А, ну тогда ладно.

Буратино залез в печь. Высунул нос наружу.

— Папа Карло, мне тут тесно, но я согласен!

Папа Карло посмотрел на сына. Нарисованные глаза смотрели на него с полным доверием.

— Вылезай, — сказал папа Карло.

— Что?

— Вылезай оттуда.

— Карло, — сказал Джузеппе.

— Не могу, Джузеппе. Не могу.

Буратино вылез. Папа Карло обнял его.

— Прости, сынок.

— А что случилось, папа Карло? Я что-то не так сделал?

— Нет, сынок. Ты сделал всё правильно. Это я не могу.

— А мне ещё раз попробовать?

— Не надо, сынок.

Они снова сели. Молчали минут пятнадцать. У Джузеппе посинело уже всё лицо.

— Карло.

— Нет, Джузеппе.

— Карло, я объективно замерзаю.

— Я тоже замерзаю, Джузеппе. Но он же мне поверил.

— В этом и проблема, Карло. Если бы он не верил, было бы проще.

Папа Карло снова посмотрел на Буратино. Буратино рисовал пальцем на замёрзшем окне домик и солнышко.

— Сынок.

— Да, папа Карло!

— Иди сюда ещё раз.

Буратино подбежал. Глаза сияли.

— Папа Карло, я уже понял! Мне опять в печку?

— Сынок…

— Я мигом!

Буратино полез в печь сам, без приглашения. Папа Карло смотрел, как мелькают деревянные пятки. Потом закрыл лицо руками.

— Вылезай.

— Я ещё даже не залез весь, папа Карло!

— Вылезай, сынок.

Буратино вылез. Сел рядом. Положил деревянную голову папе Карло на плечо.

— Папа Карло, а можно вопрос?

— Можно, сынок.

— Мы это сейчас тренируемся? Или это по-настоящему будет?

Папа Карло заплакал и крепко обнял сына.

В дверь постучали. Потом ещё раз. Потом дверь открылась сама, потому что у Карло не было сил встать.

Вошла Мальвина. За ней волочился огромный мешок. Из мешка торчали бесконечные белые рукава.

— Добрый день, — сказала Мальвина. — Кому-нибудь нужны рукава?

— Что? — сказал папа Карло.

— Рукава Пьеро. Они у него отрастают, когда он плачет. А плачет он постоянно. У меня уже весь дом ими забит, я их вешаю на люстру, на стулья, на кота. Кот ушёл. Я хожу по городу и раздаю.

Она вывалила мешок на пол. Рукавов было невероятно много. Они расползлись по комнате как сугроб.

— А они горят? — спросил Джузеппе.

— Прекрасно горят. Пьеро однажды чихнул рядом со свечой, и пол-сада не стало.

Джузеппе и Карло переглянулись.

— Мальвина, — сказал папа Карло торжественно. — Ты спасла моего сына.

— А что с вашим сыном?

— Ничего. И теперь уже точно ничего.

Буратино посмотрел на гору рукавов, потом на печь, потом на отца.

— Папа Карло, а можно я всё-таки немножко полежу в печке? Просто я уже настроился.

— Нет, сынок.

— Ну чуть-чуть.

— Сынок, иди поиграй с рукавами.

Буратино пошёл играть с рукавами. Печь затопили. Стало тепло. Джузеппе вернул себе большой палец на левой ноге, а на правой решил пока не возвращать, чтобы не было резких перемен.

Мальвина пила чай и рассказывала, что Пьеро теперь плачет ещё и от радости, потому что нашёл нового слушателя — соседского мальчика, который оказался глухим.

Буратино заснул в куче рукавов, держа в руке коробок спичек. На всякий случай.

Больше рассказов на дзен

— Видишь ли, в Италии есть такая традиция. Когда сыну исполняется шестнадцать, отец дарит ему чемодан и адрес гостиницы.

— А мне ты подарил азбуку.

— Это была ошибка, — быстро сказал Карло. — Я перепутал.

Буратино задумался. Думал он всегда одинаково — наклонял голову набок, и было слышно, как внутри что-то перекатывается. Карло однажды спросил, что там. Буратино сказал — гвоздь. Карло больше не спрашивал.

— Папа, а почему ты вдруг про это заговорил?

— Потому что я тебя люблю.

— А раньше не любил?

— Раньше тоже. Но теперь сильнее. Настолько сильнее, что хочу для тебя самого лучшего. А самое лучшее для молодого мужчины — это собственное жильё.

— У меня есть собственное жильё. Вот это.

— Это моё жильё, сынок.

— А я думал, наше.

Карло снова взялся за нож. Резать было уже нечего, но руки требовали занятия. Он начал резать доску.

— Понимаешь, — сказал Карло, — я скоро женюсь.

— Поздравляю, папа.

— Спасибо. И Джульетта — она замечательная женщина. Очень. Просто прекрасная.

— Я рад за тебя.

— Но у неё есть одна особенность. Маленькая. Почти незаметная.

— Какая?

— Она не выносит деревянных мальчиков.

Буратино перестал стучать ногами. В кухне стало очень тихо. Где-то в подвале капала вода — Карло слышал её впервые за восемь лет.

— А пластмассовых выносит? — спросил Буратино.

— Пластмассовых тоже не очень.

— А обычных?

— Обычных нормально. Но не очень любит.

— А кого она любит?

— Кошек.

— Папа, — сказал Буратино, — а давай заведём кошку.

Карло уронил нож. Нож воткнулся в пол рядом с деревянной ногой. Буратино даже не вздрогнул — он смотрел на отца своими нарисованными глазами с тем выражением, которое за шестнадцать лет ни разу не изменилось.

— Сынок, кошка не решит проблему.

— Почему?

— Потому что проблема не в отсутствии кошки. Проблема в наличии тебя.

— А, — сказал Буратино. — Понял.

Карло выдохнул. Наконец-то. Шестнадцать лет он копил мужество для этого разговора, и вот — получилось. Буратино понял.

— Папа, а давай тогда я стану кошкой?

— Что?

— Ну, чтобы Джульетта меня полюбила. Я буду мяукать. Смотри, мяу. Мяу. Мяу-мяу-мяу.

— Буратино.

— Мяу.

— Перестань.

— Мяу-мяу.

— Сынок, ты не можешь стать кошкой. Ты деревянный.

— Деревянные кошки тоже бывают. На полках. У бабушки была.

Карло сел на табуретку. Табуретка скрипнула, и он подумал, что Буратино, наверное, родственник этой табуретки, и тогда у него тут целая семья, и выгнать его — значит разрушить семью.

— Слушай, — сказал он другим голосом. — Я тебя прошу как мужчина мужчину.

— Я не мужчина, я мальчик.

— Тогда как мужчина мальчика.

— А ты — мужчина?

— Да.

— Точно?

— Что значит точно?

— Ну, ты же тоже из дерева в каком-то смысле. Старого.

Карло открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Буратино, тебе надо переехать.

— Куда?

— К Мальвине.

— Мальвина выгнала меня в прошлом году.

— К Пьеро.

— Пьеро живёт у Мальвины.

— К Артемону.

— Артемон — собака, папа.

— Ну и что? Ты только что хотел быть кошкой.

Буратино снова задумался. Гвоздь внутри перекатился туда-сюда.

— Папа, — сказал он наконец, — а ты точно её любишь?

— Кого?

— Джульетту.

— Конечно люблю.

— А она тебя?

— Разумеется.

— А зачем тогда любящая женщина требует выгнать твоего сына?

Карло посмотрел на Буратино. Буратино посмотрел на Карло. Где-то в подвале продолжала капать вода.

— Это сложный вопрос, — сказал Карло.

— А ты ответь простой.

Карло встал. Подошёл к окну. За окном был двор, в котором он прожил всю жизнь, и кошка соседки, которую Джульетта, кстати, тоже не выносила, и старый каштан, под которым Карло однажды нашёл полено.

— Знаешь что, — сказал Карло. — Не поеду я в пятницу никуда.

— А куда ты собирался?

— На примерку костюма.

— А.

— Свадебного.

— А.

Карло снял со стены фотографию Джульетты, которую повесил вчера, и убрал в ящик. Не порвал — он был аккуратный человек.

— Папа, — сказал Буратино, — а можно я всё-таки буду кошкой? Иногда?

— Можно, — сказал Карло.

— Мяу, — сказал Буратино.

Через неделю в их кухне сидела соседка — та, у которой кошка. Она была вдовой, любила деревянные игрушки и пекла невероятный пирог. Карло сделал ей предложение на третий день. Она согласилась на четвёртый. Буратино она называла сынком и подарила ему ошейник с колокольчиком. Буратино носил его не снимая.

По вечерам они втроём пили чай, и Буратино мяукал. Соседка гладила его по голове. Карло смотрел на них и думал, что счастье — это когда у тебя в доме есть кто-то, кто стучит деревянными ногами по табуретке.

Больше рассказов на дзен