Замок ведьм Ригерсбург
Меня зовут — впрочем, имя не важно. Я историк. И меня давно занимает один вопрос: почему именно Ригерсбург в Восточной Штирии стал «опорным пунктом» охоты на ведьм в Европе? Замков ведь на этой территории тысячи. Процессы над «колдунами» шли везде. Но Ригерсбург — это музей ведьм, это «цветочная ведьма» Катарина Пальдауф, это 95 сожжённых в Фельдбахе. Случайность? Я так не думаю.
Замок стоит на скале, которая с трёх сторон имеет почти отвесные склоны, поэтому подняться можно было только с юга. Люди селились здесь около шести тысяч лет назад, а укрепления на вершине существовали ещё в эпоху Карантании.
Сначала — суеверия. Они были везде, но требовали сцены
XVII век в Штирии — это не «дремучее средневековье», как иногда пишут. Это эпоха, когда люди всерьёз верили, что град, буря и неурожай — дело рук человеческих. Вернее, женских. В регионе, где всё держалось на виноградниках и полях, погода была вопросом выживания. А значит, должен был существовать кто-то, кто «делает» плохую погоду. И этого кого-то искали и находили.
Виноградники и поля, и фантастической красоты вид.
Но суеверие само по себе не объясняет, почему концентрация обвинений пришлась именно на Ригерсбург и его окрестности. Нужна была сцена. И замок на вулканической скале высотой 482 метра — с базальтовыми стенами, подземельями, лабиринтом из 108 комнат — идеально подходил на роль «места, где что-то нечисто».
Он возвышался над долиной, как напоминание о том, что мир полон тайн.
И люди, глядя на него снизу, были готовы поверить в любое объяснение.
Потом появилась «Плохая Лизль». И всё стало на свои места
Элизабет Катарина фон Галлер, владелица Ригерсбурга с 1637 по 1672 год, была неудобной женщиной. Она судилась с мужчинами. Она перестраивала замок. Она защищала своих людей. В XVII веке это называлось «не хотеть сидеть в корсете норм». Народ прозвал её «Schlimme Liesl» — «Плохая Лизль». Возможно, с любовью. Возможно, с опаской.
Настоятельно рекомендую прочитать тот раздел статьи Википедии, который рассказывает о Катарине. Поразительной энергии была женщина! И потратила огромные суммы на реконструкцию крепости, чтобы сделать Ригерсбург «самой неприступной твердыней христианства».
Плохая Лизль на портрете.
...и в собственной спальне.
Дело в том, что Галлерин умерла в 1672 году — между прочим, оплакиваемая подданными. А уже в 1673-м начался Великий фельдбахский процесс. Совпадение? Историки спорят. Но я вижу здесь важную связь: замок, где правит сильная женщина, который она «отсудила» у мужчин, — это место, которое уже воспринимается как «отклонение от нормы». А когда начинают искать ведьм, взгляд сам собой обращается к тому, что «неправильно».
А потом случилась непогода
В 1673 году Восточную Штирию поразили град, бури и неурожай. Виноградники погибли. Зерно не взошло. Люди были в отчаянии. И тогда вспомнили, что в замке живёт женщина, которая «слишком хорошо» управляется с растениями.
Катарина Пальдауф, жена управляющего Ригерсбургом, служила у Галлерин с двадцати лет.
Её обвинили в том, что она «делает град и погоду» по доносу подруги-пекаря, с которой она, вероятно, просто поссорилась. Позже другая обвиняемая сказала, что Пальдауф убила своего ребёнка и бросила его в колодец замка. Это уже откровенная фантазия, но машина заработала.
Зависть к таланту — это мотив
Вот здесь начинается самое интересное. Катарина Пальдауф, по преданию, умела выращивать цветы зимой. Розы. В XVII веке это выглядело как чудо или колдовство. В процессных документах нет ни слова об этих цветах — но легенда о «цветочной ведьме» пережила всё. Почему? Потому что она объясняет главное: её убили не за погоду. Её убили за то, что она умела то, чего не умели другие. И за то, что у неё было место в замке, в то время как у доносчицы — нет.
Доносчица, «несомненно, завидовала высокому положению Катерины и порадовалась её низвержению». Это не моя интерпретация. Это то, что читается между строк в источниках.
Почему бы и не пожить? Очень уютно и вид роскошный.
А потом пришёл маркетинг
В 1987 году в замке открыли выставку «Ведьмы и колдуны». Она собрала 360 000 посетителей. Это была самая успешная выставка в истории Штирии. В 1988-м её превратили в постоянный музей. В 2017-м обновили — с видео, звуком, современным дизайном.
Колдовство начинается уже на входе.
Сегодня Ригерсбург продаёт ведьм. На сайте замка — «Музей ведьм».
В подземельях — «маршруты полётов местных ведьм».
Туристы приходят за страхом и тайной. И это работает: в 2025 году замок посетило 28 000 человек.
Так почему именно Ригерсбург?
Потому что здесь сошлось всё. Место, которое уже было «странным». Женщина, которая уже была «неправильной». Погода, которая требовала жертвы. Зависть, которая требовала выхода. И машина суда, которая работала без сбоев.
Но у этой медали есть и обратная сторона. Дело в том, что значительная часть процессных документов утеряна. Мы знаем о Катарине Пальдауф меньше, чем хотели бы. Точное количество казнённых неизвестно — в источниках фигурирует цифра «около 95 обвиняемых», но документально подтверждённых казней всего тринадцать (в замке хранится скелет колесованного, большая редкость). Это значит, что даже «цветочная ведьма» — отчасти конструкция. Мы не знаем наверняка, когда её казнили и казнили ли вообще в том виде, как рассказывает легенда. Историки работают с фрагментами, а фрагменты всегда провоцируют достроить недостающее. И тогда на помощь приходит воображение — то самое, которое потом продают туристам.
И вот здесь начинается самое интересное. Современный музей ведьм на Ригерсбурге — это не просто «кабинет ужасов». Это пространство, которое сознательно балансирует между просвещением и развлечением. В экспозиции есть образовательный слой: объясняют юридические механизмы процессов, показывают орудия пыток, рассказывают о социальных условиях.
И одновременно — «маршруты полётов местных ведьм», сувениры, атмосферные подземелья.
Музей не скрывает, что он музей. Он предлагает и знание, и переживание. Вопрос лишь в том, что посетитель уносит с собой: понимание или острые ощущения.
Ригерсбург не был проклят. Он был выбран, а потом превращён в бренд.
Я не уверен, что мы должны этому радоваться. Но я уверен, что мы должны об этом помнить.
Послесловие
Сегодня Ригерсбург принадлежит семье Лихтенштейн — одной из древнейших и богатейших аристократических династий Европы. Принц Иоганн I купил замок на аукционе в 1822 году, и с тех пор он остаётся во владении его потомков — дольше, чем у любой другой семьи за всю историю крепости. С 2014 года замком управляет князь Эмануэль фон унд цу Лихтенштейн, для которого, как он сам признаётся, это не просто наследство, а «дело жизни».
Интерьеры замка — отдельная глава. В «княжеских комнатах» сохранились подлинные барочные и ренессансные детали:
Рыцарский зал с кессонным потолком и тремя огромными инкрустированными порталами, датируемыми 1600 годом.
Мраморный зал с расписным потолком, где когда-то давала балы сама «Плохая Лизль»
Замковая капелла.
Сохранилась и надпись, которую Галлер велела выбить в Мраморном зале: «Строение — есть прекрасное стремление, известно также мне, что стоит сие творение!».
Князь Эмануэль, впрочем, относится к туристической славе с осторожностью: «Замок не должен превратиться в Диснейленд», — говорит он, подчёркивая, что для него важнее «активно передавать историю и культуру», чем просто развлекать.
