Закрытые двери⁠⁠

«…нет человека, который посвятил бы свою жизнь разрешению проблемы закрытых дверей».

И. Ильф, Е. Петров

Глава 1

Я не знаю, что послужило толчком для последующих событий. На мой обывательский взгляд, всё было как обычно: политики врали, журналисты врали о вранье политиков, войны на планете не прекратились, нового оружия не изобрели, никакие астероиды не пролетали, и даже затмения Солнца в тот день не было. Обычный день в череде таких же.

Для меня началом было мяуканье моего кота Пирата, который, как всегда, поленился выйти со мной из кухни и теперь, когда я уже успел сесть за компьютер с кружкой чая, вдруг изъявил желание присоединиться к просмотру сериала. Я очень люблю своего кота и, как любой кошатник, готов исполнять любое его желание. Даже сейчас, когда на моём предплечье большой корявый шрам, это напоминает мне не о том, во что он превратился, а о тёплом мохнатом негодяе, который приходил ко мне ночью под бок, чтобы завести свой дизель‑генератор, и о том, что в тот день он спас мне жизнь.

Встав из‑за стола и по привычке назвав его наглой пушистой жопой, пошёл выпустить его. Когда я подошёл к кухонной двери, он стоял, опершись передними лапами в стекло, требовательно тянул своё «мяу». Это был последний момент, когда он ещё был моим питомцем.

Выпуская его, я заметил едва заметное мерцание реальности за дверным проёмом. Удивиться этому я не успел: Пират уже шёл мне навстречу, но стоило ему пересечь порог, как он взвыл и метнулся в комнату, не переставая орать. Этот вопль ничуть не был похож на то, как я однажды наступил ему на лапу, или как он «приветствовал» знакомого, когда тот со своей собакой заскочил ко мне на минутку, и даже близко не напоминал весенние песни котов.

Звуки, которые он издавал, были просто невозможными для пусть и упитанного, но всё же самого обычного кота. К тому же в них не было ни одной паузы на вдох, но это я понял уже потом. А тогда у меня промелькнула мысль, что на кухне произошла утечка газа и кот надышался им, или он по глупости сгрыз упаковку таблеток от головы, которую я бросил на столе, и теперь мучительно умирает.

Бросившись за ним с целью выяснить, что произошло, я обнаружил, что вопли раздаются из‑за дивана. Попытка заглянуть туда не увенчалась успехом: щель была слишком узкой, к тому же там было темно, чтобы что‑то нормально рассмотреть. Решив, что так дело не пойдёт, я просунул руку между стеной и спинкой в попытке вытащить его. Ухватив за лохматый загривок, я потянул на себя, но стоило приложить усилие, как то, что было в моей руке, пошло слишком уж легко. На свет появился не брыкающийся зверь, а изрядный кусок его шкуры, с которого на пол капала кровь и жёлто‑зелёная густая жижа, похожая на гной. Резко завоняло тухлятиной. Разжав руку, я отступил на пару шагов назад; зловонный комок с чавкающим звуком упал на пол, в то время как вой из‑за дивана поменял тональность и стал звучать угрожающе.

А через секунду диван начал медленно отодвигаться от стены, и оттуда на меня прыгнуло то, что уже не было моим котом. Я успел только подставить предплечье; боль резанула по нервам, но я все же умудрился с размаху приложить это непонятное создание о стену — раз, другой, третий. Челюсти разжались, тушка упала и стала биться в конвульсиях. Она изгибалась под немыслимыми углами, ломая себе кости; во все стороны брызгала зловонная жижа и разлетались клочья шерсти.

Торопливо сделав несколько шагов в сторону, я смотрел, и к горлу подкатывал комок рвоты. Однако мне показалось, что происходящее с ним не было следствием моих ударов: это нечто буквально разваливалось на куски под действием каких‑то иных сил. Я сглотнул и перевёл взгляд на руку. Рана была изрядная. Зажав её, я побрёл в ванную комнату, где держал аптечку.

Неловко ухватив левой рукой ручку двери и поморщившись от боли, я открыл дверь и собрался сделать шаг в тёмную ванную, однако резко остановился. Она не должна быть тёмной: в ней всегда горит свет. Энергосберегающая лампа потребляет копейки и не делает погоды в счёте за электричество. Это мой маленький бзик — в ванной и туалете всегда горит свет.

Я отшатнулся. Ванная комната была не просто тёмной: дальше дверного проёма, кроме тьмы, вообще ничего не было. Но так не бывает. Даже если бы лампочка вышла из строя или отключилось электричество, то даже тогда были бы видны контуры предметов. К тому же сейчас был день, и проникающий свет гарантированно превратил бы любую темноту в ванной в полумрак. Не превратил.

Я тем не менее несколько раз щёлкнул выключателем, однако ничего не изменилось. Тогда подошёл к входной двери и нажал клавишу, которая включает свет в прихожей; лампа послушно зажглась, вот только на тёмный проём это не оказало никакого эффекта: там по‑прежнему стеной стояла тьма. И она, кажется, слегка подрагивала.

Входить туда мне расхотелось, но кровь из разодранной руки продолжала течь, и с этим надо что‑то делать.

— Пиздец! — это было первое слово с момента, как я открыл дверь на кухню.

И оно прекрасно подходило под все последующие события.

Прикинув, чем можно заменить бинт, я вернулся в комнату, где с некоторой опаской открыл шкаф и посмотрел на полки с вещами. Вроде всё нормально. Но последние несколько минут уже научили меня бояться. Сняв с вешалки зонтик, я медленно и аккуратно ткнул в стопку одежды, ожидая чего угодно — от хтонических завываний до щупалец инопланетных тварей. Ничего не произошло. Тогда, всё ещё сомневаясь, я медленно протянул руку и взял первую попавшуюся футболку и так же медленно вытащил её. И опять ничего не произошло. Я облегчённо выдохнул.

Ножницы были где‑то в задвижке стола. Покопавшись, я нашёл их и поморщился: запах в комнате был ужасным. Нюхать и особенно смотреть на останки никакого желания не было, тогда я, прихватив уже подостывшую кружку чая, вышел в прихожую, расположившись на пуфике у стены. Пока распускал ткань на ленты, порадовался тому, что обычно пью чай без сахара: сейчас мне это в прямом смысле на руку — я смогу хотя бы частично смыть подсыхающую кровь и слизь, заляпавшую меня, когда тварь вцепилась мне в руку.

Когда я уже заканчивал оказывать себе первую помощь, услышал, как открывается соседская дверь. Потом раздался громкий мат, а следом — тяжёлый удар и дробный звук: будто рассыпали ведро камней. Посмотрев в глазок, я увидел только финал трагедии. Соседская дверь была открыта настежь; в дверном проёме колебалась едва заметная плёнка, по которой пробегали голубоватые сполохи, а на лестничной клетке лежал мой сосед — грузный и скандальный мужик, который своим характером доставал весь подъезд. Точнее, лежали не сам сосед, а части его тела, исходящие белым паром. Было похоже, что он мгновенно промёрз до абсолютного нуля на полушаге и уже в таком виде выпал из квартиры на площадку, от удара развалившись на куски. Зрелище было весьма неприятным: часть головы с левым глазом лежала так, будто он смотрел на меня. Впрочем, это длилось недолго: уже через секунду разлетевшиеся осколки начали покрываться шапкой инея.

«Когда он оттает, — отстранённо подумал я, — запашок будет ещё тот».

Я снова опустился на пуфик, упираясь здоровой рукой в колено, и попытался собрать мысли в кучу.

— Двери, — сказал я вслух, будто само слово могло всё объяснить. — Что‑то случилось с этими чёртовыми дверями.

Мой кот и сосед — этому, ха‑ха, мёртвое подтверждение.

Я глубоко вдохнул, на время задержал дыхание, борясь с подступающим нервным смехом. Спокойно. Если я сейчас начну метаться и истерить, то ненадолго переживу своего кота.

«Значит, двери», — повторил я и посмотрел в сторону ванной комнаты.

Тьма никуда не делась. Она стояла там, как плотная, живая завеса, и мне ужасно не нравилось, как она слегка подрагивает, будто дышит.

Поднялся и, сторонясь, вернул дверное полотно на законное место, скрывая чёрный провал проёма.

Вернувшись, попытался сложить части пазла в хоть какое‑то подобие внятной картинки. Двери стали смертельно опасными, но, похоже, только закрытые двери. Дверь из комнаты в коридор я уже после начала кошмара прошёл несколько раз, и вроде ничего не произошло. Я посмотрел на себя в зеркало: бледный, растрёпанный, слегка забрызганный кровью, но не собирающийся ни разлагаться заживо, ни разваливаться на куски. Что ж, примем это за факт. Правда, возникает вопрос: если их закрыть, а потом открыть, они останутся безопасными? Но сейчас я такие эксперименты проводить не буду. Моё жизненное пространство и так урезано до предела. Я лишён воды, еды, туалета и возможности покинуть квартиру.

Правда, можно попробовать набрать экстренные службы, но тут я вспомнил, как оставил телефон на кухонном столе, чтобы он не мешал нести кружку чая и вазочку с печеньем и конфетами.

«Баран!» — скрипнул я зубами. Что мне стоило сунуть его в карман шорт? Теперь он за дверью, войти в которую я не соглашусь даже под страхом смерти. Есть ещё, конечно, интернет, но работает ли он? Да и как вызвать спасателей через него, я не знал. Впрочем, это решаемо — главное, чтобы он был.

Но для начала мне что‑то надо сделать с останками моего кота Пирата. Ведь если подумать, то он, хоть и невольно, ценой своей жизни спас меня. Если бы он не прошёл через злополучную дверь, то это был бы я, когда, например, пошёл за телефоном или относил кружку в раковину.

Простыня, в которую я завернул останки, и пакет от маркетплейса частично решили вопрос: вонь убавилась, но от самого источника я избавиться пока не мог. Не мог без рискованных экспериментов вроде открывания входной двери или бросания его в тьму ванной. Такое без подготовки мне казалось весьма опасным. Временным решением стало положить свёрток у стены в коридоре, щедро обрызгав его туалетной водой.

После чего подошёл к компьютеру, сел на стул и ткнул подрагивающим курсором мыши в иконку браузера.

Продолжение следует...