За стеной (2)⁠⁠

Продолжаем знакомиться с книгой Кати Хойер.
Все части выложены в серии.

Новая метла

Коротко для ЛЛ: Вернувшиеся на родину политэмигранты стали устраивать жизнь на родине по советскому образцу. Запад пошёл своим путём, так что единство Германии отодвинулось далеко в будущее.

После того, что фашисты натворили на оккупированных территориях, трудно было ждать от советских воинов особой толерантности по отношению к немцам. Можно понять жёсткое отношение, грабёж и насилие. Но к кому русские всегда хорошо относились – это к детям, вне зависимости от национальности. Однако хорошее хуже запоминается, чем плохое, так что одна берлинская журналистка выразила дух ситуации словами в своём дневнике:

Итак, это поражение. По наивности мы всегда представляли себе это иначе, или, вернее, совсем иначе. Что угодно, что угодно должно было быть лучше Гитлера. Но освобождение? Странное слово.

30 мая 1945 года, в тот же вечер, когда Гитлер застрелился в своём бункере, на восточной окраине Германии приземлился самолёт из десятка немецких политэмигрантов из Москвы, которым было суждено закладывать основы послевоенной жизни немцев в советской оккупационной зоне. У группы Ульбрихта было несколько задач, главными из которых было избавление от остатков фашизма и установление доверия к советской администрации. Со своей стороны, они не были заинтересованы демонстрировать свою связь с русскими, так что Ульбрихт даже попросил одного товарища по имени Владимир Леонгард сменить имя на Вольфганг. Они далеко не всегда были вольными в своих действиях. Георгий Димитров передал Вильгельму Пику личное сообщение от Сталина:

Уходящие не находятся в полном подчинении КПГ, а получают указания от Красной Армии.

Сталин не собирался строить государство рабочих и крестьян на немецкой земле, и его начальные инструкции были нацелены на создание единой нейтральной Германии. Но Ульбрихт с товарищами неизбежно реализовали их по-своему. Они хотели сохранить контроль.

Ситуация в стране была нелёгкая. 20 миллионов немцев остались без крова. Несмотря на все потери, советская зона оккупации насчитывала на миллион человек населения больше, чем до войны. Это объясняется притоков беженцев с земель к востоку от Одера, которых решили депортировать по решению союзников. Этим людям пришлось вытерпеть на себе ненависть советских солдат и пострадавшего от немцев гражданского населения, так что их исход был ужасным. Они шли пешком, и путешествие это часто занимало годы. Жестокости, насилие и убийства были их уделом. К 1950 году четверть населения Восточной Германии состояла из перемещённых лиц. Голодные и отчаявшиеся люди были готовы на бунт, так что совладать с этой ситуацией было непросто.

Первым делом стала организация системы местного самоуправления. Ульбрихт понимал, что новые органы управления должны учитывать местный контекст. Но к каждому бургомистру из местных он прикреплял замов, у которых была реальная власть. Выглядело демократично, но всё было в руках коммунистов. Те из них, кто приехал из Москвы, столкнулись с жёсткой реальностью: здесь, мягко говоря, не очень любили русских. Они просто не имели представления, каково это – оказаться на неправильной стороне истории.

Советская военная администрация в Германии (СВАГ) не скрывала, что со временем власть перейдёт в руки немецкого правительства, но новые структуры должны были быть полностью денацифицированы. Сталин верил в немецкий народ, который стал жертвой гитлеровской пропаганды. На следующий день после создания СВАГ были разрешены политические партии. Западные союзники сделали это лишь три месяца спустя. Ещё на следующий день была заново основана КПГ с возвратившимся из Москвы Вильгельмом Пиком во главе. Повсюду стали появляться так называемые антифашистские комитеты, объединявших людей разной политической ориентации. Люди наполнились энтузиазмом при виде этих ростков демократии.

Однако Советы и их помощники не теряли бдительности и решили заняться проверкой происхождения этих новоявленных демократов, подозревая замаскированных наци. В ответ на восторг Леонгарда Ульбрихт истерически ответил, что эти комитеты нужно немедленно разогнать. Разогнали не сразу, но аресты начались незамедлительно. За период с 1945 по 1950 годы через спецлагеря НКДВ на территории Германии прошло свыше 150 тысяч человек, из которых по официальным цифрам 756 было расстреляно. По неофициальным же оценкам свыше трети узников погибли по причине ужасных условий содержания.

21 мая 1946 года стал днём объединения КПГ и заново организованной СДПГ. Новую партию назвали СЕПГ. Одним из председателем, наряду с Пиком, стал бывалый социал-демократ Отто Гротеволь, который пережил чудесное превращение после того, как побывал в штаб-квартире СВАГ. Стоит упомянуть, что западноберлинские ячейки СДПГ проголосовали против объединения, и советская администрация запретила такие голосования у себя в зоне.

Коммунисты взялись за дело, засучив рукава. Уже в конце лета начались конфискации крупных частных земельных поместий по решению многопартийного Демократического блока. Однако эта мера не улучшила ситуацию с продовольствием. Скорее, наоборот. Развитию экономики не способствовал вывоз тысяч специалистов в Советский Союз. Надо сказать, что с немецкими ракетчиками обходились очень хорошо, правда поместили их в «золотую клетку». Тяжёлым бременем легли репарации, которые немцы были обязаны платить Советскому Союзу. Западные союзники, помня последствия Версаля, не стали этим заниматься. Они хотели сделать из Германии противовес Советам. Вывоз трофеев из Восточной Германии привёл к потере одной трети промышленной базы.

В сентябре 1945 года началась национализация тяжёлой промышленности, без компенсации прежним владельцам. Затем пришла очередь других предприятий, так что в 1948 году 60% восточногерманской экономики находились уже в госсобственности. Разница в экономической политике на востоке и западе зацементировала раскол страны. Трудно представить себе, как можно было жить вместе со столь радикальными подходами.

Уже в начале 1948 года даже у умеренного Гротеволя не осталось иллюзий по поводу неминуемого раздела страны. Что уж говорить об Ульбрихте, который спал и видел, как начнёт строить в Германии социализм. Ему потворствовали некоторые руководители СВАГ. Но Сталин по-прежнему хотел сохранить единство Германии. Принять реальность его побудило введение немецкой марки на территории западных зон оккупации. Поток средств с Запада неизбежно создавал утечку элементов капитализма на Восток. Граница-то открыта! Реакцией Советов стала наземная блокада Западного Берлина, на что Запад ответил установлением внушительного воздушного моста. Каждую минуту в Тегеле садился новый самолёт. Сталин призывал руководителей СЕПГ к сдержанности, но события на Западе обесценили его усилия. 23 мая 1949 года была провозглашена Федеративная Республика Германия, так что ему пришлось согласиться на организацию Германской Демократической Республики. Вернувшись из Москвы, Ульбрихт, Пик и Гротеволь смогли методом кнута и пряника добиться согласия остальных партий на основание ГДР, что произошло 7 октября. Пик стал президентом, Гротеволь – премьером, а Ульбрихт – лишь одним из его замов. Он реализовал свою систему реальной власти даже на этом уровне. Республика называлась «демократической», но власть принадлежала ему. И все об этом знали.

Дебаты по поводу неизбежности раскола Германии шли долгие годы. Стороны указывали одна на другую. Восток говорил про план Маршалла и немецкую марку, которые противоречили решениям Потсдамской конференции, а Запад – про советизацию экономики и берлинскую блокаду. По факту судьба немцев с самого начала решалась далеко от Берлина. Начавшееся противостояние двух сторон сделало выгодным цементирование линии раздела. Нравилось ли это Сталину или нет – ему пришлось принять существование западного форпоста своей империи.

Напоминаю, что ракетчиков из Германии вывозили не только Советы. Ракеты Вернера фон Брауна доставили американских астронавтов и на земную орбиту, и на Луну. Что же касается советских репараций – американцев немцы не бомбили, гражданское население их не пострадало, и фабрики-заводы у них остались в целости. Сытый голодному не товарищ. Кроме этого, решение помогать восстанавливать Западную Германию было принято не сразу, а лишь через пару лет после капитуляции. До того же работал план не Маршалла, но Моргентау, который предполагал низведение Германии до уровня аграрной страны. До 1947 года западных немцев держали на голодном пайке, вывозя специалистов и прикарманивая патенты. И только лишь потом реалии Холодной войны заставили американцев пересмотреть стратегию. Что же касается неизбежности раздела Германии – не могу согласиться с Катей. Нейтральность страны была допустимым вариантом, что демонстрирует нам пример Австрии. Сталин мог отказаться от социалистической ГДР, но американцам нужен был свой форпост в Европе. Германии не повезло в том смысле, что они оказались слишком жирным куском, чтобы оставаться без хозяина. История повторяется, и сегодня мы наблюдаем то же самое в отношении Украины.