Эпизод 3. Маска милосердия
Брикенвиль. Приют «Новый рассвет». Утро.
Кассиан стоял у входа в обшарпанное здание, сжимая пакет с чёрствыми булками из пекарни. «Благотворительность — лучший способ сливать просрочку и собирать сплетни». Он натянул улыбку, которую тренировал перед зеркалом: не слишком искренняя, не слишком фальшивая — идеальная для «доброго волонтёра».
— Кассиан! — К нему подбежала пожилая женщина в вязаном свитере. — Спасибо, что пришёл. Я Марта, директор.
Он пожал её потрёпанную руку, сдерживая брезгливость. «Она пахнет лекарствами и отчаянием. Идеально».
Склад продуктов.
— Вот, эти коробки — на кухню, — Марта показала на груду консервов. — А одежду разложи по размеру.
Кассиан кивнул, но едва она отвернулась, сбросил коробку на пол. Банки с тушёнкой покатились под стол. «Пусть собирают. Упражнение для мелкой моторики».
— Тебе помочь? — Резкий голос. Перед ним стоял подросток в рваной куртке — Дэнни, с синяком под глазом.
— Не трудись, — Кассиан фальшиво улыбнулся. — Ты и так еле на ногах стоишь.
— Я не слабак, — Дэнни схватил две коробки, но споткнулся. Консервы грохнулись.
— Вижу, — Кассиан рассмеялся. — Может, лучше научишься ходить, прежде чем геройствовать?
Обеденный зал.
Кассиан разливал суп, запоминая лица. «Пьяница у окна — Джо. Ворует ложки. Девчонка с ребёнком — Лора. Боится глазеть в лицо. Идеальные информаторы».
— Спасибо, — Лора прошептала, забирая тарелку. Её пальцы дрожали.
— Не благодари, — он бросил в её сумку украдкой пачку печенья. «Слабость вызывает доверие. Она расскажет всё за конфету».
Чердак приюта.
Кассиан нашёл старые документы — списки пожертвований, адреса спонсоров. «Черный рынок фиктивных благотворительных фондов… Здесь можно отмыть что угодно». Он фотографировал страницы, когда за спиной скрипнула дверь.
— Искал это? — Дэнни держал его телефон. — Ты шпионишь?
— Я помогаю, — Кассиан шагнул вперёд. — Верни, а то…
— А то что? — Дэнни усмехнулся. — У тебя лицо как у тех, кто бьёт слабых. Но я не боюсь.
Кассиан замер. «Он… видит? Невозможно».
— Ладно, — Дэнни бросил телефон. — Марта верит тебе. Но я слежу.
Вечер. Пекарня.
Кассиан рылся в бумагах Марка, ища счета для шантажа. Но вместо этого нашёл детские рисунки «сына» — человечка с улыбкой и надписью «Спасибо, папа».
— Сентиментальный мусор, — пробормотал он, сминая лист. Но вдруг остановился, разглядывая пекарню на рисунке. «Он рисовал это… вместо меня».
Ночь. Приют.
Кассиан вернулся, застав Дэнни в подсобке. Тот перевязывал окровавленную руку.
— Дрался? — спросил Кассиан, бросая ему бинты.
— Защищал Лору от её бывшего, — Дэнни скривился. — Ты бы не понял. Ты же только для галочки тут.
— Верно, — Кассиан повернулся к выходу. Но замер, услышав:
— Марта говорила, что ты… как я. Потерянный.
— Я не «потерянный», — резко обернулся Кассиан. — Я здесь, потому что хочу.
— И я когда-то так думал, — Дэнни усмехнулся. — Пока не понял, что гордость — это просто страх.
Утро. Площадь.
Кассиан организовал «благотворительную ярмарку», чтобы собрать деньги на приют. Он обнимал старушек, целовал детей, раздавал интервью. Все восхищались «добрым сердцем».
— Вы герой, — Марта смахнула слезу. — Дэнни ошибался насчёт вас.
— Да, — Кассиан улыбнулся, замечая в толпе Балтийского. Тот кивнул, исчезая в переулке. «Игра идёт по плану».
Ночью Кассиан сидел на крыше приюта, считая украденные пожертвования. Но в кармане нащупал бумажку — детский рисунок Лоры: он, с булками и улыбкой. На обороте: «Спасибо, Касс».
— Идиоты, — он смял рисунок… но не выбросил.
Балтийский вручил Кассиану ключи от склада.
— Ты справился. Но помни — я знаю, кто ты.
— А я знаю, что ты боишься свою дочь, — Кассиан ухмыльнулся. — Лора, кажется, её имя?
В глазах Балтийского мелькнул страх. Игра только начинается.
---
Ночью он вдруг осознал, что его «маска» не снимается даже наедине. А рисунок Лоры, спрятанный под матрасом, напоминал: даже волк может стать собакой… если захочет тепла.