Эксперимент 79. Главы 1 и 2
Предупреждение: рассказ содержит сцены боди-хоррора, насилия, клаустрофобии и мрачные эксперименты. 18+.
Глава 1
Не знаю, сколько я пролежал на шершавом бетонном полу, но щека онемела, а пальцы сводила судорога. Я открыл глаза и поднял голову, тщетно пытаясь найти в кромешной тьме хоть один лучик света. Задержал дыхание, чтобы прислушаться. Ничего, кроме быстрого стука сердца в груди. На мне были только трусы. Я не чувствовал ни жара, ни холода, никакого потока воздуха, словно находился в каком-то вакууме.
Где это я? Почему ничего не видно? Может, я ослеп?
От этой мысли по телу будто пробежал электрический разряд, и я закричал до боли в горле:
— Э-э-эй! Здесь кто-нибудь есть? Ау-у-у!
В ответ — только эхо.
Что за хрень?! Изо всех сил пытался вспомнить, что видел перед тем, как оказаться здесь, но в голове лишь расплывчатое пятно. Может, мне что-то подмешали и надо просто подождать, пока эффект спадет? Я никак не могу припомнить, были ли у меня какие-то враги. Да и вообще, как меня зовут? Банальный вопрос превратился в неразрешимую загадку.
Холодный бетонный пол напоминал наждачную бумагу. Он был слегка наклонен, из-за чего ступни съезжали, царапая кожу. Я вытянул руки в пустоту и не мог разглядеть даже собственные пальцы. Сделал шаг, еще один. Ничего. Потрогал лицо, вдруг у меня на голове какой-то мешок, но нет: нос, рот, губы — всё на месте. После еще нескольких шагов ладони с болью уперлись в стену. Пальцы заскользили по тому же самому сухому бетону, изрезанному какими-то царапинами и ямками. Я пошел вдоль, ощупывая каждый сантиметр, пытаясь найти хоть что-то. Когда стена повернула в четвертый раз, я понял, что нахожусь в коробке без выхода. Чёрт! Как это вообще возможно? Должен же я был как-то сюда попасть? Изо всех сил прыжком постарался достать до потолка, но вытянутые руки ловили лишь пустоту.
Ступни неудачно встали на наклонную поверхность, и я подвернул ногу. Резкая боль пронзила стопу, и я больше не смог на неё встать.
Меня что, замуровали, как в каком-то фильме ужасов? За что?
Наверху вспыхнула красная лампа. Глаза невольно зажмурились, ослепленные светом. Я прикрыл лицо рукой. Сердце забилось ещё сильнее. Что это? Они увидели, что я проснулся?
Когда глаза привыкли, оказалось, что вокруг и правда бетонная коробка с высокими стенами без окон и дверей. На стенах множество надписей, рисунков, нацарапанных чем-то твёрдым.
Глаза зацепились за большую надпись «Кто я?». Видимо, я тут не первый. Они что, всем память стирают? И что случилось с предыдущим? Пол наклонен в центр, где находилось маленькое квадратное отверстие с металлической решеткой. Наверху одной из стен висел в недосягаемости прямоугольный динамик в железной оболочке, а рядом с ним стеклянный глаз видеокамеры. Потолка не было, вместо него через всю комнату тянулась металлическая рельса на фоне темноты. Может быть, я какой-то преступник и это моя камера? Где же тогда охрана, которая хотя бы скажет, в чём моё преступление и какой срок?
Из динамика раздался писк, а после — треск вперемешку с шипением. Я закрыл уши, потому что после стоявшей тишины показалось, словно грянул гром. Сквозь треск пробивалось тяжёлое мужское дыхание, напоминавшее скорее огромную собаку, чем человека.
— Доброе утро, испытуемые, — тяжело произнёс голос, сухо проговаривая каждое слово. — Сегодня санитарный день. Приготовьтесь к приёму пищи. Помните, ваш вклад в науку СССР неоценим!
Динамик замолк. Какие ещё «испытуемые»?!
— Эй, вы там, вы слышите меня? Я знаю, что вы за мной наблюдаете! Выпустите меня! Что я сделал? За что вы меня тут держите? Я не хочу проходить никакие испытания!
Камера лишь продолжала равнодушно смотреть, а динамик не издал даже треска.
Со стуком по рельсе приполз непонятный красный аппарат в форме вытянутой воронки и остановился. Громкая сирена взорвалась в воздухе, аппарат загудел, и из его жерла потекла клейкая желтоватая масса, исчезая внизу между прутьями решётки. Запах яиц и тухлого мяса ударил в нос. Я не буду это есть, даже если сейчас из этой штуковины вылезет пулемёт!
Затем побежала струя холодной воды и с шумом разбивалась о прутья решётки. Я отпрыгнул от летящих во все стороны ледяных брызг. Подвернутая ступня отреагировала усилением боли.
Когда поток прекратился, аппарат затих. Его металлическое колесо снова заскрежетало, и он дальше пополз по рельсе, вскоре скрывшись за стеной. Я осторожно посмотрел в отверстие пола: бездонная чёрная яма, настолько глубокая, что даже свет не доставал до стен.
Схватился за мокрую решётку и потянул, отчего связки затрещали, мышцы скрутило судорогой, вены показались из-под кожи, но металлические прутья не сдвинулись.
Неожиданно раздался звук, напоминавший шум двигателя автомобиля. Он становился всё громче и громче, снова сопровождаясь знакомым скрежетом колеса. Я вжался в стену до боли в лопатках. Что теперь? Пойдут по второму разу из-за того, что я не поел? Может, это и есть их «испытания»? Над головой по рельсе приехал другой квадратный железный прибор, усеянный пятнами отвалившейся краски. Он остановился, и из небольшого отверстия в центре во все стороны брызнула тёплая вода. В этот раз прятаться было негде, и я стоял, будто под проливным дождём, ноги заскользили по мокрому полу. Приходилось переносить вес тела на здоровую, чтобы не усиливать боль. Поток, бурля, устремился в дыру посередине.
Я совсем не понимаю, что это всё значит, но должен признать, что это хотя бы немного приятно.
Дождь закончился, прибор высокочастотно заревел, и тёплый воздух обдул тело. Волосы развевались в мощном потоке.
Комната высохла вместе со мной, аппарат заскрежетал дальше, и свет резко погас.
Я что, действительно в какой-то тюрьме? Но тогда почему голос сказал «испытуемые»? А где остальные? За что я тут? И как, чёрт возьми, меня зовут?!
Мысли без ответов крутились в голове. Не знаю, сколько времени я просидел вот так на бетонном полу, но в конце концов глаза невольно закрылись от усталости, и я провалился в сон, откуда меня вытащил знакомый резкий писк динамика и красная лампа.
— Доброе утро, испытуемые. Сегодня вы поможете нам изучить пределы человеческого тела в условиях стойкого мороза. Постарайтесь больше двигаться, чтобы выработать достаточно тепла. Помните, ваш вклад в науку СССР неоценим!
— Эй, вы там! Я не давал никакого согласия, слышите?! Я не испытуемый, я ничего не сделал! Отпустите меня! — завопил я сорвавшимся голосом.
С грохотом приехала знакомая красная воронка. Она снова громко загудела, и вонючая жижа опять потекла вниз. Желудок изнывал от голода, так что я подставил ладони, и липкая тёплая субстанция с чавканием шлепнулась на них. Это напоминало на вид какой-то клей или автомобильную смазку. Я поморщился, но засунул её в рот. На вкус — как мокрая бумага.
Тошнота подступила к горлу. Дрожащими пальцами я затолкал массу глубже, чтобы как можно быстрее её протолкнуть. В желудке появилась лёгкая тяжесть. Затем с потолка струёй побежала прохладная вода, я набрал её в сложенные лодочкой ладони и попил, чтобы заглушить сухость. Похоже, это действительно какое-то наказание.
— Э-э-эй, слушайте, я раскаиваюсь! Простите меня! Скажите хоть что-нибудь, пожалуйста! — Я рухнул на колени, смотря прямо в камеру.
Динамик равнодушно молчал.
Да что тут происходит? Я уткнулся лицом в ладони и зарыдал. Горячие слёзы потекли по щекам, губы дрожали. Всхлипывания заполнили комнату. Я не знал, что мне делать. Хотел домой, хоть и не помню, где он. Есть ли у меня родители? То, что я не мог ничего вспомнить, приносило дополнительную боль.
На место воронки, грохоча, приехала другая металлическая коробка с несколькими широкими щелями. Коробка тихо загудела, постепенно становясь всё громче. Я уставился на неё, пытаясь понять, что это значит.
Вскоре из одной щели медленно вылетела крохотная снежинка. Она упала мне на плечо, как будто вызвав маленький ожог. Следом полетела вторая, третья... Начался настоящий снегопад. Прибор уже гудел так, что закладывало уши. Всё тело покрылось пупырышками, изо рта пошёл пар, и я обхватил себя побелевшими руками.
Прижался к стене, чтобы хоть какая-то часть тела осталась сухой, но это не помогало. Снега становилось всё больше, он облеплял меня со всех сторон. Тающие на теле снежинки превращались в капли воды, забирая всё тепло. Волосы и трусы намокли и неприятно прилипали.
Пол накрыло рыхлое красноватое одеяло. Челюсти без остановки стучали друг о друга. В бреду мне приходили видения из прошлого, но они ускользали быстрее, чем я успевал их разглядеть. Чьё-то лицо? Какой-то знакомый голос издалека? Не могу понять. Сознание то уходило, то возвращалось.
Ступни уже полностью утопали в снегу, а пальцы потеряли чувствительность. Губы потрескались, и горячая капля крови упала на колено.
Усталость наваливалась, принуждала лечь на пол. Шептала о том, что надо лишь закрыть глаза на минуту, и всё пройдёт. Стало холоднее, словно внутренности засунули в морозильную камеру. Пальцы теперь совсем не разгибались. Это какая-то странная тюрьма.
Какая-то холодная тюрьма... Какая-то... Это...
Время исчезло.
Когда сознание вернулось, я лишь понял, что снова сижу в сухой тёплой комнате без света. Только голова раскалывалась, будто по ней колотили молотком, и ломило кости.
Я на четвереньках пополз по шершавому полу к дырке и, крича, принялся дёргать и раскачивать решётку. Голос был уже совсем севший, горло болело, словно там застрял какой-то камень. Остановился, только когда стёр пальцы до крови. Без сил рухнул на спину, тяжело дыша.
— Э-э-эй, там! Меня кто-нибудь слышит? Ау! На помощь, кто-нибудь! Помогите! Эй! — обессиленно повторял я.
Снова забыл, как уснул.
Глава 2
Писк. Красный свет. Тяжёлый мужской голос.
— Испытуемые. Сегодня день тестирования нового нелетального оружия ГО-21. Не бойтесь, вашим жизням ничего не угрожает. Помните, ваш вклад в науку СССР неоценим!
Что за «ГО»? Вклад в науку, да? Я вам покажу «вклад в науку»!
По рельсе со скрежетом подъехал аппарат для выдачи пасты и воды. Прибор, как обычно, загудел и стал вываливать липкую тёплую массу. Я набрал её в руки, но в этот раз, вместо того чтобы тут же съесть, просто оставил в ладонях и отошёл в сторону. Хоть это и было отвратительно, а запах тухлого мяса вызывал приступ тошноты, но я старался представить, что ничего не чую и не чувствую. Аппарат выплюнул последнюю каплю воды и неторопливо покатился дальше.
Я сел на зернистый бетон и стал ждать. Стопа ещё ныла, но совсем слабо, поэтому уже можно было уверенно на неё наступать. Масса в руках становилась всё более жидкой и пыталась проскальзывать между пальцами. Я присмотрелся и заметил белоснежный человеческий зуб. В этот раз сдержаться не получилось: руки сами швырнули массу на пол, а изо рта вырвалась горячая рвота. Я просто не мог поверить глазам. Тело забилось мелкой дрожью, а живот то и дело сводило спазмами.
— Отвратительные звери! Бесчеловечные твари! Вы кормите нас людьми! Я вас ненавижу!
«Нена...» — связки больше не смогли издать ни звука, осталось только сиплое хрипение. Я колотил руками по стене, пока она не окрасилась в алый, а кисти не свело судорогой.
Рельсы под потолком задрожали. Со скрежетом приехал непонятный громоздкий аппарат с маленьким круглым люком внизу. Я вытер рот рукой и, не моргая, смотрел наверх, ожидая участи. Время будто остановилось. Сердце замерло, и дыхание перехватило. Люк с лёгким скрипом открылся, и оттуда выпал небольшой металлический цилиндр, беспорядочно вращаясь в воздухе. Не успел он долететь до пола, как раздался хлопок, и...
«Что за?!» — только и успел подумать я, очнувшись в тишине и темноте. Что это было?
Сколько времени прошло? Тело, вроде, не болит, руки и ноги на месте. Слеп я или нет, скажу только после света лампы, если увижу. Никаких ран или царапин пальцы не нащупали. Они что, просто меня оглушили и всё? Слишком мелко для таких уродов.
Сирена. Свет резанул глаза, и я выдохнул с облегчением. Снова противный писк и голос, в этот раз энергичнее, чем обычно:
— Испытуемые, сегодня вас ждёт эксперимент, который будет очень полезен нашей стране. Если ваша жизнь закончится сегодня, то знайте: она прошла не зря! Помните, ваш вклад в науку СССР неоценим!
Это какой-то бред! Этого же не может быть в реальности! Это точно сон. Может быть, как это обычно бывает, смерть во сне приведёт к тому, что я проснусь? Но, с другой стороны, как-то уж слишком долго я сплю. Уже давно должен был прозвенеть будильник или что у меня там есть. Я на работу не опоздаю или на учёбу? Я вообще кто?
Внизу что-то загудело, вибрации пробежали по телу с лёгким гулом внутри черепа. С тяжёлым стоном захлопнулась дыра в полу какой-то металлической заслонкой. Рельса задрожала, и, скрипя массивным железным колесом, приехал круглый, отполированный до блеска шар. За ним висела массивная металлическая плита. Цепи зашумели, и плита с грохотом закрыла потолок. От удара меня немного подбросило в воздух. Теперь все выходы перекрыты... Что он имел в виду под «если ваша жизнь закончится сегодня»? Из этого шара сейчас что-то вылетит? Я вжался спиной в угол и обхватил колени руками до лёгкого хруста.
Я пытался уменьшиться в размерах, прижал голову к груди и стал слушать своё дыхание. Стараясь не думать о том, что может случиться, и что это за штука.
Шар загудел и стал быстро вибрировать. Я почувствовал, как внутренности задрожали. Зубы стали невольно стучать друг о друга до резкой боли.
Какое-то время больше ничего не происходило, но затем тело со всех сторон будто стали зажимать невидимые тиски. Конечности потяжелели. Для дыхания приходилось прикладывать усилия, буквально отламывать кислород кусками. Я сел на пол и стал жадно глотать воздух. Виски запульсировали, голова закружилась. Пытался вдохнуть, но в этот раз воздух будто застрял пробкой в горле и не проходил внутрь. Глаза вжимались в череп, и я закрыл веки. В ушах появился неприятный громкий писк, а во рту — металлический привкус.
Слёзы покатились по щекам горячими ручейками. Лицо с болью врезалось в бетон. Моё тело сжималось, словно мягкая игрушка в руках ребёнка. Сердце замедляется... стук... пауза... стук... пауза подлиннее...
Что-то щёлкнуло внутри механизма, и гул прекратился. Посыпались искры, и запахло палёной пластмассой. Я почувствовал, как тиски разжимаются, дышать становилось всё легче. Воздух в горле залетел в горящие лёгкие, и я быстро задышал.
Меня вырвало прямо на пол, голова гудела, будто кто-то засунул в неё нож и провернул.
Постепенно звон в ушах утихал. Заслонки с грохотом открылись, и металлический шар на цепи пополз наверх. Похоже, мне повезло: похоже, они тоже ошибаются. Эта мысль воодушевила меня, несмотря на то, что ломило все кости, а мышцы то и дело тряслись в судороге. Не в силах встать, я просто лежал на твёрдом полу.
Опять эта сирена! Странно только, что как будто звук идёт только справа. Сейчас опять заговорит этот отвратительный голос из динамика. Когда же я проснусь?!
Голова гудела, руки будто налились свинцом и тяжело двигались, но я всё же похлопал сначала с одной стороны головы, потом с другой. Левое ухо не слышало хлопка. Они делают меня калекой!
— Поздравляем всех испытуемых! Сегодня будет трёхсотый эксперимент на нашей научной базе. Ура, товарищи! Родина не забудет подвига всех, кто отдал жизнь ей в услужение. Это великая честь!
— Помните, ваш вклад в науку СССР неоценим! — закричал я, передразнивая динамик.
С трудом поднялся, одной рукой держась за голову. Головокружения, кажется, не было. Живот сводило от голода, но когда сверху упала желтоватая паста, я даже не смотрел в её сторону. Но вот воду жадно набрал в ладони и проглотил. Холодная вода притупила боль в горле. Главное, чтобы её не выжимали из людей, — скривившись, подумал я, но сразу поспешил отогнать эту мысль.
Следующая машина, заехавшая в комнату, была не похожа на остальные. Это была металлическая клетка с дверкой внизу и разноцветными проводами по всему корпусу. Внутри копошились какие-то крылатые чёрные насекомые. Они ползали по стенам, громко жужжали и бились о стенки, раскачивая клетку. На голове у них рос длинный зазубренный хоботок.
Я думал, что хуже быть не может, но быть разорванным какими-то комарами-переростками... Похоже, в этом месте тебя ждёт только смерть. И даже здесь у тебя есть выбор: укутаться в снег и уснуть навсегда или оставить тело на растерзание этим тварям.
Насекомые, видимо, учуяли меня и прилипли к нижней стенке. Мелкая дробь разносилась по камере с громким стуком. Эти твари были голодны и пытались разбить клетку острыми носами, словно дятлы. Ждёте, не дождётесь свежего мяса? — устало усмехнулся я. Но нет, я не хочу умереть так, только не в пасти у этих существ! Не сегодня.
Люк с грохотом открылся, и весь рой ринулся вниз. Насекомые облепили меня, в ушах стоял гул от непрерывного жужжания десятков крыльев. Они жутко воняли чем-то, напоминавшим старый вазелин. Сотня мелких ног топталась по коже, и длинные острые хоботки впивались в плоть. Сначала твари старались залезть носами как можно глубже, а затем начинали резко двигаться головой туда-сюда. Их зазубренные носы в этот момент, словно десятки маленьких ножовок, разрезали мясо вдоль.
Я упал на пол и стал кататься. Панцири жуков под весом тела лопались с хрустом попкорна, выплёвывая мою ещё горячую кровь. Пол стал липким и мокрым. Едкая вонь заполнила комнату. Когда тварей стало меньше, я сел, отбиваясь руками с десятками кровоточащих дыр.
Насекомые медленно реагировали, поэтому вскоре я убил последнюю. Она барахталась, цепляясь за жизнь, но в конце концов застыла навсегда, свернувшись в клубок. На всякий случай оторвал ей голову с острым хоботком, который вполне мог пригодиться в качестве ножа, и спрятал в трусы. Мне уже было всё равно на чистоту, тело и так уже было усеяно кровоточащими кратерами. Я потрогал лицо: одна из щек насквозь продырявлена, а со лба содрали часть кожи вместе с волосами. От адреналина я почти не чувствовал боль, и по телу пробежал холодок. Можно ли теперь вообще назвать меня человеком? Или я просто кусок мяса номер тысяча девять, или какой там по счёту...
Пустой контейнер уехал по задрожавшей рельсе, и на его место приехал ещё один аппарат. Два сразу? Похоже, меня решили добить сегодня. Я сплюнул кровь, лёг на спину и закрыл глаза. Видимо, скоро я наконец проснусь.
— Быстрее! Ну же! — закричал я.
Тёплая вода брызнула во все стороны, смывая кровь и трупы жуков в дыру. Капли попадали в раны и причиняли резкую боль и жжение, словно это была соль. Но руки не поднимались, пальцы не сгибались, только навязчивая сухость во рту и солёный привкус. Продырявленные мышцы невольно сокращались, но я не пытался их остановить.
Аппарат, громыхая, уехал, и свет выключился. Не хочу спать, не хочу снова проснуться и опять услышать этот писк. Нет... не... Я так устал...
Читать продолжение
Эксперимент 79. Главы 3 и 4. Финал