Выжил и сыт⁠⁠

Смогом отравлен немытый район,
Курят заводы сигары из труб.
Кто-то был кем-то навек окрылен,
По стенке сползает бледнеющий труп.
-
В загоне задворка бодается скот,
Убиты бутылки о пьяный забор.
Янтарные розы посадят в живот —
Видно, в тупик зашел разговор.
-
Грузится смена в обвисший трамвай,
Плевавши на своры безродных собак.
Пошлют им вослед заливистый лай,
Срывая с последнего драный башмак.
-
Порваны куртки и порваны лица,
В жёлтых газетах — чёрные тексты.
Панельный народ ничего не боится:
Волненья, стычки, пикеты, протесты.
-
Свободы волну скорее настрой-ка,
Скинем, товарищ, оковы застоя!
Глянь же в окно: грядет перестройка,
Встретим рассвет, не чокаясь, стоя.
-
Юный боец незримой войны
Каску покрепче надел меховую.
Слабой надежды лучи холодны —
Выжить в эпоху свершений лихую.
-
Тенью до школы дошёл мальчуган,
Спрячет от улиц замученный домик.
Немытый район погибнет от ран,
Раненых слижет омоновский бобик.
-
Тенью привычной вернётся домой,
Снова багряным украшен подъезд.
Щелкнет затвором замок за спиной —
То, что оставят на кухне, поест.
-
Во взгляде ребёнка — усталость и страх,
Детством как будто у бездны забыт.
Мама обнимет и скажет в слезах:
«Главное — выжил, и главное — сыт».
-
* * *
-
Канула в Лету тройка зубастых декад,
На всех наступило нежное время.
Хоть не боярин, как царь бородат,
Гелем измазано чёрное темя.
-
Кофейни пестреют, как клумбы, цветами
Вывесок, свет рвётся сквозь шторы.
Вейпы испортили небо парами.
Маркетплейсы, шопы и сторы.
-
Тенью увядшей на лавке отшельник
Доносит до края несбывшийся срок.
Каждому выдан с экраном ошейник —
Век двадцать первый, заводы и смог.
-
Лают всё так же без рода собаки,
Задворки и ночь — всё так же угрозы.
Бобиков нет, но есть автозаки,
Так же цветут янтарные розы.
-
Что спрятало завтра? Что было вчера?
Будни играют короткий аккорд.
Даты меняют свои номера,
Вишенка сгнила, венчавшая торт.
-
На сцене другие: эпоха, страна...
Кулисы скрывают затасканный быт.
Мягкое время, но та же война.
В памяти мамино: «Выжил и сыт».