В дебрях русской грамматики⁠⁠

В комментариях тут кто-то задал вопрос (и он даже попал потом в пост, но я не смогла его найти): «А как правильно: птиц не существует или птицы не существуют?». Этот вопрос меня зацепил, так как накануне я как раз познакомилась со статьей Ю.Д. Апресяна и потому решила (наконец-таки созрела) поделиться с вами некоторыми интересными фактами из грамматики русского языка.

В настоящее время лингвисты всё чаще говорят о том, что грамматика тоже несет какую-то (иногда очень важную!) часть смысла, который в других случаях может быть выражен лексически. Мы сталкиваемся с этим при переводе с одного языка на другой: чтобы перевести I’m writing на русский язык, мы скорее всего добавим слово сейчас, потому что у нас нет такой формы глагола, которая отвечала бы за настоящее продолженное время. Московская семантическая школа (МСШ), которую возглавляет Ю.Д. Апресян, как раз работает над интегральным описанием языка, то есть описанием в тесной связи лексики и грамматики.

Различными грамматическими тонкостями внутри своего языка носители владеют интуитивно, не осознавая выбор грамматических форм при построении высказывания. В отрицательной конструкции мы можем сказать птицы не существуют – существительное при глаголе стоит в именительном падеже, а можем сказать птиц не существует – здесь существительное стоит уже в родительном падеже. Можем ли мы объяснить, чем руководствуется человек при выборе падежа? В тех или иных случаях можем, если хорошенько подумаем. Но в естественной речи носитель языка и не задумывается об этом, он автоматически выбирает подходящую для него форму слова. Конечно, в речевом потоке можно и кучу ошибок совершить, но в идеальной ситуации грамотный носитель языка знает, что именно нужно употребить.

Интересно то, что разница в выборе падежа может зависеть (но не во всех случаях) от смысла, вкладываемого в высказывание. К примеру, можно сказать звуков не слышно и звуки не слышны. При прочих равных мы можем предположить, что в первом случае никаких звуков не слышно, т.е. их вообще нет, а во втором – звуки вообще где-то есть, но здесь их не слышно. Кроме того, с помощью именительного падежа чаще обозначаются конкретные объекты, а с помощью родительного – неопределенные. Например, на вопрос «Ты слышишь/тебе слышны какие-нибудь звуки?» мы скорее ответим «нет, никаких звуков не слышно», чем «нет, никакие звуки не слышны». Аналогичный пример мороз не чувствовался и мороза не чувствовалось. В первом примере мороз был, но я его не чувствовал, а во втором – его не было вообще. Конечно, это лишь нюансы значений, которые могут в общем-то и не улавливаться носителями языка в тех или иных случаях.

Но есть случаи типа не остается сомнений, но *не остаются сомнения; весна никак не начиналась, но *весны никак не начиналось. В этих примерах первый вариант будет корректным, а второй нет. В подобного рода высказываниях возникают ограничения на употребление того или иного падежа. Например, замечено, что к глаголам, допускающим оба падежа или только родительный, относятся глаголы существования, напр., быть (предупреждений не было), возникать (проблем не возникало), виден (дыма не видно) и т.д. Однако такими объяснениями всё не исчерпывается, эти вопросы требуют специальных исследований.

Кроме того, разные падежи могут употребляться при одном глаголе, но в разных условиях: не гремело победных маршей, но *не гремит поездов по рельсам (так сказать нельзя); утешения не наступало, но *марта ещё не наступило (так мы тоже не скажем). Выходит, что грамматические формы выбираются также в зависимости от контекста, что опять же работает на смысл высказывания в целом. Скажем, в последних примерах марши и утешение – это как бы пассивные участники ситуации, поэтому могут стоять в родительном падеже: марши кто-то производит, а утешается человек (подобная ситуация в выражениях типа мне не спится, мне не работается); а поезда и март – активные участники, поэтому они должны стоять только в именительном падеже (и правда, гремят скорее поезда, а не кто-то ими гремит, так же, как и март приходит сам). Носители языка интуитивно чувствуют эти тонкости, но описать их системно – задача не из легких. Проблема в том, как вычленить из языка такие едва уловимые закономерности.

В качестве примера с нагруженной в смысловом отношении грамматикой можно рассмотреть следующий: отца не было на море – отец не был на море. Любой носитель русского языка сходу поймёт разницу между этими двумя предложениями. Первый вариант мы употребляем в речи, говоря о каком-то конкретном море и каком-то конкретном моменте времени, а с помощью второго варианта как бы даем характеристику отцу: он никогда не был на море, – то есть мы говорим о ситуации вообще, без привязки к какому-либо времени и какому-либо морю. Чтобы лучше понять идею, можно провести параллель с английским языком, где для каждого случая будет использована своя форма глагола: для конкретной ситуации (актуальной) и для ситуации вообще (неактуальной). В русском языке разница в смысле этих высказываний передается как раз с помощью падежа. Мы также можем использовать уточняющие слова вроде сегодня (для конкретной, актуальной ситуации) или никогда (для неактуальной), которые будут усиливать эту идею, но делаем это далеко не всегда. Такое разведение по смыслу работает именно для глагола быть в значении 'находиться.'

Что касается случая птиц не существует и птицы не существуют, то о правильности второго варианта можно и поспорить. Но если к ним, скажем, добавить фразу в природе и поменять птиц на единорогов, то высказывание в принципе можно считать правильным. А если придумать какой-нибудь подходящий контекст, допустим, «…но в реальности единороги птицы не существуют», то даже и неплохо звучит (с точки зрения языка, а не логики). Выходит, что в определенном контексте эти два варианта взаимозаменяемы. Однако, как верно заметил один из комментаторов в оригинальной ветке, в варианте птицы не существуют речь скорее пойдет о каких-то условно активных действиях птиц, а не о ситуации вообще, ведь когда мы добавляем, например, место, о котором говорим, то уже можно сказать «в этом месте птицы не существуют».

В связи с этой темой мне вспомнилась история о том, как в одной англоязычной стране с помощью языка было раскрыто преступление. При допросе подозреваемая четко и логично выстраивала свою версию событий, которая казалась безупречной, и придраться было не к чему. Тем не менее, ее всё-таки подловили на использовании времен глаголов (в английском языке, как известно, их аж 12). При даче показаний она неосознанно использовала формы глагола таким образом, что содержание стало противоречить грамматической оформленности речи, и её смогли уличить во лжи, а затем раскрыть дело. (Эту историю я читала, кажется, в книге Стивена Пинкера «Субстанция мышления. Язык как окно в человеческую природу».)
Настолько тесно связан наш язык с мышлением, что мы порой даже не можем отследить, когда и какие формы мы используем, и какие нюансы значений они передают. Извлечь эти знания на свет – дело по истине грандиозное.


P.S. Очень прошу моих подписчиков меня простить: я ужасно непродуктивная… :(( Но я работаю над этим. :)
Спасибо всем, кто осилил этот пост! Очень прошу дать обратную связь в комментариях, для меня это очень важно. :)