Ты не вспомнишь⁠⁠

Автор BobHammers

Анестезия – это не то, чем вы её считаете.

Главный компонент общей анестезии – пропофол. Я химик по профессии, но до недавнего времени почти не задумывался о пропофоле. Ровно до тех пор, пока мне не назначили операцию – обычную. Грыжа, ничего серьёзного. Так мне и сказали.

Как и большинство людей, которым предстоит первая операция, я начал читать про анестезию. Хотел понять, что со мной будет, когда меня отключат. Сначала всё выглядело успокаивающе, но потом меня насторожило одно свойство пропофола.

Мы все думаем, что во время операции ничего не чувствуем, потому что находимся без сознания, и это логично. Я тоже не хотел бы быть в сознании на операционном столе. Но пропофол делает не только это – он ещё и вызывает амнезию.

То есть он не просто усыпляет, он не даёт мозгу записывать воспоминания.

И тогда в моей голове застрял вопрос, от которого я больше не мог избавиться: а что, если анестезия – это не то, что мы думаем? Что если она не убирает боль, а всего лишь гарантирует, что вы не будете помнить, как вам было больно?

Я не мог перестать представлять себя привязанным к операционному столу, сознательным, чувствующим всё. А мозг в это время просто не сохраняет происходящее. Идеально прожитый и идеально стёртый опыт.

Эта мысль пугала меня всё сильнее, но кроме страха была и профессиональная любознательность. Я учёный. Мне нужен был ответ – настоящий. А получить его можно было только одним способом: рискнув с собой.

Я решил проверить – создать вещество, которое блокирует только амнезию, но не остальные эффекты пропофола. Не так уж сложно теоретически. Если принять его заранее, я должен был помнить всё.

Если анестезия действительно отключает сознание, я ничего не запомню. Но если сознание остаётся, я узнаю правду.

Я убедил себя, что операция по удалению грыжи – не самая страшная. Да, больно, но терпимо. А если я что-то вспомню, это будет травмой, зато я сделаю открытие огромной важности.

У меня был месяц.

Я изучал, как пропофол влияет на рецепторы, как он блокирует формирование памяти. Моя цель – создать вещество с коротким действием: достаточно долгим, чтобы перекрыть амнезию, и достаточно коротким, чтобы потом память снова заработала. Время приёма было критично – прямо перед анестезией.

Я тестировал препарат на себе, отслеживал провалы памяти, исправлял формулу. Через пару недель у меня было то, что, как мне казалось, работает.

И именно это было самым опасным.

В день операции я спрятал маленький стеклянный флакон в карман и поехал в клинику. Перед тем как меня повезли в операционную, я выпил содержимое. Обратного пути уже не было.

Врач подключил капельницу и сказал считать от десяти. Я не помню, чтобы досчитал до пяти.

Я очнулся в другой комнате. Я всё ещё лежал на каталке. По ощущениям операция уже была сделана, но что-то было не так.

Мои запястья и лодыжки были пристёгнуты ремнями.

Я попытался вырваться. Бесполезно.

В комнату вошёл мужчина. Он не был врачом. Джинсы, футболка, планшет под мышкой.

– Мистер Джонс, – сказал он. – Я техник компании...

Он назвал название большой технокорпорации.

– Мы приобрели права на биометрические данные у этого медицинского центра.

Я не понял, что это значит, и запаниковал ещё сильнее.

– Операция прошла успешно, – спокойно продолжил он. – Но если вы будете дёргаться, повредите швы.

– Что происходит? – спросил я.

– Мы просто соберём некоторые данные. Не волнуйтесь, вы ничего не вспомните.

Он что-то нажал на планшете. Из стены выдвинулось устройство на длинной штанге и зависло надо мной. Оно гудело, мигало и проецировало сетку на моё тело.

– Сначала картирование глаз.

Устройство приблизилось вплотную к моему лицу. Я попытался отвернуться, но голову зафиксировало. Маленькие манипуляторы раздвинули мне веки. Вспышки, писк, щёлканья.

– Теперь возьмём образец стекловидного тела.

Я ещё не знал, что это жидкость внутри глаза, но быстро понял. Из устройства выдвинулась длинная игла. Я закричал – и игла вошла в глаз. Боль была невыносимой.

– Переходим к пищеварительной системе.

Металлический цилиндр без предупреждения вошёл мне в рот и пошёл вниз по горлу. Я не мог кричать. Казалось, он внутри вечность. Когда его вытащили, он был покрыт прозрачной слизью.

– Кровь мы уже взяли. Теперь костный мозг.

Я услышал звук дрели, почувствовал, как она входит в бедро.

– Почти закончили, – сказал он. – Осталась одна процедура.

Эту часть, даже анонимно, я не хочу описывать.

– Готово, мистер Джонс. Пора снова засыпать. Когда вы проснётесь, этого не будет.

Я знал, что он ошибается.

– Зачем всё это? – спросил я, уже проваливаясь в сон.

– С такими данными мы сможем показывать вам очень точную рекламу.

Больше историй в tg канале