Тайга⁠⁠

Стояло жаркое забайкальское лето. Студент Николай Махов шёл по маршруту уже четвёртый час, выполняя задание по геологической съёмке. Вокруг - тайга, густая, дышащая, пахнущая разогретой смолой и кедровым сланником. Комарьё постоянно преследовало его, но Николай не злился - он был счастлив. Впервые в жизни не лекции, не общага, а настоящая экспедиция. Настоящая взрослая работа.

Он вышел на опушку и замер.

Посреди поляны, в лучах полуденного солнца, возились два медвежонка. Маленькие, коричневые, с забавными светлыми воротничками на шеях. Они катались по траве, кусали друг друга за уши, падали и снова вставали. Коля заулыбался. Сердце его оттаяло от этой картины - такой домашней, такой игрушечной в своей нежности.

- Эх вы, - прошептал он, делая шаг вперёд.

Медвежата замерли. Повернули головы. Глаза - чёрные, блестящие, с крошечным испугом. А потом они закричали. Тонко, отчаянно, на высокой ноте, которая резанула по нервам.

И в этот момент из-за кустов выросла огромная тень.

Так Коле показалось сначала. Земля поднялась, зарычала, и он понял - медведица. Крупная, рыжая, с горящими глазами. Она не раздумывала. Не оценивала угрозу. Просто набросилась.

Коля побежал. Не назад, не вбок - просто побежал, как заводной, не разбирая дороги. Но разве человек обгонит зверя? Она настигла его в три прыжка. Удар лапы - и он летит лицом в траву. Второй удар - в спину, третий - в плечо. Он слышал треск своей одежды, чувствовал, как когти рвут кожу, как что-то тёплое заливает шею.

Он не кричал. Страх забрал голос. Только хрипел и закрывал голову руками, как учили в детстве, когда собака нападает. Бесполезно.

А потом рычание стихло. Коля поднял лицо из травы. Медведица стояла в двадцати метрах, прислушиваясь. Медвежата всё ещё кричали - где-то слева, у кромки леса. Мать развернулась и побежала к ним. Быстро, без единого взгляда назад.

Коля лежал на земле. Трава под ним стала мокрой. Он попробовал встать - и застонал. Рука не слушалась, шея горела, спина ныла так, будто её переломили. Он встал. Пошёл. Не разбирая направления, просто оттуда, от этого поля, от этого света, который вдруг перестал быть добрым.

Лагерь он нашёл через три часа. Уже в сумерках. Геологи увидели его, побежали навстречу. Кто-то кричал, кто-то рвал аптечку. Коля сел на землю, прислонился к дереву и закрыл глаза.

В больнице ему зашивали раны. Врач сказал: «Повезло. Могла и убить». Коля кивнул. Он вспоминал медвежат - их игру, их испуг, их крик. И думал: она ведь не злая. Она - мать. А он - чужой, который подошёл слишком близко.

Через неделю его отправили домой. Забайкалье осталось позади - жаркое, прекрасное, дикое. Иногда по ночам Коля просыпался и слышал тот самый крик. Но не медвежат. Свой собственный - тот, что не вырвался наружу, потому что не было сил кричать.

Он выжил. Тайга не игрушка. И нежность - только для своих.