Судьба, достойная фильма⁠⁠

Гура Екатерина Константиновна

Гвардии старший лейтенант медицинской службы

Медсестра 290-го гв. стрелкового полка 95-й гв. стрелковой дивизии

Из множества фотоснимков, которые показывала мне Екатерина Константиновна, всплыл этот: на фотографии изображен такой мирный домашний уют, что кажется – через кусочек глянцевой бумаги, спустя 40 лет, доносится до нас тепло того солнечного довоенного дня. На фотографии двое – юная Катя с уложенными на голове косичками и, такой же юный, ее муж Иван Родионович Гура – сидят на лавочке у стены и мечтательно, словно в будущее, смотрят в объектив. Может они выглядывали там свою судьбу, которая высоко над ними шелестела крепкими крыльями, звала за собой, обещала долгую и счастливую жизнь…

…Вдруг налетел черный вихрь войны и опалил крылья. Сельский учитель Иван Гура через несколько недель стал солдатом.

- Я чувствовала, как ему было тяжело: шинель, солдатская обувь, никакой воинской подготовки. Таким, как Ваня, целиком штатским людям, тогда пришлось нелегко, - Екатерина Константиновна смахнула выступившую соленую слезу. – Сначала он был под Москвой, а потом его послали на курсы командиров. А тем временем в бомбардировке погиб наш двухлетний сыночек. Написала Ване. А он в письме, уже из под Курска, не то просил, не то приказывал: «Приезжай ко мне. Вместе будем мстить врагам!».

И она поехала, вернее – начала добираться до фронта. Ведь какая тогда была езда? В вагонах, с которых ее часто ссаживали («Куда ты, девочка, сиди лучше дома»), военные посмеивались: «Да где ты там его найдешь?» А один офицер сказал: «Если любишь – найдешь». И Катя, в надежде на свою великую любовь, решительно сказала себе: «Найду».

В том селе, что значилось в письме, Ивана уже не было. Но он так был уверен в появлении на его призыв жены, что попросил регулировщицу: «Ежели здесь будет идти молодая белокурая девушка, то направьте ее вот в этом направлении».

С помощью регулировщицы Катя и нашла своего черночубого, широкоплечего Ивана – тогда уже старшего лейтенанта, адъютанта старшего стрелкового батальона. Так в самом пекле войны, под Прохоровкой, встретились два любящих сердца.

Катю, которая до войны закончила Старобельскую фельдшерскую школу, приняли санинструктором в санвзвод. Сначала с мужем они виделись почти каждый день, а когда Катю перевели в санроту – реже. Но все равно чувствовали близкое присутствие друг друга. И каждый по-своему помогал громить ненавистных фашистов. Иван Родионович удостоился за мужество орденов Отечественной Войны I-й степени, Красной Звезды и медали «За Отвагу». Екатерина Константиновна старалась не отставать: ее тоже наградили орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги».

- Я, конечно, никаких подвигов не совершала, - скромно говорит Екатерина Константиновна. – Мы, медики, помогали ставить на ноги наших защитников. Просто делали свою работу. Когда шли бои – не отличали дня от ночи, столько было раненых. На переходах частенько засыпали на ходу, проснешься, и испуганно оглядываешься – где ты? А потом доходит до мозга топот солдатских ног, дыхание идущих рядом людей и спокойно вздохнешь: «Свои!».

Приближался конец войны. Все живое чувствовало это и радовалось жизни. Радовались и Катя с Иваном. За все время никто из них не был даже легко ранен. Может, их оберегала взаимная любовь. Бои же шли яростные, кровопролитные. Перед одним из них, в санроту прибежал увидеться Иван, пожаловался:

- Чего-то на душе тяжко, Катюша.

Она благословила его своим любящим сердцем и тихим словом. А через несколько часов его привезли с тяжелым ранением в живот. Несколько недель врачи и Катя, которая переехала к мужу в госпиталь, боролись за его жизнь. А 1 мая 1945 года боевые друзья капитана Гуры выкопали ему в немецкой земле могилу…

Катя вернулась домой. Она родила сына и отдала ему всю свою любовь. Он погиб – подвел мотоцикл.

Екатерина Константиновна в послевоенное время работала в районной больнице города Старобельска – сначала медсестрой, потом лаборантом в рентген лаборатории. Говорила грустно: «Тут тот же фронт».

Вышла на пенсию, поселила в своей квартире семью племянника: в комнатах светло, людно, шумно. Жизнь сама выбрала себе русло – и она свыклась с этим. Но женская душа ее не примирилась. А вдруг это долгий страшный сон? Вдруг этот звук дверного звонка – предвестник прихода Ивана с сыновьями? Войдут и встанут у порога – и сила, и вера, и крылья.

Г. Щербакова

Журналист газеты «Пiд прапором Ленiна», 1970-е.