Справедливость и боль⁠⁠

Что было ранее
В начало

— Пап, как думаешь, Растиш Джон справится?

— С работой на ферме? Или с тем, чтобы завести семью и перестать быть крутым одиночкой, глубоко несчастным внутри?

Ты смотришь на меня, распахнув глаза.

— Я имел в виду ферму, — и откусываешь яблоко.

Мы вышли из головы Растиш Джона еще в прошлом задании. Ты проспал несколько часов, а проснувшись, пришел как раз вовремя, чтобы избавить меня от драки с тараканом за сердце той назойливой мухи.

Обратно идти не хочется.

— Давай посмотрим, но на этот раз рассказывать будешь ты.

* * *

Растиш Джон виновато дернул ушами. Работа на ферме не складывалась. Вчера он чуть не потерял корову, накормил свиней сухим навозом, а сегодня, как назло, сломал последнюю лопату.

— Не расстраивайся, Растиш Джон, — подошла к нему Элис. — Попросим лопату на ферме Байбеков. Лучше расскажи, почему ты не хочешь стать охотником за головами? Уверена, ты стал бы грозой Дикого Запада и всех бандитов отсюда до Миссиссипи!

Солнце грело землю, а вера Элис во все хорошее согревало Растиш Джону сердце.

— Это работа маршала. Я не хочу отнимать чужой хлеб.

— Вранье, — вмешалась Терри Фокс, выйдя из сарая. — Ты нашел оправдание, но мешает тебе что-то другое.

— Да, ты просто боишься, — добавила Элис. — Мы не осуждаем тебя, Растиш Джон. Все чего-то боятся. Я вот боюсь мышей.

— Она очень боится мышей, — согласилась Терри.

Растиш Джон покорно вздохнул и присел на крыльцо.

— Ладно, — сказал он. — Я был не старше Элис, когда познакомился с Джимми Пистолетом.

— Ты знал Джимми Пистолета?! — воскликнула Элис. — Это так круто!

— Что за Джимми Пистолет? — не поняла Терри Фокс.

— Я рассказывала тебе, мама! Про него писали в газете, он был героем.

— Освободил Хэмпфилд от террора апачей, пристрелив их вождя, — кивнул Растиш Джон. — Спас десятки людей от нищеты, сумел восстановить мир в штате и наладить с индейцами торговлю, искупив перед ними вину за убийство.

— Он жил с индейцами два года, чтобы доказать, что белым тоже можно доверять, — подхватила Элис. — В конце концов, они сумели его простить, потому что от террора пострадали не только белые, но и сами апачи.

— Все это время полиция и губернатор богатели, собирая налоги, и ничего не делали, чтобы помочь простым людям. Когда им не хватало налогов, они жгли посевы, поступая даже хуже индейцев. Если кто-то противился — их сажали в тюрьму.

— Так было до тех пор, пока Джимми Пистолет не вернулся из добровольного плена.

— Тогда мы и познакомились, — кивнул Растиш Джон. — Я побирался на улицах, шатался по стране в поисках крова. Питался объедками и тем, что успевал украсть. Из-за ушей меня часто принимали за щенка-урода, это помогало давить на жалость. Так я научился смотреть по-собачьи.

— Покажи, — попросила Элис.

Растиш Джон наклонил голову набок, прижал уши, поднял брови и уставился прямо на Элис.

— Пи-ить, — сказал он.

Элис мигом сорвалась с места и принесла ему стакан воды. Он вздохнул и поставил стакан на ступеньку.

— Джимми Пистолет сколотил банду, чтобы прогнать губернатора. Он вдохновил фермеров сражаться за свои посевы, заставил горожан дать отпор полицейскому произволу.

— Даже апачи согласились встать с ним бок о бок, — выдохнула восхищенно Элис.

— А я впервые обрел семью…

Растиш Джон замолчал. Широкая шляпа скрывала его лицо, но все его тело обмякло, он шмыгнул носом. Спустя минуту продолжил:

— Губернатор увидел угрозу и нанял охотников за головами. Однажды ночью им удалось добраться до Джимми Пистолета, когда он спал, и связать. Губернатор устроил показательную казнь, повесив Джимми на главной площади.

— Это ужасно, — прошептала Терри.

— Его смерть стала последней каплей для угнетенного народа, и губернатор сбежал, когда восставшие сожгли его дом, — заключила Элис. — Поэтому Джимми Пистолет мой герой, мама. Даже смерть не помешала ему восстановить справедливость.

Растиш Джон поднялся со ступеньки. Лицо его было заплакано, уши поникли, руки едва заметно дрожали.

— Я не верю в справедливость, — сказал он холодным тоном. — Я не стану охотником за головами, чтобы однажды не разрушить семью такого же мальчика, каким я был тогда.

С этими словами Растиш Джон спустился с крыльца и прошел мимо молчащих Терри с дочерью. Когда он дошел до калитки, Терри окликнула его:

— Куда ты теперь?

— На ферму Байбеков, — не оборачиваясь, ответил Растиш Джон.

Не поднимая рук, он толкнул калитку и вышел навстречу солнцу.

Продолжение следует...
Автор: Алексей Нагацкий